сладкий, как всегда

Ночное шоссе тянулось бесконечной чёрной лентой, рассечённой жёлтыми полосами разметки. За окнами мелькали редкие фонари, и свет их падал в салон автомобиля короткими вспышками, выхватывая из темноты лица, руки, блестящие глаза. Нико вёл машину. Одной рукой держался за руль, вторая лежала на бедре Габриэля, который сидел на пассажирском сиденье, откинувшись на спинку и глядя в окно. В салоне играло тихое радио, но ни старший, ни Бортолето его не слышали. Между ними висело напряжение - то самое, которое накапливается за долгий день гонок, интервью, чужих взглядов и прикосновений. Напряжение, которое требовало выхода. Младший украдкой посмотрел на Хюлькенберга. Профиль мужчины был резким, почти грубым: выступающий кадык, жёсткая линия челюсти, губы, плотно сжатые в спокойной сосредоточенности. Парень задержал взгляд на его руках - особенно на той, что лежала на руле. Длинные пальцы, широкие костяшки, немного сухая кожа. Эта рука могла быть нежной. Могла быть грубой. Могла сжать горло Габриэля так, что перехватит дыхание. Бортолето почувствовал, как член встаёт в штанах. Он ждал этого момента весь вечер. С того самого мгновения, как они сели в машину, как Нико завёл двигатель, как посмотрел на него с той ленивой, опасной усмешкой, от которой у младшего всегда подкашивались колени. Парень знал, что хочет сделать. Знал, что это опасно - отвлекать водителя на ночной трассе. Знал, что старший может разозлиться. И именно это знание разжигало внутри него горячее, тягучее возбуждение. Габриэль первым нарушил тишину. - Ты сегодня какой-то напряжённый - сказал он, поворачиваясь к Нико. Голос его был низким, вкрадчивым, с ленивой усмешкой. - Гонка была сложной - ответил мужчина, не глядя на него. - Я могу помочь расслабиться - Бортолето положил руку на бедро Хюлькенберга - выше колена, ближе к паху. Старший дёрнулся, но не отстранился. - Убери руку - сказал он, сжимая руль. - Не хочу - младший провёл пальцами по внутренней стороне бедра, дразняще медленно. - Я за рулём, Габи - Нико выдохнул - резко, сквозь зубы. - Я вижу - ответил парень, улыбаясь. - Это опасно - низко сказал мужчина, сжимая руль так, что побелели костяшки. - Это весело - Габриэль усмехнулся, наклонился ближе, коснулся губами уха Хюлькенберга. Горячее дыхание обожгло кожу. - Ты так вкусно пахнешь - прошептал он. - Потом и адреналином, это так заводит, я хочу тебя - сладко промурлыкал Бортолето, прижимаясь ближе. - Не здесь - ответил старший, но голос его дрогнул. - Я хочу здесь и сейчас. В машине. Пока ты ведёшь - младший провёл языком по мочке уха. Он опустил руку ниже, сжал член Нико через ткань джинсов. Тот уже был твёрдым - предательски реагирующим на голос, на прикосновения, на близость парня. - Ты с ума сошёл? - сказал он, но голос его был не злым, а низким, предупреждающим. Габриэль вместо ответа провёл ладонью по ширинке старшего. Через ткань джинсов он почувствовал тепло, полу-твёрдый член, который тут же отозвался пульсацией. Хюлькенберг выдохнул - резко, сквозь зубы, и руль дёрнулся в его руках. - Чëрт - выругался мужчина. - Я аккуратно, правда - прошептал парень, расстёгивая пуговицу на джинсах Нико. - Ты только смотри на дорогу, хорошо - старший не остановил его. Это было разрешением. Бортолето расстегнул молнию, освобождая член. Тот выпрямился, твёрдый, горячий, пульсирующий. Головка блестела в свете фар встречных машин - влажная, розовая, с каплей смазки, выступившей на самом кончике. Младший облизнулся, чувствуя, как его собственный член давит на ширинку, требуя освобождения. Он провёл большим пальцем по головке, собирая каплю смазки, и поднёс палец к губам, облизывая. - Сладкий, как всегда - сказал он, глядя на Нико. - Не торопись, малыш - предупредил Хюлькенберг, сжимая руль двумя руками. Но пальцы его побелели, а дыхание стало