Вне игры и за пределами поля

      Глава 11       Манчестерский дождь наконец стих, оставив после себя небо цвета спелой сливы.       Карла Коннор просыпалась медленно, сознание с трудом пробивалось сквозь густой, тяжелый туман изнеможения. На несколько блаженных, дезориентирующих секунд она забыла, какой сегодня день. Плотные светонепроницаемые шторы не пускали рассвет, и воздух в спальне казался неподвижным.       Она дрейфовала в этом теплом мареве между сном и явью, и мягкая, невольная улыбка тронула ее губы, когда память начала по крупицам восстанавливать события ночи. Она вспомнила, с какой нежностью устраивала Лизу в постели, стараясь не потревожить травмированное колено. Вспомнила тот чистый, глубокий шок от капитуляции Лизы — то, как капитан «Сити» наконец позволила своим защитным стенам рухнуть, позволяя Карле притянуть себя вплотную к груди. Они уснули в объятиях, сплетясь, как две детали пазла; рука Карлы осторожно и оберегающе покоилась на талии Лизы. Карла помнила, как уткнулась лицом в ее влажные волосы, вдыхая аромат собственного геля для душа на коже Лизы. Это ощущалось пугающе по-домашнему. Впервые в жизни Карла чувствовала: это было абсолютное, неоспоримое начало чего-то большего.       Она перевернулась на спину, ощущая в мышцах тупую, приятную ломоту, как после изнурительной тренировки, и потянулась рукой по матрасу, чтобы притянуть Лизу ближе.       Рука наткнулась на холодную, пустую простыню.       Глаза Карлы распахнулись. Блаженный туман мгновенно рассеялся, сменившись ледяным уколом адреналина.       Она села, тяжелое одеяло соскользнуло к талии. Взгляд метнулся к правой стороне кровати. Подушки все еще лежали аккуратной стопкой — импровизированная опора для ноги Лизы, которую Карла соорудила несколько часов назад, — но вмятина на месте, где отдыхала капитан «Сити», была пуста. Простыни были откинуты и стремительно остывали в утреннем воздухе.       «Нет, — подумала Карла, и паника горячей волной затопила грудь, стирая все следы того теплого счастья, с которым она только что проснулась. — Нет, только не это».       Карла отбросила одеяло, босые ноги коснулись пола. Она встала, сердце начало выстукивать в ребрах судорожный, тревожный ритм. В спальне царила полная тишина.       — Твою мать!       И тут Карла это услышала. Резкий, полный досады выдох. Глухое, отчаянное ругательство.       Звук доносился из ванной комнаты, дверь которой была приоткрыта. Карла шагнула к полоске света и толкнула дверь ладонью.       Лиза сидела на краю элегантной отдельно стоящей ванны.       Она совсем не походила на ту женщину, что, рыдая, прижималась к груди Карлы. В ней не осталось ничего от той хрупкой, сломленной девушки, которая позволила Карле собрать себя по кускам в темноте. Уязвимость, обнажившая капитана «Сити», полностью испарилась в резком, беспощадном утреннем свете.       Она уже скинула безразмерную серую футболку Карлы и фланелевые пижамные штаны. Они валялись бесформенной кучей на коврике, забытые и ненужные.       Вместо них Лиза с силой втискивала себя в форму «Манчестер Сити».       Это была катастрофическая затея. Небесно-голубой полиэстер все еще не просох после шторма. Ткань была жесткой, холодной и отдавала кислым запахом пота, мокрой земли и поражения. Но Лизе было плевать. Она двигалась с лихорадочной, рваной, наказывающей саму себя энергией, натягивая влажную тренировочную кофту через голову. Ее лицо было бледным и застывшим, словно высеченным из камня.       — Что ты делаешь? — спросила Карла. Голос звучал хрипло от сна и шока, в нем нарастало предчувствие беды. Она замерла в дверном проеме.       Лиза вздрогнула. Движение было микроскопическим, едва заметный тремор в плечах, но Карла его уловила.       Лиза не подняла глаз. Она упорно смотрела в кафельный пол.       — Одеваюсь.       В ее голосе не осталось и следа той надрывной хрипоты, что была ночью. Он стал плоским. Официальным. Этим самым тоном она обычно отшивала неопытных репортеров в микст-зоне.       — В это? — Карла уставилась на мокрую, мятую форму, делая шаг в ванную. — Лиза, там мороз. Она же сырая. Я дала тебе сухую одежду.       — Это не мои вещи, — холодно констатировала Лиза.       Она нагнулась, хватая плотный голубой гетр. Ее левое колено — уже без ледяного компресса — представляло собой жуткое зрелище. Отек немного спал благодаря тому, что нога лежала на возвышении, но кожа была покрыта злыми багрово-фиолетовыми пятнами гематом, а сам сустав казался одеревеневшим и неподвижным.       Лиза стиснула зубы так, что заходили желваки, и попыталась согнуть колено, чтобы натянуть гетр на стопу.       Дыхание резко прервалось. Рука дрогнула. Гетр едва налез на пятку, прежде чем нога свелась непроизвольным болезненным спазмом.       — Во что ты играешь? — спросила Карла. Защитный инстинкт мгновенно подавил обиду. В два широких шага она пересекла ванную и протянула руку, чтобы забрать гетр. — Ты же связки порвешь. Просто дай мне…       — Не трогай меня.       Слова хлестнули, как удар кнута, в тесном пространстве ванной.       Карла застыла, ее рука зависла в нескольких сантиметрах от колена Лизы.       Лиза, наконец, подняла взгляд. Ее голубые глаза были пугающе пустыми. Ту мягкую, отчаявшуюся, умоляющую женщину, которая позволила Карле обнимать себя во сне, заперли на замок и проглотили целиком. Лиза смотрела на Карлу не как на спасительницу или близкого человека, а как на непосредственную и крайне опасную угрозу своей независимости.       Лиза активно, агрессивно восстанавливала свою броню. Она никогда не знала ничего похожего на безусловную любовь или заботу; вся ее жизнь строилась на полезности, силе и непоколебимом самообладании. Карла увидела ее на самом дне — плачущей, испуганной и физически сломленной. В искаженном, изолированном сознании Лизы она была обузой. Жалким зрелищем. Инстинкт выживания кричал ей: оттолкни Карлу раньше, чем та осознает, что на ее шее повисла искалеченная помеха. Лиза думала, что «спасает» Карлу. И делала это с помощью жестокости.       — Я сказала, — повторила Лиза низким, ядовитым тоном, вырывая гетр из замершей руки Карлы, — не трогай меня.       Карла отшатнулась, словно от физического удара. Она медленно выпрямилась, чувствуя, как усталость возвращается тяжелой, тошнотворной волной. Она смотрела на Лизу, на ее напряженную позу, сжатые челюсти, на саму токсичную враждебность, исходящую от нее.       — Вот как, — выдохнула Карла, чувствуя, как грудь сдавливает болью. — Ладно. Я поняла.       — Вот и отлично, — пробормотала Лиза.       Она снова переключила внимание на ногу. Сверхчеловеческим усилием, подпитываемым злостью и паникой, она втиснула стопу в сырую ткань и с силой натянула гетр на голень. Тихий, невольный стон боли вырвался у нее, когда резинка щелкнула по коже под разбитым коленом, но она прикусила губу, запретив себе издавать другие звуки.       Карла наблюдала за этим. Наблюдала, как Лиза сознательно истязает собственное тело, лишь бы не принимать ни грамма помощи. Глубокое, нежное осознание, пришедшее к Карле в темноте — то пугающее признание самой себе, что она по уши влюбляется в эту женщину, — внезапно показалось масштабной, унизительной шуткой.       — Я просто хотела помочь, — сказала Карла. Голос огрубел, теплая сонная привязанность сменилась холодным, высокомерным прищуром капитана «Юнайтед».       — Я не просила твоей помощи, — огрызнулась Лиза, хватаясь за край раковины, чтобы подняться. — Я пришла вернуть твой джемпер. И только. А потом решила, что из этого можно извлечь хоть какую-то пользу и отвлечься. Я попросила тебя сделать то, что ты умеешь лучше всего, Карла. Трахнуть меня так, чтобы выбить весь шум из головы. Но ты даже с этим не справилась, решив поиграть в сестру милосердия.       Это была гнусная, превращенная в оружие ложь, обернутая в извращенное мученичество. Ложь, созданная специально для того, чтобы выжечь землю между ними.       — «Отвлечься», — эхом отозвалась Карла. Она скрестила руки на груди, холод ванной внезапно начал покусывать кожу. — Значит, вот чем это было? Ты притащилась посреди ночи, вползла в мой дом и умоляла уничтожить тебя просто потому, что тебе нужно было дешевое развлечение?       — Да, — бросила Лиза, сильно покачиваясь: она наотрез отказывалась переносить вес на левую ногу. — Это ты превратила всё в какую-то драму. Это ты потащила меня наверх и решила строить из себя няньку вместо того, чтобы дать мне то, о чем я просила.       — Ты рыдала у меня на плече, Суэйн! — Голос Карлы отразился от кафеля, терпение, наконец, лопнуло, и гнев пришел на помощь, чтобы прикрыть ее собственную уязвленную гордость. — Ты на ногах не стояла! Ты разваливалась на куски у меня в прихожей, глядя на меня так, будто я — единственное, что удерживает тебя на этой земле!       — Я была измотана! — взревела Лиза в ответ. Ее голова резко дернулась вверх, в глазах вспыхнула ярость загнанного в угол зверя. — У меня было минутное помутнение рассудка, потому что я разбила колено и проиграла чертов матч! Не льсти себе, не думай, что это значило что-то большее!       Тишина, ворвавшаяся в комнату, была удушающей. Карла смотрела на женщину перед собой, и масштаб токсичного самосаботажа Лизы, наконец, стал ясен.       — Давай проясним, — сказала Карла, понижая голос до смертоносного, дрожащего шепота. — Ты пришла сюда вне себя от боли, полузамерзшая, и хотела, чтобы я тобой воспользовалась? Ты хотела, чтобы я поимела тебя, когда ты даже стоять сама не могла?       Челюсть Лизы сжалась, голубые глаза превратились в защитный лед. Напуганная собственной уязвимостью, она потянулась за самым подлым и сокрушительным оружием, что у нее было.       — Разве это не в твоем вкусе, Карла? — процедила Лиза, и ее голос сочился ядовитой жестокостью. — Ты ведь именно так и делаешь, верно? Находишь кого-то слабого, пережевываешь и выплевываешь. Это твой бренд. Ты ловишь кайф от власти.       Она издала резкий, ломаный смех, который не коснулся глаз.       — Иметь неприступную капитаншу «Сити», которая вдребезги разбита в твоей прихожей и умоляет тебя использовать ее… Боже, Коннор, как же это, должно быть, потешило твое непомерное эго. Ты не хотела мне помогать. Ты просто увидела слабость и захотела забрать еще один трофей в свою коллекцию.       Карла физически отшатнулась, словно воздух выбило из легких. Это оскорбление не просто ужалило — оно ощущалось как нож, проворачивающийся в груди, вырезающий ту робкую надежду, с которой она проснулась.       Уязвленная гордость исчезла, мгновенно сменившись темной, всепоглощающей яростью. Карла шагнула вперед, сократив дистанцию так быстро, что Лиза инстинктивно прижалась спиной к фарфоровой раковине.       — Я бы никогда, слышишь, никогда так с тобой не поступила, Лиза, — прошипела Карла. Ее темные глаза пылали такой яростной силой, что капитан «Сити» оказалась буквально пригвождена к месту, но в этих глазах внезапно заблестели слезы. Горячая слезинка сорвалась и беззвучно покатилась по щеке Карлы, блеснув в утреннем свете. Она не подняла руки, чтобы вытереть ее. Она не разорвала зрительный контакт. Голос дрожал от сокрушительной силы ее разбитого сердца. — Думай обо мне что хочешь. Называй меня как угодно, если тебе так спокойнее в твоей стеклянной коробке. Рисуй меня монстром, чтобы защитить свое эго, мне плевать. Но это не я, и ты это знаешь. Ты это знаешь.       Карла замолчала, тяжело дыша и глядя на прекрасную, сломленную, испуганную женщину перед собой.       Их разделяли считанные сантиметры, обе плакали в полном, напряженном молчании. Слезы градом катились по щекам Лизы, капали с подбородка, совершенно не вязались с ледяной, презрительной маской на ее лице. Зрение Карлы затуманилось, ее собственные слезы текли свободно, но ни одна из них не пошевелилась, чтобы их смахнуть. Это было жестокое, душераздирающее противостояние; признать слезы значило признать ту глубокую, сокрушительную скорбь по тому, что они сейчас разрушали. И обе выбрали агрессивное игнорирование.       — Но, очевидно, — добавила Карла, и ее голос стал мертвым и пустым, что было гораздо страшнее крика, — я в тебе ошиблась.       Последовавшая тишина была оглушительной. Слышался лишь далекий, приглушенный гул утреннего транспорта и рваные, подавленные всхлипы их дыхания.       Карла смотрела на нее. Жестокость в глазах Лизы была абсолютной. Идеальный, непробиваемый щит. Лиза пыталась переписать историю. Пыталась стереть близость прошлой ночи, выставив Карлу удобным хищником.       Карла почувствовала, как в груди клокочет холодный горький смех — резкий звук, который окончательно разорвал напряжение. Она грубо вытерла щеку тыльной стороной ладони — гневный, пренебрежительный жест, стирающий улики ее боли.       — «Помутнение рассудка», — тихо повторила Карла, медленно кивая. Предательство жгло сильнее любого заголовка в прессе. Сильнее всего, что Джексон когда-либо говорила ей на поле.       — Именно, — сухо бросила Лиза голосом, охрипшим от слез, которые она отказывалась признавать.       Она стояла, пошатываясь, выглядя совершенно жалкой — бледная, избитая, промокшая, в грязной голубой форме, с лицом, мокрым от беззвучного плача. Но подбородок ее был вскинут под тем самым знакомым, высокомерным углом абсолютного превосходства.       — Что ж, знаешь, — протянула Карла, и ее голос сочился чистейшим ядом. Она отступила от дверного проема, делая издевательский, приглашающий жест в сторону спальни. — Кто я такая, чтобы отвлекать великого капитана «Сити» от ее плотного графика одинокой, озлобленной суки. Пожалуйста, не смею задерживать. Скатертью дорожка.       Лиза стиснула зубы. Она вцепилась в раковину так, что побелели костяшки, а затем с трудом оттолкнулась, издав приглушенный стон. Она хотела что-то сказать. Хотела огрызнуться. Но в ее арсенале ничего не осталось. «Похмелье уязвимости» лишило ее всего, оставив лишь одно желание — сбежать, пока она окончательно не рухнула.       — Я сама выйду, — холодно бросила Лиза. Последняя слезинка упала на воротник ее кофты. Двигаясь с порывистой, защитной скованностью, она, вцепившись в раковину, неловко согнула здоровую ногу, чтобы подобрать с пола бутсы.       — Сделай милость, — бросила Карла, отворачиваясь к стене. Грудь сдавило от новых беззвучных рыданий, которые она с силой сглотнула. — Но окажи услугу, Суэйн.       Лиза замерла в дверях спальни, ее спина была напряжена.       — В следующий раз, когда шум в голове станет слишком громким? — Голос Карлы настиг ее, острый как скальпель, но дрожащий по краям. — В следующий раз, когда тебе станет до смерти страшно, что ты — всего лишь сломанная нога в пустой стеклянной коробке? Не смей стучать в мою дверь. Иди и обернись своим процентом побед, Лиза. Посмотрим, согреет ли он тебя, когда ты будешь выть от боли.       Лиза не обернулась. Не дрогнула. Она просто выпрямилась и начала медленно, мучительно тихо хромать по пушистому ковру спальни к лестнице. Только когда она достигла первого этажа, Карла услышала знакомый стук — Лиза, наконец, надела бутсы. Послышался тихий скреб пластика: Лиза забрала с кухонной стойки свои щитки, а минуту спустя тяжелая входная дверь захлопнулась.       Снаружи воздух обжигал холодом, и дождь не утихал. Лиза прислонилась к кирпичному столбу ворот, когда те закрылись за ней. Дыхание перехватило — адреналин начал выходить, оставляя после себя лишь пульсирующую боль в колене и пустующую дыру в груди. Дрожащими пальцами она достала телефон и нажала на первый контакт в списке последних вызовов.       Трубку взяли после второго гудка. Голос Мишель был заспанным, но мгновенно сосредоточенным.       — Миш? — прошептала Лиза, и ее голос, наконец, сорвался. — Забери меня. Пожалуйста.       На другом конце повисла тяжелая пауза — Мишель осознавала услышанное и ту дрожь, что била Лизу. Она не стала спрашивать, что случилось. Не стала осуждать или говорить «я же предупреждала».       — Стой на месте, Кэп, — твердо ответила Мишель. — Я уже еду.       ***       Басы в VIP-зоне «Айвори» были такими громкими, что Лиза Суэйн чувствовала их зубами.       «Айвори» был из тех агрессивно-неоновых, неоправданно дорогих гадюшников, которых Лиза обычно избегала как чумы. Она ненавидела липкие полы, ненавидела напускную эксклюзивность и потную, отчаянную энергетику ночного Манчестера. В обычное время ее бы и под дулом пистолета сюда не затащили.       Но сегодня ей было плевать. Она окончательно и бесповоротно сдалась.       Лиза просто хотела шума. Хотела, чтобы стробоскопы ослепили ее, а водка выжгла ту зияющую, ноющую пустоту в груди.       В центральной кабинке капитан «Сити» восседала как королева. Она выглядела безупречно: строгая кожаная куртка поверх шелкового топа, темные дизайнерские джинсы и белоснежные кроссовки. Куртка была тяжелее, чем те, что она обычно носила, — неосознанное подражание стилю Карлы, физический щит от всего мира.       