«Кровь на горизонте»

Банкетный зал «Palace Hotel» сиял хрусталем, но атмосфера за столом была ледяной. Глава корпорации Хван отложил золотую вилку и пронзил сына взглядом, от которого у любого другого остановилось бы сердце. — Ты снова наследил, Хенджин, — голос отца звучал тише обычного, что означало высшую степень ярости. — Твоя неосторожность в «Skyline» стоила нам трех звонков прокурору и полной замены службы безопасности этажа. Ты ведешь себя как дворовая собака, а не как наследник империи. Минхо сидел с идеально прямой спиной, пока его отец, господин Ли, медленно потягивал вино, не глядя на сына. — Вы четверо стали слишком шумными, — холодно добавил он. — Ваша жажда крови начинает мешать бизнесу. Нам надоело подтирать за вами сопли в школьных подвалах. Джисон и Феликс переглянулись. Джисон дерзко вскинул подбородок, готовый огрызнуться, но Хенджин сжал его колено под столом, призывая к тишине. — Однако, — подала голос мать Феликса, поправляя бриллиантовое колье, — мы понимаем, что хищникам нужно где-то точить когти. И раз уж вы не можете сдерживаться в Сеуле... Она выложила на скатерть четыре конверта из плотной черной бумаги. Внутри лежали магнитные карты-пропуска и координаты. — Наш частный остров в Желтом море, — пояснил старший Хван. — Там нет камер, нет законов и нет свидетелей. Туда уже завезли партию «расходного материала» — должники, сироты, отбросы из трущоб. Около пятидесяти альф и омег. Они знают, что если выживут неделю, их долги будут списаны. Но мы-то знаем, что они не выживут. У Джисона расширились зрачки. Он схватил карту, пробуя её на ощупь. — Настоящая охота? — прошептал он, облизывая губы. — Именно, — кивнул господин Ли. — Там приготовлено всё: от снайперских винтовок до охотничьих ножей. Развлекайтесь, ломайте их как хотите, вскрывайте им животы или загоняйте в ловушки. Но запомните: когда вернетесь, в Сеуле вы должны быть чистыми. Ни одной случайной смерти в городе в течение года. Это ваша сделка. Феликс сладко потянулся, его глаза опасно блеснули. — О боже, Хани, ты представляешь? Целый остров мяса, которое можно резать и не прятаться. Минхо посмотрел на Хенджина. В глазах обоих альф вспыхнул темный, первобытный огонь. Они уже представляли, как будут гнать добычу через джунгли, как будут слушать крики о помощи, которые заглушит только шум прибоя. — Оружие уже там? — коротко спросил Хенджин, и его голос сорвался на низкий рык. — В арсенале на вилле, — ответил отец. — Самолет через три часа. Идите. И постарайтесь не испортить свои новые костюмы в первый же день. Четверка поднялась из-за стола. Они не чувствовали страха перед родительским гневом — они чувствовали только голод. Охота начиналась, и на этот раз им не нужно было заметать следы. Частный остров встретил их удушливой влажностью и запахом соли. Вилла, выстроенная из черного мрамора, возвышалась над джунглями, как надгробный памятник. В арсенале четверку ждало всё: от крупнокалиберных винтовок до наборов хирургических скальпелей из дамасской стали. — Хван-а, посмотри на этот блеск, — Джисон нежно провел пальцем по лезвию тонкого изогнутого ножа. — Он так и просит коснуться чьей-то теплой плоти. Феликс, уже переодевшийся в белоснежный охотничий костюм, который делал его похожим на прекрасного падшего ангела, выбирал себе пару кованых тесаков. Его глаза горели безумием, которое он больше не пытался скрывать под маской вежливости. — Начнем с загона №4, — лениво бросил Минхо, заряжая пистолет. — Там привезли «семейные пакеты». Должники с детьми. Самое податливое мясо. Когда они вошли в огороженный колючей проволокой сектор, крики начались