Кто ты на самом деле?

— Мы поможем тебе проникнуть в больницу. — решительно высказала общее мнение Джису и Лиса уставилась на нее как на своего ангела-хранителя, не веря своим ушам: — Правда? А как? Там ведь повсюду журналисты… — засуетилась она, быстро моргая. Девушки заинтересованно взглянули на Джису, у которой явно был план. — Мои родители знают всех главных врачей города. — челюсть всех участниц группы отвисла, пока Джису обыденным тоном продолжала. — Только осталось понять, в какую именно больницу увезли Чонгука. — она задумчиво поднесла большой палец к губам, надавив на них. — Тогда нужно позвонить ребятам. — сказала Дженни и тут же набрала Тэхена, а Розе раскрыла рот, будто что-то хотела сказать, но подождав результата и увидев, что попытка дозвониться оказалась безуспешной, вдруг произнесла: — Необязательно им звонить. Им наверняка сейчас не до телефонов. К тому же, новости о том, что Чонгуку стало плохо на премии разлетелись по всем СМИ. — Лиса после этих слов обхватила себя руками. Стало невыносимо холодно. — Надо просто посмотреть новости. — Дженни и Джису заулыбались, хваля подругу: — Ты наш маленький гений. Включив первый новостной канал на телефоне, девушки стали слушать вести, которые повторялись по кругу и, дождавшись, пока нужное им сообщение появится на экране, накинули на себя верхнюю одежду и решительно направились в сторону выхода, попутно встречая айдолов, что расходились по своим гримерным, чтобы разъехаться по домам. Это был тяжелый день, но для BLACKPINK он еще не закончен. Артисты шли двумя колоннами, вежливо пропуская друг друга и кивая знакомым, а Дженни, шедшая впереди, держала Лису, идущую позади нее за руку, давая такую необходимую сейчас поддержку. Оказавшись в фойе здания премии, девушки остановились, пока Джису пыталась дозвониться своим родителям: — Алло, пап… — осторожно произнесла она в трубку, пока отец на другом конце «провода» напрягся, услышав обеспокоенный голос дочери: — С тобой всё в порядке? - не сказать, что Джису было неприятно слышать волнение в голосе родителя, что наверняка уже видел последние новости, но их натянутые отношения всё же дали о себе знать, когда Джису, проигнорировав вопрос, попросила: — Мне нужна твоя помощь. — Что случилось? — брюнетка поспешила объясниться, ведь он расценил ее слова как за ответ на его вопрос: — Нет-нет, со мной всё в порядке, но у нашего друга вот… не совсем. — она оглянулась на Лису, что стояла недалеко и смотрела на нее в ответ вполоборота. Дженни и Розе тем временем обсуждали что-то вполголоса, ежась от прохладного ветра, кутаясь плотнее в плащи. — Ты ведь знаешь главного врача в клинике ХХ на улице ХХ? — Конечно, мы с ним каждые две недели играем в гольф. «Кто бы сомневался», — усмехнувшись, подумала Джису, перед тем как сказать: — Он сможет пропустить нас в больницу? На другом конце трубки повисла пауза. — Сейчас? — Да, я понимаю, что просьба неожиданная, но нам очень нужно попасть туда. — поджала девушка губы, молясь всем богам, чтобы отец согласился пойти на эту сомнительную авантюру на ночь глядя. — Но это невозможно, дочка, если вас увидят, к вам будут вопросы, и не сказать, что приятные. — За это не волнуйся, просто поверь мне и предупреди его, что мы приедем на черной машине, нас будет четверо. — Конечно, сейчас поздно, но я попытаюсь. — Спасибо. — сухо сказала Джису, но после добавила. — Пап. — и отключилась, взглянув на подошедшую ближе Лису с облегченным вздохом. — Что он сказал? — с надеждой спросила Манобан. Всё в ее жестах выдавало нетерпение. Всё ее естество сомкнулось вокруг одного единственного желания: увидеть Чонгука как можно скорее. — Сказал что попытается. — увидев, как быстро выражение лица Лисы меняется с воодушевленного на печальный, Джису добавила. — Но мы не будем терять времени и сразу поедем домой. — девушки согласно кивнули, догадываясь, что надежда попасть внутрь больницы может быть напрасной. Но вера помогала Лисе не сойти с ума. — Нам нужно переодеться, чтобы нас не узнали. А оттуда сразу отправимся в больницу. — ей нравилась уверенность Джису в том, что у них всё получится, это заставляло ее держать голову выше и действовать решительнее. — Это хороший план, умничка. — подойдя к ним вместе с Розе, улыбнулась Дженни, при этом гладя Лису по плечу. — Спасибо тебе… Ты так меня выручаешь. — дрожащим голосом произнесла Лиса, ощущая такую благодарность, что довела ее практически до слез. Хотя… Всё сейчас может довести ее до слез: нервы были ни к черту. — Не знаю, как тебя благодарить… — и вместе с благодарностью в сердце уродливым пятном стало расползаться чувство вины. Может и отчасти, но она чувствовала, что сыграла не последнюю роль в том, что Чонгук попал