Это была уже четвертая двойная водка. Лиза не была пьяна в стельку — ее чудовищная выносливость и железное самообладание сохраняли точность движений и остроту речи, — но опасное оцепенение, наконец, начало окутывать ее разум.       Мишель сидела напротив, цедя стакан минералки. За всю ночь она не притронулась к алкоголю. Глаза Мишель следили за каждым движением Лизы, а внутри все сжималось от тревоги. Она знала Лизу годами, и это безрассудное, огульное пьянство было ей совершенно не свойственно. Лиза была в свободном падении, и Мишель просто ждала удара.       — Кэп! Ты вообще со мной?       Чья-то рука легла ей на плечо. Это была Хлоя, вратарь «Сити», раскрасневшаяся и хихикающая. Она перегнулась через спинку дивана.       В этот же момент эффектная темноволосая женщина в обтягивающем красном платье — та, что строила глазки через VIP-ограждение последний час, — наконец решилась. Скользнув в кабинку, она притерлась вплотную к Лизе.       Мишель наблюдала за этой сценой поверх стакана.       — Извини, — плавно соврала Лиза, нацепив свою самую харизматичную улыбку. Она обрушила все обаяние капитана на незнакомку. — Просто любуюсь видом.       Женщина в красном густо покраснела. Подбодренная алкоголем и вниманием самой известной футболистки лиги, она наклонилась ближе. Ее духи были приторно-сладкими — тяжелая ваниль и дешевый мускус. Этот запах не имел ничего общего с сандалом и дождем.       — Можно угостить тебя коктейлем? — спросила женщина, ее губы коснулись уха Лизы.       Лиза не отстранилась. На одну долгую, жалкую секунду она позволила женщине вторгнуться в свое пространство. Позволила себе впитать это чистое обожание в глазах незнакомки. Это было приятно — в каком-то отчаянном, пустом смысле. Это было подтверждением. Доказательством того, что она все еще желанна, все еще великий капитан, все еще приз, за который стоит бороться — даже если внутри она чувствовала себя грудой обломков.       Но затем женщина опустила руку, и ее ладонь с маникюром дерзко легла на бедро Лизы, прямо над травмированным коленом.       Иллюзия рассыпалась в прах. Кожа Лизы пошла мурашками от отвращения. Прикосновение было слишком легким, слишком фамильярным. Это была не та крепкая, до боли нежная хватка Карлы. Лизу затошнило.       Она выдавила смех — громкий, показной звук — и мягко, но твердо переложила руку женщины со своей ноги на сиденье.       — Думаю, я в состоянии сама купить себе выпивку, милая, — протянула Лиза, осушая стакан жгучей водки. Поскольку она сидела с края, выйти было легко. Она встала, сильно опираясь на правую ногу и скрывая гримасу боли за очередной улыбкой. — Но ты придержи мое место. Я к бару.       Мишель тут же вскочила, бросив воду.       — Я с тобой.       — Я в порядке, Миш, — Лиза отмахнулась тоном, не терпящим возражений. — Просто обновлю бокал. Присмотри за молодежью.       Лиза протиснулась из VIP-зоны. Танцпол представлял собой месиво из тел. Она держала подбородок высоко, двигаясь сквозь толпу с тем высокомерным изяществом, перед которым море людей расступалось само. К тому времени, как она добралась до длинной стойки бара, она взмокла, а разбитое колено пульсировало тяжелым, тошнотворным жаром.       Она навалилась на липкий латунный поручень, стараясь снять нагрузку с левой ноги, и подала знак бармену. Тот проигнорировал ее, бросившись обслуживать шумную компанию мужчин в другом конце стойки.       Лиза медленно выдохнула, на секунду прижав ладонь ко лбу — усталость грозила поглотить ее с головой.       Внезапно чья-то мощная рука потянулась через ее плечо, зажав между пальцами пятидесятифунтовую купюру.       — Эй, приятель! — Голос был громким, наглым и легко перекрывал грохот басов. — Двойную водку для капитана «Сити». Сдачу оставь себе.       Лиза замерла. Волоски на затылке встали дыбом. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать тяжелый, удушающий запах одеколона Oud или ту токсичную самоуверенность, исходящую от тела, которое только что втиснулось в ее личное пространство.       Джексон.       Центральный защитник «Юнайтед» привалилась к стойке с самым расслабленным видом. На Джакс была обтягивающая черная футболка, а на лице играла самодовольная ухмылка — бармен тут же бросил всех остальных, чтобы налить Лизе выпивку.       — Им надо совать нал в рожу, — заметила Джексон, прихлебывая пиво и глядя на ряды бутылок. Тон был будничным, почти дружелюбным. — Не ожидала увидеть «Ледяную королеву» в таком захолустье. Думала, ты пьешь шампанское только там, где есть дресс-код.       Лиза смотрела прямо перед собой, челюсти сжались, когда бармен пододвинул ей стакан.       — Что тебе нужно, Джексон?       — Да ничего, — Джакс пожала массивными плечами. — Просто проверяю, как там оппозиция. Город маленький, Суэйн. Рано или поздно столкнемся.       Пальцы Лизы судорожно сжали поручень.       — Проверила? Теперь вали.       Джексон усмехнулась — низкий, скрипучий звук. Валить она и не думала. Вместо этого она сделала медленный шаг влево. Потом еще один. Медленно, буднично она перекрыла Лизе путь к отступлению, буквально загнав ее в угол бара.       Притворное дружелюбие исчезло, сменившись чем-то холодным и хищным.       Джакс повернула голову, ее темные глаза медленно скользнули по кожаной куртке Лизы, отмечая бледность кожи, едва заметный тремор рук и то, как она перенесла весь вес на правое бедро.       — Выглядишь паршиво, — процедила Джакс, наклоняясь ближе. — Похоже, роль в пиар-акции Коннор выжала из тебя все соки, а?       Сердце Лизы болезненно ухнуло. Оцепенение от водки испарилось, сменившись острым уколом адреналина.       — Понятия не имею, о чем ты.       — Да ладно тебе, — издевательски рассмеялась Джакс. Ее взгляд опустился ниже, проследив по джинсам до едва заметного выступа эластичного бинта под тканью. На лице защитницы «Юнайтед» расплылась гадкая, всезнающая ухмылка.       — Слышала, ты вылетела с коленом против «Челси», — прошептала Джакс мерзким заговорщицким шипением. — Или нет? Ты так его и разбила, Суэйн? Встала перед ней на колени? Боже, я прямо представляю эту картину.       Лиза не клюнула. Не дрогнула и не отвела взгляда от бутылок за баром. Ее пальцы мелко дрожали, но она зафиксировала кисть, взяла тяжелый стакан и запрокинула голову.       Она выпила всю двойную порцию одним длинным, наказывающим глотком. Лед резко звякнул о зубы. Водка обожгла горло, но ни капли не смягчила ледяную, смертоносную ярость, внезапно кристаллизовавшуюся в ее груди.       Она с силой поставила пустой стакан на стойку.       Джексон издала негромкий, восхищенный свист.       — Жажда мучит? Тяжело быть посмешищем.       Джакс придвинулась еще ближе, и ее толстые пальцы небрежно, нагло коснулись лацкана черной куртки Лизы.       — Классная куртка, кстати, — пробормотала Джакс, поглаживая кожу. — Очень в стиле… Коннор. Она одолжила ее тебе после того, как закончила с тобой? Или ты сама купила, чтобы притвориться, будто ты в ее вкусе?       Челюсти Лизы сжались так, что заныли зубы. Мышца на щеке бешено дергалась.       — Потому что она тебя круто развела, Суэйн, — продолжала Джакс, приблизив лицо так близко, что Лиза чувствовала ее дыхание. Джексон подпитывалась тишиной, принимая ступор Лизы за слабость. — Она хвасталась в раздевалке. Сказала, что ты — самое скучное бревно в ее жизни. Чертова таблица Excel в постели, такая же занудная, как на поле.       Это была наглая, вульгарная ложь. Но Лиза была пьяна, истощена, а ее сердце и так было разбито. Ложь миновала логические фильтры и ударила прямо в ту самую неуверенность, что грызла ее всё утро. «Иди и обернись своим процентом побед». Перед глазами всё вспыхнуло кроваво-красным.       — Убери от меня свои гребаные руки!       Голос Лизы вырвался из горла — громкий, дикий, безумный рев, прорезавший басы клуба. Она ударила Джексон по руке с такой силой, что та пошатнулась, а пиво выплеснулось из бутылки.       В другом конце зала Мишель замерла.       Она знала этот голос. Она никогда не слышала, чтобы он звучал настолько неуправляемо, но она его узнала. Голова Мишель резко повернулась к бару. Сквозь вспышки стробоскопов и колышущееся море тел она увидела белые кроссовки Лизы, жесткую линию куртки и возвышающуюся над ней фигуру защитницы «Юнайтед».       — О, черт, — выдохнула Мишель. Лицо ее побледнело. Она сунула стакан с водой на поднос пробегавшему мимо официанту и бросилась в толпу. — С дороги! Пропустите! С дороги!       