Вне игры и за пределами поля

Глава 7 От автора: Мы все понимаем, к чему это идет. Обратите внимание на изменение возрастного рейтинга и, пожалуйста, ОЧЕНЬ ПРОШУ, прочтите примечания автора перед чтением. Примечания к главе Эта глава содержит откровенные сексуальные сцены высокой интенсивности. Основные темы: агрессивная динамика власти, элементы доминирования и подчинения. Специфические элементы: — Грубый секс по обоюдному согласию: укусы, оттягивание волос, легкая асфиксия (ручной контроль дыхания). — Использование страпона: подробные сцены. — Обмен властью: темы подчинения, приказов и вынужденной уязвимости. — Частое использование ненормативной лексики и «грязных разговоров». Если вам неприятны темы интимности, основанной на агрессии, или явные изображения борьбы за власть в спальне, пожалуйста, пропустите эту главу. Сюжет почти не пострадает, основная линия продолжится в следующей главе.       Манчестерский дождь не просто шел — он выносил приговор.       Он барабанил по крыше белого внедорожника ритмично и обвиняюще, превращая салон в мобильную исповедальню.       Лиза вела машину, выпрямив спину, словно женщина, идущая на собственную казнь. Она так сильно вцепилась в кожаный руль, что костяшки пальцев побелели. Она ехала ровно тем же маршрутом, что и в ту ночь, когда они заезжали в «МакАвто» — тогда тишина между ними была хрупкой и доброй.       Теперь же тишина кричала.       Вжик-клац. Вжик-клац.       Каждый взмах дворников напоминал о бинарном мире, в котором она жила с шестнадцати лет. Либо ты дисциплинирован, либо безрассуден. Либо ты контролируешь игру, либо игра контролирует тебя. Лиза Суэйн была эталоном. Капитан, которая ни разу не нарушила комендантский час, не пропустила ни одного тактического брифинга и — ни разу за десять лет — не позволила личному импульсу перевесить должностные инструкции. До сегодняшнего дня.       До того момента, как Карла Коннор прижала ее к шкафчику, поцеловала, притянула к себе, а затем — оттолкнула.       Лиза сильнее вдавила педаль газа.       От одного воспоминания кожа горела. Ее привел в ярость не сам поцелуй, а то, как Карла ушла. Она отпихнула Лизу, вытерла рот тыльной стороной ладони, словно стирала досадную ошибку, и просто вышла.       Это была ловушка. Иллюстрация власти. Карла хотела проверить, сломается ли «идеальная» Лиза Суэйн. Хотела узнать, достаточно ли ей щелкнуть пальцами, чтобы капитан «Сити» прибежала по первому зову.       И унизительная, бесящая правда заключалась в том, что — да, достаточно.       Лиза знала, что ей следует вернуться в город, в свою холодную квартиру, под защиту привычного распорядка.       Но запах грязи Солфорда все еще въедался в ее спортивный костюм. Это была насмешка. Салон был пропитан запахом дождя, мокрой травы и тягучим, феромонным следом Карлы Коннор.       Прилив соревновательной ярости, более жгучей, чем любой стыд, затопил грудь. Это была не просто похоть. Это была необходимость сравнять счет. Жажда контакта, в которой она не признавалась себе десятилетие, смешанная с неистовым желанием стереть эту самодовольную, победную ухмылку с лица Карлы.       Она гнала на юг, оставив «Капитана» позади в тумане. Она летела на огонь с мрачной решимостью мотылька, который решил сжечь к чертям весь дом.       Дом Карлы Коннор был шедевром «красного» убежища — современный, дорогой, забитый трофеями карьеры, проведенной на самой вершине. Но сегодня высокие потолки словно давили на нее.       Она стояла посреди кухни, освещенная лишь янтарным светом светодиодов под шкафами. Шторм хлестал в панорамные окна, превращая сад в размытое акварельное месиво.       Карла уже скинула влажную, испачканную грязью форму. Но надеть пижаму не смогла. Это казалось слишком домашним. Слишком уязвимым. Вместо этого она натянула огромный олдскульный свитер «Юнайтед» прямиком из девяностых. Выцветший, с растянутым воротом, мягкий от бесконечных стирок. К нему она подобрала крошечные кружевные трусики — осознанный выбор, тактическое решение. Если Лиза все-таки явится, Карла хотела напомнить ей, в какую именно часть города та пришла. Это был флаг, вонзенный в землю.       Карла потянулась к бутылке виски на столешнице. Налила на два пальца в тяжелый хрустальный стакан. Обычно она не пила в неделю матча — для нападающего, которому скоро тридцать, это смертный грех. Но сегодня виски был ее якорем. Единственным, что удерживало ее от того, чтобы не начать мерить шагами кухню, пока в паркете не протрется дыра.       Она сделала глоток. Обжигающая жидкость вернула ей чувство реальности.       На часах духовки светилось время. Прошло сорок пять минут с тех пор, как она отправила сообщение.       — Не придет, — пробормотала Карла в пустоту комнаты.       Она почувствовала прилив привычной колючей гордости. Лиза слишком правильная. Лиза слишком идеальная. Лиза Суэйн не поедет к врагу домой посреди ливня из-за какой-то дурацкой выходки. Она поедет домой, выпьет протеиновый коктейль, пересмотрит записи матчей и ляжет спать ровно в 21:30.       «И хорошо, — убеждала себя Карла, крепче сжимая стакан. — Так даже лучше. Я победила. Я вывела ее из равновесия, и она сбежала».       Но с каждой минутой гордость начинала горчить, превращаясь в нечто иное — пустое и ноющее.       Карла уставилась на свое отражение в темном кухонном окне. Она видела «звездного форварда», капитана, способную заставить семьдесят тысяч человек выкрикивать ее имя одним движением плеча. Но под этим напуском она видела хаос. Женщину, которая отталкивает людей просто для того, чтобы проверить, станут ли они бороться за право вернуться.       Она спровоцировала Лизу. Унизила ее в той раздевалке. Она почувствовала вкус отчаяния на языке Лизы, а затем отпихнула ее.       «Я зашла слишком далеко, — поняла Карла, и виски осел камнем в желудке. — Я оттолкнула единственного человека, который бросает мне вызов, и всё испортила».       Она отвернулась от окна и прислонилась к стойке, глядя на входную дверь в конце коридора. Ожидая звука, который она до смерти боялась услышать.       Когда резкий электрический дребезг домофона разрезал тишину дома, Карла вздрогнула, расплескав виски. Она не колебалась. Не стала проверять камеру. Она ударила ладонью по кнопке открытия ворот с такой силой, что кожу обожгло.       «Приехала».       Сначала накрыло облегчение — горячее и ошеломляющее. Но в ту же секунду стены воздвиглись вновь. Уязвимость мгновенно сменилась кривой усмешкой.       «Она приехала, потому что я заставила ее», — сказала себе Карла, возвращая взгляду привычную жестокость. — «Приехала просить пощады».       Тяжелые железные ворота в конце подъездной дорожки распахнулись с механическим стоном. Мгновение спустя сдвоенные лучи фар прорезали мрак залитого дождем сада. Белый внедорожник хищно и быстро промчался по гравию и резко замер прямо перед входом.       Мотор заглох. Фары погасли.       Карла вдохнула, собираясь с духом. Она смотрела на дверь. Она оставила ее незапертой. Она отправила адрес. Она ждала, что ручка повернется немедленно. Ждала, что Лиза ворвется, как ураган, неся с собой дождь и ярость, забыв о приличиях.       Она ждала. Десять секунд. Двадцать.       Тишина.       Карла нахмурилась, взбалтывая виски в стакане. «Давай же, Суэйн. Только не говори, что струсила в последний момент». И тут раздался звук.       Тук. Тук. Тук.       Это не был отчаянный стук. Не кулак человека, выламывающего дверь. Три четких, сухих удара.       Карла коротко хмыкнула, не веря своим ушам. Она же сказала ей, что дверь открыта. Она практически расстелила красную дорожку в ад, но Лиза Суэйн — даже на грани срыва, даже насквозь промокшая и на взводе — сохранила свою навязчивую, патологическую дисциплину. Ей нужно было постучать.       — Невероятно, — прошептала Карла.       Она пошла по коридору. Босые ноги бесшумно ступали по дереву.       Ей не нужно было поворачивать замок — механизм был открыт с момента отправки сообщения. Молчаливое, опасное приглашение ждало здесь сорок пять минут.       Она взялась за ручку и потянула тяжелую черную дверь на себя, прислонившись плечом к косяку, чтобы преградить путь.       В дом ворвался холодный влажный воздух, закружился у ее лодыжек, принося с собой запах озона, выхлопных газов и Лизы Суэйн.       Лиза стояла на пороге, ее колотила крупная дрожь. Волосы прилипли ко лбу темными прядями. Тренировочная куртка промокла насквозь, тяжелая от воды и грязи. Она не была похожа на капитана. Скорее на выжившую в авиакатастрофе, которая прошла мили, чтобы найти людей.       Но ее глаза были живыми. Покрасневшие, широко распахнутые и яростные — взгляд, граничащий с жаждой убийства.       Карла не шелохнулась. Она просто пригубила напиток, медленно, с издевательской тщательностью оценивая вид Лизы.       — Я же сказала: дверь открыта, — протянула Карла, скрывая дрожь в голосе.       Лиза не моргнула. Не клюнула на наживку. Она смотрела на Карлу — на огромный свитер «Юнайтед», на голые ноги, на хрустальный стакан.       — Я должна быть дома, — прохрипела Лиза. Голос сорвался — она явно кричала в машине. — Я должна спать. Я должна быть где угодно, только не на твоем пороге.       — И, тем не менее, — прошептала Карла, склонив голову, — ты здесь. Мокрая, и с тебя течет прямо на мое крыльцо.       — Я ненавижу тебя, — сказала Лиза. Без крика. Как констатацию факта, с пугающей тихой интенсивностью. — Ненавижу себя за то, что стою здесь.       — Тогда уходи, — бросила вызов Карла, не двигаясь ни на дюйм. Лиза не ушла. Она шагнула вперед, переступая порог и вынуждая Карлу либо отойти, либо быть раздавленной.       Карла отступила, уступая пространство, но не бой. Она смотрела, как Лиза проходит мимо нее, оставляя грязные следы на безупречном полу.       Карла закрыла дверь. Повернула замок с громким, финальным щелчком.       На секунду она прижалась спиной к тяжелому дереву, запечатывая их внутри. Затем оттолкнулась и пошла вслед за Лизой, намеренно медленно и вызывающе.       — Выпьешь? — предложила Карла с притворной гостеприимностью. — Вид такой, будто у тебя сейчас сухожилие лопнет. Поможет унять нервишки.       — Пошла на хрен, — выплюнула Лиза. — Мне не нужно твое виски.       — Как хочешь. — Карла сделала глоток, не сводя глаз с лица Лизы. — Мне больше достанется.       Лиза проигнорировала ее. Она больше не могла терпеть ощущение мокрой ткани на коже. Это было похоже на смирительную рубашку.       Она схватилась за молнию тяжелой куртки. Не плавно опустила, а рванула вниз. Звук вышел резким и агрессивным в тихом коридоре. Она сбросила пропитанную водой одежду с плеч, выпутала руки из рукавов и швырнула ее.       