мгновенно. Люди жались к стенам бараков, понимая, что перед ними не спасители, а палачи. Феликс шел медленно, его ботинки хрустели по гравию. Он остановился перед молодой женщиной-омегой, которая прижимала к себе двоих маленьких детей. — Какие милые щенки, — промурлыкал Ликс, хватая за волосы старшего мальчика. — Хани, ты видишь? У них такие чистые, невинные глаза. Интересно, их сердца такие же чистые? Хенджин и Минхо встали поодаль, сложив руки на груди. Им нравилось наблюдать за инициативой своих омег. Джисон подошел к Феликсу, доставая свой нож. — Давай проверим, Ликс-и. Говорят, сердце ребенка — самый дорогой деликатес. Дальнейшее превратилось в кровавый кошмар. Под истошные вопли матери, которую Минхо прижал к столбу, заставляя смотреть, Феликс и Джисон с хирургической точностью вскрыли грудные клетки маленьких омег. Они делали это медленно, смакуя каждое движение, пока маленькие тела еще содрогались в последних конвульсиях. Через час на открытой террасе виллы задымилась походная плитка. Запах жареного мяса смешивался с ароматом дорогого парфюма. Джисон, помешивая содержимое сковороды, выглядел абсолютно счастливым. — Готово, — объявил он, раскладывая два крошечных, обжаренных в специях кусочка на фарфоровые тарелки. Мать детей, седая от ужаса, со связанными руками была брошена на колени перед столом. Феликс поднес вилку к её губам. — Ешь, дорогая, — ласково сказал он. — Это часть тебя. Ты ведь всегда хотела, чтобы твои дети были внутри тебя, под защитой? Ну же, открывай рот. Женщина забилась в рыданиях, плотно сжав зубы и мотая говорой. Её рвало от одного запаха. — Нет? — Хенджин подошел сзади, хватая её за челюсть и с силой надавливая на болевые точки. — Ты отказываешься от угощения, которое приготовили мои мальчики? Это очень грубо. Ты ведь не хочешь узнать, какая смерть ждет тех, кто нам отказывает? — А какая их ждет? — с любопытством спросил Джисон, облизывая окровавленный палец. — Смерть от «тысячи поцелуев», — холодно улыбнулся Минхо. — Мы привяжем её к дереву в мангровых зарослях, вспорем живот и обмажем медом. К вечеру муравьи и крабы съедят её заживо, дюйм за дюймом. Она будет чувствовать каждый укус, пока её глаза не вытекут из глазниц. Женщина завыла, глядя на тарелку. Выбор был между невозможным и немыслимым. Под безумный хохот Феликса и холодные взгляды альф, она, давясь и захлебываясь рвотой, начала жевать... — Какая прелесть, — вздохнул Феликс, садясь на колени к Хенджину. — Охота на этом острове — лучшее, что родители дарили нам на праздники. Дни на острове превратились в бесконечный кровавый карнавал. После той трапезы Хенджин и Минхо решили, что смерть для этой женщины — слишком легкий выход. В порыве пьяной жестокости и азарта, подогретого тропической жарой, они использовали её тело как еще одну игрушку. Альфы не видели в ней человека — лишь сосуд для своего семени и объект для унижения. Прошло несколько месяцев. Родители позволили им остаться на острове подольше, чтобы «выпустить пар». Женщину держали в подвале виллы, как домашний скот. И когда тест показал две полоски, в глазах Хенджина и Минхо мелькнул извращенный интерес — наследники от «расходного материала»? Это было забавно. Но для Джисона и Феликса это стало личным оскорблением. — Ты видел это, Ликс-и? — Джисон швырнул бокал с шампанским в стену, глядя на камеры наблюдения, где Хенджин лениво гладил округлившийся живот пленницы. — Эта нищая мразь носит в себе то, что принадлежит нам. Она думает, что её жизнь теперь чего-то стоит? Феликс медленно затачивал свой любимый мачете, и звук металла по камню походил на скрежет зубов. Его лицо было бледным, а