У бара Джексон уже восстановила равновесие. Самодовольная ухмылка исчезла, сменившись темной, уродливой волной гнева. Ее эго не могло вынести публичного отпора. Она рванулась вперед, ее тяжелая ладонь впилась в предплечье Лизы. Пальцы до боли вгрызлись в кожу куртки, оттаскивая капитана «Сити» от стойки.       Джакс не просто прижала ее — она загнала ее в пространство перед танцующей толпой.       — Не смей, сука, повышать на меня голос, Кэп, — прорычала Джакс. Ее лицо было в паре сантиметров от лица Лизы. — Тебе не удастся строить из себя недотрогу со мной. Не сегодня. Не в таком виде — как раненое животное.       Повисла тяжелая, удушливая пауза.       Темные глаза Джексон сканировали бледное, дрожащее лицо Лизы, отмечая глубину опустошения и пьяный блеск в глазах. Но вместо того чтобы отступить, гнев Джексон перерос во что-то куда более мерзкое — холодный, расчетливый азарт. Она увидела сломленную женщину и сочла ее легкой добычей. Она придвинулась вплотную, перейдя на вкрадчивый, тошнотворный шепот.       — Карла — высокомерная сука, которую волнуют только камеры, — прошипела Джакс, впиваясь пальцами в руку Лизы. — Она не знает, что делать с таким мусором, как ты. Пойдем на выход, Суэйн. Я отвезу тебя домой. Покажу тебе, на что способна нормальная девчонка из «Юнайтед», когда она не использует тебя ради дешевых заголовков.       Лизу буквально вывернуло наизнанку от омерзения. Она вырвала руку из хватки Джексон так резко, что едва не потеряла равновесие. Десять лет медиа-тренингов, безупречный имидж, ледяная сдержанность капитана «Сити» — всё испарилось за долю секунды. Сгорело в пламени горя и дикой ярости.       Она твердо поставила правую ногу, разворачивая корпус с убийственной механикой форварда, готовящегося к удару, и отвела правый кулак назад.       Но прежде чем она успела ударить, в нее кто-то врезался сбоку.       Это не было мягким удерживанием. Плечо Мишель влетело Лизе в грудь, как при жестком подкате. На кураже они обе отлетели от бара. Не имея возможности зацепиться за поручень, Лиза рухнула. Они повалились в клубок из конечностей и кожи, врезавшись в толпу позади.       Какая-то женщина взвизгнула, когда поднос с дорогими напитками в дребезги разлетелся об пол. Осколки и джин разлетелись по сторонам. Окружающие тут же расступились, образовав хаотичный круг, и десятки светящихся прямоугольников айфонов взметнулись вверх.       — Лиза, хватит! — проорала Мишель, перекрывая музыку. Она уперлась ладонями в куртку Лизы, ее ботинки скользили по мокрому полу, пока она отчаянно пыталась удержать капитана.       — Уйди с дороги, Миш! — рычала Лиза. Она вибрировала от дикой, необузданной энергии, глаза были безумными, неузнаваемыми. Она пыталась прорваться вперед, ее травмированное колено подгибалось, но она этого не замечала. — Она не смеет так говорить! Пусти меня!       Джексон не отступила. Она стояла на краю круга с торжествующей, подлой ухмылкой, активно провоцируя Лизу.       — Ну, давай, Кэп! Покажи, на что способна!       Лиза снова рванулась, из ее горла вырвался надрывный, полный боли крик:       — Я убью тебя!       Мишель чувствовала, что теряет хватку. Лиза была пьяна и ранена, но адреналин делал ее пугающе сильной. Всё висело на волоске; еще пять секунд — и Лиза вырвется, и эта драка поставит крест на ее карьере прямо здесь, на липком полу «Айвори».       Мишель резко вскинула голову, лихорадочно осматривая толпу, пока не встретилась взглядом с испуганной футболисткой «Юнайтед», которая до этого выпивала с Джакс.       — Эй! — закричала Мишель во все горло, указывая пальцем через плечо бьющейся Лизы. — Убери своего игрока отсюда! Прямо сейчас! Уведи её, пока я её не выпустила!       Игрок «Юнайтед» запаниковала. Она схватила Джексон за плечи и с силой потянула назад, пытаясь разорвать зрительный контакт.       — Джакс, брось! Тут камеры повсюду, идиотка. Уходим!       Но Лиза всё еще рвалась в бой, впиваясь ногтями в предплечья Мишель:       — Пусть повторит! Пусть скажет мне это в лицо!       Мишель не знала, что еще делать. Она навалилась всем весом, прижимая Лизу бедром к высокому столику, и вслепую засунула руку в карман ее кожаной куртки. Пальцы сомкнулись на холодном металле телефона Лизы. Она выдернула его — экран светился, требуя пароль.       Мишель не знала ПИН-кода.       — Да замри ты! — пропыхтела Мишель.       Она левой рукой вцепилась в воротник Лизы, а правой агрессивно сунула телефон ей прямо в лицо. Лиза даже не мигнула, глядя на светящийся экран. Она ничего не видела, ее залитые слезами глаза были прикованы к отступающей Джексон.       Экран на долю секунды осветил искаженное яростью лицо Лизы. Иконка замка вверху щелкнула. Разблокировано.       Мишель мгновенно опустила взгляд, большой палец лихорадочно запорхал по треснувшему стеклу. Свайп вверх. Телефон. «Недавние». Первый же контакт.       Она зажала телефон между ухом и плечом, снова обеими руками вцепившись в Лизу, пока вышибалы клуба, наконец, начали прокладывать путь сквозь лес айфонов.       Гудок. Еще гудок.       «Пожалуйста, — молилась Мишель про себя, пока стробоскопы вспыхивали над рыдающей капитаншей. — Давай, Коннор. Возьми трубку».       В двенадцати милях отсюда, в тишине тренажерного зала своего поместья в Хейле, Карла Коннор вымещала ярость на боксерской груше.       На ней был серый спортивный топ и черные легинсы, кожа блестела от пота. Костяшки пальцев, обмотанные белым тейпом, уже окрасились розовым — кожа начала стираться и лопаться.       Удар. Удар-удар.       Она не заботилась о технике. Она била с ритмичной, карающей жестокостью. При каждом ударе она видела лицо Лизы в той прихожей — ту холодную, пренебрежительную маску, которая превратила заботу Карлы в нечто грязное и постыдное.       Удар.       Как она могла быть такой дурой? Она всю ночь не смыкала глаз, слушая дыхание Лизы. Она обнимала ее. Чувствовала ту пугающую, щемящую нежность в груди, которую не испытывала ни к кому прежде. А Лиза посмотрела ей в глаза и выставила ее хищницей — просто чтобы защитить свое эго.       Удар-удар.       Она нанесла мощный хук справа. Груша застонала под ударом, бешено закачавшись на стальной цепи.       Карла замерла, тяжело дыша. Темные волосы прилипли к шее. Она вытерла лоб предплечьем, легкие горели. Тишина в доме была гнетущей. Он был слишком велик. Он казался гробницей.       В углу зала на деревянной скамье завибрировал телефон.       Карла проигнорировала его. Она не хотела говорить ни с агентом, ни с тренером. Ни с кем.       Звонок прекратился. Через три секунды начался снова. Настойчивое, тревожное жужжание.       Карла выругалась сквозь зубы, резким рывком срывая тейп с рук. Она зашагала к скамье и схватила телефон, готовая сорваться на любого, кто посмел ее беспокоить.       Она взглянула на экран.       Лиза.       Сердце Карлы пропустило удар, предательская вспышка надежды обожгла грудь, прежде чем она ее жестоко подавила. Лиза бы не позвонила. Только не после того, как ушла.       Она нажала «принять», голос был напряженным и резким:       — Чего тебе, Суэйн? Я же сказала — не стучи в мою дверь. Что, твой процент побед тебя не греет?       — Это Мишель.       Голос на другом конце не принадлежал Лизе. Он был быстрым, паническим, пробивающимся сквозь стену долбящей электронной музыки и криков.       Карла застыла. Воздух в зале внезапно стал разреженным. Уязвленная гордость мгновенно испарилась, сменившись ледяным ужасом.       — Мишель? Почему у тебя ее телефон? Где она?       — Мы в «Айвори»! — прокричала Мишель.       В трубке Карла услышала приглушенный рев назревающей драки — резкий звон разбитого стекла и зычные окрики вышибал. А затем, прорезая этот хаос, раздался голос Лизы. Сорванный, безумный голос, выкрикивающий слова, от которых у Карлы кровь застыла в жилах.       — Здесь Джексон! — орала Мишель в микрофон. — Она прижала ее у бара, Карла. Она нашептывала ей всякую мерзость о тебе, о ее колене… Лиза сорвалась. Она пыталась ударить. Я держу ее, прижала к столу, но я не выведу ее отсюда без скандала, а все вокруг уже снимают на телефоны!       Карла сжала телефон так, что пластик впился в пальцы.       — Джексон там?       — Она провоцирует ее! — взмолилась Мишель, голос ее дрогнул. — Лиза пьяна, она не в себе, она сейчас похоронит свою карьеру прямо на полу этого клуба, если я ее выпущу! Ты единственная, кого она послушает. Пожалуйста. Ты должна быть здесь.       На заднем плане Карла услышала это. Гортанный, душераздирающий крик капитана «Сити», который буквально прошил динамик телефона:       — Иди сюда и повтори это, Джексон! Я тебя уничтожу!       