Куртка приземлилась на ковер с тяжелым влажным шлепком.       На этом Лиза не остановилась. Балансируя на одной ноге, она сердито дергала шнурки грязных бутс. Левая отлетела в сторону и с глухим стуком ударилась о плинтус. Правая последовала за ней, пролетев через весь холл.       Она стояла в мокрых шортах и белой компрессионной футболке. Грудь тяжело вздымалась, капли воды падали на плечи.       Карла посмотрела на куртку. На грязь на полу. На царапину на плинтусе от бутс.       — Надеюсь, ты это поднимешь, Суэйн, — голос Карлы упал до угрожающего шепота. — Это дом, а не раздевалка. У некоторых из нас есть стандарты.       — Стандарты? — Лиза рассмеялась, звук был резким и ломким. — Ты живешь в храме имени себя, Карла. Не притворяйся, что тебе не плевать на пол. Ты просто хочешь, чтобы я перед тобой нагнулась.       Глаза Карлы потемнели. Воздух в коридоре словно остыл на десять градусов.       — Осторожнее, — прошептала Карла, делая шаг ближе. — Ты на вражеской территории. Тебе бы поумерить пыл.       — Пыл я оставила в машине, — огрызнулась Лиза. — Вместе со здравым смыслом.       — Это заметно, — ухмыльнулась Карла, вторгаясь в личное пространство Лизы. — Потому что здравый смысл подсказал бы тебе держаться подальше. Сказал бы, что ехать домой к женщине, которая тебя унизила — это отчаянный, жалкий поступок.       — Я не в отчаянии, — прошипела Лиза, принимая вызов и не отступая.       — Ты изголодалась, — отрезала Карла безжалостно. — Посмотри на себя. Тебя трясет. Ты приехала сюда не кричать на меня, Лиза. Ты приехала, потому что я сказала, что дверь открыта.       Карла наклонилась к самому ее уху, переходя на издевательский шепот:       — Ты — хорошая собачка, которая прибегает, когда ее зовут.       Оскорбление попало точно в цель — в самое сердце гордости Лизы.       — Я тебе не собака, — прорычала Лиза. — И я больше не играю в твои игры.       — Ты всегда играешь в мою игру, — поддела ее Карла, ее губы были в считанных дюймах от носа Лизы. — Я задаю темп. Я выбираю место. Я щелкнула хлыстом, и вот ты здесь — промокшая до нитки в моем холле, ждешь приказа.       — Я не жду приказа, — прошептала Лиза, сжимая кулаки. — Я жду повода.       — Повода для чего? — бросила вызов Карла, переводя взгляд на губы Лизы. — Ударить меня? Или закончить то, что ты начала в раздевалке?       — И того, и другого, — выдохнула Лиза.       — Ну, так валяй, — подначивала ее Карла. — Хватит болтать. Хватит думать о пиаре, капитанской повязке или заголовках газет. Побудь эгоисткой хоть раз в своей жалкой, дисциплинированной жизни.       Лиза смотрела на губы Карлы. На пульсирующую жилку на ее шее. На высокомерие, исходящее от нее волнами жара.       Внутри Лизы что-то окончательно оборвалось. Последний трос, удерживавший «Капитана» на месте, лопнул.       — Ладно, — сказала Лиза.       Драка началась не со слов, а со столкновения.       Лиза преодолела расстояние одним стремительным движением. Она ударила ладонями в плечи Карлы с такой силой, что они обе пошатнулись.       Карла впечаталась в стену коридора с грохотом, от которого задрожали фотографии ее побед в рамках. Хрустальный стакан выскользнул из пальцев, ударился о консольный столик и треснул, расплескав янтарный виски по полированному дереву и полу.       — Ты думаешь, это шутка? — прошипела Лиза в лицо Карле, ее мокрые волосы капали на сухую кожу соперницы. — Думаешь, можешь просто скинуть адрес, и я прибегу? Думаешь, я твоя игрушка?       Карла даже не вздрогнула. Она проигнорировала разлитый виски. Она вцепилась в запястья Лизы, вонзая ногти в мокрую кожу. Она не отталкивала их — она притянула их крепче к своей груди.       — Я не заставляла тебя ехать сюда, Лиза, — бросила она вызов, ее зрачки были расширены до предела. — Ты сделала это сама. Ты этого хотела. Ты лицемерка. Ты проповедуешь дисциплину, но сама до смерти хочешь испачкать руки.       — Я хочу тебя сломать, — прорычала Лиза, окончательно теряя контроль.       — Так попробуй, — выплюнула Карла. — Перестань дрожать и сделай хоть что-нибудь.       Лиза начала действовать. Она не поцеловала ее — она захватила ее.       Лиза вцепилась в ворот безразмерного свитера и потащила Карлу назад, выталкивая из коридора на открытое пространство кухни. Они двигались неуклюже, неистово, путаясь в ногах. Пятки Карлы скользили по паркету, но она смеялась — прерывистым, победным смехом, от которого у Лизы темнело в глазах.       Лиза прижала ее к массивному мраморному «острову». Поясница Карлы ударилась об острый край камня — завтра там будет синяк.       Лиза не остановилась. Она обхватила Карлу за талию, впиваясь пальцами в мягкую кожу под хлопком свитера, и рывком подняла ее.       Карла охнула, когда ее ноги оторвались от пола, но не сдалась. Оказавшись на краю столешницы и смахнув на пол вазу с фруктами, она обхватила Лизу ногами за талию — не чтобы удержаться, а чтобы заманить в ловушку. Она сжала бедра, зажимая Лизу между ног, лишая пространства для маневра.       — Так агрессивно. Наслаждаешься?       — Заткнись на хрен, Коннор.       Лиза зарылась лицом в изгиб шеи Карлы. Она не целовала — она кусала. Она впилась зубами в чувствительную мышцу, достаточно сильно, чтобы оставить след, чтобы Карла пожалела о своей насмешке.       Голова Карлы откинулась назад, с губ сорвался резкий вскрик. Она схватила Лизу за мокрые волосы и дернула вверх, заставляя смотреть на себя.       — Кусаешься как новичок, — прохрипела Карла, ее глаза дико блестели, а шея пылала там, где Лиза оставила отметину.       Лиза отстранилась на долю секунды. Она посмотрела на свои собственные ноги, на тяжелую, промокшую ткань шорт, как на какую-то заразу.       Она не тратила слова. Она просто уничтожила барьер.       Засунув большие пальцы под резинку шорт, она сорвала их с такой яростью, что эластик едва не лопнул. Пинком отправила их в угол кухни.       Она стояла, тяжело дыша.       На ней остались только белая спортивная майка и белье. Майка промокла насквозь, стала прозрачной, облепив каждый рельеф пресса и контуры спортивного бра под ней. Она выглядела как статуя, высеченная из мрамора и дождя.       Карла уставилась на нее, ее взгляд скользил по мокрой мускулистой коже. Это не был нежный взгляд — это был взгляд хищника. Голодный и беспощадный.       — Показушница, — процедила Карла, хотя ее дыхание заметно сбилось.       Лиза снова шагнула между колен Карлы. Она не собиралась останавливаться. Она схватила горсть ткани огромного свитера «Юнайтед», сжимая старый хлопок прямо поверх эмблемы клуба.       — Сними это, — прорычала Лиза, дергая ткань. — Сними это тряпье. Руки Карлы взметнулись вверх, перехватывая запястья Лизы.       — Поосторожнее, Суэйн. Это винтаж девяносто второго года. Порвешь — я тебя реально искалечу.       — Мне плевать, — прошипела Лиза, закручивая ткань кулаком и стягивая ворот на шее Карлы. — Я ее в клочья изорву, если сейчас же не снимешь.       — Не посмеешь, — бросила вызов Карла.       — Проверь меня.       Лиза не стала ждать. Она рванула свитер вверх, заставляя Карлу поднять руки. Карла сопротивлялась, пыталась отбиться ногами, но Лиза была в экстазе от адреналина. Она содрала ткань через голову Карлы, слыша, как трещат и стонут швы.       Лиза отбросила свитер. Она небрежно скомкала бесценную винтажную вещь и швырнула ее через всю комнату. Та упала бесформенной кучей рядом с грязными бутсами.       — Мусор, — выплюнула Лиза.       Карла посмотрела на свитер, потом на Лизу. Ее грудь была обнажена, соски затвердели от прохладного воздуха. Лицо горело от опасного коктейля ярости и возбуждения.       — Ты за это заплатишь, — прошептала Карла дрожащим от злости голосом.       Карла не медлила. Она бросилась в атаку.       Она не пошла за поцелуем — она метила в горло. Карла еще крепче сжала ноги на талии Лизы и откинулась всем весом назад, пытаясь затащить Лизу на мраморный остров, перехватить инициативу. Она впилась ногтями в плечи Лизы, скребя по мокрой майке, отчаянно пытаясь ее прижать.       — Хватит сопротивляться! — рычала Карла, действуя грязно, впиваясь пятками Лизе в поясницу. — Не ты здесь главная!       Лиза отказалась уступать. Она уперлась ногами, принимая вес Карлы. Схватила ее за бедра, впиваясь пальцами в мышцы, и подняла.       Она оторвала Карлу от столешницы, лишая ее опоры одной лишь грубой силой.       Карла ахнула, потеряв рычаг, но не отпустила. Она прилипла к Лизе как репейник, кусая ее за челюсть, неистово путаясь пальцами в мокрых волосах, запрокидывая ей голову.       Лиза, пошатываясь, пронесла Карлу через кухню.       БАХ.       Лиза впечатала Карлу в стальную дверцу холодильника. Удар был громким и болезненным. Карла сползла по холодному металлу, пока ее босые ноги не коснулись пола; по пути она сбила коллекцию магнитов и фотографий, которые посыпались на плитку.       — Ты думала, сможешь меня прогнуть? — прошипела Лиза, вжимаясь бедрами в Карлу и пригвождая ее к металлу. — Думаешь, ты достаточно сильная?       — Я сильнее тебя, — выплюнула Карла и, задыхаясь, впилась Лизе в губы жадным поцелуем, больше похожим на удар. — Я съем тебя заживо.       — Ты слишком много болтаешь, — прорычала Лиза.       Она разорвала поцелуй и резко сунула руку между их телами. Она не была нежной. Зацепив пальцами край кружевных трусиков Карлы, она рванула ткань в сторону. Послышался треск — путь был открыт.       Голова Карлы снова ударилась о холодильник.       — Ну, так делай же! — подначивала она, выгибая бедра, изголодавшись по трению. — Хватит красоваться, трахни меня!       Лиза прижала руку к влажному жару, чувствуя, насколько отчаянно Карла в ней нуждалась. Она провела большим пальцем по чувствительному узлу нервов — раз, другой — достаточно сильно, чтобы Карла вскрикнула.       А затем остановилась.       Она просто держала там руку, не двигаясь, дразня их обеих. Карла издала сдавленный звук разочарования, так сильно вцепившись в волосы Лизы, что у той выступили слезы.       — И у тебя еще хватило наглости называть меня садисткой? Закончи то, что начала, Суэйн.       — Следи за языком, — издевалась Лиза, склонившись к самому уху Карлы. — Ты прижата к бытовой технике, Карла. Ты не в том положении, чтобы отдавать приказы.       — Я не отдаю приказы, — прошипела Карла, кусая мочку уха Лизы до крови. — Я говорю тебе то, чего ты хочешь так же сильно, как и я.       — Может быть, — мрачно усмехнулась Лиза. Она скользнула одним пальцем внутрь — только самым кончиком — и тут же вытащила его.       