в больницу. А теперь она еще подвергает опасности своих подруг… Она бы всё отдала, чтобы не заставлять подруг рисковать из-за нее, но сердце не позволяло ей ни на долю секунды оставить мысль о том, что ей нужно увидеть Чонгука любой ценой. С подругами или без них. «Как же это всё неправильно… — корила себя Лиса, видя с какой самоотверженностью девочки ей помогают. Если бы она могла, она бы вернулась в тот день и дала Чонгуку объясниться. Если бы она нашла в себе силы простить его тогда, этого всего могло бы и не произойти. Да, он был слаб в последние дни, но она добавила ему переживаний и это наверняка запустило необратимый процесс, приведший его к критической точке. — Какая же я идиотка!» — Не стоит. Пока еще ничего не известно. Не пудем пугать удачу. — заключила Джису и они пошли к водителю их машины, что уже ожидала их. Молча доехав до дома, первой из машины вылетела Лиса, что скинула все свои вещи прямо в коридоре, помчавшись в свою комнату в поисках парика, линз и другой одежды. Швыряя содержимое полок, она выбрала джинсы, белую майку и кардиган. Парик выбрала черный, а цвет линз зеленый, неосознанно повторяя образ «незнакомца-владельца отеля». Открыв шкаф с верхней одеждой, Лиса надела то же коричневое пальто, в котором всегда выходила из дома, чтобы остаться неузнанной и, задумавшись о чем-то, пошарила рукой в карманах, обнаружив там попрыгунчика, который всегда таскала с собой. Атрибут, что иногда участвовал во взаимодействиях между незнакомкой и мерзавцем, между Лисой и Чонгуком, а иногда приводил ее к нему, будто по волшебству прикатываясь к его ногам, словно вел свою хозяйку к ее суженому. Смотря на незамысловатую игрушку, Лиса вспоминала все события, что были связаны с Чонгуком с самой первой их встречи в метро, когда они еще не знали, кто они и кем им предстоит стать друг для друга и почувствовала, как в глазах снова начало щипать от подступающих слез, но она сдержала их, решительно засунув попрыгунчик обратно в карман, надеясь, что и сейчас он приведет ее к придурку, что вздумал раскиснуть и станет той самой удачей, о которой говорила Джису. Осмотрев также сценический костюм в котором выступала, достала из кармана браслет с гравировкой, надеясь, что слово, высеченное из металла не станет ее персональным проклятием и спустилась вниз. — Вы готовы?! — поторопила Лиса девушек прямо из гостиной, крича на весь дом. — ее всю трясло от этого бесконечного ожидания. А оно всё не заканчивалось. — Да, Лиса. — строго ответила Дженни за всех девушек, что показались за ее спиной. Все были одеты необычно: так, как одевались бы, если бы за них не решали стилисты, так, как хотелось им самим. Лиса, осознав, что была резковата с теми, кто в обычное время тратили минимум час на сборы, поспешила извиниться: — Простите, я просто… немного на нервах. — налив себе воды из графина, трясущимися руками поднеся стакан в губам, произнесла она, ловя обеспокоенные взгляды подруг, что боялись за состояние младшей не меньше чем за состояние Чонгука, а то и больше. — Едем? — она прошла мимо них в сторону выхода, но голос Дженни остановил ее, заставив повернуться: — Да, только не на нашем транспорте, если кто-то из нашей компании узнает, что мы поехали в эпицентр скандала, нам не сносить головы. — Особенно если узнает наш директор. — расширила веки Розе, представляя, что с ними будет, узнай этот властный мужчина об их выходке. — Тогда… — кивнула Джису. — Закажем люксовый минивэн, я ведь уже обещала, что мы будем на черной машине. Подъедем к черному входу больницы, нас не должны заметить. — Джису говорила это нарочито уверенно, хотя никто из девочек не знал наверняка, получится ли пройти в больницу незамеченными и удастся ли вообще туда пройти, а они уже тут вовсю разрабатывают «план захвата». — К тому же, обычно черными входами пользуется персонал больницы и компании обслуживания медицинских организаций, а значит территория вокруг огорожена. — пыталась она успокоить всех, прежде чем принять звонок от отца. — Алло? — Хорошо. — Лиса почувствовала, как внутри нее закипает злость от такого количества условностей, которые им нужно преодолеть, чтобы попасть внутрь больницы, где лежит Чонгук. Почему в ее жизни всё так сложно? Почему ей нужно контролировать каждый свой шаг? Почему именно сейчас, когда все ее мысли о самочувствии ее любимого человека и всё, чего она хочет — оказаться рядом с ним, — вокруг столько препятствий? — Отлично, спасибо. — кивнула Джису и убрала телефон в карман, повернувшись обратно к девочкам, что ждали от нее новостей. — Нас будут ждать у черного входа, нам нужно лишь подъехать к металлическому забору. — девушки задумались о том, как они рискуют, проявляя подобную инициативу. Но