Карла не задала больше ни одного вопроса. Не попрощалась.       Она сбросила вызов, сунула телефон за пояс легинсов, сорвала ключи с крючка у двери и вылетела из зала.       Она не стала переодеваться. Не накинула куртку. Прыгнула в водительское кресло своей Audi R8, и двигатель отозвался яростным рыком. Она не думала о рисках. О том, что напишут в газетах, увидев капитана «Юнайтед», вытаскивающую капитана «Сити» из пьяной драки. Она просто врубила передачу и рванула по подъездной дорожке, едва дождавшись открытия ворот. Шины взвизгнули по гравию, когда она вылетела в сторону центра.       Машина влетела в Спиннингфилдс, ее слегка занесло, когда Карла заскочила на тротуар прямо перед «Айвори». Она не искала парковку; ей было плевать, если муниципальные службы оттащат машину в канал.       Она выскочила из салона, грудь все еще вздымалась после тренировки, топ промок от пота.       Вышибалы у входа — два огромных парня, мгновенно узнавших капитана «Юнайтед», — шагнули вперед, перекрывая очередь.       — Карла? Тебя нет в списках на сегодня, дорогая.       — С дороги, — сказала Карла.       Это не была просьба. Это была тихая, вибрирующая угроза, от которой вышибала слева моргнул.       — Проблемы, Карла?       — Будут, если не уберешься, — прошипела она, наступая на него.       Они увидели ее глаза — чистую, неразбавленную жажду насилия — и отступили. Бархатный канат был отстегнут, и Карла ворвалась внутрь.       Шум ударил по ней физически. Запах джина, дешевого парфюма и отчаяния. От стробоскопов закружилась голова, но она не остановилась. Не смотрела на людей, указывающих пальцами. Не смотрела на VIP-кабинки. Она искала просвет в толпе.       Она увидела его в глубине танцпола. Мишель буквально замуровала Лизу. Вице-капитан зажала Лизу между тяжелым столом и темной стеной, используя собственное тело как щит от леса камер.       Лиза всё еще билась. Она была пьяна, взвинчена как сжатая пружина, грудь тяжело ходила.       В трех футах от них стояла Джексон. На ее лице читалось торжество и скука — она выглядела абсолютно токсично, продолжая подливать масла в огонь.       Мир для Карлы сузился до одной точки. Кровь не просто закипела — она превратилась в кислоту.       Карла не замедлила шаг. Она маршировала через круг, тяжелый, размеренный стук ее кроссовок звучал как ритмичное предупреждение. Она даже не посмотрела на Джексон; не удостоила ее ни взглядом, ни словом. Она прошла прямо мимо защитницы «Юнайтед», намеренно повернувшись к ней спиной — жест предельного, уничтожающего неуважения. Для нее Джексон была пустым местом.       Карла втиснулась в узкое, душное пространство, где боролась Мишель.       — Карла! — выдохнула Мишель. Она была бледной и, казалось, была в секунде от того, чтобы потерять контроль.       — Я заберу её, — тихо сказала Карла. Это было не предложение, а приказ.       Она не стала хватать Лизу за запястья. Не пыталась скрутить ее. Вместо этого Карла подняла руки и нежно, но твердо обхватила пылающее, залитое слезами лицо Лизы.       — Посмотри на меня, — скомандовала Карла. Ее голос стал якорем, прорезавшим шум басов.       Лиза замерла. Ее дикие, стеклянные глаза метнулись от Джексон к Карле.       Перемена была мгновенной и пугающей. Дикий зверь исчез. Как только Лиза почувствовала тепло ладоней Карлы на своих щеках, вся агрессия вытекла из нее. Колени подогнулись, тело обмякло. Огромное, сокрушительное облегчение затопило ее лицо.       — Карла, — всхлипнула Лиза, ее голос надломился.       — Я здесь, — прошептала Карла, поглаживая большими пальцами ее скулы, игнорируя хаос вокруг. — Смотри только на меня.       — Прости, — забормотала Лиза. Ее голос был густым и мокрым, она внезапно забыла, где находится. Клуб, камеры, Джексон — всё перестало существовать. — Мне так жаль. За тот джемпер. За утро. Я не хотела этого говорить, Карла, клянусь, я не хотела.       — Тсс, тихо, — успокаивала Карла, чувствуя, как сердце сжимается от неприкрытого отчаяния в голосе Лизы. — Сейчас это не важно.       — Важно, — Лиза тихо разрыдалась, уткнувшись лбом в грудь Карлы, пряча лицо в ткани ее спортивного топа. Ее пальцы вцепились в пояс легинсов Карлы, костяшки побелели — она держалась за единственное, что не давало ей упасть. — Мне просто было страшно. Я ненавижу себя, Карла. Я себя чертовски ненавижу. Я больше не могу. Это слишком громко.       — Я знаю, маленькая. Я знаю, — шептала Карла. Она переместила руки с лица Лизы на ее талию, прижимая ее к своему боку, принимая на себя весь ее вес. — Тебе больше не нужно этого делать. Мы едем домой.       Карла посмотрела на Мишель через плечо обмякшей Лизы. Вице-капитан выглядела изнуренной, ее рубашка была измята после борьбы, но облегчение на ее лице было безграничным. Она видела, как Лиза приникла к Карле — теперь совершенно покорная.       — Уходи, — одними губами сказала Мишель. — Выводи её через черный ход.       Карла не стала ждать возражений. Она развернулась, стальным кольцом обхватив талию Лизы, и повела ее к пожарному выходу.       Но стоило им сделать шаг, как голос Джексон прорезал тишину — громкий и пропитанный ядом.       — Хорошая девочка, Суэйн! К ноге, по команде хозяйки. Боже, какой же вы жалкий гребаный цирк.       Карла остановилась.       Воздух вокруг нее словно остыл на десять градусов. Она не отпустила Лизу, но ее позвоночник стал стальным. Медленно, размеренно Карла повернула голову к Джексон.       Она больше не была просто женщиной в клубе; она была высшим хищником, обнаружившим помеху на своей территории. Карла на секунду передала Лизу в руки Мишель и сделала два медленных шага назад, к Джексон.       Джексон попыталась сохранить лицо, выпятив грудь и вскинув подбородок. Но когда Карла нависла над ней — с глазами, полными темной, удушающей ярости, — вся бравада посыпалась. Джексон была трусливым задирой, который нападал только на тех, кто уже сломлен. Она была совершенно не готова к встрече с человеком, который только что час избивал боксерскую грушу и искал повод применить технику на практике.       Карла не подняла кулак. Не закричала. Она просто вошла в личную зону Джексон, наступая так агрессивно, что та инстинктивно попятилась. Карла наклонилась к ней, и ее оскал стал смертоносным. С пугающей скоростью она сделала резкий выпад плечом — всего лишь обманное движение в сторону челюсти Джексон.       Джексон сильно вздрогнула. Она даже пошатнулась, неловко задев каблуком ножку барного стула, в ее глазах вспыхнула подлинная паника.       Карла не стала доводить удар до конца. Она лишь издала низкий гортанный звук, полный презрения.       — Я так и думала, — прошипела Карла. Голосу не нужна была громкость; исходящая от него опасность вибрировала с такой властной силой, что Джексон тяжело сглотнула. — Ты гребаная трусиха, Джакс. Ты лаешь только тогда, когда уверена, что тебе не дадут сдачи.       Карла придвинулась еще ближе, пригвождая защитницу взглядом.       — Давай я объясню максимально доходчиво, — пообещала она ледяным тоном. — Если ты еще хоть раз заговоришь с ней, если хотя бы посмотришь в ее сторону на поле, я не просто закончу твой сезон. Я похороню твою карьеру. Ты меня поняла?       Челюсть Джексон заходила ходуном, но не вылетело ни звука. Самодовольство испарилось, сменившись тошнотворным осознанием: Карла Коннор не блефует.       Карла не стала ждать ответа. Она не собиралась тратить на нее ни секунды. Развернувшись, она направилась к выходу, но по пути перехватила взгляды зевак, застывших в ожидании развязки. Ее губа раздраженно дернулась.       — На что уставились, а? Проваливайте! — рявкнула она, и этот возглас хлестнул по толпе, как кнут.       Люди тут же начали расходиться. Как только Карла подошла к Лизе, смертоносный хищник исчез. Она снова нежно обняла капитана «Сити», прижимая ее к себе.       — Мишель, задние двери. Живо, — скомандовала Карла.       Они двигались единым блоком, закрывая Лизу от камер и любопытных глаз. Лиза едва переставляла ноги, ее голова в изнеможении покоилась на плече Карлы. Когда они толкнули тяжелую стальную перекладину двери, прохладный, влажный воздух манчестерской подворотни ударил им в лицо, как благословение.       — Ждите здесь, — велела Карла, перекладывая вес Лизы на Мишель и осторожно прислоняя ту к кирпичной стене. — Держи ее в тени. Я оставила машину перед входом. Подгоню ее сюда, чтобы эти стервятники не успели сделать фото.       