Золото и сталь

Октябрь. Вечер того же дня. Лилиан не потащила её в пыточную или в подвал. Она привела её в свою личную рабочую комнату — небольшое помещение, заставленное чертежами, инструментами для резки металла и заготовками из драгоценных камней. Здесь пахло канифолью, разогретым воском и чем-то острым, химическим. — Садись, — Лилиан указала на тяжелый табурет, обитый кожей. Она зажгла масляную лампу. Желтый свет выхватил из темноты её руки — сильные, с короткими ногтями, руки человека, который привык работать с материалом сам. Лилиан взяла со стола ножницы и, не говоря ни слова, разрезала васильковую ленту на запястье Феи. Обрывок шелка упал на пол, как увядший лепесток. — Ты предала моё доверие, — тихо сказала Лилиан, перебирая в ящике узкие золотые пластины. — Я дала тебе мягкость, а ты сочла её слабостью. Ты решила, что раз узел можно развязать, то и договор можно нарушить. Она выбрала один из браслетов. Он был простым, без камней, из чистого тяжелого золота, идеально отполированного. Лилиан взяла руку Феи и приложила металл к её коже. Золото было ледяным. — Это не цепь, — Лилиан посмотрела Фее прямо в глаза. — Это мера твоего веса в этом доме. Пока он на тебе — ты под моей защитой. Но снять его ты не сможешь. Лилиан взяла маленькую ювелирную горелку и миниатюрный молоточек. — Положи руку на наковальню. И не дергайся. Если ты шелохнешься, я обожгу тебя. И виновата в этом будешь ты сама. Фея положила руку на холодный металл наковальни. Её пальцы мелко дрожали. Лилиан обернула концы браслета вокруг запястья так плотно, что между кожей и золотом нельзя было просунуть даже иголку. Раздался тихий, ритмичный стук. Тук. Тук. Тук. Лилиан работала сосредоточенно, аккуратно сводя края, чтобы шов стал невидимым. Она была так близко, что Фея видела золотистые искры в её глазах. В этом не было ярости — только методичное, почти нежное желание закрепить свою власть. Наконец, Лилиан отложила молоток. Она взяла руку Феи и приподняла её к свету лампы. — Тяжело? — спросила она. — Да, — шепнула Фея, чувствуя непривычный вес на руке. — Оно… тянет вниз. — Это вес твоей безопасности. Привыкай к нему. Теперь, когда ты захочешь написать письмо или что-то скрыть, золото напомнит тебе, чья рука держит твою. Лилиан не отпустила её руку. Она начала медленно поглаживать большим пальцем свежий металл на запястье Феи, согревая его теплом своей кожи. — Это твоё первое «да», Фея. Ты не сопротивлялась, пока я его ковала. Ты приняла его. — У меня не было выбора, — Фея попыталась отнять руку, но Лилиан сжала пальцы крепче. — Выбор есть всегда. Ты могла закричать. Могла ударить меня. Но ты предпочла подчиниться. И это самое интересное в тебе. Ты хочешь, чтобы тебя приручили, даже если сама в этом не признаешься. Лилиан встала и убрала инструменты. — Иди к себе. И помни: завтра мы начнем учить правила этого дома. И на этот раз, Маркиз тебе не поможет. Он тоже будет наказан за свою… невнимательность. Фея вышла из мастерской, прижимая правую руку к груди. Золото на запястье уже начало нагреваться от её собственного тела, становясь частью её кожи. Она еще не была сломлена, но она была помечена. И этот холодный блеск в зеркалах коридора преследовал её до самой спальни.