«Кровь на горизонте»

Вечером того же дня в закрытом клубе для «своих» пары заняли дальний корнер. Музыка била по ушам, но здесь их никто не смел беспокоить.  — Ты сегодня был слишком тихим на лекциях, Минхо-я, — прошептал Джисон, забираясь к нему на колени прямо на глазах у охраны. — Хочешь еще раз обсудить, как мы подставили того парня из клининга? — Я хочу посмотреть, как ты будешь врать его матери, когда мы поедем передавать ей «деньги от анонимного спонсора», — Минхо грубо притянул его за волосы, заставляя смотреть в глаза. — Ты ведь любишь играть роль ангела, не так ли?  — Я обожаю это, — выдохнул Хан, прижимаясь губами к его шее. — Обожаю видеть, как они целуют нам руки, пока мы втаптываем их жизни в грязь.  За соседним столиком Хенджин уже вовсю переписывался с сестрой убитого, используя фейковый аккаунт «сочувствующего однокурсника». Феликс сидел рядом, положив голову ему на плечо, и диктовал сообщения, от которых веяло фальшивым состраданием.  — Напиши, что видел его в ту ночь с каким-то дилером, — шептал Феликс, кусая губу. — Пусть она думает, что ее брат был мразью. Разрушим его образ в ее голове до того, как разрушим ее саму.  В этой комнате не было места морали. Только четыре сломленных психики, которые нашли друг в друге идеальное отражение своего внутреннего уродства. Они были королями этого города, и их трон стоял на горе из трупов тех, кто был слишком слаб, чтобы защититься. Стол в загородном поместье Хванов ломился от деликатесов, но атмосфера была пропитана не уютом, а запахом формалина и власти. Отцы сидели во главе, обсуждая слияние корпораций так же буднично, как и способы избавления от улик. — Хенджин, — подал голос старший Хван, отрезая кусок кровавого стейка. — Твой прокол с тем стипендиатом был дилетантским. Оставлять тело в спальне? Серьезно? — Я был занят, отец, — огрызнулся Хенджин, поглаживая бедро Феликса под столом. — Не дерзи, — подал голос отец Ликса, попивая вино 40-летней выдержки. — Мы почистили за вами всё. Сестру этого парня уже «обработали». Она не просто заберет заявление, она подпишет бумагу о том, что брат был наркоманом. Мы устроили ей небольшую... экскурсию в наш закрытый подвал. Джисон и Минхо переглянулись. В их глазах вспыхнул азарт. — И что с ней теперь? — облизнулся Хан, чувствуя, как рука Минхо сжимает его колено до синяков. — Она там, внизу, — спокойно ответила мать Минхо, поправляя бриллиантовое колье. — Мы решили, что это будет отличным подарком для вас четверых за успешное окончание семестра. Делайте с ней, что хотите. Живой она отсюда выйти не должна, но удовольствие растяните. Подвал поместья Хванов больше напоминал современную пыточную из элитных хорроров. Когда четверка спустилась вниз, их ждало зрелище: прикованная к стальному стулу девушка, та самая сестра убитого. Она уже не плакала — у нее просто не осталось сил. — Оу, посмотрите, кто тут у нас, — Феликс подошел к ней вплотную, хватая за волосы и заставляя смотреть на Хенджина. — Узнаешь своего «сочувствующего друга» из чата, дрянь? Хенджин подошел сзади, кладя руки на плечи Феликса. — Она такая бледная, Ликс-и. На ней кровь будет смотреться просто потрясающе. Минхо, не теряя времени, толкнул Джисона к стене прямо напротив жертвы. — Смотри внимательно, Хани. Это то, что случается с теми, кто встает у нас на пути. Он рывком развернул Джисона спиной к себе, срывая с него дорогие брюки. Его не смущало присутствие умирающей девушки — наоборот, её ужас в глазах действовал как мощнейший стимулятор. — Блять, Минхо... прямо здесь? — простонал Джисон, выгибаясь и впиваясь ногтями в холодную стену. — Прямо здесь. Она будет