Любовь не знает границ

Утро наступило слишком быстро. Арсений открыл глаза и понял, что спать ему больше не хочется. Но и вставать не хотелось. Настроение было паршивое. Он чувствовал слабость во всём теле, голова гудела — вчерашний день дал о себе знать. Слишком много нервов. Слишком много Антона. Он с трудом поднялся с кровати, прошёл в ванную, умылся холодной водой. Выпил таблетку от головы. Посмотрел на себя в зеркало — бледный, под глазами тени, глаза покрасневшие и слезятся, нос заложен. Он явно заболевал. — Соберись, — сказал он своему отражению. — Ты учитель. Работай. Он оделся: белая рубашка, чёрный пиджак, чёрные брюки, туфли. Поправил очки, взял портфель с папками и вышел из квартиры. На улице было тепло. Сентябрьское утро встречало его солнцем и лёгким ветерком. Арсений сел в свою машину, завёл двигатель и поехал в школу. По дороге он думал об одном: лишь бы сегодня не встретить Антона. Лишь бы этот наглый мальчишка оставил его в покое. Хотя бы на один день. Он припарковался, зашёл в школу, посмотрел на расписание. Сердце ёкнуло — первый урок у одиннадцатого «А». Того самого класса, где учится Шастун. Арсений сглотнул. Его снова передёрнуло от воспоминаний. Как он стоял в коридоре, прижатый к двери. Как Антон наклонился к самому уху. Как он сказал: «Вы очень красиво краснеете». И главное — как он сам ляпнул лишнее: «Я не должен чувствовать то, что чувствую». «Надеюсь, он забыл, — подумал Арсений. — Надеюсь, он не пришёл сегодня. Или хотя бы не будет ко мне подходить». Он подошёл к кабинету, глубоко вздохнул и открыл дверь. — Здравствуйте, — сказал он, заходя. Голос прозвучал хрипловато — давала о себе знать начинающаяся простуда. Щёки у него были красными не от смущения, а от температуры. Глаза слезились, нос заложен, и он то и дело шмыгал носом. Он выглядел по-настоящему больным, но всё равно пришёл на работу. Положил журнал на стол, поднял голову и оглядел класс. Ученики сидели по местам, кто-то что-то писал, кто-то смотрел в телефон. Арсений пробежался взглядом по рядам. Первая парта — не он. Вторая — не он. Третья... Его сердце забилось быстрее. Шастуна в классе не было. Арсений почувствовал, как внутри что-то расслабилось. Выдохнул. Но тут же пришла другая мысль — тревожная, липкая. «А где Шастун? — подумал он. — Почему его нет?» Он открыл журнал, начал перекличку. Фамилии щёлкали одна за другой. — Иванов — здесь. — Петрова — здесь. — Смирнов — здесь. — Шастун? — спросил Арсений, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но хрипотца выдавала его состояние. — Отсутствует, — ответил Серёга Матвиенко с задней парты. — Заболел, наверное. Вчера ушёл раньше. Арсений кивнул, сделал пометку в журнале и продолжил перекличку. Но мысли уже были не здесь. «Заболел? Или не пришёл специально? — думал он. — Может, ему тоже вчера было тяжело? Может, он решил больше не приходить на мои уроки?» От этой мысли стало почему-то пусто. Хотя он сам только что молился, чтобы Антон его сегодня не трогал. «Чего ты хочешь, Арсений? — спросил он сам себя. — Ты боишься его. Ты хочешь, чтобы он оставил тебя в покое. Но когда его нет — ты ищешь его глазами. Что с тобой не так?» Он начал урок. Рассказывал про алгоритмы, писал на доске, вызывал учеников. Но всё делал на автомате. Взгляд то и дело возвращался к пустой парте на заднем ряду. Антона не было. И это почему-то пугало сильнее, чем его присутствие. Он шмыгал носом, вытирал слезящиеся глаза, кашлял в кулак, но продолжал вести урок. Ученики переглядывались — учитель выглядел больным, но никто не решался ничего сказать. — Антон, вставай! — голос отца раздался за