взгляд — абсолютно безумным. — Ревность — такое красивое чувство, Хани. Оно заставляет сердце биться быстрее. Эта сука посмела осквернить наших альф своим нутром. Мы должны вернуть всё на свои места. Они дождались ночи, когда Хенджин и Минхо ушли на охоту вглубь острова. Джисон и Феликс спустились в подвал, прихватив с собой хирургический набор и тяжелые цепи. Женщина даже не успела закричать. Феликс одним точным ударом мачете снес ей голову. Она откатилась в угол, замирая с выражением вечного ужаса на лице. Кровь фонтаном ударила в потолок, забрызгав дизайнерские наряды омег, но им было плевать. — Теперь самое интересное, — прошептал Джисон. Он вспорол ей живот сверху вниз, от грудины до лобка. Слой жира, мышцы, матка... Джисон действовал быстро и грязно, вырывая внутренности руками. Он достал матку вместе с несформировавшимся плодом — крошечным сгустком жизни, который никогда не увидит свет. — Посмотри, Ликс, какой уродливый подарок, — Джисон брезгливо держал в руках окровавленный орган. — Акулы заждались, — ответил Феликс, вытирая лицо от липкой крови. Они вытащили части тела на пирс. Луна освещала море, в котором уже кружили темные тени — запах крови всегда привлекал хищников. Феликс с размаху бросил голову женщины в воду, следом за ней Джисон отправил матку. Вода мгновенно вспенилась от плавников и челюстей, разрывающих плоть на куски. Когда Хенджин и Минхо вернулись, они застали своих омег на пирсе. Джисон и Феликс стояли абсолютно голые, смывая с себя кровь прямо из шланга, смеясь и целуясь под брызгами воды. — Мы прибрались в подвале, — лениво бросил Феликс, прижимаясь к мокрому телу Хенджина. — Там было слишком тесно от этой суки. Ты ведь не злишься, Хван-а? Хенджин посмотрел на пустой подвал, затем на кровавые разводы на досках пирса и ухмыльнулся, притягивая Феликса за талию. — Плевать. Главное, что вы довольны. Прошло полгода. Остров был полностью «зачищен», а все улики превратились в морскую пену и пепел. Четверка вернулась в Сеул еще более высокомерной и холодной, чем прежде. Благодаря связям их родителей и филигранной работе Феликса по подделке цифровых следов, официальная версия событий выглядела как героическая сага. В новостях крутили сюжет о том, как четверо наследников крупнейших корпораций, находясь на отдыхе, «случайно» обнаружили и помогли ликвидировать опасную международную банду торговцев людьми, скрывавшуюся на островах. Академия «Skyline», актовый зал. Сцена утопает в цветах. Под прицелом десятков телекамер начальник национальной полиции торжественно вручает Хенджину, Минхо, Джисону и Феликсу золотые медали «За гражданскую доблесть». — Эти молодые люди — гордость нашей нации, — вещает комиссар в микрофон, пожимая руку Минхо. — Несмотря на свой возраст и статус, они не побоялись взглянуть в лицо опасности. После церемонии их окружила толпа журналистов. Самая известная телеведущая страны с придыханием направила микрофон к Джисону. — Хани, вся страна восхищена вашим мужеством! Что вы чувствовали, когда столкнулись с теми «преступниками»? Неужели вам не было страшно? Джисон поправил безупречный лацкан пиджака и ослепительно улыбнулся — той самой улыбкой, которой он улыбался, когда вскрывал живот той женщине. — Знаете, — его голос звучал мягко и уверенно, — когда ты видишь несправедливость и грязь, страх отступает. Нас так воспитали: мы не можем стоять в стороне, когда кто-то страдает. Мы просто делали то, что должен делать каждый порядочный гражданин. — Феликс, — обратился другой репортер, — говорят, вы лично помогли следствию собрать доказательства? Феликс скромно опустил глаза, выглядя как само воплощение