Мишель кивнула, обхватывая Лизу обеими руками.       — Иди. Я ее держу.       Карла сорвалась с места, исчезая за углом мокрого переулка.       Стоило ей уйти, как дикий инстинкт «бей или беги», поддерживавший Лизу, трансформировался во что-то совершенно иное. Холодный ночной воздух коснулся ее пылающего лица, а остаточный адреналин смешался с чудовищным количеством водки в крови.       Внезапно напряжение лопнуло. Всё это больше не казалось вопросом жизни и смерти; это стало дико смешным.       Короткий, придушенный смешок вырвался у нее. Она вырвалась из рук Мишель, неловко взмахнув руками, и попятилась к стене. Ее шатало. Она прижала затылок к кирпичам, пытаясь заглушить внезапный, совершенно неуместный приступ хохота.       — Лиза, пожалуйста, — вздохнула Мишель, пытаясь снова поймать ее за предплечья, пока та не сползла на землю. — Соберись. Не надо. Мы только что чуть не лишились карьеры.       — Но ты видела ее?! — выдавила Лиза, снова сбрасывая руки Мишель и заходясь в беспомощном смехе. Она запрокинула голову, глаза ее сверкали маниакальным блеском. Колена она больше не чувствовала. Собственного лица — тоже. Только дикий гул алкоголя и азарт после побега. — Видела рожу Джакс, Миш? Она же чуть в штаны не наложила!       Лиза попыталась понизить голос, пародируя смертоносный тон Карлы:       — «Я похороню твою карьеру…»       Она осеклась, задыхаясь от смеха и согнувшись пополам.       — Она выглядела как… как напуганная маленькая…       Яростный рев немецкого двигателя оборвал сравнение. Машина резко влетела в переулок, шины зашипели по мокрому асфальту. Audi замерла прямо перед ними, пассажирская дверь распахнулась изнутри.       — В машину! Быстро, быстро! — скомандовала Карла с водительского места.       Мишель буквально «влила» хихикающую Лизу в низкое кожаное кресло. Лиза издала мягкое «уф», ее конечности были совершенно некоординированы. Тяжелая кожаная куртка сползла с одного плеча, пока она устраивалась в роскошном салоне.       — Я в космическом корабле, — доверительно сообщила Лиза приборной панели, растягивая слова.       Мишель проигнорировала ее, упершись рукой в крышу машины. Она потянулась через Лизу, поймала ремень и перетянула его через ее грудь, надежно пристегивая к сиденью. Ей пришлось вслепую нашаривать замок у бедра Лизы, пока тот не защелкнулся с металлическим кликом.       Мишель отстранилась и на секунду встретилась взглядом с темными глазами Карлы.       — Спасибо, Мишель, — тихо сказала Карла.       — Просто довези ее до дома, Карла, — устало ответила Мишель. — Пожалуйста.       Карла коротко кивнула. Мишель захлопнула дверь, и Audi рванула с места еще до того, как замок окончательно заперся, оставляя неон и токсичный хаос «Айвори» далеко позади.       Audi летела по мокрым улицам Манчестера. Гул мощного двигателя в салоне ощущался как нечто успокаивающее, контрастируя с лихорадочной атмосферой внутри. Карла мертвой хваткой вцепилась в руль, руки всё еще ныли. Но защитный инстинкт работал на полную.       — Лиза. Поговори со мной, — потребовала Карла, в ее голосе сквозило беспокойство. — Что конкретно она тебе наговорила? Она успела тебя тронуть до того, как вмешалась Мишель? Ты в порядке?       Лиза полностью проигнорировала допрос. Сейчас ее безраздельно поглотила приборная панель. Неуклюжими пальцами она дотянулась до серебристого регулятора дефлектора и повернула его так, чтобы струя ледяного воздуха била ей прямо в открытый рот.       — М-м-м, — промычала Лиза, звук странно вибрировал на ветру. — Сухо.       Она причмокнула губами, полузакрыв глаза в глубоком пьяном раздумье, словно сомелье, оценивающий винтажное вино.       — Нотки… пластика, — пробормотала она приборной панели. — И скорости.       Она придвинулась еще ближе, открывая рот шире, пока мощный поток немецкого климат-контроля не заставил ее губы мелко и мокро вибрировать с характерным звуком «б-б-б-б-б-б», как у золотистого ретривера, высунувшего голову из окна на ходу.       Карла посмотрела на нее с нескрываемым недоверием.       Она уже открыла рот, чтобы выдать строгий нагоняй о серьезности ситуации, но при виде того, как всеми уважаемая и строгая капитанша «Сити» агрессивно «регулирует» дефлектор, ее железное самообладание дало трещину.       Карла плотно сжала губы, прикусив щеку изнутри, но это не помогло. Внезапный, звонкий смех вырвался из ее груди, окончательно разрушая образ «грозного босса мафии».       — Клянусь богом, ты полная идиотка, — рассмеялась Карла, качая головой и смахивая слезу усталости. Она глубоко вдохнула, прочистив горло и пытаясь вернуть на лицо защитную маску суровости. — Так, всё. Прекрати. Я серьезно.       Лиза, не обращая внимания, откинулась на подголовник.       — У нее очень крупные поры, Карла, — промямлила она в запотевшее окно. — Вблизи — просто жуть. Как… как пчелиные соты.       — Лиза, сосредоточься, — мягко прикрикнула Карла, бросив тревожный взгляд на пассажирское сиденье. — Твое колено. Ты весь вес на него переносила в том переулке, да еще и в клубе дергалась. Скажи мне, что оно не болит.       — Просто великолепно, — пробормотала Лиза, изображая неуклюжий «жест повара». Чтобы подтвердить свой диагноз, она подняла тяжелую руку и с силой ткнула в эластичный бинт под джинсами.       — Суэйн, прекрати! — шикнула Карла, одной рукой перехватывая ладонь Лизы и отбивая ее от травмированного сустава. — Ты что творишь?!       Внезапно Лиза издала резкий, высокий, переливчатый вопль.       Сердце Карлы оборвалось. Она инстинктивно ударила по тормозам, Audi резко дернулась. Паника затопила вены — она подумала, что Лиза сама спровоцировала вспышку дикой боли или что у нее, наконец, случился нервный срыв.       — Черт! Лиза, прости, я же говорила не…       Но Лиза не плакала. Она просто набирала побольше воздуха в легкие, чтобы взять ноту, явно выходящую за пределы ее диапазона. Она рванулась вперед, хлопнула ладонью по регулятору громкости и выкрутила его до упора вправо. Бодрый поп-хит 80-х взорвался в салоне, сотрясая колонки.       — DON'T, DON'T YOU WANT ME?* — заорала Лиза во всё горло, совершенно не попадая в ноты, и запрокинула голову.       Карла уставилась на нее. Машина замерла на зеленый свет, мозг Карлы окончательно закоротило.       — Лиза! — закричала Карла, пытаясь отобрать ее руку от консоли и приглушить звук. — Ты с ума сошла? Я думала, ты плачешь!       — YOU KNOW I CAN'T BELIEVE IT WHEN I HEAR THAT YOU WON'T SEE ME! — продолжала Лиза, игнорируя панику Карлы. Она снова рванулась к регулятору и опять выкрутила его на максимум. — DON'T, DON'T YOU WANT ME?       — Лиза, хватит! — Карла перехватила ее запястье. — Ты колонки сожжешь!       — YOU KNOW I DON'T BELIEVE YOU WHEN YOU SAY THAT YOU DON'T NEED ME! — взвизгнула Лиза, вырываясь с неожиданной пьяной силой. Она в третий раз крутанула регулятор.       — Это дуэт! Ты пропускаешь свою партию! — объявила Лиза лобовому стеклу, тяжело дыша, и снова откинулась назад. — IT'S MUCH TOO LATE TO FIND! YOU THINK YOU'VE CHANGED YOUR MIND!       Она вперила свои остекленевшие глаза прямо в Карлу, указывая на нее дрожащим пальцем, когда выкрикивала финальную строчку с яростной убежденностью:       — YOU'D BETTER CHANGE IT BACK OR WE WILL BOTH BE SORRY! *Don’t You Want Me — Сингл The Human League              — Всё, хватит! — отрезала Карла. На этот раз она не стала крутить громкость, а просто с силой нажала кнопку выключения питания.       Лиза замерла с полуоткрытым ртом, готовая взять следующую ноту. Постепенно запал иссяк, и она сдулась в кресле, как проколотый шарик. Она обиженно скрестила руки на груди, сползая так низко, что колено почти уперлось в бардачок. Медленно повернув голову, она посмотрела на Карлу взглядом, полным глубочайшего предательства.       — Ты ненавидишь радость, — прошептала Лиза в тишине салона, и ее голос был полон драматизма. — Ты безрадостный диктатор-синтофоб, Коннор.       Прежде чем Карла успела что-то ответить, Лиза демонстративно отвернулась. Она прижалась горячим лбом к холодному стеклу, издав долгий, трагический вздох, готовясь дуться до победного.       — Фил Оуки не стал бы так со мной обращаться, — горько пробормотала она окну.       — Ты орала как резаная кошка, — выдохнула Карла, чувствуя, как адреналин и дурацкая борьба за радио вымотали ее окончательно. Она нажала на газ, трогаясь с места, пока ей не начали сигналить. Посмотрев на капитаншу «Сити», которая теперь агрессивно мычала басовую партию синтезатора, дирижируя невидимым оркестром, Карла не смогла сдержать мягкую улыбку.       