«Кровь на горизонте»

Среди «бракованного материала» нашелся один альфа. Это был бывший солдат, попавший в долговую кабалу к отцу Минхо. Он был единственным, кто не забился в угол, а встал перед испуганными детьми, сжимая в руках обломок арматуры. Его взгляд был полон ненависти, а не страха — и это стало его смертным приговором. — О, вы посмотрите на этого героя, — Хенджин остановил джип, спрыгивая на землю. — Ты серьезно думаешь, что твои жалкие мышцы спасут этот мусор от нас? Альфа плюнул под ноги Хенджину: — Вы не боги. Вы просто гнилые щенки, прикрытые деньгами своих папаш. Без своих игрушек вы — ничто. Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Минхо медленно вышел из тени, и в его глазах вспыхнул такой холод, что даже воздух вокруг, казалось, остыл. — Ничто, говоришь? — Минхо кивнул Хенджину. — Оставьте его мне. И ребятам. Мы покажем ему, как умирает «герой». Это была самая долгая и мучительная расправа за всю историю их поездок. Четверка действовала как единый, слаженный механизм боли. Сначала Минхо точным выстрелом раздробил ему оба колена, чтобы «солдат» больше не мог стоять ровно перед ними. Затем в дело вступили омеги. Феликс, напевая колыбельную, начал вскрывать вены на его руках, но не поперек, а вдоль, вставляя в раны раскаленные на костре монеты. — Тебе ведь нравится золото? — шептал Феликс, прижимая раскаленный металл к живой плоти. — Моя семья владеет банками, а ты теперь владеешь этим кусочком нашего богатства. Глубоко внутри. Джисон не отставал. Он принес из кухни виллы промышленный степлер и начал методично прибивать пальцы альфы к деревянному столбу, на который его предварительно затащили Хенджин и Минхо. — Смотри на детей, за которых ты заступился, — Джисон схватил его за подбородок, заставляя смотреть, как Хенджин одного за другим перерезает горла сиротам прямо перед ним. — Твой героизм только ускорил их конец. С каждой твоей гримасой боли умирает один из них. Когда Хенджин закончил с «массовкой», он подошел к самому альфе. Тот уже почти не мог кричать — его голосовые связки сорвались. Тогда Хенджин применил то, что они еще не пробовали: он использовал стальной трос, обмотав его вокруг шеи и привязав другой конец к джипу. — Ты сказал, что без игрушек мы ничто? — Хенджин сел за руль. — Давай проверим, насколько прочен твой хребет против мощи моего двигателя. Минхо, Джисон и Феликс запрыгнули в машину, смеясь и открывая шампанское прямо в салоне. Хенджин резко нажал на газ. Джип рванул вперед, и под оглушительный хруст разрываемых сухожилий и позвонков, голова «героя» была отделена от тела. Они тащили его туловище на тросе по всему острову, пока оно не превратилось в бесформенный кусок мяса, оставляя за собой широкую кровавую полосу на белоснежном песке. — Первый пошел, — выдохнул Феликс, вытирая брызги крови с лица Джисона. — Кто следующий?

Главный зал виллы превратился в сцену из самого глубокого круга ада. Хенджин и Минхо сидели в тяжелых бархатных креслах, а у их ног, вместо пуфиков, скорчились два самых массивных насильника из новой партии — их спины были изрезаны кнутом Минхо, а на затылках выжжены клейма корпораций.

— Итак, — Джисон вышел в центр зала, поправляя тонкие перчатки. — Наш «семейный спектакль» начинается. Охрана вывела в зал трех измученных сирот, чей возраст едва достигал десяти лет. Напротив них поставили троих насильников, чьи руки были свободны, но на шеях висели ошейники с дистанционным управлением. — Ваша роль проста, — Феликс лениво прошелся перед ними, поигрывая пультом. — Вы — любящие отцы. Вы должны обнимать этих детей, кормить их с ложечки и говорить, как сильно вы их любите. Но есть условие: если ребенок заплачет или если ваша «любовь» покажется нам неискренней — вы оба получаете разряд тока. А потом мы начнем резать. Зрелище было запредельно мерзким. Огромные, потные убийцы и педофилы дрожащими руками пытались гладить детей по головам, выдавливая из себя ласковые слова, в то время как дети задыхались от ужаса и вони, исходящей от их «родителей». — Не верю! — внезапно закричал Джисон, нажимая кнопку. Один из насильников и ребенок одновременно забились в конвульсиях от мощного разряда. Мужчина не выдержал и ударил мальчика, чтобы тот замолчал. — О, агрессия в семье? — Хенджин хищно улыбнулся, поднимаясь с кресла. — Ликс, неси инструменты. Будем лечить их от импульсивности. Хенджин и Феликс подошли к паре. Пока Минхо держал насильника, заставляя его смотреть, Джисон медленно начал отрезать уши ребенку, приговаривая: — Видишь, папочка не умеет тебя любить правильно, поэтому ты больше не будешь его слушать. Затем они принялись за взрослого. Феликс решил, что раз тот «плохой отец», ему не нужны инструменты для продолжения рода. Под крики, заглушаемые классической музыкой, Ликс провел кастрацию прямо на ковре, используя тупой нож, чтобы было больнее. — А теперь, — Минхо подошел к оставшимся «семьям», — вы будете есть то, что мы отрезали у ваших соседей. Кто откажется — станет частью моего нового «живого ковра» в спальне. Ликс давно хотел обновить интерьер, используя кожу с человеческих спин. Джисон смеялся, снимая всё происходящее на телефон, чтобы отправить отчет родителям — как доказательство их «успехов в изучении человеческой психологии».