невинности. — Да, я просто фиксировал факты. Это было тяжело морально... видеть столько жестокости со стороны тех «бандитов». Мы до сих пор не можем прийти в себя от того, что люди могут быть такими зверьми. Хенджин, стоявший рядом, собственнически обнял Феликса за плечи, глядя в камеру холодным, пронзительным взглядом. — Мы надеемся, что наш пример вдохновит других. Мир должен быть чистым от мусора. И мы сделаем всё, чтобы так и было. Вечером, когда вспышки камер погасли, а журналисты разошлись, четверка сидела в приватном кабинете элитного бара, попивая коллекционное вино. На столе валялись золотые медали, на которые Минхо небрежно поставил пустой бокал. — «Герои нации», — Минхо рассмеялся, откидываясь на кожаный диван. — Если бы они знали, что «торговцы людьми» — это те, кого мы сами туда завезли, чтобы поохотиться. — Это было лучшее интервью в моей жизни, — Джисон закинул ноги на стол, любуясь своим отражением в медали. — Видели лицо того полицейского? Он чуть ли не ботинки нам лизал. — Награда от полиции — это лучший пропуск для следующих развлечений, — Хенджин притянул Джисона к себе, вдыхая запах его волос. — Теперь, что бы мы ни сделали, нас даже не заподозрят. Мы ведь святые. В академии «Skyline» появился новый объект для обожания и тихой ненависти — молодая учительница литературы. Она была слишком правильной, слишком чистой и имела неосторожность попытаться «наставить на истинный путь» Джисона и Феликса, когда те прогуливали занятия. Для омег это стало вызовом. Им было скучно просто убивать — они хотели полностью уничтожить её личность. Используя свои связи и ресурсы альф, они похитили её и перевезли в загородный особняк. Там, под присмотром Хенджина и Минхо, которые с холодным интересом наблюдали за процессом, Джисон и Феликс сделали то, что обычно делали их альфы. Они использовали страпоны и другие изощренные инструменты, превратив жизнь женщины в бесконечный цикл боли и унижения. Когда она забеременела, омеги не дали ей сделать аборт. Они хотели довести этот спектакль до финала. Девять месяцев она провела в клетке, а когда пришло время родов, Феликс сам принял ребенка, не используя обезболивающих. — Посмотри, какая прелесть, — прошептал Феликс, держа на руках плачущего младенца. — Похож на тебя, Хани. Такой же ненужный. Джисон подошел ближе, брезгливо касаясь пальцем крошечного плечика. — Он — живое доказательство её позора. Нам не нужны свидетели нашей «милости», Ликс-и. На глазах у обезумевшей от боли матери, Джисон взял подушку и медленно, с улыбкой на губах, лишил младенца дыхания. Когда тельце обмякло, он швырнул его матери на грудь, как ненужную тряпку. — А теперь финал, — подал голос Минхо, входя в комнату с учителем физкультуры, который был в глубоком отключке под действием транквилизаторов. Они убили женщину, имитируя сцену страстной, но жестокой борьбы. Хенджин и Феликс мастерски расставили декорации: на теле учительницы оставили ДНК физрука (которую они заранее добыли в раздевалке), в его руки вложили нож со следами её крови. — Наш «героический» статус поможет следствию быстро найти виновного, — усмехнулся Хенджин, вытирая руки. — Мы скажем, что случайно зашли проведать коллегу и застали этого зверя за детоубийством. На следующее утро заголовки газет кричали: «Национальные герои поймали маньяка-учителя на месте преступления!». Пока физрук рыдал в камере, не понимая, как он там оказался, четверка давала очередное интервью о том, как «сердце обливается кровью от таких трагедий. Родители четверки окончательно выкупили академию «Skyline», превратив её в свою частную крепость, где учителя были прислугой, а