Карла издала резкий, ломаный стон, подаваясь бедрами вперед вслед за уходящим теплом, но Лиза была беспощадна. Она отстранилась на дюйм, превращая касание в призрак. В насмешку.       — Посмотри на себя, — прошептала Лиза, ее голос дрожал от пугающего, лихорадочного восторга. — Посмотри, в каком ты состоянии.       — Пошла ты, — выплюнула Карла, но яд в ее словах был испорчен тем, как дрожали ее колени. Она попыталась усмехнуться, призвать на помощь свое фирменное высокомерие. — Думаешь, если ты мне отказываешь, это дает тебе власть? Это просто делает тебя динамщицей, Суэйн. Скучной, фригидной динамщицей. В точности как я и ожидала.       — Я думаю, это делает меня той, кто здесь распоряжается, — поправила ее Лиза.       Она не стала возвращать палец внутрь. Вместо этого она начала медленно, мучительно медленно вести большим пальцем по влажной плоти Карлы, размазывая влагу, но отказываясь входить.       Голова Карлы снова и снова билась о сталь, глаза закатывались вопреки всем стараниям сохранить яростный взгляд. Она закусила губу так сильно, что выступила капелька крови, пытаясь подавить стон, рвущийся из груди, не желая дарить Лизе удовлетворение от этого звука.       — Ты думаешь... — прошипела Карла сквозь зубы, впиваясь ногтями в мокрую майку на плечах Лизы. — Думаешь, ты что-то доказываешь?       — Я думаю, ты задерживаешь дыхание, — дразнила ее Лиза. — Ты кусаешь губы, Карла. Ты так стараешься не издать ни звука. Это жалко.       Лиза плотно прижала ладонь к Карле, накрывая ее целиком, создавая давящее, статичное давление, которое было едва ли не хуже издевательских ласк.       — Это и есть великий нападающий «Юнайтед»? — бормотала Лиза ей в губы, вибрируя от адреналина. — Гроза лиги? Сейчас ты совсем не кажешься грозной, а?       — Я убью тебя, — выдавила Карла, ее бедра непроизвольно дергались, ища трения о руку Лизы. — Я реально... черт... убью тебя.       — Ты даже стоять не можешь, — рассмеялась Лиза. Звук был хриплым и надтреснутым.       Контроль Лизы окончательно испарился. Вид Карлы — высокомерной, неприкасаемой Карлы — теряющей рассудок, подействовал как наркотик, и у Лизы случилась передозировка.       Она перестала дразнить. Она ввела два пальца, резко и глубоко, по-хозяйски разводя их внутри.       Карла застонала.       Это не было словом — это был первобытный, сокрушенный звук, который окончательно уничтожил ее самообладание. Ноги подкосились, и теперь она висела только на плечах Лизы и дверце холодильника.       — Вот так, — прорычала Лиза, чувствуя, как тесный, влажный жар сжимает ее пальцы.       Карла зажмурилась, челюсти плотно сжались. Она боролась. Даже сейчас, когда Лиза была глубоко внутри нее, она пыталась проглотить звуки, превращая удовольствие в гримасу боли. Она отказывалась давать Лизе тот «саундтрек», которого та жаждала.       Лиза видела эту борьбу. Видела, как Карла прокусила собственную губу, чтобы молчать.       — О нет, — прошептала Лиза с темной, безумной улыбкой. — Даже не вздумай сдерживаться.       Лиза не сбавляла темпа. Она начала двигаться внутри нее — в лихорадочном, нескоординированном ритме, в котором не было техники, а была только жажда обладания.       — Дай мне услышать тебя, — требовала Лиза, обжигая шею Карлы дыханием. — Ты обожаешь орать на меня на поле. Ори сейчас.       Карла яростно замотала головой, из горла вырвался сдавленный хнычущий звук.       — Н-нет...       — Да, — прошипела Лиза.       Она подалась вверх, впиваясь в губы Карлы. Это был карающий поцелуй со вкусом железа от прокушенной губы и соли от пота. Лиза не просто целовала — она заглушала протест, проглатывая стон, рвущийся наружу, заставляя Карлу дышать своим воздухом.       — Открой свой самоуверенный рот, — рычала она ей в губы, двигая рукой все жестче и быстрее. — Перестань кусать губы и дай мне услышать.       — Никогда, — всхлипнула Карла, хотя сама уже царапала спину Лизы, пытаясь притянуть ее ближе, слиться в единое целое. — Ненавижу тебя. Ненавижу...       Лиза резко выдернула руку.       Потеря контакта была физически болезненной.       Карла ахнула, ее глаза распахнулись — дикие, панические, полные ярости и опустошения.       Лиза стояла перед ней, грудь тяжело вздымалась, мокрая рука безвольно висела вдоль тела. Она смотрела на Карлу — прижатую к холодильнику, задыхающуюся — и ухмылялась. Это был самый высокомерный поступок в ее жизни.       — Ненавидишь меня? — прошептала Лиза. — Тогда почему ты разваливаешься на части?       Карла смотрела на нее. Волосы в беспорядке, губы распухли, но сдачи не последовало. Вместо этого в углу рта Карлы заиграла медленная, окровавленная ухмылка.       — Это всё? — прохрипела Карла, откидывая голову на сталь. — Это всё, на что ты способна, Суэйн? Немного потыкала пальчиками у холодильника? Позорище.       Лиза замерла, ее глаза сузились.       — А я-то думала, у великой Лизы Суэйн больше решимости, — подначивала Карла, и ее голос сочился разочарованием. — Думала, ты доводишь дело до конца. Или «сдаться на полпути» — это такая фишка «Сити»?       Лиза увидела красный свет. Это высокомерие приводило в бешенство. Оно опьяняло.       — Хочешь, чтобы я закончила? — прорычала Лиза. — Ладно. В спальню.       — Веди, — бросила вызов Карла.       Лиза не колебалась. Она не спрашивала разрешения. Она шагнула вперед и подхватила Карлу под бедра, рывком поднимая ее вверх.       Карла вскрикнула, оказавшись в воздухе, и инстинктивно обхватила ногами талию Лизы, но облегчать ей задачу не собиралась. Как только она закрепилась, она начала откидываться назад, смещая центр тяжести и заставляя Лизу спотыкаться.       — Левее, Суэйн! — командовала Карла, хохоча, когда Лиза врезалась в дверной косяк. — Левее! Тебя заносит!       — Заткнись, — проворчала Лиза, подтягивая Карлу выше, впиваясь пальцами в ее бедра. — Не дергайся.       — Я тебя тренирую, — поддразнивала Карла. Она наклонилась вперед — не для поцелуя, а чтобы укусить. Она впилась зубами в бок шеи Лизы, вибрируя всем телом. — Выше колени, кэп. Ты еле тащишься.       — Я тебя сейчас уроню, — пригрозила Лиза, задыхаясь и качаясь по пути к лестнице.       — Не посмеешь.       Они двигались вслепую. В этом не было ни капли грации — только неуклюжая, лихорадочная толкотня. Лиза зацепила плечом стену, громко выругавшись, когда Карла снова сместила вес, намеренно потираясь бедрами о живот Лизы, чтобы сбить ее с шага.       — Осторожнее с краской! — прошипела Карла, покусывая мочку уха Лизы. — Это дорогой бренд.       — Плевать я хотела на твою краску, — выплюнула Лиза, борясь за каждый глоток воздуха, пока тащила их по ступеням. — И плевать на этот бежевый коридор. Он бездушный. Точь-в-точь как ты. Дорогой и пустой.       — Это цвет «грейж», ты, неотесанная деревенщина! — парировала Карла, зарываясь лицом в шею Лизы и оставляя засос прямо над пульсом. — И он стоит больше, чем весь твой гардероб.       — Он скучный! — крикнула Лиза, чувствуя, как горят мышцы ног на верхней площадке.       — Вторая дверь, — скомандовала Карла, хлопая Лизу по плечу. — Не споткнись.       Лиза ударила по двери ногой с такой силой, что задрожала рама.       Они ворвались внутрь.       Лиза не шла к кровати — она маршировала. Дойдя до края огромного матраса, она просто сбросила на него Карлу.       Карла спружинила на дорогих матрасах, растянувшись на спине, ее волосы рассыпались по подушкам темным нимбом. Она быстро приподнялась на локтях, глядя, как Лиза возвышается над ней.       Лиза стояла у изножья, тяжело дыша и озираясь диким, оценивающим взглядом. Комната была обставлена со вкусом. Приглушенные тона. Тяжелая дубовая мебель.       — Разочаровывает, — бросила Лиза, указывая на кровать. — Я ожидала красные шелковые простыни. Может, зеркало на потолке. Какую-нибудь пошлую неоновую вывеску над изголовьем с надписью «Театр мечты».       — Пошлятину я оставляю туристам, — огрызнулась Карла, поднимаясь на колени. — В отличие от тебя, мне не нужен реквизит, чтобы быть интересной.       — Тебе нужна помощь, — парировала Лиза.       Она не стала ждать. Схватившись за подол мокрой майки, Лиза резким, порывистым движением содрала ее через голову вместе со спортивным лифом. Ткань покинула кожу с влажным звуком. Она скомкала ее и швырнула Карле в лицо.       Карла отбила мокрый комок, но ее взгляд мгновенно упал на обнаженный торс Лизы. На пресс. На мягкий изгиб груди. На саму ее мощь. Лиза стояла перед ней как завоеватель.       — Снимай, — приказала Лиза, указывая на бедра Карлы.       Карла посмотрела на свои кружевные трусики. Пояс был порван там, где Лиза рванула его на кухне.       — Ты мне торчишь двадцатку за них, — пробормотала Карла. Она зацепила кружево большими пальцами и стянула вниз. Пнула их в сторону, оставшись совершенно нагой.       Она осталась на кровати. Поползла вперед на коленях, пока не оказалась у самого края, на одном уровне с животом Лизы.       Лиза шагнула ближе, вторгаясь в ее пространство. Она протянула руку, запустила ее в волосы Карлы и резко запрокинула ей голову, заставляя смотреть на себя снизу вверх.       — Посмотри на себя, — издевалась Лиза тихим, жестоким голосом. — Ты выглядишь как ходячая трагедия, Коннор. Как пиар-катастрофа, которая вот-вот случится.       Глаза Карлы вспыхнули.       — А ты... — прошептала она, потянувшись вверх.       Ее рука метнулась молниеносно. Она схватила Лизу за челюсть, впиваясь пальцами в щеки, а большим пальцем с силой прижимая губы Лизы друг к другу.       — Ты слишком много болтаешь, — прошипела Карла, ее глаза были темными и опасными. — Заткни свой хорошенький рот, Суэйн. Или я найду способ сделать это за тебя.       Лиза даже не вздрогнула. Она перехватила запястье Карлы и с силой вывернула его — на поле за такое дали бы желтую карточку без раздумий.       — Не смей трогать меня так, будто я твоя собственность, — прорычала Лиза, с силой толкая Карлу в грудь и опрокидывая ее на покрывало. — Ты бы не заткнула меня, даже если бы очень постаралась, Коннор. У тебя нет ни снаряжения, ни выносливости. Ты просто крикливая девка с уязвленным эго и порванными трусами.       Карла издала низкий, опасный смешок, растирая запястье. Звук был мрачным. Так звучит рождающийся план.       — Вот как? — пробормотала она.       Она соскользнула с кровати. Встала во весь рост, абсолютно нагая; мягкий свет подчеркивал рельеф ее пресса и красные следы, начинавшие проступать на коже. Она не пыталась прикрыться. Прошла мимо Лизы — намеренно задев ее плечом — и направилась к тяжелому комоду у дальней стены.       — Уходишь? — подначивала Лиза, поворачиваясь вслед за ней, адреналин всё еще бил в голову. — Уже сдаешься? Типично.       — Я не сдаюсь, — спокойно ответила Карла, открывая нижний ящик. — Я обновляюсь.       Она вытащила сверток из черной кожи. Ремни. Серебристые пряжки. А затем достала насадку.       Глаза Лизы расширились на долю секунды, прежде чем лицо застыло в выражении абсолютной, неразбавленной насмешки.       — О боже, — фыркнула Лиза, и в ее горле заклокотал жестокий смех. — Ты, должно быть, шутишь.       Карла обернулась. В одной руке она держала кожаную портупею, в другой — силиконовую насадку. Она не была скромной. Толстая и — безошибочно, агрессивно — ярко-красная.       — Красный? — крикнула Лиза, указывая на игрушку с диким раздражением. — Ты серьезно? Это что, «красный дьявол»? Тебе в клубном магазине скидку дали?       Карла не ответила. Она шагнула в ремни. Натянула кожу на бедра, пряжки негромко звякнули в тишине комнаты. Застегнула на талии, затянув потуже; она ни на секунду не отводила взгляда от лица Лизы.       — Так и есть, да? — подначивала Лиза, подходя ближе, не в силах сдержаться. — Это трагично, Карла. Реально трагично. Ты ему честь отдаешь перед тем, как надеть? Там на основании случайно не выштампован герб клуба?       Карла защелкнула красную насадку в кольцо. Клик.       Она поправила посадку, расставив ноги шире. Красный силикон торчал из ее бедер — дерзкий и вызывающий на фоне темной кожи и ее загорелой плоти. Это выглядело нелепо. И это выглядело пугающе.       — Я думала, ты оценишь брендинг, — промурлыкала Карла, опуская руки. — Раз уж ты столько времени проводишь в мыслях о нас.       — Я думаю, ты — карикатура, — выплюнула Лиза, хотя ее глаза были прикованы к ремням. — Ты буквально помешана на себе. Ты даже трахнуть кого-то не можешь, чтобы не превратить это в командную презентацию.       — Ревнуешь? — дразнила Карла, медленно приближаясь. Игрушка слегка покачивалась в такт ее шагам. — Хочешь себе такой же, небесно-голубой? Или для тебя это слишком холодно?       — Я хочу, чтобы у тебя было хоть какое-то достоинство, — процедила Лиза. — Но, видимо, этот корабль уплыл в тот момент, когда ты купила дилдо в цвет своих носков.       Карла замерла в дюймах от нее, красный силикон коснулся бедра Лизы. Воздух между ними искрил от статики.       — Продолжай болтать, Суэйн, — прошептала Карла, ведя пальцем по обнаженной руке Лизы. — Продолжай упражняться в остроумии своим хорошеньким ротиком. Потому что секунд через десять единственное, что из него будет вылетать — это хрипы.       Лиза открыла рот, чтобы выдать очередное оскорбление, чтобы размазать ее, высмеять кожу, цвет, саму дерзость этой затеи.       Карла не дала ей сказать ни слова. Она указала пальцем на пол.       — На колени, — скомандовала она.       Лиза заколебалась, ее челюсть сжалась, в глазах мелькнул бунт.       — Я сказала, — прошипела Карла, вторгаясь в пространство Лизы и заставляя ее отступить, — на колени, на хрен.       Лиза не упала. Не сломалась. Она выдержала взгляд Карлы, ее голубые глаза наполнились пугающим, высокомерным светом, и она — улыбнулась.       Это не была добрая улыбка. Это была улыбка игрока, который только что заметил брешь в обороне соперника.       Она начала опускаться.       Она двигалась медленно, с намеренной грацией, контролируя каждое движение мышцами бедер. Она не разрывала зрительный контакт.       Опускалась дюйм за мучительным дюймом, позволяя напряжению скапливаться в воздухе, как разлитому бензину.       Когда ее лицо оказалось на одном уровне с ремнями, она не отстранилась. Напротив, она наклонилась ближе.       С дерзкой ухмылкой Лиза высунула язык. И медленно провела влажным розовым кончиком по нижней стороне красного силикона — от самого основания до головки, одной долгой, тягучей полосой.       Дыхание Карлы сбилось. Резкий, непроизвольный звук — полувздох, полустон — застрял у нее в горле. Ее бедра дернулись, микроскопическое движение вперед выдало ее мгновенно. Она с силой прикусила щеку изнутри, борясь за то, чтобы сохранить самообладание, чтобы остаться той самой стоической, доминирующей силой.       Лиза это заметила.       Она замерла, опустившись на пятки, и посмотрела на Карлу с торжествующей, знающей ухмылкой. Она видела румянец, заливающий шею Карлы. Видела, как мелко дрожат ее руки.       — Серьезно? — тихо поддразнила Лиза, ее голос вибрировал от удовлетворения. — Я еще даже не начала.       Карла посмотрела вниз. Атмосфера в комнате изменилась, стала тяжелой и наэлектризованной. Насмешки застряли в горле.       Она шагнула ближе, ее бедра взяли лицо Лизы в тиски, красный силикон замер в дюймах от ее носа. Но потом Карла остановилась.       Жестокость на долю секунды исчезла, сменившись внезапной, кристальной ясностью. Это не было просто потасовкой; это было унижение. Капитан «Манчестер Сити» на коленях, готовая к использованию.       Карла замерла. Она смотрела на Лизу темными, ищущими глазами. Она не двигала бедрами. Она ждала. Тишина натянулась как тетива. Ей нужно было знать. Нужен был знак, что это всё еще игра, в которую играют обе, что Лиза не просто подчиняется, а жаждет этого.       Лиза подняла взгляд. Она увидела это колебание. Увидела немой вопрос в темноте глаз Карлы.       Она не отвела взгляд. Лиза приподняла брови, возвращая на лицо тень вызова, и кивнула.       Один раз. Резко. Определенно.       Ее грудь вздымалась с тяжелым, рваным вдохом, который звучал как призыв: «Делай».       Карла выдохнула, напряжение сфокусировалось в одну точку. Разрешение получено. Игра началась.       — Открой рот, — приказала Карла, ее голос упал до низкого, грубого рычания.       Лиза не сводила с нее глаз. Она не торопилась. Она хотела, чтобы Карла видела каждую секунду этого процесса.       Лиза провела языком по нижней губе, придавая ей влажный блеск. Закусила ее зубами на мгновение, прежде чем начать размыкать губы.       Медленно. Так медленно, что это казалось почти вызовом.       Она открыла рот, расслабляя челюсть, пока не замерла в ожидании, глядя на Карлу взглядом, который говорил: «Я выдержу всё, что у тебя есть».       Карла смотрела сверху вниз. Вид Лизы Суэйн — величественной, неприкасаемой Лизы Суэйн — с широко открытым ртом, ждущей ее, что-то окончательно сломал в мозгу Карлы. Это был прилив сил такой мощи, что закружилась голова.       Она проигрывала. Она это знала. Глаза Лизы были слишком острыми, слишком всезнающими. Лиза издевалась над ней, насмехалась даже с колен, превращая подчинение в демонстрацию силы. «Я справлюсь, — говорил этот взгляд. — А ты сможешь нажать?»       — Думаешь, ты такая умная, — выдохнула Карла, ее голос дрожал от смеси ярости и похоти. — Думаешь, это смешно.       На этот раз Карла не стала ждать кивка. Ей нужно было стереть это выражение с лица Лизы. Нужно было заполнить тишину.       Она потянулась вниз, вцепившись в кольцо портупеи на лобке, костяшки пальцев побелели, пока она фиксировала основание красного силикона у своей тазовой кости. Ей нужен был рычаг. Нужно было чувствовать сопротивление.       — Не двигайся, — скомандовала Карла, хотя Лиза и так не шевелилась. Карла шагнула вперед.       Она не толкнула. Она надавила.       Она направила головку игрушки за губы Лизы.       Та была толстой, неуступчивой и отдавала силиконом. Лиза не отпрянула. Она обхватила ее губами, расслабляя горло, принимая вторжение с пугающей, отработанной легкостью.       Карла смотрела, как завороженная. Смотрела, как впали щеки Лизы. Как работало ее горло, проглатывая первый дюйм, затем второй.       Это сводило Карлу с ума. Трение, визуальный ряд, жар, исходящий от лица Лизы — это было слишком. Она чувствовала фантомное ощущение там, где ремни давили на ее собственное тело, перенастраивая нервную систему.       «Контроль, — приказала себе Карла. — Верни себе контроль».       Она крепче вцепилась в кольцо. И толкнула глубже.       Она не остановилась, когда уперлась в мягкое небо. Она прошла дальше. Давила, пока кончик игрушки не уперся в заднюю стенку горла Лизы.       Лиза поперхнулась. Резкий, влажный рефлекс. В глазах мгновенно выступили слезы, голубизна поплыла, но она не отстранилась. Она вцепилась в бедра Карлы, вонзая пальцы в голую кожу, удерживая себя на месте. Она на секунду зажмурилась, борясь с рефлексами, заставляя горло открыться, принять.       — Вот так, — прошипела Карла, чувствуя, как в животе сворачивается темное, извращенное удовлетворение. — Давись.       Она отстранилась на дюйм, давая Лизе вдохнуть, а затем снова вошла. На этот раз жестче. Менее осторожно.       — Что, прикусила язык? — издевалась Карла, глядя на уязвимое, влажное горло Лизы. — Трудно хамить, когда рот занят, капитан.       Лиза открыла глаза. Мокрые, покрасневшие, полные чистой, концентрированной интенсивности. Она не умоляла остановиться. Она смотрела с вызовом. Она подначивала Карлу идти еще глубже.       Карла судорожно выдохнула. Она начала двигать бедрами, нащупывая ритм. Пока это было не про удовольствие — это было про вместимость. Она проверяла пределы выносливости Лизы, растягивая ее, подчиняя себе пространство внутри ее рта.       — Принимай, — простонала Карла, ее собственные колени дрожали. — Принимай каждый дюйм той команды, которую ты так ненавидишь.       Карла отстранилась.       Красный силикон покинул горло Лизы с влажным, непристойным звуком, на мгновение оставив между ними тягучую нить слюны.       Карла отступила, ее грудь тяжело вздымалась. Она посмотрела на игрушку. Та блестела в свете ламп спальни. Она коснулась пальцами кончика силикона, прослеживая влагу.       Она выдохнула — рвано, прерывисто; звук был опасно близок к стону.       Она посмотрела на Лизу, ожидая увидеть поражение. Ожидала, что Лиза Суэйн будет кашлять, вытирать слезы, возможно, откинется назад, сигнализируя о перерыве. Ожидала, что она будет унижена.       Лиза не была унижена.       Лиза тяжело сглотнула, ее горло заметно работало, пока она приходила в себя. Затем, медленно и осознанно, она провела языком по нижней губе, слизывая остатки влаги с вызывающей, небрежной эффективностью.       Она посмотрела на Карлу из-под ресниц. Да, глаза были мокрыми, но огонь в них не погас. Он разгорелся еще ярче.       Она ухмыльнулась.       — Это всё? — прохрипела Лиза. Голос был сорван, груб, но в нем звучало неоспоримое высокомерие.       Карла замерла.       — Прости, что?       — Я говорю, — прошептала Лиза, вскидывая подбородок и подставляя покрасневшую шею, — это всё, на что ты способна? Я ждала от тебя большего, Коннор. Это было похоже на разминку.       Оскорбление подействовало как пощечина.       Внутри Карлы что-то лопнуло. Последние остатки игривого соперничества, последняя попытка сохранить контроль или размеренность темпа испарились.       — Хочешь больше? — прошипела Карла, и ее голос упал на октаву ниже.       Она не стала ждать ответа. Она рванулась вперед, сокращая дистанцию в один агрессивный шаг.       На этот раз она не просила Лизу открыться. Она схватила ее за мокрые, спутанные волосы на затылке и резко дернула, запрокидывая лицо Лизы вверх и полностью обнажая ее.       Лиза едва успела расслабить челюсть, как Карла подалась бедрами вперед.       На этот раз это не было плавным скольжением. Она вонзилась в рот Лизы, уйдя до самого основания одним карающим, безжалостным толчком. Лиза поперхнулась, вцепившись пальцами в бедра Карлы, ногти впились в кожу, но Карла не остановилась. Она не отступила. Она зажала Лизу — за волосы и ремнями — и начала брать ее в рот в диком, пугающем ритме.       — Хочешь меня? — рычала Карла, глядя сверху вниз на лицо Лизы, облепившее красный силикон «Юнайтед». — Покажи мне.       Лиза не просто показала — она потребовала.       Ее руки метнулись назад, мимо кожаных ремней, вцепляясь в голые ягодицы Карлы. Она вонзила пальцы в мягкую плоть, хватка была железной. Она не отталкивала Карлу — она тянула ее на себя.       Она вжимала бедра Карлы в свое лицо, насаживаясь на красный силикон, загоняя его в самую глубь горла и удерживая там.       В груди Лизы завибрировал низкий, сдавленный стон. Звук передался через игрушку — волна трения и жара ударила Карлу прямо в таз, мгновенно прошив ее нервную систему.       Это ее добило.       Карла стояла на коленях перед другими бесчисленное количество раз. Она знала механику подчинения, ломоту в челюсти, силу взгляда снизу вверх. Но стоять вот так? Смотреть сверху вниз на Лизу Суэйн — непроницаемого, дисциплинированного, железного капитана «Манчестер Сити», превращенную в это мокрое, покорное месиво у ее ног?       Этот прилив сил был острее любого забитого гола.       От осознания собственной власти голова пошла кругом. Карла чувствовала себя великаном. Богиней. Каждый раз, когда горло Лизы содрогалось вокруг игрушки, каждый раз, когда руки Лизы сжимались на ее ягодицах, это подпитывало ту темную, изголодавшуюся часть эго Карлы, которая годами мечтала сломать эту женщину.       Она забыла о технике. Забыла о дразнилках.       Бедра Карлы двигались сами по себе, в диком, непроизвольном порыве. Она вбивалась в рот Лизы с ослепленным, ритмичным отчаянием, ловя трение, наслаждаясь тем, как голова Лизы зажата ее телом.       — Нравится? — задыхалась Карла, слова вырывались из нее рваными и неузнаваемыми. — Нравится, когда тебя так используют?       Она не могла отвести взгляд. Хотела зажмуриться, раствориться в ощущениях, но не могла. Ей нужно было видеть.       Она посмотрела вниз.       Лиза не пряталась. Она не закрывала глаза от стыда и не сдавалась тьме.       Лиза смотрела прямо на нее.       Ее голубые глаза были широко распахнуты, зрачки расширены на весь глаз, но взгляд был твердым. Немигающим. Это был безошибочный беззвучный крик вызова, который говорил: «Я выдержу всё, что у тебя есть, и буду смотреть тебе прямо в глаза».       Это довело Карлу до безумия. Это был вызов — кто первый отведет взгляд.       Карла не моргнула. Она впилась в Лизу глазами, еще крепче вцепившись в ее волосы, используя их как рукоятку, чтобы входить глубже, полная решимости заставить соперницу первой опустить глаза.       Лиза почувствовала дрожь в бедрах Карлы раньше, чем услышала сбой в ее дыхании.       Карла теряла контроль. Вид доминирования над капитаном «Сити» поджаривал ее микросхемы. Ее ритм становился хаотичным, отчаянным — слишком жестким, слишком быстрым.       Лиза не отстранилась. Напротив, она скользнула рукой дальше назад, мимо изгиба ягодиц Карлы, пробираясь между ее ног сзади.       Она охнула, не выпуская силикон — влажный, сдавленный звук, — когда ее пальцы нашли скользкий, пропитанный жаром центр Карлы. Карла не просто была возбуждена — с нее буквально текло. Влага капала прямо на ковер.       Лиза не колебалась. Она провела кончиками пальцев по этой влаге, смазывая их, и пошла в атаку.       Она нашла набухший узелок клитора Карлы и грубо надавила на него — без всякого изящества, просто нажимом.       Это окончательно выбило почву из-под ног Карлы.       Колени Карлы подкосились. Ее хватка на волосах Лизы ослабла, когда волна ощущений ударила снизу, столкнувшись с визуальным перегрузом сверху. Она пошатнулась, красный силикон с влажным чмоканьем выскользнул из горла Лизы.       Лиза повалилась вперед на руки, кашляя, но она смеялась. Это был грубый, хриплый звук.       — Слишком много? — прохрипела Лиза, глядя на Карлу, которая покачивалась на ногах, тяжело дыша. — Присесть не хочешь, снайпер? Ножки задрожали?       — Пошла ты, — выдохнула Карла, опираясь рукой о комод; ее глаза были огромными и затуманенными.       — Я думаю, тебе пора, — подначила Лиза.       Она схватила Карлу за бедра и развернула, используя ее дезориентацию против нее же. Толкнула ее к кровати. Подколенные ямки Карлы ударились о матрас, и она повалилась назад, ноги остались свисать с края, а красная игрушка торчала в потолок, как флаг капитуляции.       Лиза не дала ей прийти в себя. Она поползла между разведенных бедер Карлы, нависая над ней, игнорируя месиво на собственном лице и ноющую челюсть.       Она схватила Карлу за лодыжки и дернула на себя, пока ягодицы Карлы не оказались на самом краю матраса.       — Посмотри на себя, — усмехнулась Лиза, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты же была готова кончить только от того, что трахала мое горло, да? Где энергия, Коннор? Где дисциплина? Слабая игра.       Карла открыла рот, чтобы огрызнуться, послать ее к черту, но слова застряли. Ее трясло. Перевозбуждение было таким сильным, что она чувствовала вибрацию каждой клеткой тела.       Лиза не дала ей заговорить.       — Жалкое зрелище, — прошептала Лиза.       Она снова пошла в атаку.       Схватив основание красного силикона одной рукой, чтобы зафиксировать его, она взяла Карлу одним махом.       Она заглотила головку, скользя вниз по всей длине, пока ее нос не уткнулся в мокрую кожу портупеи, прямо у лобковой кости Карлы. Бедра Карлы подлетели над матрасом, из горла вырвался сдавленный крик.       Она пыталась за что-то ухватиться, найти опору в комнате, которая вдруг бешено закружилась, но руки лишь бесполезно скребли по простыням. Перед глазами всё плыло. Края реальности затягивало серой статикой, сужая ее мир до влажного, ритмичного звука того, как Лиза Суэйн ее уничтожает.       Лиза работала грязно. Она не осторожничала. Она активно двигала головой, сильно посасывая силикон, относясь к неодушевленному предмету с таким неистовством, что каждый грамм вакуума и давления передавался прямиком в портупею.       Каждый раз, когда Лиза сглатывала, вакуум притягивал основание дилдо к тазу Карлы еще сильнее. Каждый раз, когда Лиза двигала головой, кожаные ремни натягивались, безжалостно втирая кольцо и жесткую подложку игрушки в набухший, сверхчувствительный клитор Карлы.       Это был фантомный секс. Лиза не касалась ее кожи, и в то же время она была повсюду.       — Лиза, хватит... — выдохнула Карла; собственный голос казался ей тонким и далеким.       Она хотела оттолкнуть ее. Хотела схватить Лизу за волосы и оттащить назад, восстановить иерархию, напомнить Суэйн, что это на ней надет страпон, что она здесь главная. Но тело подняло бунт. Ее бедра сами дергались навстречу ритму Лизы, предавая ее с каждым толчком.       Лиза это знала.       Лиза вскинула руку и плашмя прижала ее к животу Карлы. Вонзила пальцы в ее пресс, удерживая на месте, придавливая весом ее собственного удовольствия.       Она подняла взгляд.       Сквозь туман гаснущего сознания Карла увидела глаза Лизы. Широкие, голубые, безумные. Лиза не подчинялась. Она пировала. Она превратила свой рот в оружие, сжимая горло вокруг красного силикона, высасывая из него всё с жестокой, осознанной сосредоточенностью, которая посылала шоковые волны прямо в нервную систему Карлы.       Это было слишком.       Вид Лизы Суэйн, самозабвенно работающей над страпоном между ее ног, в сочетании с давящей тяжестью ремней и призрачным следом пальцев Лизы внутри, окончательно сломил Карлу.       Унижение было острее удовольствия. «Я проигрываю, — кричал мозг Карлы, паника боролась с экстазом. — Я та, кто сверху, и она заставляет меня кончить».       — Лиза... черт... !       Карле не нужны были прикосновения к коже. Психологического надлома было достаточно.       Ее накрыло.       Это был взрыв. Карла закричала — диким, животным звуком, который сорвал ей голос.       Оргазм пронзил ее — неистовый и ослепляющий. Это было не освобождение, а конвульсия. Она забилась в руках Лизы, ее бедра неистово втирали портупею в лицо соперницы; она жаждала трения, жаждала, чтобы это прекратилось, жаждала продолжения.       Лиза не отступила. Она оставалась в самом эпицентре. Она держала игрушку глубоко в горле, принимая на себя неистовые, хаотичные толчки финала Карлы, впитывая эту агрессию, заставляя Карлу проживать пик до конца, пока та не начала судорожно хватать ртом воздух. Постепенно конвульсии сменились дрожью.       Карла рухнула на подушки, грудь тяжело вздымалась, кожа пылала. Она не видела потолка — всё было залито белым светом и кружилось.       Лиза отстранилась с влажным, непристойным звуком.       Она села на пятки, тяжело дыша. Снова вытерла рот тыльной стороной ладони, размазывая влагу по щеке. Она смотрела на развалины Карлы Коннор на кровати — потную, задыхающуюся, полностью уничтоженную тем, что Лиза едва коснулась ее кожи.       Лиза ухмыльнулась. Торжествующе. Жестоко.       — Преждевременно, — заметила Лиза, ее голос был грубым и насмешливым, он вибрировал в внезапной тишине комнаты. — Я едва тебя коснулась. Позорище.       Карла лежала, ее взгляд медленно фокусировался. Потолок вращался. Всё тело болело так, будто по нему проехал грузовик, но унижение жгло сильнее удовольствия.       — Пошла ты, — прошептала Карла сорванным голосом. — Пошла ты. Я тебя ненавижу.       Лиза не выглядела напуганной. Она выглядела восхищенной. Она поднялась с пола, заползла на край матраса и нависла над Карлой, встав на колени между ее раскинутых ног. — Посмотри на себя, — издевалась Лиза вкрадчиво. — Ты выглядишь убитой, Коннор. Совсем не «готова к матчу». Совсем не профессионально.       Оскорбление обожгло Карле уши. Оно ударило по самому больному — по спортсменке внутри нее, по той части, которая отказывалась признавать усталость, которая никогда не оставалась лежать на газоне.       «Я ей не проиграю, — кричал мозг Карлы. — Я не закончу вот так».       Туман мгновенно рассеялся. Адреналин, затопивший систему, не был страхом — это была чистая, концентрированная агрессия.       Когда Лиза начала усаживаться на нее сверху, думая, что бой окончен, Карла сделала ход.       Она не стала отталкивать Лизу. Она вскинула руку, схватила ее за затылок мертвой хваткой и резко дернула вниз.       — Заткнись, — прорычала Карла.       Она впечаталась в губы Лизы.       Это было горячо, свирепо и отдавало железом и насилием. Карла укусила Лизу за губу, больно, наказывая за насмешки, наказывая за оргазм. Она целовала ее так, будто хотела выкачать весь кислород из ее легких.       Лиза издала удивленный звук, но тут же растаяла, вплетаясь пальцами в волосы Карлы, отвечая на поцелуй с отчаянной, голодной силой.       Карла использовала этот импульс. Она выгнула бедра, перенося вес в сторону, и они перевернулись в путанице конечностей и кожаных ремней. Она прижала Лизу к матрасу.       Карла выпрямилась, устроившись между разведенных ног Лизы, ее колени вдавливались в одеяло. Она тяжело дышала, волосы разметались, красный силикон поблескивал между ними, мокрый от слюны Лизы.       Лиза раскрылась вопреки себе. Как только Карла оказалась сверху, ноги Лизы сами разошлись в стороны. Она изголодалась. Она промокла. Она потянулась вниз, ее руки искали основание игрушки, пальцы обхватили красный ствол, пытаясь направить его в себя.       — Дай мне его, — задыхалась Лиза, подаваясь бедрами навстречу. — Сейчас же.       — Нет, — прошипела Карла.       Она перехватила запястья Лизы и прижала их к матрасу. Отвела бедра назад, лишая Лизу входа, заставляя ее ловить пустоту.       — Не тебе решать, — выплюнула Карла, задыхаясь.       Она отпустила руки Лизы только для того, чтобы схватить ее за колени.       Карла прижала ноги Лизы к ее же груди. Она вдавила их вверх и назад, к плечам Лизы, складывая ее пополам и полностью обнажая. Лиза была выставлена напоказ, уязвимая и набухшая, ее желание пачкало простыни.       Карла посмотрела вниз. Вид соперницы — раскрытой, мокрой и скулящей от жажды — стал тем топливом, которое ей было нужно.       — Посмотри на это, — издевалась Карла, глядя на месиво между ног Лизы.       Лиза издала яростный, разочарованный крик, дергаясь в ее руках.       — Хватит ломать комедию, Коннор!       — Я не ломаю комедию, — прошептала Карла. — Я любуюсь своей победой.       Она опустила бедра.       Она не вошла. Она начала водить головкой красного силикона по складкам Лизы. Скользила вверх, обмазывая его ее влагой, вела по клитору, а затем снова вниз, к самому входу.       Она надавила кончиком на отверстие — ровно настолько, чтобы растянуть его, подразнить — и тут же отстранилась.       — Карла! — взвыла Лиза, звук был высоким и яростным. Она дико выгибалась, пытаясь насадиться на игрушку, но Карла удерживала ее, идеально контролируя дистанцию.       — Этого ты хочешь? — издевалась Карла, снова проводя мокрым силиконом по клитору Лизы. — Хочешь, чтобы «красный дьявол» вошел в тебя? Хочешь сдаться?       — Я хочу, чтобы ты перестала быть стервой и трахнула меня наконец! — закричала Лиза, впиваясь пальцами в простыни, ее голова металась по подушке.       — Умоляй меня, — сказала Карла, полностью убирая игрушку и оставляя Лизу пустой и ноющей. — Умоляй, как неудачница, которой ты и являешься.       Наступившая тишина была тяжелой, влажной и яростной.       Лиза смотрела на нее снизу вверх. Ее грудь ходила ходуном, кожа пылала, ноги были разведены и пусты. Воздух в комнате казался разреженным, удушающим.       Капитан внутри Лизы кричала: «Нет! Вставай! Сбей ее с ног! Не давай ей этого!»       Но женщина на кровати была в огне. Трение исчезло, оставив после себя пустоту и пульсирующую боль, которая была хуже любого удара. Лиза смотрела на красный силикон, зависший в считанных сантиметрах. Смотрела на самодовольное, потное лицо Карлы — лицо женщины, которая только что унизила ее, лицо врага.       Она ненавидела ее. И хотела ее так сильно, что не могла дышать.       Лиза попыталась сделать выпад, ее бедра взметнулись вверх вслед за контактом, но Карла была готова. Она с силой прижала ладонь к животу Лизы, вжимая ее в матрас.       — Но-но-но, — осадила ее Карла, жестоко и спокойно. — Словами, Суэйн. Используй слова.       Лиза зажмурилась, вжимаясь головой в подушку. Одна слеза чистейшего, неразбавленного разочарования скатилась по щеке. Контроль, который она выстраивала десять лет, не просто треснул — он разлетелся вдребезги. Он растворился в жаре этой комнаты.       Она не могла больше держаться. Она умирала от голода.       — Пошла ты, — всхлипнула Лиза; слова вырвались из горла ломаным, отчаянным звуком.       — Неправильный ответ, — сказала Карла, смещая вес так, будто собиралась встать.       — Нет! — запаниковала Лиза, вцепившись в бедра Карлы, вонзая ногти. — Нет! Не смей уходить!       — Тогда скажи это, — прошипела Карла, наклоняясь ниже; кончик игрушки коснулся внутренней стороны бедра Лизы — обещание и угроза в одном флаконе. — Скажи, кто победил.       Лиза открыла глаза. Они были дикими, расширенными, побежденными.       — Ты, — выдавила Лиза. На вкус это было как горечь поражения. — Ты победила. Довольна? Ты победила.       — И? — подтолкнула ее Карла, не отступая.       — Пожалуйста, — выдохнула Лиза, и ее гордость окончательно вытекла на простыни. — Пожалуйста...       Карла не заставила ее ждать ни секунды больше. Она не стала злорадствовать. Она приняла победу и забрала приз.       — Хорошая девочка, — прошептала Карла.       Она обхватила собственные бедра, чтобы зафиксировать портупею. Прицелилась.       И вошла в Лизу одним карающим толчком.       Это было слишком быстро. Слишком жестко. Красный «Юнайтед» вторгся в нее, растягивая, заполняя до отказа. Тело Лизы выгнулось дугой, спина неистово изогнулась, пытаясь подстроиться под это вторжение.       Это казалось катастрофой. И это было идеально.       Карла не дала ей ни секунды на адаптацию. Она схватила Лизу за колени, разводя их еще шире, практически прижимая к матрасу, раскрывая Лизу так, что спрятаться было некуда, и начала вбиваться в нее.       — Ты проигрываешь, Суэйн, — рычала Карла, ее собственное лицо исказилось от усилия и отраженного удовольствия. — Смирись с этим. Лиза не могла говорить. Не могла думать. Могла только чувствовать. Ее уничтожали. Карла вколачивалась в нее в ритме, в котором была только злость и адреналин, раз за разом ударяя в самую глубину.       Руки Лизы взметнулись вверх, вцепляясь в предплечья Карлы, ее пальцы вонзались в плоть, оставляя белые полумесяцы на загорелой коже. Она не отталкивала ее — она держалась за нее как за спасательный круг.       — Карла, — застонала Лиза, имя выходило ломаным и высоким. — Карла, о боже...       — Вот так, — задыхалась Карла, капли пота падали с ее лба на грудь Лизы. — Чувствуешь? Это я. Это мой дом. Моя победа.       Карла выходила почти полностью, оставляя Лизу пустой на пугающее мгновение, прежде чем снова войти до упора.       Звук был влажным и громким. От ударов содрогалась рама кровати.       Лиза всхлипывала, пальцы на ногах поджимались, перед глазами всё вспыхивало белым. Она была заполнена до краев, полностью подчинена, прижата весом своей соперницы, получая ровно то, о чем умоляла. И самое худшее — то, в чем она никогда, ни за что не признается вслух — заключалось в том, что поражение еще никогда не было таким приятным.       В комнате было не продохнуть.       Они тонули в этом — в поте, в шуме, в чистом животном инстинкте. Это была драка, перенесенная в горизонтальную плоскость. Карла была неутомима, волосы прилипли к лицу, пресс неистово напрягался при каждом толчке бедер, когда она раз за разом загоняла красный силикон внутрь.       Лиза принимала каждый удар. Ее затылок вжимался в одеяло, тело сотрясалось, в глазах рябило. Но даже прижатая, даже заполненная, даже проигравшая, она не могла просто лежать. Ей нужно было еще больше трения. Еще больше опасности.       Рука Лизы метнулась вверх.       Она не стала хвататься за спинку кровати или простыни. Она схватила Карлу за левое запястье.       Карла нахмурилась, решив, что Лиза пытается ее оттолкнуть, хочет сдаться.       Лиза не толкала. Она тянула.       С отчаянной, лихорадочной силой Лиза притянула руку Карлы к своему горлу. Она обхватила пальцы Карлы вокруг своей шеи, прижимая ладонь к гортани, и сама надавила сверху своей рукой, заставляя хватку сомкнуться.       — Да, черт возьми, — выдавила Лиза, ее глаза начали закатываться.       Карла запнулась.       Внезапное, агрессивное требование полностью сбило ее ритм. Она пропустила толчок, бедра дернулись, красный силикон наполовину выскользнул. Она замерла на долю секунды, глядя на собственную руку, сжимающую шею Лизы по приказу самой «жертвы».       Лиза почувствовала это колебание. Почувствовала сбой в доминировании Карлы.       В горле Лизы зародился влажный, грязный смешок, завибрировавший под ладонью Карлы.       — Струсила? — прохрипела Лиза, ее ухмылка была дерзкой и надломленной. — Потеряла свой...       Насмешка была прервана удушающим захватом. Колебания исчезли, испепеленные этим оскорблением.       Она не просто сжала — она зафиксировала. Перекрыла воздух, оборвала смех, мгновенно превратив его в высокий панический стон.       Карла зарычала — заинтригованная, возмущенная и возбужденная сверх всякой меры. Она сжала руку так, что костяшки побелели. Она видела, как краска заливает шею Лизы, видела, как вздулись вены, видела, как паника в глазах Лизы смешивается с наслаждением.       А затем она снова толкнула бедрами вниз.       Она вошла глубоко, жестче, чем раньше, наказывая Лизу за этот смех.       — Не смей смеяться надо мной, — прорычала Карла, подминая ее под себя, втирая портупею в ее влагу и одновременно выжимая из нее воздух. — Не смей, черт возьми, смеяться, когда я внутри тебя.       Теперь Лизе было не до смеха. Она металась, ее руки скребли по запястью Карлы — не чтобы убрать руку, а чтобы удержать ее там. Она боролась за кислород и боролась за разрядку, выгибая бедра, чтобы ответить на насилие Карлы своим собственным.       Это была война на истощение. Карла обливалась потом, мышцы горели, горло саднило от гортанных звуков, которые она издавала. Она вколачивалась в Лизу, пытаясь ее сломать, заставить пожалеть о дерзости.       Но Лиза просто принимала это. Она лежала с широко распахнутыми глазами, принимая каждый дюйм форварда «Юнайтед», и выглядела так, будто никогда в жизни не пробовала победы слаще этой.       — Ты сейчас кончишь ради меня? — прорычала Карла, ее голос был сорванным, прерывистым требованием прямо у уха Лизы.       Она не ждала ответа. Она резко отвела бедра назад, выходя почти полностью, а затем снова вбилась до упора. Рама кровати стонала под этим натиском — ритмичный, протестующий скрип, который заглушался влажным звуком сталкивающихся тел.       — Кончишь прямо на мой член, Суэйн? — хрипела Карла, слова вырывались с трудом.       Лиза не могла говорить. Прижатая, лишенная воздуха и заполненная до предела. Ее глаза закатились, обнажая белки, рот был открыт в беззвучном крике. Руки всё еще сжимали запястье Карлы на горле, но хватка слабела, превращаясь в отчаянное, судорожное цепляние.       Карла была на пределе. Бедра горели, поясницу сводило от усилий по поддержанию этого свирепого, поршневого ритма, но она не останавливалась. Не могла остановиться.       Она крушила Лизу, раз, за разом вгоняя красный силикон в самое чувствительное место. Это уже не было про технику. Это было про сокрушение. Про финал.       — Принимай, — ревела Карла, пот капал с ее носа на лицо Лизы. — Принимай это, сука.       Лиза сломалась.       Это было похоже на взрыв. Ее тело подлетело над матрасом вопреки весу Карлы, позвоночник выгнулся так сильно, что это выглядело болезненным. Высокий, протяжный стон разрезал комнату, пугающе чистый в своей откровенности.       — Карла!       Лиза сжалась внутри. Ее мышцы судорожно обхватили игрушку серией мощных сокращений, которые передали вибрацию вверх по стволу и ударили по телу самой Карлы.       Карла ахнула, от этого ощущения у нее едва не подогнулись руки. Она мгновенно отпустила горло Лизы.       Потрясенная силой оргазма Лизы, Карла замедлила темп. Она не вышла — просто сбавила обороты. Продолжала двигаться, но ярость ушла, сменившись глубокими, плавными движениями, чтобы переждать этот шок.       — Господи, — выдохнула Карла, глядя, как Лиза распадается на части под ней.       Лиза была «вне зоны доступа». Голова закинута на подушки, грудь ходит ходуном, пока оргазм доламывал ее. Она пропитала собой простыни, портупею, полностью отдавшись моменту.       Но это не прекращалось. Это не было просто судорогой. Это был потоп.       Лиза Суэйн — женщина, которая строила свою жизнь по жестким графикам и стерильным правилам, — буквально заливала матрас. Это был внезапный, неостановимый поток желания, который промочил простыни, покрыл кожу портупеи и горячими струями стекал по внутренней стороне бедер Карлы.       Карла замерла, ее бедра застыли на полпути, пораженные объемом этой влаги. Она посмотрела вниз. Красный силикон, который мгновение назад с трудом преодолевал сопротивление, теперь скользил совершенно без трения, купаясь в этом внезапном, ошеломляющем море.       — Черт, — прошептала Карла, это слово буквально вырвалось из ее груди.       Она ожидала, что Лиза будет зажатой. Сложной. Она не ожидала этого — этого фонтана абсолютной, бесконтрольной жажды.       Это было самое горячее, что Карла видела в своей жизни.       Это ее уничтожило. Этот образ навсегда выжегся на ее сетчатке — капитан «Сити», устроившая месиво, которое сама не в силах убрать, совершенно неспособная остановиться.       Глаза Лизы распахнулись — расширенные, ничего не видящие, устремленные в потолок, словно в нее выстрелили. Она издала сдавленный, влажный звук, ее тело снова выгнулось вверх, когда очередная волна ударила по ней, расплескиваясь по кожаным ремням Карлы.       — Я не могу... — задыхалась Лиза, ее голос был высоким и паническим. — Карла, я не могу остановиться...       — Хорошо, — прорычала Карла, и благоговение сделало ее голос еще грубее.       Она не стала отстраняться от этого хаоса.       Напротив, она пошла на сближение. Она плотно прижала бедра, хлюпая по влаге, глубже погружая игрушку в ту смазку, которую создала Лиза. Это казалось непристойным. Ощущалось скользким и идеальным.       Карла наблюдала, как перекатываются мышцы на животе Лизы, содрогаясь от спазмов, пока та изливала всё, что держала взаперти десять лет. Наблюдала, как румянец расползается от груди до корней волос. Видела, как в глазах Лизы борются стыд и наслаждение, и видела, как наслаждение побеждает.       — Посмотри, что ты делаешь, — прошептала Карла. — Ты залила меня всю, Суэйн. Ты просто в хлам.       Лиза не могла ответить. Могла только выгибать спину, вбиваясь пятками в матрас, проживая свой самый долгий, самый влажный и самый унизительно публичный оргазм в жизни, пока женщина, которую она ненавидела, удерживала ее и впитывала каждую секунду этого зрелища с видом изголодавшегося фанатика.       Карла следила за последней дрожью, прошедшей по телу Лизы, ее собственное дыхание врывалось и вырывалось из легких, как зазубренный нож.       Это зрелище — полный, безоговорочный крах женщины под ней — уничтожило последние остатки самообладания Карлы. Портупея вдруг стала казаться клеткой. Она мешала. Пластик и кожа были лишними, когда ей была нужна живая кожа и настоящий жар.       Она отшатнулась назад, ее руки дрожали так сильно, что она едва справлялась с пряжками.       — Снимись уже, — шипела она на собственные бедра, дергая кожу.       Она не стала расстегивать всё по правилам. Просто рванула ремень, ослабляя затяжку, и сбросила всю конструкцию вниз по ногам, отшвырнув ее с диким, животным отчаянием.       Тяжелая кожа и силикон ударились о дверцу шкафа с громким, глухим стуком.       Карла даже не обернулась. Ей было плевать.       Она поползла обратно вверх по кровати — хищник, возвращающийся к добыче, но на этот раз без оружия. Она была нагой. Она устроилась над Лизой, просунув одно колено между ее бедер и перекинув другую ногу через тазовую кость Лизы, оседлав ее бедро.       Она надавила вниз.       Контакт ошеломил. Карла погрузилась в тот влажный, остывающий хаос, который Лиза устроила на простынях. Она втиралась своим жаром в бедро Лизы, ища трения, ее бедра непроизвольно дергались с жалобным, надломленным всхлипом.       — Черт, — выдохнула Карла, глаза закатились, когда влага обволокла ее — скользкая и бесстыдная.       Лиза была всё еще в прострации. Грудь тяжело вздымалась, волосы прилипли к лицу, но вид Карлы, теряющей контроль — неистовой, растерянной, использующей тело Лизы как инструмент для собственного удовольствия, — зажег искру в пепле ее изнеможения.       Рука Лизы взметнулась вверх. Она не стала отталкивать Карлу. Схватила ее за затылок, вонзила пальцы в сырые волосы и притянула к себе, пока их лбы не столкнулись с влажным звуком.       — Посмотри на себя, — прохрипела Лиза сорванным голосом, но насмешка в нем всё еще была острой и опасной. — В отчаянии.       — Заткнись, — задыхалась Карла, втираясь еще сильнее, ее бедра двигались в лихорадочном, круговом ритме по бедру Лизы. — Просто... заткнись.       — Ты не справляешься, — подначивала Лиза, глядя прямо в зажмуренные глаза Карлы. — Посмотрела, как я кончаю, и посыпалась? Это всё, что нужно, Коннор?       Карла не могла ответить. Она была слишком близко к краю. Трение кожи Лизы о ее собственную, запах секса и пота, звук рваного дыхания Лизы — это был перегруз.       Руки Карлы метнулись к собственной груди. Она с силой сжала ее, пальцы впивались в плоть; она отчаянно нуждалась в новых ощущениях, пыталась заземлиться в физическом, пока разум улетал в стратосферу.       — Боже, — всхлипнула Карла, ее бедра запинались, ловя пик, который несся на нее, как скоростной поезд.       — Вот так, — прошептала Лиза, и яд в ее голосе остыл во что-то более темное, собственническое. — Рассыпься ради меня. Покажи мне, какое ты ничтожество.       Лиза притянула голову Карлы еще ниже, навязывая близость, заставляя смотреть.       — Тебе нравится использовать меня, чтобы кончить? Эгоистичная ты сука.       Оскорбление стало спусковым крючком.       Карла сломалась.       Ее спина выгнулась, из горла вырвался высокий, протяжный стон. Бедра раз за разом вбивались в бедро Лизы — раз, два, три — жесткие, быстрые, бесконтрольные спазмы, сотрясавшие всё ее тело.       — Лиза!       Лиза не дала ей закричать. Она рванулась вверх, накрывая рот Карлы своим.       Она проглотила этот звук, ее язык ворвался в рот Карлы, слизывая всхлип наслаждения, выпивая шум. Это был поцелуй абсолютного обладания. Лиза удерживала ее там, запечатывая, впитывая каждую дрожь, каждый стон, каждое содрогание, пока Карла распадалась на части в ее руках, рыдая в поцелуй, полностью и окончательно побежденная собственной нуждой.       Карла рухнула.       Руки подкосились, и она буквально впечаталась лицом в матрас, грудь тяжело вздымалась на влажной простыне. Комната плыла. Легкие горели так, будто она только что пробежала «бип-тест» в условиях высокогорья. Это была усталость до мозга костей — такая обычно накрывала только после девяноста минут прессинга, но эта была острее. Глубже.       — Всё? — спросила Лиза.       Ее голос был грубым, сорванным, но пугающе ровным.       Карла издала стон, заглушенный одеялом. У нее не было сил даже поднять голову.       — Перерыв, — прорычала она в хлопок, голос заплетался от изнеможения. — Дай мне... минуту.       — Слабачка, — прошептала Лиза.       Лиза зашевелилась. Матрас просел под ней, когда она переместилась выше. Она не собиралась ложиться. Она восстанавливалась, дыхание замедлялось, адреналин снова начал зашкаливать до опасных отметок.       Лиза стояла на коленях, прижавшись грудью к одеялу, ожидая веса. Ждала, что Карла прижмет ее, вонзит предплечье в шею, немедленно утвердит свое превосходство, как делала всегда.       Но веса не последовало.       Лиза слегка повернула голову, глядя сквозь завесу мокрых волос.       Карла не касалась ее. Она растянулась на животе в паре футов, одна рука свесилась с края кровати. Ее грудь тяжело вздымалась, глаза были темными и тяжелыми; она наблюдала за Лизой со смесью настороженности и изнеможения.       — Ждешь приглашения? — выдохнула Лиза.       Карла не моргнула, хотя веки подрагивали.       — Жду, когда комната перестанет вращаться.       — Ну, если тебе нужен отдых, кэп, — издевалась Лиза, и ее голос сочился пренебрежением, пока она смотрела назад через плечо. — Валяй. Сходи, попей водички. Переведи дух. Позвони физиотерапевту.       Она отвернулась к матрасу, полностью игнорируя Карлу.       — Я сама о себе позабочусь.       Лиза не стала ждать. Она прижалась грудью к матрасу, выгибая спину так сильно, что позвоночник прочертил резкую, красивую кривую, и высоко подняла бедра.       Она не просто предложила себя — она выставила себя напоказ.       