дверью. Антон лежал на кровати и смотрел в потолок. Он уже не спал, но вставать не хотел. Вчерашний день вымотал его. Скандал с отцом, разбитый компьютер, мысли об Арсении. — Антон, ты слышишь? — отец постучал громче. — Вставай, тебе пора на учёбу! Что ты лежишь? Почему ты всё время опаздываешь? Антон закатил глаза. Сколько можно? Ему надоело это слушать каждое утро. — Вставай быстро и иди в школу! — продолжал отец за дверью. — Да иду я, иду! — крикнул Антон, садясь на кровати. — Отстань уже. Он встал, натянул джинсы, свитер, накинул школьную форму сверху. Вышел на кухню, сел за стол. Мать сидела за столом и пила кофе. Подняв голову и отложив телефон, она сказала: — Слушайся отца. Антон решил пропустить слова мимо ушей. Он быстро перекусил — наспех съел бутерброд, запил соком. Встал из-за стола, собрал рюкзак и направился к выходу. — Антон, — окликнул его отец. — Я тоже еду в школу. Подвезу тебя. Антон поморщился. Ехать с отцом в одной машине — последнее, чего он хотел. Но спорить не было сил. — Ладно, — бросил он и вышел на улицу. Отец сел за руль, Антон — на заднее сиденье. Всю дорогу они молчали. Отец иногда бросал взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не говорил. — Веди себя нормально в школе, — сказал отец, когда они подъехали. — Не позорь меня. Антон ничего не ответил. Вышел из машины и направился к входу в школу, не слушая слова отца. «Где же он? — думал Антон. — Где Арсений?» Он вспомнил, что первый урок у них был информатика. С Арсением. И он его пропустил. Проспал. Не пришёл. — Чёрт, — выругался он тихо. — Как же так? Он очень жалел, что пропустил этот урок. Ему нужно было увидеть Арсения. Нужно было посмотреть, как тот смущается, краснеет, отводит взгляд. «Надо его найти, — решил Антон. — Прямо сейчас». Он зашёл в кабинет, где у них должен был быть урок информатики. Там уже никого не было — урок закончился, ученики разошлись. Антон огляделся — пусто. Он вышел в коридор и вдруг увидел Арсения. Тот шёл по коридору медленно, держась за стену. Он выглядел ужасно — бледный, красные щёки, глаза слезятся, нос заложен. Он явно болел, но всё равно пришёл на работу. — Арсений Сергеевич, — окликнул его Антон. Арсений поднял голову и замер. Его сердце ёкнуло. — Шастун? — голос прозвучал хрипло. — Вы… вы пришли? — А вы как думали? — Антон подошёл ближе. — Что я пропущу ваш урок? Арсений сглотнул. Он чувствовал себя плохо, у него кружилась голова, и этот наглый мальчишка снова стоял перед ним, смотрел в упор, не отводил взгляд. — Вы больны? — спросил Антон, замечая его состояние. — Почему вы не дома? — Я… я должен работать, — ответил Арсений, стараясь говорить твёрже, но голос подводил его. — Вы должны лежать в постели, — сказал Антон. — А не ходить по школе и заражать учеников. Арсений хотел что-то ответить, но закашлялся. Антон протянул руку, чтобы поддержать его, но Арсений отшатнулся. — Не надо, — тихо сказал он. — Не подходите. — Почему? — Антон не убрал руку. — Вы боитесь меня, Арсений Сергеевич? Арсений посмотрел на него. В его глазах была растерянность, боль и что-то ещё — то, что он отчаянно пытался скрыть. — Да, — прошептал он. — Боюсь. Потому что вы… вы делаете со мной что-то непонятное. Я не могу… я не могу это контролировать. Антон замер. Внутри что-то дрогнуло. — Что я делаю с вами? — спросил он тихо. Арсений не ответил. Он развернулся и быстро пошёл по коридору, стараясь не смотреть на Антона. «Ты боишься меня, Арсений, — думал Антон. — Но я знаю, что ты чувствуешь. И я не сдамся». Но Антон не остался стоять на месте — он рванул за ним. — Арсений Сергеевич, подождите! Арсений не остановился. Он