чаще. В его голосе не было злости. Было напряжение, желание и что-то ещё - страх потерять контроль. Бортолето наклонился, положил левую руку на бедро мужчины для опоры, а правой обхватил основание члена. Провёл большим пальцем по вене, которая вздувалась вдоль ствола, чувствуя, как старший напрягся под его прикосновением. - Габи - голос Нико стал хриплым, почти угрожающим. - Всё хорошо - прошептал Габриэль и взял головку в рот. Губы сомкнулись вокруг горячей, гладкой плоти. Парень провёл языком по уздечке, собирая каплю смазки - солёную, терпкую, пахнущую Нико. Хюлькенберг застонал - коротко, сдавленно, и машина вильнула. Он выровнял руль, но левая рука его легла на затылок младшего, пальцы впились в волосы, сжали. - Чёрт, малыш - выдохнул мужчина, и это прозвучало как молитва. Бортолето начал двигаться. Медленно, глубоко, беря член в рот до середины, потом ниже, касаясь головкой нёба. Он любил этот момент - чувствовать, как член наполняет его рот, как пульсирует на языке, как старший сжимает его волосы, сдерживаясь, чтобы не толкнуть сильнее. Машина неслась по трассе, а парень сосредоточился только на одном - на темпе. Он двигал головой вверх-вниз, иногда задерживаясь на выдохе, иногда заглатывая глубже, до рвотного рефлекса, иногда брал за щëку, посасывая с очень грязными звуками, отчего сам же краснел. Слёзы выступили на глазах, слюна потекла по подбородку, но он не останавливался. - Быстрее - велел Нико, и это был не вопрос. Габриэль ускорился. Его рот работал быстро, жадно, как будто он пытался извлечь из Хюлькенберга всё, что тот мог дать. Мужчина сжимал его затылок, направляя, задавая темп. В салоне было слышно только влажные звуки, тяжёлое дыхание старшего и редкие всхлипы Бортолето. Фара встречной машины осветила салон на секунду. Младший поднял глаза и увидел в отражении стекла их силуэты - Нико, сжимающий руль одной рукой, второй - его волосы, надавливая сильнее. И себя, склонённого над его членом, с красными щеками и невинным взглядом. - Нас могут увидеть - прошептал старший, но не попытался отстранить парня. Габриэль вынул член изо рта, посмотрел на Хюлькенберга снизу вверх - с мокрыми губами, с красными глазами, с улыбкой. - Пусть смотрят - сказал он и снова взял в рот, глубже, быстрее, заглатывая до основания, пока нос не уткнулся в лобок мужчины. Нико зарычал. Руль снова дёрнулся, но он выровнял машину, включил поворотник и съехал на обочину. Машина остановилась под одиноким фонарём, двигатель работал на холостых оборотах. - Ты хотел опасности? - сказал старший, выключая зажигание и поворачиваясь к Бортолето. - Получай - он схватил младшего за волосы обеими руками, насадил его ртом на свой член и начал двигать сам - грубо, резко, ритмично, загоняя член глубоко в горло. Габриэль задыхался, давился, слёзы ручьями текли по щекам, но он не сопротивлялся. Он хотел этого. Хотел, чтобы Хюлькенберг брал его, использовал, заставлял терпеть. - Смотри на меня - велел мужчина, сжимая его затылок. Парень поднял глаза - мокрые, красные. Нико смотрел на него сверху вниз, и в его глазах было что-то тёмное, животное, от чего у Бортолето пробежали мурашки, а внутри разливалось тепло. - Нравится когда я трахаю твой рот? - сказал старший, ускоряясь. Парень не мог ответить - рот был занят. Он только мычал, скулил, чувствуя, как член упирается в горло, не давая нормально дышать, как слёзы текут по щекам, как слюна смешивается со смазкой. - А теперь глотай - приказал Хюлькенберг, насаживая рот младшего до самого конца, до лëгкой боли, из-за чего Габриэль попытался отстраниться, но мужчина не отпустил, он крепко держал его, заставляя взять глубже. Бортолето закашлил, продолжая заглатывать, пока член не упёрся в горло, а после замер, чувствуя, как Нико кончает - горячими, сильными толчками, заливая его горло спермой. Парень проглотил