они не могут оставить Лису одну, тем более видя в ее глазах твердую решимость, значит так или иначе пойдет к нему, с ними или без них. — Что ж, удачи нам всем. — заключила Дженни и вышла из дома первой. Лиса сжала в кармане попрыгунчик и браслет, следуя за подругами. Подъехав к больнице на черном минивэне, девушки были шокированы тем, сколько папарацци толпилось у входа. Они, словно кишащий улей, прилипли к забору, не впуская и не выпуская никого из больницы. Не будь это частной клиникой, наверное не пропустили бы и машины скорой помощи. Лисе стало физически плохо от этого столпотворения: — Чего они все ждут?! — она в ужасе прильнула к окну, чувствуя, как немеют ее конечности от клубка эмоций, который становится только запутаннее и туже, пока их машина словно нарочно медленно проезжала мимо больницы, чтобы объехать ее и прибыть к черному входу. Лиса вдруг стала видеть, как картинка становится резкой, а образы людей перед воротами больницы, подсвеченные ночными фонарями, стали выглядеть как четкая капля краски, упавшая на холст. — Что объявят о его смерти и они смогут заработать на этой новости? — она судорожно задышала, ощущая, как весь внешний мир теряет свою громкость, а в голове прыгает ее сердце и шум ее крови заглушает обеспокоенные голоса подруг, что вскочили со своих мест, видя, как глаза Лисы расширяются и смотрят в одну точку, пока рот вбирает в себя воздух снова и снова. Девушка неуклюже упала в кресло, ощущая в груди такую дыру, словно всего кислорода мира не хватит, чтобы наполнить ее легкие. — Лиса, посмотри на меня! — громко потребовала Дженни, обхватывая ее лицо руками, внутренне сгорая от страха. Видя, что та реагирует так, будто слышит ее голос из-под воды, испуганно произнесла. — У нее паническая атака. Розе, дай мне мою… Пока девушки пытались помочь Лисе, она не слышала ни их суетных попыток улучшить ее состояние, ни громких голосов, — в голове ее крутилась лишь одна мысль, за которую она зацепилась и повторялась из раза в раз, словно проклятие: «Чонгук умрет и ты больше не сможешь с ним поговорить.» Сознание издевательски нарисовало его образ, разбивая ее всё сильнее, превращая осколки хрупкой надежды в стеклянную пыль. В голове вспышками появлялись детали его внешности: она вспомнила милую улыбку, сдвинутые в задумчивости брови, темные, как сама ночь глаза, в которых сияют звезды. Страшно было думать о том, что она больше этого всего не увидит. Не сможет установить с ним зрительного контакта и ощутить ту магию, что творится между ними. Магию, что могут понять только они сами. И мир, в котором существуют лишь они двое. И если бы ее подруги смогли услышать ее мысли, то назвали бы ее глупенькой и сказали, что она с ним обязательно встретится и поговорит, да только даже если бы так случилось, Лисе от этого не станет легче: они с Чонгуком всё испортили, а Лиса добила окончательно шанс на исправление. Она даже не совсем понимает, что скажет ему, если встретится с ним лицом к лицу. Что она сожалеет? Что не хотела, чтобы всё так случилось? Чувство вины окутало ее грудную клетку, не давая набрать воздуха. Чем больше она вдыхала, тем сильнее казались эти попытки бесполезными: как пытаться набрать воды из бездонного колодца. Так и попытки успокоить свой разум и чувства были напрасными: в голове стучала только одна мысль, что причиняла боль сильнее всего остального. Но чувство вины перекрывалось страхом за его жизнь. Этот страх захлестнул ее, лишая возможности дышать, говорить и существовать. Чон Чонгук стал ее дыханием. Голосом. И самой жизнью. Розе, достав из сумки таблетки, о которых просила Дженни, быстро пробежалась по названию глазами, прочитав, что это сильнодействующие успокоительные, на мгновение застыла, не понимая, зачем Дженни их принимает. Заметив, как Розе затормозила, Дженни рывком отобрала таблетки из ее рук, пока блондинка растерянно глядела на свою подругу, все еще держа руки в том же положении, как когда только достала из сумки лекарство. — Я его… больше… не увижу… — из глаз Лисы градом катились слезы, пока Розе с ужасом, горящим в области сердца мучилась вопросом: неужели Дженни стало хуже? Но рыдания Лисы, что становились лишь громче, вернули ее в реальность и заставили нырнуть в кошмар, что происходит здесь и сейчас: прежде солнечная и жизнерадостная Лиса варилась в собственном аду из мыслей и неконтролируемых эмоций и видеть это явление в ее лице оказалось страшно для всех девушек, что впервые увидели, как их младшая впадает в паническую атаку. Дженни и подумать не могла, что испытывала Лиса, видя, как ее лучшая подруга мучается от этих состояний, но теперь… Она поняла, как это больно и пугающе. Но если раньше Лиса справлялась, помогая