Она завела руку назад между бедер. Зацепила пальцами свою плоть и развела в стороны, открывая розовый, припухший жар прохладному воздуху и голодному взгляду Карлы.       — Черт, — выдохнула Лиза, запрокидывая голову.       Она была сверхчувствительна, стерта до предела трением ремней, но не остановилась. Она начала описывать круги по клитору влажным, скользким кончиком пальца, издавая низкий, грязный стон, который вибрировал через матрас и отдавался прямо в груди Карлы.       — Смотри, — приказала Лиза, хотя ее глаза были плотно зажмурены.       Она ввела два пальца в себя.       Звук был влажным и четким в тишине комнаты. Лиза простонала — утробный, ничем не сдерживаемый звук наслаждения, совершенно не похожий на ту сдержанную, красноречивую женщину, которая дает послематчевые интервью. Она прижималась к собственной руке, втираясь бедрами в костяшки пальцев, беря саму себя в ритмичном, отчаянном порыве.       — Боже, — всхлипывала Лиза, — так гораздо лучше...       Карла лежала парализованная, дыхание застряло в горле.       Она смотрела, как капитан «Манчестер Сити» — женщина, которая заправляет футболку с военной точностью, которая поправляет репортеров в грамматике, которая строит команду как сержант, — доводит себя на кровати Карлы так, будто выступает на стадионе.       Это было шокирующе. Грязно.       Это было совсем другое животное, не то, с которым Карла сражалась на поле. Карла ждала борьбы, но не ожидала такого уровня саморазоблачения. Лиза упивалась собственным крахом, выставляя напоказ свою мокроту, свою нужду, издеваясь над Карлой самим видом того, что та была слишком истощена, чтобы забрать.       — Нравится? — задыхалась Лиза, глубже вводя пальцы и проворачивая кисть. — Смотришь, как я делаю твою работу за тебя?       Лиза не останавливалась. Не закрывала глаза. Она смотрела прямо на Карлу, ее рука бешено работала между ног, бедра ритмично отбивали такт по собственной руке.       Сквозь пелену изнеможения рука Карлы дрогнула. Это было инстинктивно. Ее тело всё еще вибрировало, всё еще было перевозбуждено, и вид Лизы — мокрой, неистовой и властной — стал триггером, который она не могла игнорировать. Она просунула руку под живот. Ее пальцы коснулись клитора, скользя по влаге, которая еще не успела высохнуть.       Лиза это увидела.       Ее глаза сузились, вспышка темного, собственнического жара прорезала ее собственное удовольствие.       — Вот так, — задыхалась Лиза, ее голос превратился в ломаный, влажный шепот; она едва ли не смеялась от неверия. — Трогай себя. Боже... посмотри на себя.       Карла на секунду замерла, пойманная с поличным, но не остановилась. Не смогла бы. Она начала описывать круги большим пальцем по клитору, дыхание сбивалось, глаза были прикованы к двигающейся руке Лизы.       — Не останавливайся, — скомандовала Лиза, вскрикивая, когда задела нерв. — Давай. Раз уж ты слишком устала, чтобы трахнуть меня... хотя бы покажи мне.       Но смотреть было мало. Лиза была жадной.       Внезапным текучим движением Лиза сменила позу. Она перевернулась, упав с колен на спину. Влажные простыни потянулись за ней; она раскинулась на них, широко разведя ноги, ее рука не прекращала свой лихорадочный, влажный ритм.       — Вообще-то, — простонала Лиза, глядя на Карлу с подушки. — Нет. Иди-ка сюда, на хрен.       Свободной рукой она хлопнула Карлу по бедру, а затем указала себе на лицо.       — Двигайся, — приказала Лиза. — Я хочу почувствовать твой вкус.       Карла замялась, конечности налились свинцом, но приказ притягивал ее как гравитация. Она поползла вперед, волоча тело по матрасу, пока не оказалась прямо над лицом Лизы.       — Раздвинь их, — велела Лиза, хватая Карлу за бедро и впиваясь пальцами, чтобы подтянуть ближе. — Прямо над моим ртом.       Карла подчинилась, оседлав лицо Лизы, ее колени зажали голову соперницы. Она опустилась ниже, между ними заструился жар. Замерла там, дрожащая, обнаженная, глядя на Лизу сверху вниз.       Лиза не переставала ласкать себя. Она смотрела прямо в самый центр жара Карлы, ее пальцы быстро и грязно работали между ее собственных ног; она сделала паузу лишь на то, чтобы ухмыльнуться увиденному.       — Прелестно, — прошептала Лиза темным, тяжелым взглядом. Затем Лиза рванулась вверх.       Она не целовала. Не дразнила. Она провела языком длинную влажную полосу от самого низа, через всю складку, прямо к чувствительному пику.       Карла ахнула, ее спина выгнулась, руки в отчаянии искали опору на изголовье.       Прежде чем звук покинул горло Карлы, Лиза вонзила язык внутрь. Она зарылась лицом во влагу Карлы, поедая ее с ненасытной, голодной жадностью, в то время как ее рука продолжала лихорадочно работать между ее собственных ног.       Карла не сдерживалась. Не могла. Она всем весом навалилась на лицо Лизы, втираясь в него точно так же, как до этого в бедро.       Лиза не могла говорить, но ее мнение было предельно ясным. Она стонала в кожу Карлы, вибрация била прямо в клитор. Она проталкивала язык глубже, сворачивая его, выпивая каждую каплю возбуждения Карлы, пока ее собственные пальцы двигались всё быстрее, всё жестче, влажно хлопая по ее собственному жару.       — Ты отвратительна, — прошипела Карла дрожащим голосом; ее руки запутались в волосах Лизы, притягивая ту ближе. — Посмотри на себя... доводишь себя сама, пока ласкаешь меня. У тебя ни капли стыда.       — Заткнись, — невнятно отозвалась Лиза, зарывшись еще глубже. Она оторвалась на долю секунды, жадно хватая воздух, ее подбородок блестел от соков Карлы. — У тебя вкус... черт... вкус как у дурной привычки.       — А ты — зависимая, — выдохнула Карла, выгибая бедра и заставляя Лизу вернуться к делу. — Ты чертова наркоманка.       — Мечтай больше, — простонала Лиза, с удвоенной силой впиваясь языком в центр Карлы. Они пытались держаться. Пытались сохранить этот яд, эти оскорбления, это соперничество.       — Грязно, — пыталась выговорить Лиза в этот влажный жар, но выходило лишь ломаное поскуливание, когда ее рука попадала в ритм, от которого пальцы на ногах сводило судорогой. — Трагично, — пыталась съязвить Карла, но оскорбление рассыпалось в высокий, тонкий крик, когда Лиза нащупала то самое место и начала методично его долбить.       Слова начали растворяться. «Пошла ты» теряло свои очертания, превращаясь в бесконечное «черт, черт, черт». Оскорбления переходили в нечленораздельный хрип.       Ноги Карлы начали неуправляемо дрожать. Она забыла, что должна издеваться. Забыла, что она форвард «Юнайтед». Просто вцепилась одной рукой в изголовье, а другой — в волосы Лизы, держась за них как за жизнь, пока удовольствие зашкаливало.       — Лиза, — всхлипнула Карла, и это имя вырвалось из нее без всякой злобы. — Лиза, пожалуйста...       Рука Лизы двигалась между ее ног размытым пятном, ее бедра взлетали над матрасом навстречу собственным пальцам. Она стонала в Карлу — постоянный, низкий, отчаянный звук нужды, заполнивший всё пространство между ними.       Больше не было борьбы. Не было победителей. Был только влажный звук языка Лизы, шлепки кожи о кожу и ошеломляющий, пугающий крах двух соперниц, окончательно сдавшихся друг другу.       — Давай, — умоляла Карла, ее голос ломался, бедра запинались. — Давай, давай...       Лиза издала утробный, низкий звук, вибрирующий в самом центре Карлы. Она всосала ее в последний раз, разрушительно и мощно, одновременно вонзив пальцы в себя до упора.       Они сорвались вместе.       Карла закричала, ее бедра зажали голову Лизы, тело содрогалось в яростной, ослепляющей разрядке.       Под ней Лиза рассыпалась на части, выкрикивая что-то в кожу Карлы, ее тело подлетело над матрасом; оргазм ломал ее — грязный, громкий и разделенный на двоих. Они так и остались лежать — сплетенные, мокрые и дрожащие, тонущие в шуме собственного поражения.       В комнате стало тихо.       Единственным звуком оставалось их рваное, свистящее дыхание, заполнявшее пространство как статика.       Карла не могла больше удерживать свой вес. Ее руки, дрожавшие последние несколько минут, окончательно отказали. Она не стала грациозно слезать. Она просто рухнула.       Она сползла вниз по телу Лизы, ее кожа была скользкой и горячей на фоне потной груди соперницы. Она не отодвинулась на свою сторону кровати. Не перекатилась на холодный край, чтобы восстановить самообладание.       Она просто... замерла.       Карла приземлилась наполовину на Лизу, наполовину рядом, ее голова нашла тяжелый, неосознанный приют в изгибе шеи Лизы. Ее рука оказалась зажата под ее собственным весом на животе Лизы. Ее нога всё еще была переплетена с бедрами Лизы.       Это было душно. Липко. Грязно.       И ни одна из них не сдвинулась ни на миллиметр.       Лиза смотрела в потолок, ее грудь ходила ходуном, зрение медленно возвращалось после вспышек. Она чувствовала тяжесть Карлы Коннор на себе — врага, соперницы, женщины, которую она должна была уничтожить, — и у нее не было ни капли сил, чтобы ее столкнуть.       Ее рука, тяжелая как свинец, оторвалась от матраса.       Она не стала отталкивать Карлу. Она опустилась на ее спину.       Это не была ласка. Это был мертвый груз, якорь. Пальцы Лизы замерли на лопатке Карлы, едва заметно впиваясь во влажную кожу, удерживая ее на месте. Не давая уйти.       — Ты тяжелая, — пробормотала Лиза в подушку; слова заплетались, в них не было настоящей остроты.       — Пошла на хрен, — выдохнула Карла ей в ключицу. Это не было огрызком — это было признание капитуляции.       Карла зажмурилась, вдыхая запах Лизы — пот, секс и шампунь. Она знала, что должна встать. Знала, что утром это обернется катастрофой. Знала, что черта, которую они переступили, сейчас догорает за их спинами, как сожженный мост.       Но тело отказывалось слушать. Близость была наркотиком. После насилия, после шума, эта тишина — когда ты просто держишься за единственного человека, который понимает такой уровень интенсивности, — была единственным, что удерживало ее на земле.       Большой палец Лизы мазнул по лопатке Карлы. Раз. Другой. Бессознательный, успокаивающий ритм, который выдавал всё то, о чем она молчала последние пять лет.       Бой покинул комнату, оставив после себя лишь обломки.       Их дыхание начало синхронизироваться — медленные, глубокие, измученные вдохи. Темнота комнаты словно сгустилась, сужая мир до жара постели и веса друг друга.       Больше не было оскорблений. Ни вызовов. Ни побед.       Сон накрыл их как прилив. Он утянул их на глубину прежде, чем они успели отпустить друг друга.       Два тела, сплетенные и разрушенные, погружались во тьму вместе — просто потому, что им было слишком страшно разомкнуть объятия.