всë, не отрываясь, чувствуя, как болит горло, как член до сих пор пульсирует на языке, как смазка течёт по горлу, как старший содрогается, как собственный член ноет в штанах. Хюлькенберг наконец расслабил хватку, откинулся на спинку, тяжело дыша, отпуская волосы Бортолето. Габриэль вынул член, облизал губы, вытер подбородок и скулы тыльной стороной ладони. Он был красным, уставшим, мокрым и счастливым. - Ты сумасшедший - сказал мужчина, глядя на него. - Твой сумасшедший - ответил младший, застёгивая ширинку Нико. Старший завёл машину и снова выехал на трассу. Парень сидел на пассажирском сиденье, чувствуя, как его член пульсирует в штанах, как кровь стучит в висках. Он не трогал себя - знает, что нельзя, знает, что это должен сделать только Хюлькенберг. Они доехали до гаража в тишине. Тяжёлой, напряжённой, полной обещаний. Машина замерла в гараже. Мужчина заглушил двигатель, и тишина накрыла их, как одеяло. Только редкие капли воды падали с крыши где-то вдалеке, да гудели лампы дневного света. Нико повернулся к Бортолето. Положил руку на его колено - огромную, горячую, тяжёлую. Сжал. Крепко. Собственнически. - А теперь твоя очередь, иди сюда - сказал он, кивая на свои колени. Габриэль не заставил себя просить дважды. Он перегнулся через центральную консоль, неловко, задевая рычаг коробки передач, задевая руль, и оказался верхом на бёдрах старшего. Водительское кресло было отодвинуто назад, места хватало, но всё равно было тесно - их тела прижались друг к другу, горячие, нетерпеливые, влажные. - Ты хотел меня, пока я был за рулëм? - спросил Хюлькенберг, проводя руками по спине младшего, опускаясь ниже, сжимая ягодицы. - Д..да - выдохнул парень. - Каждую секунду. Твой голос, твои руки на руле... Я хотел тебя так сильно, что чуть не кончил просто от вида - судорожно проговорил Бортолето, дрожа от возбуждения. - И сейчас хочешь? - спросил старший, продолжая сжимать чужие ягодицы до боли. - Да, очень хочу, пожалуйста - заскулил от нетерпения Габриэль, закусывая нижнюю. Мужчина усмехнулся - той усмешкой, от которой у младшего подкашивались колени. Он расстегнул штаны парня, стянул их вместе с бельём, оголяя бёдра и член. Член стоял вертикально, твёрдый, покрасневший, с каплей смазки на головке. Нико провёл пальцем по стволу, собирая каплю, поднёс к губам, облизал. - Твой вкус... - сказал он, глядя Бортолето в глаза. - Я люблю его - Хюлькенберг сжал член парня, начал дрочить - медленно, лениво, глядя на реакцию. Габриэль застонал, откинув голову, упёршись руками в плечи старшего. Его член был в огромной, грубой ладони Нико, которая двигалась вверх-вниз, сжимая, дразня, сводя с ума. - Смотри на меня, малыш - велел мужчина, ускоряясь. Младший смотрел. В тёмные глаза Хюлькенберга, в его тяжёлую челюсть, в губы, которые были так близко. Старший дрочил ему быстро, жёстко, сжимая член у основания, проводя большим пальцем по головке, надавливая на уздечку. Бортолето застонал громче, его тело задрожало в лëгких судорогах, Нико сразу понял что он близко. - Кончай, сейчас - приказал он. Парень кончил - с хриплым стоном, выгибаясь дугой, заливая чужую руку, свою собственную футболку, приборную панель. Сперма была горячей, липкой, её было много - она потекла по пальцам мужчины, капая на сиденье. Хюлькенберг поднёс пальцы к губам, облизал их, глядя на Габриэля. Медленно, с наслаждением, как будто пробовал что-то драгоценное. - Сладкий, как всегда - сказал он, а младший покраснел ещё больше. Нико смачил пальцы обильно слюной и начал аккуратно расстягивать Бортолето. Сначала вошёл один палец, парень чуть ахнул, следом второй, недавая привыкнуть, Габриэль застонал от такого резкого напора, потом вошли все три, отчего младший дëрнулся, пытаясь сдержать вылетающие всхлипы. - Ты же знаешь, я не люблю когда ты такой тихий - зарычал старший, прямо над ухом парня. - П..