Дженни, то сейчас ее очередь помогать Лисе. И, роняя слезы от внутренних переживаний и сочувствия, Дженни старалась сохранять рассудок чистым и сломала таблетку пополам, кивнув: — Подложи под язык. — она зафиксировала челюсть младшей и положила половинку таблетки в предназначенное место и обняла ее, гладя по спине. — С ним всё будет хорошо, вы увидитесь и поговорите, слышишь меня? — Розе и Джису подсели ближе, плача от волнения и боли за подругу. Лиса подняла дрожащие руки и прижалась к Дженни, зарыдав в голос: — Я не должна была так с ним поступать… — она смотрела в никуда, пока картинку перед глазами снова и снова размывало новыми слезами, срывающимися вниз. — Я должна была дать ему шанс! Я не могу вот так просто его потерять… Я не смогу без него жить! — она забилась в руках старшей, а Дженни, поняв, что паническая атака закончилась, тем не менее не вздохнула спокойнее: у Лисы началась истерика. — Лиса, пожалуйста… — негромко попросила Розе, накрыв ладонью свой рот, плача сильнее. — Это из-за меня он сейчас там! — кричала она и в этих криках оголялась вся ее беспомощность и чувство вины, что буквально пожирало ее изнутри. — Из-за меня эти репортеры, как падальщики, высматривают и ждут! — она ненавидела эту индустрию. — Ненавижу это всё! — Лиса вырывалась из рук Дженни, но та хватала ее снова, удерживая на месте. — А он будет ненавидеть меня до самой смерти! — Не изводи себя, я прошу тебя… — Джису положила ладонь на ее щеку, а другой гладила по волосам. — Я просто ужасна… — обмякла шатенка в руках Дженни. Таблетка начала действовать, а Лиса кажется даже не поняла, что ей что-то давали. — Я и вас заставляю через это проходить… — мокрыми от слез глазами посмотрела она в глаза Розе и Джису, расслабленно вися в руках лучшей подруги. Судя по тому, что машина остановилась, они приехали, но водитель терпеливо ждал, пока клиенты изъявят желание выйти и не ввязывался в их беседы, которые его не касались. — Ну что ты… — улыбнулась Розе, облизав соленые от слез губы. — Ты наша подруга. А в дружбе люди делятся всем со своими друзьями. — девушки взглянули на Розе, а потом на Лису, что слушала, глотая слезы. — Ты ведь считаешь нас своими друзьями? — младшая взглянула на Розе с Джису, а теперь и на Дженни, что отпрянула, поняв, что Лиса больше не вырывается. Младшая кивнула, шмыгнув. — Тогда позволь нам разделить с тобой твою боль. Ты не одна. И никогда не будешь. Лиса расплакалась сильнее, но на этот раз всё ее существо пронзила добрая грусть. Она поняла, что даже если бы ей показали все сокровища мира, она бы ответила, что перед ценностью ее подруг они меркнут. Обнявшись, девушки просидели так некоторое время и, более-менее успокоившись, вытерли нескончаемые слезы и постучали к водителю, чтобы он их выпустил. Площадка была пуста, что очень радовало, ведь до черного входа была точка контроля, мимо которой пропускали только сотрудников и желанных гостей клиники. Открыв для девушек дверь, девушки и оглядели пустую парковку, на всякий случай надев очки и пошли торопливым шагом в сторону черного входа. — Здравствуйте, — встретил их крепкого вида санитар, которого явно попросили стоять у входа и дожидаться, пока девушки прибудут в клинику. И несмотря на его не совсем приветливый вид, BLACKPINK все же поблагодарили его и проследовали по коридорам до нужной палаты, о которой сообщил им сотрудник. Лиса кажется не смела дышать, пока они не оказались на нужном этаже, где обхаживали VIP-персон и, убедившись, что они в особо охраняемой зоне, выдохнула, чтобы вдохнуть новый страх. Страх того, что увидит. Она понимала, что если подумает о том, что Чонгук может умереть, ее истерика вырастет в разы, поэтому старалась отогнать от себя эти мысли, сфокусировавшись на том, что скажет ему при встрече. Это подкрепляло ее веру в то, что он будет в порядке. Повернув на очередном повороте, девушки чуть ли не столкнулись с ребятами из BTS, что расселись кто-где: Намджун сидел на кресле, оперевшись локтями о разведенные колени и положив подбородок на сведенные пальцы; Чимин сидел около Намджуна с поникшей головой, положив ногу на ногу и сцепив руки на груди; Тэхен и Юнги сидели прямо на полу: Юнги — положив локти на согнутые колени, а Тэхен — выпрямив одну ногу, а вторую согнув в колене, оперевшись на нее локтем, крутя между пальцами ключи от дома как своего рода надежду на то, что они понадобятся уже сегодня и они полным составом вернутся домой; Хосок и Джин топтались около кулера, наливая в стаканы воду. Несмотря на то, что в стене было стекло, через которое можно было смотреть на больного в палате, никто будто не находил в себе сил смотреть на это, тем сильнее это пугало Лису, ведь царила гнетущая и задумчивая