оценки — вопросом транзакций. Однако после инцидента с учителями шум в определенных кругах стал слишком громким. Даже с их деньгами нужно было на время исчезнуть. — Нам нужно, чтобы вы переждали бурю, — произнес отец Хенджина, передавая сыну ключи от яхты. — На острове обновили «ассортимент». Мы собрали там всё, что общество считает браком. Экспериментируйте, ломайте, делайте что хотите. Но вернитесь с холодной головой. Остров встретил их новым запахом — запахом безнадежности. В этот раз загоны были разделены по «категориям». Хан Джисон и Ли Феликс шли вдоль клеток, и их глаза сияли от предвкушения. Здесь были «беременные в 16» — испуганные девочки с животами, которые думали, что их везут в центр помощи. Рядом — умственно отсталые, которые даже не понимали, где находятся, и продолжали пускать слюни, глядя на яркое солнце. В дальнем углу жались «проститутки» из самых дешевых притонов и дети-сироты, которых никто не хватится. — Боже, Минхо-я, посмотри на этого омегу, — Феликс указал на мальчика с синдромом Дауна, который пытался поймать бабочку через решетку. — Он такой забавный. Интересно, если я отрежу ему уши, он поймет, почему ему больно? — Давайте начнем с «мамочек», — предложил Джисон, поправляя свой новый чокер. — Мне не терпится посмотреть, как их материнский инстинкт борется с желанием выжить. Они выбрали четверых беременных девчонок. Хенджин и Минхо лениво приказали им раздеться догола прямо на песке, пока омеги выбирали себе «инструменты». — Слушайте правила, мусор, — вкрадчиво произнес Хенджин, прикуривая дорогую сигарету. — Мы даем вам час. Если вы сможете спрятать своих выродков так, чтобы мои мальчики их не нашли в лесу — вы получите еду. Если нет... — Если нет, — перебил Феликс, поигрывая хирургическими зажимами, — мы зашьем ваши рты и используем ваши животы как живые мишени для стрельбы из лука. Джисон подошел к одной из девочек и резко вонзил острый каблук ей в подъем стопы. Она вскрикнула, падая на колени. — Бегите, шлюхи, — прошептал Хан. — Охота на брак началась. Пока напуганные дети и беременные омеги бросились в джунгли, Минхо открыл кейс с винтовками, оснащенными тепловизорами. — Хенджин, на кого ставишь? Я ставлю на то, что умственно отсталые сдохнут первыми — они просто не сообразят спрятаться. — А я ставлю на беременных, — ухмыльнулся Хенджин. — Они тяжелые, медленные и слишком громко плачут. Ликс-и, Хани, даем им фору десять минут? На острове время текло иначе — здесь не было школьных звонков, только крики и шум прибоя. Среди загонов с «бракованным материалом» внимание Феликса и Джисона привлекли двое мальчиков-омег. У них были пустые, по-детски доверчивые глаза и та особенная ментальная хрупкость, которая делала их похожими на сломанных кукол. — Посмотри на них, Минхо-я, — протянул Феликс, поглаживая одного из мальчиков по щеке. Тот даже не вздрогнул, лишь глупо улыбнулся в ответ. — Они такие... послушные. Никакого сопротивления, никакой гордости. Просто плоть. Хенджин и Минхо, разгоряченные охотой и алкоголем, восприняли это как призыв к действию. Для них это был очередной способ доказать свою власть над самой слабой формой жизни. Пока Джисон и Феликс сидели рядом на дорогих шезлонгах, попивая коктейли, их альфы методично и грубо брали этих беззащитных омег прямо на колючей траве острова. Мальчики не понимали, что происходит. Они плакали от боли, но продолжали смотреть на своих мучителей с каким-то заторможенным, болезненным обожанием, которое только больше заводило четверку. Прошло несколько месяцев жизни в роскошном аду виллы. Когда стало ясно, что оба омеги забеременели, Джисон и Феликс проявили