Письмо, которое не было отправлено

17-й день девятого цикла. Сегодня снова не хватило решимости сказать о чувствах. Я встретил тебя на мосту между пиками Ветра и Золотой Зари — ты шел, как всегда быстро, как будто шагом можно отогнать сомнения, что тебя снова задели слова Шена после встречи. Ты даже не заметил меня. Хотя, и не должен был. Иногда мне кажется, что ты сам боишься обернуться — вдруг кто-то всё же смотрит на тебя не с благоговением, не с должной почтительностью, такое же ты позволяешь только Шену, а с чем-то... другим. С теплом, которое нельзя вписать в иерархию. Ты словно не позволяешь остальным любить тебя, как человека, а не главу Ордена. Шену ты это позволяешь, а он каждый раз разбивает твоё сердце. Ты ему позволяешь то, за что остальных бы сразу же убил… 18-й день. Я перечитывал сегодня твои годовые отчёты о согласовании тренировочных программ и нагрузок пиков. Даже в этом сухом документе у тебя сквозит идеальность и жесткость, а не констатация фактов без отношения к чему-то. Интересно, кто же тот человек, который тебя так выдрессировал? Ты ведь даже в Палладии или при контакте с Золотыми шипами не показываешь свои слабости, словно выточенный из камня. Нет того, кому бы ты доверял настолько, чтобы просто показаться человеком? Как же мне стать таким человеком? 20-й день. Твоя рука уверенно чертит знаки, и даже в личной переписке ты точен до предела, словно ты и на бумаге не хочешь, чтобы кто-то видел больше, чем ты готов показать Наверное, думаешь, что точность — это надёжная защита. Возможно, ты прав… Иногда, когда ты диктуешь приказы, я ловлю себя на том, что слежу не за словами, а за тем, как твои губы чуть подрагивают на согласных… Ты когда-нибудь устаёшь от собственной безупречности? Открутил бы мне голову, если бы узнал, что я так внимательно рассматриваю тебя? Скорее, бы стал держать со мной ещё большую дистанцию, чем у нас есть. Но мне так льстит, что ты подпустил меня ближе, чем любого другого старейшину… Хотя до Шена мне ещё далеко. Если бы я однажды схватил тебя за руку и сказал: «Перестань» — ты убил бы меня на месте? Как бы мне хотелось вытрести из тебя всю эту идеальность и, видя тебя настоящего, просто обнять… 21-й день. Ты снова не обедаешь... Оставил на твоём столе чашку мятного отвара с мёдом - того, что помогает при болях в желудке. Не тот горький состав, что ты принимаешь перед Советами, а обычный травяной. Знаю, что не услышу ни "спасибо", ни даже замечания. Но если вечером увижу пустую чашу - буду знать, что ты принял эту маленькую заботу. Этого достаточно. Мы давно играем в эту странную игру: Ты делаешь вид, что не нуждаешься в заботе. Я делаю вид, что просто выполняю обязанности заместителя Иногда думаю - может, ты пьёшь этот отвар только потому, что так положено? Чтобы я не нарушал установленный порядок? Но пока ты пьёшь - я буду приносить. Даже если это всего лишь обязанность. 24-й день. (страница зачёркнута. Под текстом остатки капель чая — или слёз.) Ты помнишь, когда позволял себе быть слабым? Кажется эта маска идеальности к тебе приросла, что не понятно даже тебе, где Ир Шиан, а где глава Ордена РР. Я не зря с воспоминаниями и мозгом человека работаю… Заг у нас не признает духовной медицины, ты бы тоже от неё отказался, если бы узнал, что я тебя через неё анализирую и наблюдаю. Ты ненавидишь, когда кто-то видит то, что не разрешаешь замечать. Но я вижу и не откажусь от этой возможности. Теперь я вижу, как ты сжимаешь кулаки, когда больно. Как стискиваешь зубы, когда хочется закричать. Я пробовал достучаться. Глупо, да? Ты ведь не отвечаешь, как и всегда. Но я все равно пишу эти слова, потому что бумага – единственное, что не осудит. Хотя бы тут у меня будешь более человечным?.. Человеком?.. Иногда я представляю тебя другим. Не тем, кого воспитали быть идеальным. Не тем, кто с детства знал, что ошибка – это провал, а слабость – позор. Каким бы ты был, если бы тебе разрешили просто жить? Если бы можно было упасть и не торопиться вскакивать, сказать «мне больно» и не ждать за это наказания? Ты бы, наверное, смеялся чаще. Говорил бы то, что думаешь, а не то, что от тебя ждут. Может быть, даже плакал бы иногда – не тайком, не из-за угла, а просто потому, что это нормально. Потому, что все люди плачут... Хотя ты нет... Никогда не видел... Но они определенно у тебя есть, особенно после разговоров с Шеном... Но ты не такой. Ты – это твои «должен», «обязан», «нельзя». И самое страшное – что ты сам уже не понимаешь, где заканчиваются эти правила и начинаешься ты. Шиан... Твоя преданность Шену – это что-то саморазрушительное. Ты отдаешь ему всего себя, каждую частичку, каждый осколок, а он не ценит… Однажды он тебя убьет. Не в прямом смысле – хотя, кто знает... Но ты уже умираешь по кусочкам, каждый раз, когда отказываешь себе в праве быть живым. Каждый раз, когда выбираешь его – вместо себя. И самое ужасное? Я не остановлю тебя. Потому что люблю тебя именно таким – безумно преданным, безрассудно смелым, до глупости упрямым. Люблю, даже когда это разрывает сердце. Но если ты когда-нибудь... когда-нибудь решишься быть слабым – я здесь. Не буду давать советов. Не буду говорить «я же предупреждал», потому что не предупреждал. Просто буду рядом. 25-й день. Сегодня ты прошёл мимо, и впервые — замедлил шаг. Не обернулся, не сказал ни слова, но этого было достаточно. Я видел: ты заметил, что я там. Это глупо, но я чувствовал это как прикосновение. Иногда и взгляд способен согреть, если его ждали слишком долго. 26-й день. Я слышал твой голос во сне. Он звал меня по имени. Возможно, это был просто сон. Но даже тогда он звучал, как приказ — и как просьба одновременно. Ты умеешь так, Шиан: приказывать и умолять одним взглядом. Жаль, что ты не знаешь, как это выглядит со стороны. 27-й день. Сегодня я нашёл старую глиняную фигурку. У неё отколот край. Знаешь, она напомнила мне тебя. Целостный, но с трещинами, которые не видны, пока не приглядеться. Может быть, ты думаешь, что никто не замечает. Но я — вижу. И не отвожу взгляда.