атмосфера. Первым девушек заметил Чимин и, уставившись на них так, словно их появление было чем-то невозможным, вскочил с места: — Как вы…? Вас не должно здесь быть! — его обеспокоенный голос привлек внимание всех остальных и, увидев причину переполоха, ребята встали со своих мест. — Да, но мы не могли не приехать, — ответила Дженни, искоса взглянув на Лису, что по привычке увела глаза, прикрытые очками, вниз. Парни поняли, что девушки примчали сюда из-за их младшей. — Что ж, любят наши младшие приключения. — холодно проговорил Намджун, усаживаясь обратно на свое место. Лиса, ощутив укор в свою сторону в этом предложении, сняла очки с глаз и парни заметив то, какими красными и болезненными выглядели ее глаза, ошеломленно застыли, а Намджун туго сглотнул, пожалев о своих словах. Видно, что и без их упреков она достаточно уже себя помучила и продолжает мучить до сих пор. И в подтверждение этой догадке Лиса как-то ломано улыбнулась, поджав губы, мучаясь чувством вины, которое только росло. Она не знала, что почувствует, когда увидит Чонгука. Но сначала ей нужно кое-что сделать. Что-то очень важное. Заслужить прощения у его близких. — Простите меня. — она поклонилась, прося прощения, а ребята не знали, что им думать и что делать, поэтому глядели друг на друга в растерянности, совершенно не ожидая подобного. — Я тоже виновата в том, в каком состоянии сейчас Чонгук. И я прошу у вас прощения. — ее голос дрожал, а из глаз крупными каплями срывались слезы, падая на кафель. Подойти к ней решился Тэхен, что положив руку на плечо Лисы, заставил ее встать: — Ты не виновата. Это мы не уследили за ним. Мы все хороши. — и укоризненно взглянул на Намджуна, что, пожевав внутреннюю сторону щеки, произнес на выдохе: — Прости, я на нервах… Вот и несу всякую чушь. — Как и все мы… — добавил Чимин, бросив взгляд в сторону палаты Чона. — Да, я понимаю… — тихо ответила Лиса. «Даже больше, чем вы думаете». — подумала она, но вслух не произнесла и, благодарно кивнув парням, осторожно задала вопрос, который одновременно боялась и жаждала задать: — Как он? — глядя в сторону стекла, до которого еще не дошла, спросила она. — Пару минут назад туда зашла медсестра, она ставит ему капельницу. — ответил Джин, отдав стаканы с водой Джису и Лисе, что явно изначально предназначались для парней. А Хосок отдал воду Дженни и Розе. Девушки приняли дар с благодарностью. — А что сказали насчет его состояния? — наверняка со стороны это было глупо: Лиса стояла на месте, словно просила разрешения у парней подойти к стеклу и, поняв ее беспокойство, Тэхен приобнял ее за плечи, подведя к нему и отпустил, отойдя на шаг, давая ей пространство. Девушка затаила дыхание, видя Чонгука, рядом с которым хлопочет медсестра, настраивая систему и многочисленные приборы, отражающие его показатели. Рука с водой в руке затряслась и Тэхен предусмотрительно взял стакан в свои руки, пока Лиса с ужасом рассматривала, насколько кожа Чона была болезненно-серой, а рот прикрыт маской, подающей кислород. Сердце провалилось в пятки от вида ее любимого. Это всё казалось страшным сном, а коридоры больницы — лабиринтом, в котором она будет бесконечно петлять, не зная, как выбраться из этого кошмара. В груди снова завертелся ураган, но она поспешила выдохнуть его зачатки, чтобы снова не впасть в отчаяние. Слезы блестящими чистыми дорожками стекали по ее щекам, обжигая раздраженную солью кожу, но Лиса не обращала внимания, она положила руку на стекло, словно касалась кожи рук Чона и заставляла себя смотреть. Этого не должно было произойти. Только не с ним. Он ведь всегда казался таким неуязвимым, таким сильным… — Врач сказал, что у него… Крайнее истощение организма. — вспоминая диагноз, произнес Тэхен. — За последние пару дней он значительно сбавил в массе, а мы и не заметили в его потере аппетита ничего такого… — запустил он пятерню в волосы и со злостью оттащил их у корней. — Наверняка и он сам думал, что это просто последние события так сказались на нем: премия, годовщина отеля… — вздохнув, произнес Джин. — Встреча с тобой… — добавил Чимин и Лиса болезненно скривилась, никак не выбрасывая из головы мысль, что если бы не она — он бы не довел себя до такого. Может, было что-то вроде изнурения, но не такое… Она снова оглядела многочисленные приборы, подсоединенные к нему. — Просто выдержать всё это одновременно оказалось слишком трудно. — продолжал Чимин. — И его организм не справился с такой нагрузкой. — Лиса была благодарна, что в его голосе не было ни капли обвинений девушки в случившемся. Только печальное принятие ситуации. — Я удивлен, как его организм не дал сбой раньше. — произнес Намджун то, о чем думали и остальные члены группы. — Он слишком