Она в безопасности. «Ледяная королева» сейчас представляла собой нелепое, невыносимое зрелище, но она была пристегнута в ее машине, и она была в безопасности.       Без орущей музыки в салоне воцарилась тяжелая тишина. Маниакальная энергия Лизы быстро угасла, сменившись резким депрессивным спадом, типичным для водки. Она смотрела на огни города, пролетающие мимо, и реальность случившегося в клубе начала догонять ее.       — Она говорила… всякое, — прошептала Лиза, и ее голос потерял всякую игривость.       Улыбка Карлы исчезла. Она крепче сжала руль.       — Я знаю.       — Про прессу. Про… тебя, — Лиза тяжело сглотнула. — Сказала, что я — объект благотворительности. Что ты смеялась надо мной в раздевалке. Что я… скучная. — Губа Лизы задрожала. Пьяный мозг был не в силах отфильтровать обиду, которая преследовала ее весь день. Она медленно повернулась к Карле. — Я скучная, Карла? Я, правда, просто… чертова таблица?       Кровь Карлы превратилась в лед. Желание придушить Джексон вспыхнуло так ярко, что она едва не вильнула в соседний ряд.       — Она лгунья, Лиза, — прошипела Карла с абсолютной убежденностью. — Она ничего не знает. Она просто хотела тебя сломать.       — Ну, я тоже собиралась ее сломать, — внезапно воодушевилась Лиза, подстегнутая защитой Карлы. Она села так ровно, как смогла (градусов под сорок пять), нахмурив брови. — У меня всё было… просчитано. Я собиралась нанести ей… этот… сенокосец? Так это называется? Как у фермеров? Я хотела закосить её прямо в полку с джином.       Карла запнулась. Она представила Лизу — изящного полузащитника с безупречными манерами, — пытающуюся описать барную драку сельскохозяйственными терминами.       — «Сенокосец»? — переспросила она, и нервный смех вырвался у нее. — Ты имеешь в виду хук? Размашистый удар?       — Да! Удар фермера! — Лиза сделала дикий, некоординированный замах, едва не задев собственное ухо. — Я заводилась. Я была… как сжатая пружина, Карла. Очень злая, небесно-голубая пружина. Я бы её… аннигилировала.       Карла не выдержала. Образ Лизы, которая обычно побеждала за счет хирургической точности и элегантности, пытающейся нанести «удар фермера» барышне, которая в два раза крупнее ее, был выше ее сил. Напряжение в груди лопнуло, и Карла громко, искренне расхохоталась.       — Ты бы до ее подбородка не дотянулась, Суэйн, — выдавила Карла сквозь смех. — В ней метр восемьдесят. Ты бы в лучшем случае «закосила» ей по ключице.       — У меня… очень высокий вертикальный прыжок! — возмущенно выкрикнула Лиза, ее бледное лицо залилось румянцем. Она снова скрестила руки. — Я атлет! Я… мощь! Перестань ржать, Коннор! Это очень серьезный… тактический… удар.       — Прости, прости, — простонала Карла, вытирая слезы и пытаясь успокоиться, включая поворотник на Динсгейт. — Просто… «сенокосец»? Ты пересмотрела старых фильмов.       — Я защищала твою честь, — проворчала Лиза, вскидывая подбородок, хотя ее тело безвольно обвисло на ремне безопасности. — В следующий раз позволю ей называть тебя нарциссом.       — Я ценю твою силу, Кэп, — улыбнулась Карла. На душе стало опасно тепло, когда впереди показались стеклянные башни апартаментов Динсгейт-сквер.       Лиза вздохнула, силы снова покинули ее.       — Здесь налево, — пробормотала она.       — Лиза, там одностороннее движение в обратную сторону.       — Машина быстрая, — возразила Лиза сонным шепотом. — Она… обгонит знаки. Просто… поезжай к стеклянной башне, Карла. Я хочу в стеклянную башню.       — Еду-еду, — пообещала Карла, и голос ее смягчился.       Остаток пути они проехали в молчании. Ритмичный гул двигателя и стук дождя по крыше убаюкали капитана «Сити». К тому моменту, как Audi заехала на территорию Динсгейт-сквер, Лиза уже дремала.       Карла спустилась по бетонному пандусу в подземный паркинг. Машина замерла перед тяжелыми металлическими воротами.       — Код, — напомнила Карла. — Лиза, мне нужен код.       Лиза, прижавшись лбом к стеклу, напевала что-то без мелодии. Она медленно моргнула, отлепилась от окна и уставилась на светящиеся цифры на колонне.       — Это… это дата, — прошептала она заговорщицки. — Дата, когда… случилось то самое.       — Какое «самое»? Лиза, просто цифры.       — 0… 4… нет. 8? — Лиза вытянула палец, тыкая в воздух в десяти сантиметрах от панели. — Погоди. Я поняла. Я… гений. Я вспомнила.       Прежде чем Карла успела среагировать, Лиза расстегнула ремень. Издав резкое «ай», когда больное колено задело консоль, она рванулась через весь салон.       — Лиза! Сядь на место! — крикнула Карла, пытаясь ее поймать.       Но Лиза уже наполовину перевалилась через колени Карлы.       Это был хаос из рук и ног. Кожаная куртка Лизы пахла клубом и холодным дождем; ее волосы коснулись подбородка Карлы. Она буквально распласталась на Карле, прижимаясь бедром к ее животу, чтобы дотянуться до окна водителя.       — Я могу… я достану, — кряхтела Лиза. — Перестань… перестань быть бревном, Карла. Убери… свое плечо.       — Твое колено, Лиза! Ты его вывихнешь! — Карла обхватила Лизу за талию, впиваясь пальцами в ткань ее джинсов, чтобы удержать. Жар тела Лизы внезапно стал обжигающим. — Сядь, я сама наберу. Просто скажи код!       — Шесть-два-один-девять! — проорала Лиза так, будто Карла была в километре от нее.       Карла ввела код. Ворота со скрежетом поползли вверх.       — Видишь? — хихикнула Лиза, даже не пытаясь вернуться на свое место. Она осталась лежать на коленях Карлы на секунду дольше, чем нужно, ее лицо было в сантиметрах от шеи Карлы. Она демонстративно принюхалась. — Ты пахнешь… домом. Это очень отвлекает.       Прежде чем Карла успела ее оттолкнуть, Лиза повернула голову. Ее затуманенные голубые глаза сфокусировались на лице Карлы в тусклом свете приборной панели. Она подняла руку и неуклюжим теплым пальцем обвела линию челюсти Карлы.       — О-о, ты такая красивая, — прошептала Лиза. В ее голосе не осталось и следа привычного сарказма, только мягкое пьяное благоговение. — Какая красивая девочка, Карла.       Сердце Карлы сделало предательский кульбит. Она пыталась сохранить суровую мину, но это неприкрытое обожание в глазах Лизы пробило все защиты. Несмотря на весь хаос этой ночи, Карла не смогла сдержать нежную, беспомощную улыбку.       — Веди себя прилично, Суэйн, — выдохнула Карла севшим голосом.       Она не стала ее отталкивать. Вместо этого ее руки остались на бедрах Лизы, осторожно помогая хихикающей капитанше вернуться на пассажирское сиденье — пока ее собственное самообладание окончательно не испарилось.       Лифт был коробкой из зеркал и удушающей тишины. Лиза тяжело навалилась на латунный поручень.       — Карла?       — Да? — Карла следила за сменой цифр на табло.       — Ты ведь… не рассказала ей, да? — Голос Лизы внезапно стал совсем крошечным. Пьяная маска слетела, обнажив кровоточащую неуверенность. — Про нас? Про… ту ночь?       Карла повернулась. Она посмотрела на Лизу — на размазанный макияж, дрожащие руки, на эту отчаянную, пугающую потребность в поддержке.       — Нет, Лиза, — сказала Карла с абсолютной, непоколебимой твердостью. — Я бы никогда так не поступила. Мне плевать, что говорит Джексон или газеты. То, что происходит между нами… останется со мной. Навсегда.       Лиза долго вглядывалась в ее лицо. Наконец она судорожно выдохнула и кивнула.       — Хорошо. Потому что… мне пришлось бы тебя убить. А ты слишком… слишком хорошо меня знаешь.       Двери лифта открылись.       Карла никогда здесь не была. Она шагнула в пентхаус, крепко придерживая Лизу за талию. Это был собор из стекла и теней. Панорамные окна открывали потрясающий вид на ночной Манчестер, но сама квартира казалась холодной, стерильной и нежилой. Действительно, стеклянная башня.       Словно переступив порог, Лиза почуяла «второе дыхание». Она отстранилась от Карлы, покачиваясь на здоровой ноге.       — Добро пожаловать в крепость, — объявила Лиза широким жестом, едва не потеряв равновесие.       — Да, мило, — рассеянно бросила Карла. — Где кухня? Мне нужно приложить лед, пока твое колено не разнесло до размеров дыни.       Лиза неопределенно махнула в сторону черных глянцевых шкафов.       — Блестящие ящики. Там.       Карла оставила ее у стены и бросилась на кухню. Она рылась в морозилке, пока не нашла гелевый пакет. Она уже повернулась назад, как вдруг…       Б-ВАМП. Б-ВАМП. Б-ВАМП.       