прости.. Ах.. - в голос застонал Бортолето, когда мужчина нащупал ту самую точку, от которой у Габриэля потемнело в глазах. Хюлькенберг перехватил младшего за талию, приподнял, приставил член к входу. Парень чувствовал, как головка упирается в него, твёрдая, пульсирующая, влажная от смазки. - Садись сам, медленно. Я хочу смотреть на твоё лицо, когда мой член заполнит тебя до конца - приказал Нико. - Хорошо - Бортолето не имел права ослушаться. Габриэль медленно опустился. Член старшего входил в него постепенно - сначала головка, растягивающая тугие мышцы, потом ствол, толстый, горячий, пульсирующий. - Ммнгх.. - младший зажмурился, выдохнул, опустился до конца, чувствуя, как мужчина заполняет его до краёв, было немного больно, но парень терпел. Ничего лишнего, только они, только этот момент, только член Хюлькенберга внутри него, такой огромный, что, кажется, достаёт до горла. - Всë хорошо, ты молодец, открой глаза - велел старший. Бортолето открыл, в его глазах была влага. Нико смотрел на него снизу вверх - с восхищением, с голодом, с любовью. Глаза его были чёрными в тусклом свете гаража, но в них горело пламя. - Двигайся - сказал он. Габриэль начал двигаться. Медленно, поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как член мужчины скользит внутри, как трение разогревает его изнутри. Хюлькенберг сжимал его бёдра, помогая, направляя, иногда притягивая вниз резче, сильнее, глубже. - Быстрее, малыш - потребовал старший. Парень ускорился. Машина покачивалась на амортизаторах, в салоне было жарко, пахло сексом, потом, спермой. Младший смотрел на Нико - на его раскрасневшееся лицо, на прикушенную губу, на руки, которые сжимали его бёдра так сильно, что останутся синяки. - Я.. можно мне.. - задыхался Бортолето, чувствуя, как оргазм накатывает второй раз. - Нет - перебил его мужчина, он сжал его член у основания, прерывая оргазм, отчего тот жалобно заскулил. - Кончишь, когда я разрешу - Хюлькенберг перевернул Габриэля на спину, прямо на сиденье, навалился сверху, входя снова - грубо, резко, глубоко. Машина заскрипела, закачалась. Старший трахал его грубо, быстро, вбиваясь в него с каждым толчком, сжимая его запястья одной рукой, прижимая их к сиденью. - Нико.. пожа..луйста.. - ели слышно стонал парень, захлëбываясь в своих же стонах, чувствуя лишь крепкую хватку на запястьях и пульсирующий член внутри, который входил и выходил без остановки. - Боже, какой ты красивый - кусая ухо прошептал Нико, сжимая горло младшего свободной рукой. Бортолето дëрнулся от неожиданности, но не сопротивлялся, он просто смотрел. В потолок машины, в лицо мужчины, в их сплетённые тела. Член Хюлькенберга входил в него с влажным звуком, выходил, входил снова, и Габриэль чувствовал каждый миллиметр, каждую пульсацию, каждую венку на члене. - Можно - разрешил наконец старший, и парень кончил - с криком, с судорогой, заливая свой живот спермой, заливая грудь, заливая Нико. Мужчина кончил следом, с рыком, вжимая младшего в сиденье, заполняя его горячими грубыми толчками, отчего у парня потемнело в глазах на несколько секунд. Они лежали в тишине, тяжело дыша. В салоне пахло сексом, окна запотели. Бортолето чувствовал, как сперма вытекает из него, как ноют мышцы, как бьётся сердце. - Теперь я хочу, чтобы ты делал это каждый раз, когда я за рулём - сказал Хюлькенберг, целуя Габриэля в шею, в ключицу, в плечо. - Это опасно - произнëс парень с ухмылкой. - Это весело - прошептал старший, зарываясь носом в чужие волосы.

~

Завтра будет новая дорога. И новый минет. И новый секс в машине. И младший уже ждал этого - ждал с нетерпением, с дрожью в коленях, с горячим предвкушением. Потому что дорога была их местом. Там, где никто не видит. Там, где можно быть собой. Там, где Нико брал его, а он отдавался - без остатка, без страха, без стыда.