много на себя взвалил еще давно. И не имея возможности видеть его, когда он уходил в отель, мы надеялись, что он хорошо питается и достаточно спит. Но на деле пустили всё на самотек. Тэхен прав: мы тоже хороши. — Но он взрослый парень, вы не должны постоянно следить за ним. — укоризненно спросила Дженни, сложив руки на груди. — Ты бы оставила Лису, будь она в таком состоянии? — хмуро спросил Тэхен, разозлившись от вопроса своей девушки. И, судя по тому, как красноречиво она нахмурилась, отведя взгляд, ответ был очевиден. — Чонгук — он другой, понимаете? Он отличается от нас тем, что еще совсем маленьким попал в мир шоу-бизнеса. — Тэхен со светлой улыбкой вспоминал мальчика, что пришел во взрослый мир добиваться успеха. — Он с самого начала отличался особым усердием. — задумчиво вспоминал лидер группы. — Он как-то сказал мне, что равняется на меня. — усмехнулся он, покачав головой. — Но на самом деле… Это я равняюсь на него. — все слушали внимательно и на этой фразе Лиса оторвала взгляд от лежащего без сознания Чонгука и всмотрелась в профиль Намджуна, думая о том, какой Чон Чонгук на самом деле удивительный, раз заставил такого серьезного человека, как Намджун равняться на себя. — Когда он упал, я испытал такой ужас… — произнес Намджун, прокручивая в голове тот самый момент и девушка сглотнула, вернув взгляд на того, за кого все сегодня испугались не на шутку и судорожно вдохнула воздух. — Но я рад, что его показатели стабильны и остается только ждать, пока он проснется. — Лиса облегченно выдохнула, осознав, что ему ничто не грозит и остается лишь ждать его пробуждения. Ее губы даже тронула легкая улыбка, а уродливое пятно чувства вины, заполнившее ее душу стало чуть бледнее. — Без него наша группа была бы не такой полной. — сказал вдруг Юнги. — Даже не знаю, что бы мы делали без нашего неугомонного. — усмехнулся он, откинув голову на стенку, сидя в кресле. — Согласен. — улыбнулся Тэхен и все закивали в подтверждение. Даже Дженни, увидев такое тепло и уважение по отношению к их младшему смягчилась, неловко поджав губы на свое недавнее поведение и, подойдя к своему парню, молча положила голову ему на грудь, вызвав удивление на лице Тэ, что робко потянулся к ее спине и обнял ее уже более уверенно, прижав к себе. Атмосфера стала будто легче от этого жеста и все почувствовали себя свободнее. Розе подсела к Чимину, а Джису к Намджуну. Парни встретили своих девушек со светлыми улыбками, взяв за руку в этот непростой момент. Лиса, оглядев «коридор любви» почувствовала легкую зависть, и не потому, что не была рада за подруг, наоборот, она была счастлива, что все они нашли свое счастье, но… Как же ей хотелось прижаться к Чонгуку также, как Дженни жалась к Тэхену; держать его за руку так, как Розе и Джису держали за руку своих парней. Но ее любовь лежала за стеклом и старалась восстановиться после тяжелого истощения. Наконец, медсестра проверила все показатели, состояние капельницы и вышла из палаты. Лиса чуть ли не налетела на нее, едва не сбив с ног: — Извините, а к нему можно? — нетерпеливо спросила она, сжимая кулачки. Женщина проморгалась от такой настойчивости и, вернув самообладание сказала: — Врач позволил войти лишь одному человеку, — извиняющимся тоном произнесла она, посматривая на внушительное количество людей, собравшихся у палаты. Все ребята разочарованно переглянулись, очевидно ожидая, что получится войти хотя бы нескольким из его близкого окружения. Но… — Сами понимаете, состояние тяжелое, перегруз, даже эмоциональный от целой кучи людей может сказаться на его выздоровлении… — придется делать выбор. Лиса сморгнула оцепенение после слов медработницы и уставилась на Намджуна, ожидая, что он примет решение зайти в палату самому или дать эту возможность лучшему другу Чонгука — Тэхену, а никак не Лисе, что по ее же мнению частично виновата в его состоянии. Намджун вздохнул, понимая, что выбор делать придется ему. Все находящиеся здесь люди доверили ему это непростое решение именно потому что уважают его и знают, что он с мудростью и присущей ему ответственностью подойдет к этому вопросу. Видя то, как он перебирает взглядом кандидатов на роль друга для Чонгука в это непростое время, Лиса поникла, роняя слезы на холодный пол, ожидая, что выбор падет на кого-угодно, но не на ту, по чьей вине Чонгук только расстраивался в последние пару дней. — Лиса. Звук ее имени вырвал из отчаяния, в которое она начала погружаться с началом этих странных выборов и услышать хоть что-то в коридоре, окутанном тишиной и размышлениями было сродни взрыву прямо в ухо. Широко распахнув глаза, она в неверии вгляделась в лицо Намджуна, что источало серьезность и какое-то молчаливое смирение и, поняв, что