Агрессивная, вызывающе «грязная» басовая линия песни Ginuwine «Pony» взорвалась из скрытых в потолке динамиков. Вибрация заставила задрожать мраморные столешницы.       — Господи боже! — выругалась Карла.       Она влетела в гостиную и обнаружила Лизу, прислонившуюся к сенсорной панели на стене. Капитан «Сити» закрыла глаза и пыталась изобразить очень медленную и крайне некоординированную «волну» телом об стену. Это выглядело не как танец роковой женщины, а скорее как медведь, чешущий спину о дерево.       — Лиза, два часа ночи! — заорала Карла.       Лиза лишь приоткрыла один глаз, расплываясь в довольной кривой улыбке, и поманила Карлу пальцем.       — Я тебя соблазняю, Коннор, — громко объявила она. Ее бедра выдали дерганое движение, отдаленно напоминающее спазм. Она понизила голос до того, что считала «роковым шепотом»: — Ну как, работает?       — Тебя выселят к чертям! — Карла подбежала, чувствуя, как горят щеки, и вслепую ударила по главной кнопке на панели.       Наступила тишина, от которой заложило уши.       — Ну, ты и зануда, — надулась Лиза, тут же теряя опору. Она уронила голову на плечо Карлы, обдав ее шею теплым дыханием. — С тобой неинтересно. Зато ты… очень, очень горячая.       Дыхание Карлы перехватило. Она заставила себя игнорировать жар, подступающий к шее, и за плечи отстранила Лизу.       — Лесть тебя не спасет, Суэйн.       — Ладно, — фыркнула Лиза, забирая траекторию в сторону кухни. — Тогда я выпью… очень много вина.       — Нет, не выпьешь, — Карла ловко преградила ей путь к винному шкафу. — С тебя хватит.       — Я взрослая женщина! — возмутилась Лиза, пытаясь заглянуть Карле через плечо. — Я капитан крупной… футбольной… команды! Я хочу Шабли!       — Ты хочешь стакан воды и в кровать, — парировала Карла, разворачивая её и направляя к огромному дивану. — Сядь. Живо. Пока я снова не потащила тебя на руках.       Лиза проворчала серию цветистых ругательств, но послушно рухнула на подушки. Карла опустилась перед ней на колени — эта поза становилась пугающей традицией — и осторожно расстегнула верхнюю пуговицу ее джинсов, чтобы добраться до бинта.       Стеклянные глаза Лизы расширились. Ее пьяный мозг увидел Карлу Коннор на коленях, расстегивающую ей штаны, и совершенно, феерически неверно истолковал ситуацию. Торжествующая ухмылка расплылась по лицу Лизы.       — Ну, раз ты настаиваешь, — промурлыкала Лиза, и ее голос упал на октаву ниже.       Прежде чем Карла успела осознать, что происходит, Лиза превратилась в вихрь некоординированных движений. Она агрессивно сбросила кожаную куртку на пол. Выгнула спину, ее пальцы неуклюже вцепились в бретельки шелкового топа, явно собираясь стянуть его через голову.       Карла замерла, глядя на нее в полном недоумении.       — Лиза, что ты делаешь?       — Устраиваюсь поудобнее, — выдохнула Лиза, бросая на Карлу томный взгляд из-под ресниц. Она наклонилась вперед, вторгаясь в пространство Карлы, и перешла на грязный заговорщицкий шепот: — Ты очень… напористая, Коннор. Мне это нравится. Но зачем нам диван? Пойдем в спальню… я покажу тебе свои игрушки.       Карлу буквально парализовало.       Ее дыхание прервалось, она тяжело сглотнула — в тишине комнаты этот звук прозвучал очень отчетливо. В горле пересохло. На одну пугающую, наэлектризованную секунду абсолютная вульгарность предложения полностью закоротила мозг капитана «Юнайтед».       Лиза увидела это замешательство и самодовольно ухмыльнулась, безумно гордая собой. Она придвинулась еще ближе, сгущая краски:       — Позволь мне сегодня быть главной. Позволь мне разложить тебя на кровати и трах…       Ик.       Громкая, звонкая и совершенно не сексуальная икота сотрясла всё тело Лизы, оборвав слово на полуслове.       Чары мгновенно развеялись. Карла часто замигала, приходя в себя. Она шумно выдохнула, чувствуя, как пылают уши.       — Да, конечно, Кэп. Давай сначала доберемся до финиша, ладно? — пробормотала она охрипшим голосом.       Не разрывая зрительного контакта, Карла решительно стянула джинсы Лизы до колен. Она не остановилась. Отработанными, удивительно нежными движениями она принялась разматывать бинт. Мягкий шелест ткани был единственным звуком в огромной комнате. Затем последовал тейп. Выражение лица Карлы стало предельно сосредоточенным. Она подцепила край клейкой ленты и начала медленно, сантиметр за сантиметром, отклеивать ее, стараясь не причинить боли воспаленной коже.       — Ой, — прошептала Лиза.       — Знаю. Почти всё, — прошептала Карла.       Когда колено обнажилось — багровое, опухшее и пышущее жаром, — Карла приложила к нему ледяной пакет. Лиза вздрогнула от холода, выгнувшись на диване. Она посмотрела на лед, затем на подчеркнуто профессиональное, непроницаемое лицо Карлы.       Соблазнительная ухмылка исчезла. Лиза поникла, обиженно скрестив руки.       — Значит, ты просто… проверяла товар? — пожаловалась она, искренне расстроенная тем, что ее соблазнение провалилось.       — Я проверяла травму, которую ты едва не усугубила, прыгая у меня по коленям в машине, — буркнула Карла, отчаянно надеясь, что полумрак скрывает ее густой румянец.       Лиза зашипела, когда холод пробрался к суставу, но это шипение быстро переросло в странное, нервное хихиканье.       — О-о… это хорошо. Мне нравится.       Карла сменила позу, поудобнее перехватывая пакет.       — Выше, — пробормотала Лиза, и в ее глазах снова вспыхнул маниакальный, совершенно безумный огонек. — Давай… выше, Коннор. Не стесняйся.       Карла замерла. Она увидела, что Лиза закусила губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.       — Выше… — снова прошептала Лиза, прежде чем зайтись в приступе истерического смеха. Она уткнулась лицом в диванную подушку, содрогаясь всем телом. — Видела бы ты… свое лицо! Ты такая… такая серьезная!       — Ты невыносима, — сказала Карла, чувствуя, как ее собственные губы непроизвольно растягиваются в улыбке.       Она была вымотана, у нее болели руки, она до смерти боялась за это колено — за тот жар, что от него исходил. Она знала, что футбол для Лизы — это всё, и мысль о том, что ее карьера может оборваться из-за дурацкой стычки в клубе, заставляла сердце Карлы сжиматься. Но вид Лизы, теряющей голову от собственной глупой шутки, пробивал брешь в этом страхе.       Карла коротко рассмеялась.       — Я пытаюсь быть здесь взрослым человеком, Лиза. Можешь хотя бы попытаться посотрудничать?       — Я… сотрудничаю! — Лиза жадно хватала ртом воздух, ее лицо раскраснелось от смеха и водки. — Я… идеальный пациент! Выше, Карла! Выше!       Лиза снова зашлась в хихиканье, но постепенно энергия начала покидать ее. Смех сменился тяжелыми вздохами. Глаза начали слипаться, холод от компресса и тишина пентхауса окончательно погасили остатки хмельного запала.       — Карла? — голос был едва слышен.       — Да?       — Не… не уходи.       — Я никуда не уйду, — тихо пообещала Карла.       Она простояла на коленях у дивана еще десять минут, пока дыхание Лизы не стало глубоким и ровным. Только когда она убедилась, что капитан «Сити» спит мертвым сном, Карла поднялась. Суставы хрустнули.       Джинсы всё еще лежали темными складками у щиколоток Лизы. Карла снова опустилась в ноги дивана. С предельной осторожностью, миллиметр за миллиметром, она сняла тяжелую ткань с ее пяток. Она не сводила глаз с больного колена, следя, чтобы нога даже не шелохнулась.       Лиза не проснулась, лишь что-то невнятно пробормотала, оставшись в одном шелковом топе и кружевном белье.       Карла мягко перевернула ее на бок, лицом к спинке дивана — это была самая безопасная поза для травмы. Но она знала, что тяжесть одной ноги на другой станет мукой к утру. Она нашла небольшую плотную подушку и аккуратно проложила ее между бедрами Лизы, создавая мягкий буфер.       Лиза издала длинный, довольный выдох во сне.       Карла отступила. У нее ныла спина. Она принесла тяжелый кашемировый плед и надежно укутала Лизу, превратив ее в кокон. Выключила оставшийся свет, оставив только янтарное сияние города за окном.       Карла не пошла в гостевую спальню. Она даже не стала искать свободную кровать.       Она села на самый край дивана, привалившись спиной к подлокотнику и поджав ноги. Глаза ее были прикованы к входной двери. У нее не было ни одеяла, ни подушки. Только часы на запястье, ноющие костяшки пальцев и удушающая тишина пентхауса.       Она осталась там — безмолвный, измотанный часовой, охраняющий покой «Ледяной королевы», пока небо над Манчестером не начало окрашиваться в бледное, холодное золото.