шёл быстрее, но больной организм подводил его — голова кружилась, ноги стали ватными. — Подождите, — Антон поравнялся с ним и заглянул в лицо. — Я вижу, что вам плохо. Вы не сможете сами добраться до дома. — Я… я доберусь, — хрипло ответил Арсений, не глядя на него. — Не нужно. — Нужно, — твёрдо сказал Антон. — Давайте я подвезу вас на вашей машине. Вы не в том состоянии, чтобы сидеть за рулём. Арсений остановился. Он хотел отказаться — снова сказать «не надо», «отойдите», «оставьте меня». Но язык не слушался. В горле першило, голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло. — Не… не надо, — выдавил он, но голос прозвучал неубедительно. — Арсений Сергеевич, — Антон говорил спокойно, но настойчиво. — Вы больны. У вас температура. Вы падаете с ног. Если вы сядете за руль в таком состоянии, вы разобьётесь. Или кого-нибудь собьёте. Позвольте мне помочь. Арсений поднял на него глаза. Он хотел возразить, но понял, что Антон прав. Он действительно не мог вести машину. Его трясло, в глазах двоилось, и каждое движение давалось с трудом. — Хорошо, — тихо сказал он, сдаваясь. Антон почувствовал, как внутри разлилось что-то тёплое. Он не просто так предложил помощь — он правда переживал за Арсения. Тот выглядел ужасно: бледный, красные щёки, слезящиеся глаза, мокрый от пота лоб. И при этом такой… милый. «Как же он сейчас красиво выглядит, — подумал Антон. — Больной, слабый, беззащитный… И этот румянец на щеках — не от смущения, от температуры. Но всё равно хочется смотреть и смотреть». Ему вдруг безумно захотелось позаботиться об этом человеке. — Давайте я поддержу вас, — сказал Антон, протягивая руку. — Возьмите меня за локоть. Арсений колебался секунду. Потом медленно, словно преодолевая себя, взял Антона под локоть. Антон почувствовал, как дрожит его рука. Какой он горячий — даже через рубашку чувствовался жар. — Осторожнее, — тихо сказал Антон. — Не торопитесь. Он повёл Арсения к выходу из школы. Шли медленно — Арсений едва передвигал ноги, иногда спотыкался, и Антон каждый раз подхватывал его, не давая упасть. Они вышли на парковку. Антон открыл дверь машины, помог Арсению сесть на пассажирское сиденье. Тот откинулся на спинку, закрыл глаза и тяжело задышал. — Дайте ключи, — сказал Антон. Арсений молча протянул их. Антон сел за руль, завёл двигатель и аккуратно выехал со школьной парковки. — Какой адрес? — спросил он. Арсений назвал улицу и номер дома. Голос был тихим, почти шёпотом. — Отдыхайте, — сказал Антон. — Я довезу. Он покосился на Арсения. Тот сидел с закрытыми глазами, тяжело дыша, иногда покашливал. Щёки горели, губы потрескались. И несмотря на всю свою болезненную неловкость, он всё равно казался Антону прекрасным. «Что ты делаешь со мной, Арсений? — думал Антон, сжимая руль. — Почему я хочу о тебе заботиться? Почему мне не всё равно?» Ответа не было. Но одно он знал точно — он довезёт его до дома. Антон довёз Арсения без приключений. — Приехали, — тихо сказал Антон, останавливая машину у нужного дома. Арсений открыл глаза, поморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Попытался открыть дверь, но руки не слушались. — Давайте я помогу, — сказал Антон, выходя из машины и открывая дверь с его стороны. Он протянул руку. Арсений нехотя, но взялся за неё. Вылез из машины, покачнулся — Антон подхватил его за талию. — Я сам, — слабо запротестовал Арсений. — Конечно, сами, — спокойно ответил Антон, не убирая руку. — Просто я рядом. Они дошли до подъезда. Арсений дрожащими руками достал ключи, но никак не мог попасть в замок. — Давайте я, — Антон мягко забрал ключи, открыл дверь и повёл Арсения к