он не шутит, поспешила вытереть слезы, всеми силами сдерживая новый поток, который неизвестно откуда брался. Лисе казалось, что она выплакала всё что было возможно, но ее организм умеет удивлять даже ее, убеждая, что слезы не закончатся подобно ее печали от состояния того, кто стал ей дороже всех на свете. Подойдя к двери, она лишь посмотрела Джуну в глаза и сказала тихое: — Спасибо. Она оставила за звуком закрытой двери дискуссии о том, кому должно было достаться право пройти к Чонгуку и то, что они подумают, глядя на ее эмоции через стекло. Как только она переступила порог, всё ее внимание сосредоточилось на том, ради кого она и пришла. Остаться наедине с болезненно спящим Чоном оказалось еще труднее, чем находиться среди его обеспокоенных друзей. Она прижалась к двери спиной и пару раз выдохнула, боясь разреветься. Оказалось, что стекло немного размывало настоящий цвет кожи парня, что была не просто серой, а белой, как лист бумаги. Подбородок девушки задрожал от страха, а по щеке всё же скатились слезы и на негнущихся ногах она побрела к его постели, оглядывая отсутствующим взором все эти датчики и аппараты, к которым он был подсоединен, словно не до конца веря тому, что видит. Весь этот вечер похож на дурной сон, начавшийся сразу во время падения Чонгука в обморок. Лиса тоже будто находится по ту сторону яви, подвергая всё что видит сомнению. Но подтверждений обратному не находится и потому это причинят еще большую боль. Туго сглотнув, она медленно подвинула кресло к его койке и, найдя в себе крупицу мужества поднять глаза на его осунувшееся лицо, ужаснулась, тут же опустив глаза. Он выглядел так, словно у него за один вечер забрали все силы. Зажмурившись, она открыла веки, видя всё ту же картинку, что к ее величайшему сожалению никуда не исчезла. И в своей голове она рыдает навзрыд, сожалея о том, что Чонгук проходит через это, но она держит себя в руках прежде всего для него. Единственное, что она позволяет себе — беззвучно плакать, раскрыв рот от силы плача. Положив голову на его плечо, роняет горячие слезы, наполненные ее чувствами, на его подушку, комкая в ладони его больничную рубашку. И, аккуратно подвинувшись к его груди, прислушалась к его сердцебиению, что слабым стуком давало о себе знать и, вернувшись мыслями к тому времени, когда они провели первую ночь вместе как возлюбленные, вспомнила, как также легла послушать его сердце, что билось громко и уверенно, отражая силу своего хозяина. Этот звук не шел ни в какое сравнение с тем, что она слышала сейчас. Это если сравнивать шумный водопад с журчанием реки, тоже прекрасно, но разница в мощи ощущается. — Чонгук… — тихо зовет его по имени, судорожно вдыхая и надеясь, что услышит ответ, но проходит минута, две, пять. Ответа всё нет. Тем временем по ту сторону велись споры о том, кто должен был пройти к Чонгуку в палату. — Почему ты выбрал именно ее? — хмуро спросил Джин. Не то, чтобы его этот выбор злил, но непонимание вызывал. — Почему не Тэхена? — взглянул он на парня, что уже тихо стоял около Чимина, очевидно расстроенный, но принявший выбор Джуна. Девушки тем временем сидели на креслах, задумчиво слушая их беседы. — Или почему сам не зашел? Или не пустил кого-то из нас? Намджун, стоявший у стекла и наблюдавший за происходящим, взглянул на Джина и спокойно произнес: — Думаю, ее голос — единственное, что он хочет сейчас слышать. Лиса по ту сторону зарылась носом в его шею, но как только почувствовала, что задыхается, вернулась в исходное положение, прижавшись ухом к его груди и слушая самый желанный звук после его голоса. — Знаешь… С самой нашей первой встречи я всё время думала о тебе. Конечно, я параллельно работала, но… Те чувства, что ты вызвал во мне — это… Стихийное бедствие, ураган… Шторм, в который мне однако захотелось войти снова. Мне захотелось впустить тебя в себя. И я впустила. Ты занял все мои мысли. Я стала дышать тобой. — признания лились невпопад в отчаянной попытке быть услышанными и Лиса продолжала, надеясь, что они дойдут до сердца Чонгука и пробудят его. — И мне жаль… Прости, что не сказала тебе это всё, когда ты мог меня выслушать. Прости за то, что не поверила… Ты спросишь, почему я решила тебе поверить, хотя обвиняла в неверности? Причина в твоем поведении. Ты вел себя не так, как ведет предавший человек. Ты смотрел на меня с сожалением, но не из-за того, что ты сделал что-то плохое, а словно потому что не мог мне доказать, что ничего плохого не делал и не смог удержать меня рядом. Я видела этот взгляд, когда ты смотрел на меня на премии. И твоя попытка поговорить со мной до выступления заставила меня усомниться в правильности моего решения. В глубине души я знала, что ты не виноват, но