странную, извращенную «милость». — Не убивай их пока, Хван-а, — Джисон остановил руку Хенджина, который уже занес нож над животом одного из мальчиков. — Это же так забавно. Посмотри, они даже не понимают, что внутри них растут твои и Минхо дети. Это будет наш маленький живой эксперимент. — Мы оставим их, — поддержал Феликс, его глаза лихорадочно блестели. — Мы вырастим этих уродов прямо здесь. Представь: дети-полукровки от элитных альф и умственно отсталых рабов. Это будет самая уродливая и преданная армия в мире. Они поселили беременных омег в «золотую клетку» — отдельную комнату с мягкими стенами, где те могли только есть, спать и ждать. Феликс и Джисон сами кормили их с ложечки, как питомцев, обсуждая при этом, как именно они будут ломать психику новорожденных, чтобы те стали их личными цепными псами. — Мы будем их хозяевами, — шептал Джисон, прижимаясь к Хенджину, пока тот наблюдал за растущим животом пленника. — А эти двое... они будут жить только ради того, чтобы рожать нам новых игрушек. Десять минут форы истекли. Хенджин с лязгом передернул затвор снайперской винтовки, а Минхо надел наушники, чтобы крики не перебивали наслаждение от тишины тропического леса. — Ну что, Хани, Ликс-и, за кем пойдем первым? — Хенджин прильнул к тепловизору. — Вон там, за мангровыми зарослями, три тепловых пятна. Беременные. Дышат тяжело, сердцебиение зашкаливает. — Нет, Хван-а, — Феликс облизнул кончик ножа, — беременных мы оставим на десерт. Я хочу тех «проституток» из сектора В. Они думают, что умеют бегать. Они думают, что если они выжили в притонах Сеула, то выживут и здесь. Джисон дерзко рассмеялся, запрыгивая на капот открытого джипа. В руках у него был арбалет с позолоченными болтами. — Я выстрелю в ногу первой, кто попытается прыгнуть в воду. Минхо, гони! Джип взревел, срываясь с места и вгрызаясь колесами в сочную зелень. Они не скрывались. Наоборот — они включили на полную мощность сирену, чтобы ужас гнал добычу вперед, выматывая её до последнего вдоха. Охота превратилась в кровавое сафари. Первая группа — «проститутки» — была настигнута у скалистого обрыва. Они стояли, прижавшись друг к другу, их дешевые наряды были разорваны ветками в клочья. — Смотрите, как дрожат, — Джисон спрыгнул с джипа, медленно заряжая арбалет. — Эй, вы! Кто из вас быстрее всех? Если добежите до того рифа, — он указал на острые камни в сотне метров, — я позволю вам прожить еще час. Одна из девушек сорвалась с места, но Феликс, двигаясь с кошачьей грацией, перехватил её. Он не убил её сразу. Он методично, под одобрительные смешки альф, начал «разбирать» её прямо на глазах у остальных. Каждое движение мачете было выверено — он снимал лоскуты кожи так, чтобы она оставалась в сознании как можно дольше. — Смотрите на свою подругу! — кричал Джисон, направляя арбалет на остальных. — Это — искусство. А вы — просто холсты! Минхо в это время лениво отстреливал тех, кто пытался спрятаться в густой траве. Он целил не в голову, а в позвоночник, чтобы «дичь» не погибала, а лишь теряла способность двигаться, превращаясь в живые приманки для лесных падальщиков. К вечеру берег был усеян телами. Но самое «сладкое» они приберегли на ночь. Группа «умственно отсталых» и «детей-сирот» была загнана в старый соляной склад. — Хани, неси керосин, — прошептал Феликс, глядя через щель в двери на плачущих детей внутри. — Мы устроим им «звездное небо». Хенджин и Минхо обняли своих омег, наблюдая, как те с детским восторгом разливают горючее. Им было плевать на крики, плевать на мольбы. В этом мире, созданном их родителями, они были богами, которые решали, кому гореть, а кому гнить.