лифту. В лифте Арсений прислонился к стене, закрыл глаза. Антон смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. «Какой же он слабый сейчас, — думал Антон. — Такой беззащитный… Хочется его обнять и никуда не отпускать». Они вышли из лифта, подошли к двери квартиры. Арсений снова попытался открыть сам, но Антон его опередил. — Проходите, — сказал он, пропуская Арсения вперёд. Квартира оказалась уютной, со вкусом обставленной. Мягкий диван, много книг на полках, чёрно-белые фотографии на стенах. Антон быстро огляделся, но его внимание было приковано к Арсению. — Всё, — сказал Арсений, останавливаясь в коридоре. — Дальше не надо. Я сам. Спасибо. Можете идти. — Не пойду, — спокойно ответил Антон. — Что? — Арсений поднял на него мутные от температуры глаза. — Я сказал: не пойду, — повторил Антон. — Вы в таком состоянии, что вас одного оставлять нельзя. Я помогу вам дойти до кровати, измерю температуру, дам лекарство. А потом уйду. Но не раньше. Арсений хотел возразить, но язык не слушался. Вдобавок его сильно трясло, а в голове шумело. Он понял, что спорить бесполезно — сил не было. — Ладно, — тихо сказал он и побрёл в спальню. Антон пошёл следом. В спальне было полутемно — шторы задёрнуты. Арсений сел на край кровати и попытался снять пиджак, но руки дрожали так сильно, что он не мог справиться с пуговицами. — Давайте помогу, — Антон подошёл сзади и аккуратно стянул с него пиджак. Потом помог снять туфли. Арсений лёг на кровать, даже не укрывшись, и тяжело задышал. — Где у вас градусник? — спросил Антон. — На кухне, — выдохнул Арсений. — На второй полке. В аптечке. Антон вышел на кухню, нашёл аптечку, достал градусник. Заодно взял таблетки от температуры и стакан воды. Вернулся в спальню и замер на пороге. Арсений лежал на подушке: лицо раскраснелось, лоб блестел от пота, волосы слиплись. Две верхние пуговицы на рубашке были расстёгнуты — видимо, он сам их расстегнул, когда Антон вышел. Вид у него был уставший, больной. Антон почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он подошёл к кровати, сел на край. — Арсений Сергеевич, — тихо позвал он. — Давайте измерим температуру. Арсений открыл глаза, посмотрел на него мутным взглядом и кивнул. Антон помог ему сунуть градусник под мышку. Замерли в тишине. Арсений лежал, тяжело дыша. Антон сидел рядом и смотрел на него — на расстёгнутый ворот рубашки, под которым виднелась бледная шея и ключицы. «Только бы не сорваться, — думал Антон. — Только бы не сделать ничего лишнего». Через пять минут он вытащил градусник. — Тридцать восемь и семь, — сказал Антон. — Высокая температура. Нужно выпить лекарство. Он протянул Арсению таблетку и воду. Тот с трудом приподнялся, проглотил лекарство, запил и снова упал на подушку. — Через минут десять подействует, — сказал Антон, убирая стакан. Он поправил одеяло, укрыл Арсения, убрал мокрые волосы с его лба. Но его руки задержались на лбу дольше, чем нужно. Арсений горел — кожа была горячей, сухой. Арсений не отстранился. Наоборот, он чуть повернул голову, прижимаясь щекой к его прохладной ладони. — Холодно, — прошептал он. — Твои руки… такие холодные. А мне жарко. Антон замер. Сердце пропустило удар. — Тебе помочь? — спросил он тихо, переходя на «ты» сам того не заметив. Арсений кивнул, не открывая глаз. Антон провёл ладонью по его лбу, потом по щеке, по шее. Арсений выдохнул — с облегчением, с наслаждением. — Ещё, — прошептал он. — Прикоснись ещё. Антон провёл рукой по его влажной шее, по ключицам, которые виднелись из-под расстёгнутой рубашки. Арсений выгнулся навстречу его руке, как кошка, которая хочет ласки. — Ты весь