я решила сбежать, спрятаться, потому что знала… Я знала, что стоит мне только увидеть тебя, я сразу растаю и моя решительность испарится и я прощу тебя. — слезы пропитали его рубашку, опаляя горячей влагой его холодную кожу и девушка заплакала сильнее, подумав о том, что надеялась согреться рядом с ним, с тем, кто всегда источал жар, а теперь был холодным, словно сама энергия покидала его по крупице. — Мне мешала моя гордость. Признаю, я хотела повыделываться и помучить тебя. Но я поняла, что она не даст мне того, чего я хочу, а только приблизит одиночество, которое я так ненавижу. Без тебя я буду одинока в этом мире, потому что мне никто и не нужен кроме тебя. И когда я… — голос заволновался, переходя в истерические нотки. — … увидела как тебя увозят в больницу, я почувствовала, как холодные пальцы одиночества обернулись вокруг моей шеи. Эти пальцы смыкаются, Чонгук, и мне страшно. — она прижалась к нему плотнее, с ужасом глядя на стерильные стены помещения, в котором они оказались. — Пожалуйста, просыпайся скорее и давай всё обсудим. Я не хочу потерять тебя и обещаю, что больше не буду терзать тебя чувством вины, потому что оно ко мне вернулось тысячекратно. Я места себе не нахожу от ненависти к себе. И лишь твой голос сможет избавить меня от этого мучения, Чонгук. Я умираю без тебя. Пожалуйста, проснись… Ребята, стоящие в коридоре могли только догадываться о том, что сказала Лиса, но эмоции, с которыми она говорила с Чонгуком, давали им уверенность, что эти слова искренни и полны любви к Чонгуку, в которой он нуждался больше всего остального. И, заметив, как один из приборов стал отображать более бодрые сигналы, Тэхен прилип к стеклу. — Вот черт… — усмехнулся Тэхен. — А ведь Намджун был прав. — не веря своим глазам, произнес он и остальные приблизились к стеклу, убеждаясь в правоте друга, что сумел разглядеть изменения. Лиса, услышавшая звуковое сопровождение изменившихся показателей о состоянии Чонгука, оторвалась от него и вгляделась в аппарат, а потом нетерпеливо обернулась к парню, ожидая, что тот откроет глаза, но ничего не менялось — Чонгук также оставался без сознания. — Ничего, это ничего… — качнула головой Лиса. — Я буду ждать, сколько потребуется. — она приблизилась к нему и поцеловала его в лоб, заправив локон, упавший на его лицо, за ухо. Спустя пару секунд в палату влетел врач и медсестра, что окружили их с Чонгуком и Лиса, поняв, что мешает их работе, нехотя оторвалась от него и вышла из палаты, встретившись лицом к лицу с теми, кто смотрел на нее как на чудо, спустившееся с небес. — Я знаю еще одну сумасшедшую, что очень похожа на него. - загадочно произнесла Дженни. - Для этих двоих нет ничего невозможного. — улыбнулась она, качая головой. Лиса взглянула на нее с полуулыбкой, поняв о чем она говорила. Парни кивнули головами, а один из них озвучил мысли, что посещали их всех: — Теперь я понял, почему Чонгук полюбил тебя. — улыбнулся Тэхен, глядя на профиль друга, лежащего в палате, над которым хлопотал персонал. Лиса нахмурилась, ожидая объяснений. И, повернувшись к ней, Тэхен произнес. — Ты единственная можешь его понять и помочь. — девушка внимательно слушала, стараясь подавить волну чувств, грозящую сломать ее. Ведь всё, что она делала с Чонгуком: разрушала его, но выслушав то, что скажет Тэхен, уставилась на него в неверии: тот словно прочитал ее мысли и круто опроверг их. — Вспоминая ваши взаимодействия, ты всегда была той самой, кто мог успокоить его бушующее пламя. Ни один из нас… — он оглядел своих друзей. — Не смог заставить его отдыхать, а ты смогла. — возвращаясь мыслями в тот день, когда Чонгук тренировал движения танца до идеала, а Лиса осталась после репетиций с ним, чтобы помочь ему, поняв, что на душе у него неспокойно и заставила писать на бумаге всё, что взбредет ему в голову, чтобы прийти в себя, Лиса положила ладонь на лоб. — И это далеко не единственный случай. Даже сейчас он показал, сколько ты значишь для него. Просто… Мы все это время думали только о том, что он разрушает себя из-за любви к тебе. Но дело было не в тебе, а в том, что он бежал от себя, пытаясь отвергнуть эту любовь. Если бы не это, осталось бы только то прекрасное, что вас связывает. Ты влияешь на него как никто другой. И я надеюсь, что твое влияние поможет ему и сейчас. Помоги ему проснуться. Он слышит тебя. — Но я… Не знаю как. — честно призналась Лиса, обхватив себя руками в попытках согреться от безумного холода, что пронзил ее с того самого момента, когда Чонгук рухнул без сознания. — Делай то, что всегда ему помогало. Будь рядом. — Конечно. — согласилась Лиса. — Я не позволю ему снова упасть. — решительно произнесла она, а сама дрожала от холода неизвестности.