горишь, — тихо сказал Антон. — Лежи спокойно. Я рядом. Он убрал мокрые волосы с его лба, провёл пальцами по щеке. Арсений открыл глаза — мутные, затуманенные температурой, но в них читалось что-то ещё. Благодарность. Желание. И страх. — Не уходи, — прошептал он. — Пожалуйста. — Не уйду, — ответил Антон. Он сел на край кровати, взял Арсения за руку. Та была горячей и сухой. Антон сжал её, чувствуя, как Арсений отвечает на прикосновение — слабо, но искренне. Арсений закрыл глаза и провалился в тяжёлый, лихорадочный сон. Но его рука осталась в руке Антона. Он не отпускал. Антон сидел рядом, смотрел на него и не мог отвести взгляд. Он посмотрел на их сцепленные руки. Пальцы Арсения слабо, но настойчиво сжимали его ладонь, даже во сне ища прохлады и защиты. Антон вздохнул и откинулся на спинку стула. Он останется. Сколько понадобится. Антон не спал всю ночь. Он сидел на стуле рядом с кроватью Арсения и следил за каждым его движением. Температура не спадала — Арсений метался в постели, стонал, бормотал что-то невнятное. Антон обтирал его прохладной водой, менял мокрую рубашку на сухую, убирал слипшиеся волосы со лба. Он пытался сбить жар, чтобы Арсению стало хоть немного легче. Ближе к утру температура наконец начала падать. Арсений перестал метаться и провалился в глубокий, спокойный сон. Антон выдохнул с облегчением — он боялся, что будет хуже. Он посмотрел на часы. Уже утро. Антон поднялся со стула, размял затекшую шею и пошёл на кухню. Там он быстро приготовил кашу, вскипятил чай, поставил всё на стол. Потом взял листок бумаги и написал записку. Он положил её рядом с тарелкой с кашей, поставил кружку с чаем. Ещё раз зашёл в спальню — проверить, как Арсений. Тот спал спокойно, дыхание было ровным. Антон задержался на пороге, глядя на него. Потом он вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. Арсений проснулся ближе к полудню. Он открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Голова была тяжёлой, но не такой, как вчера. Температура спала, тело перестало ломить. Он чувствовал себя намного лучше. Он приподнялся на локтях и огляделся. В комнате никого не было. Но на стуле у кровати лежало сложенное полотенце — то самое, которым его вчера обтирали. Рядом стоял стакан с водой. «Антон», — вспомнил он. Воспоминания нахлынули — как он вчера уходил из школы, как Антон его догнал, как он вёл его под руку, как помог дойти до дома. Как он укладывал его в постель, как измерял температуру, как давал лекарство. Как прикасался к его лбу, к щеке, к шее… И как Арсений просил: «Ещё, прикоснись ещё». Его лицо залилось краской — на этот раз не от температуры. «Что же я наделал? — подумал Арсений. — Что я ему сказал? Как я мог…» Но внутри было тепло. Не от болезни — от чего-то другого. От того, что Антон остался с ним на всю ночь. Что он заботился о нём. Что он был рядом. Арсений с трудом поднялся с кровати, прошлёпал босыми ногами на кухню. На столе его ждала тарелка с кашей — уже остывшей, но аккуратно накрытой, кружка с чаем и записка. Он взял записку и прочитал: «Арсений Сергеевич, как вы себя чувствуете? Надеюсь, вам стало лучше. Выздоравливайте. Увидимся на учёбе.» Арсений перечитал её дважды, потом трижды. На губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Он сел за стол, съел кашу, выпил чай. Силы возвращались. В голове созрело решение — он пойдёт в школу. Сегодня же. В записке Антон не написал, чтобы он оставался дома. Значит, он будет там. И Арсений должен его поблагодарить лично за то, что он сделал для него этой ночью. Он оделся — чистая рубашка, брюки, туфли. Поправил очки, посмотрел на себя в зеркало — вид был ещё уставший, но уже не больной. «Надо поблагодарить его, — подумал Арсений. — Я должен сказать ему спасибо». Он вышел из квартиры, сел в машину и поехал в школу. В школе сегодня был субботник. Ученики собирали листву на территории, мыли окна, наводили порядок. Антон работал вместе с Серёгой и Димой — таскал мусор, сгребал листья в кучи. Он был сонный — ночь без сна давала о себе знать. Но он держался. — Шастун, ты какой-то вялый, — заметил Дима. — Не спал, что ли? — Не твоё дело, — буркнул Антон, но беззлобно. Он то и дело поглядывал на вход в школу. Ждал. Надеялся увидеть Арсения. И вдруг — увидел. Арсений щурился на солнце. Он был бледный, под глазами залегли тени, но держался прямо. Осмотрелся — и заметил Антона. Их взгляды встретились. Антон замер, забыв про мусорный мешок в руках. Арсений медленно пошёл к нему, обходя лужи и кучи листвы. Он подошёл близко. Очень близко. Так, что никто другой не мог слышать. — Шастун, — тихо сказал он. — Я… спасибо за вчерашнее. Антон смотрел на него. Смотрел в эти голубые глаза, которые уже не прятали тревогу — в них была благодарность. И что-то ещё тёплое. — Да незачто, — сказал Антон, улыбнувшись. Арсений понял, что снова начинает краснеть, и решил быстро уйти. Он развернулся и пошёл в школу. Антон смотрел ему вслед, не в силах отвести взгляд, и думал: «Снова вы, Арсений, краснеете». — Шастун! — крикнул Серёга. — Ты с кем разговаривал? — Ни с кем, — ответил Антон, пряча улыбку. — Работай давай. Он опустил взгляд в землю и продолжил собирать листву. Но внутри всё пело. Субботник закончился к обеду. Антон вместе с Димой и Серёгой собрали листву в кучи, навели порядок на школьном дворе. Работа была не тяжёлой, но после бессонной ночи Антон чувствовал себя выжатым как лимон. Они втроём стояли у скамейки, где оставили свои портфели. Дима посмотрел на друзей и предложил: — Давайте вместе ко мне домой пойдём. Посидим, в настолки поиграем, отдохнём. — Хорошо, — кивнул Антон. — Отличная идея. Они взяли портфели и пошли к Диме. По дороге болтали о всякой ерунде, смеялись. Антон был тише обычного — сказывалась бессонная ночь. Когда зашли в комнату Димы, расселись на ковре, разложили игру. Дима внимательно посмотрел на Антона: — Шастун, ты сегодня какой-то сонный. Я тебя спрашивал на субботнике, что с тобой, а ты не ответил. Ты чего? Антон помолчал секунду, потом выдохнул: — Да я с Арсением вчера был. — С каким Арсением? — не понял Серёга. — С нашим учителем, — ответил Антон. — Ему плохо стало в школе. Я его довёз до дома, помог, а потом остался, потому что температура высокая была. Всю ночь за ним смотрел, обтирал, лекарства давал. Серёга кивнул, вспоминая: — А, да, да, я видел его на первом уроке. Ему правда плохо было. Выглядел нездоровым, весь красный, глаза слезились. Я думал, он уйдёт домой. — Не ушёл, — сказал Антон. — Довелось мне его отвозить. Дима и Серёга переглянулись. — Антон, — осторожно начал Дима. — Ты знаешь, что будет, если твой отец узнает про это? Мне кажется, тебе не понравится. — Да ну? — усмехнулся Антон. — И что же он сделает? — Хотя бы накажет, — сказал Серёга. — А то и хуже. Он же директор, он может… — Мой отец ничего не сделает, — перебил Антон, и голос его стал жёстким. — Я сам решу, что мне делать. И с кем мне быть — никто не будет решать за меня. — Ты слишком рискуешь, — покачал головой Дима. — Может быть, — согласился Антон. — Но это моя жизнь и мои решения. Он взял карты со стола и усмехнулся: — Давайте играть, хватит обо мне. Но мысли его снова вернулись к Арсению. Как тот подошёл к нему на субботнике. Как посмотрел в глаза. Как сказал «спасибо».