смотреть, как мы берем от этой жизни всё, пока её жизнь утекает по каплям. Хенджин, глядя на это, сорвал рубашку с Феликса. — Твоя очередь, куколка. Он повалил Феликса на операционный стол рядом с пленницей. Стоны Джисона смешивались с хриплым дыханием Ликса и сдавленными рыданиями девушки. — Хенджин-и, да... сделай мне больно, как ты сделал тому парню, — выкрикивал Феликс, задыхаясь от грубых толчков Хенджина. — Я хочу чувствовать себя богом! Хенджин вошел в него до упора, одной рукой сжимая горло Феликса, а другой — доставая из набора инструментов скальпель. Не прерывая ритма, он полоснул девушку по руке, наблюдая, как алая струйка пачкает его дорогую обувь. — Смотри на нас! — прорычал Минхо, вбиваясь в Джисона с животной яростью. — Смотри, как подонки правят этим миром! В подвале стоял густой запах секса, пота и железа. Четверо наследников империи боли слились в едином экстазе, превращая страдания невинного человека в фон для своего извращенного удовольствия. Родители наверху одобрительно подняли бокалы, слыша приглушенные крики снизу. Династия монстров была официально закреплена кровью. В подвале горел холодный неоновый свет, идеально подходящий для видео в высоком разрешении. Хенджин установил камеру на штатив, наводя фокус на дрожащую девушку. Минхо и Джисон, едва отдышавшись после грубого секса, стояли рядом, поправляя одежду с ленивым превосходством. — Ну что, милая, — Феликс присел перед ней на корточки, вытирая пот со лба. — Хочешь, чтобы твоя смерть была быстрой? Или мы отдадим тебя охране в вольеры? Она лишь всхлипнула, глядя на них затуманенным взглядом. — У тебя есть один шанс проявить «гостеприимство», — Хенджин расстегнул ремень, делая шаг вперед. — Обслужи нас. Всех четверых. И, может быть, мы позволим тебе закрыть глаза до того, как начнем резать. Минхо усмехнулся, доставая телефон, чтобы снимать с другого ракурса. — Давай, сука. Твой брат сдох как собака, а ты сдохнешь как шлюха. Это наследственность. Джисон подошел сбоку, грубо хватая её за челюсть и заставляя открыть рот. — Блять, Хван, смотри, как она трясется. Ликс-и, иди сюда, будешь направлять её голову. Феликс с восторгом включился в игру. Пока Хенджин и Минхо использовали её, заставляя задыхаться и давиться, Ликс и Джисон издевательски комментировали каждое движение на камеру. — О, этот кадр просто пушка! — смеялся Хан, крупным планом снимая слезы, смешанные с позором. — Выложим это в закрытый чат академии после того, как её найдут в реке? — Нет, — прорычал Хенджин, кончая ей в рот и отталкивая её голову так сильно, что она ударилась о ножку стола. — Мы отправим это её матери. Пусть знает, какой «святой» была её дочь в последние минуты. Когда унижение было завершено, а на флешках остались гигабайты компромата, который никогда не увидит полиция, но разрушит память о семье погибших, Минхо достал тонкую удавку. — Пора прощаться, — холодно произнес он. — Джи, подержи её ноги. Ликс, Хван — навалитесь сверху. Мы сделаем это вместе. Семья, которая убивает вместе, остается вместе навсегда. Под тяжестью четырех тел и стальной нитью на шее, девушка перестала сопротивляться через минуту. В тишине подвала слышалось только тяжелое, возбужденное дыхание четверых психопатов. — Блять, это было... охеренно, — выдохнул Феликс, облизывая окровавленный палец. — Папа будет нами гордиться. Утро в академии «Skyline» началось не с колокола, а с одновременного писка сотен смартфонов. В общий чат студентов пришло видео. На нем — та самая «святая» сестра погибшего Сонхва, в подвале, в самом неприглядном виде, исполняющая прихоти четверых теней, чьи лица были скрыты в полумраке, но чья власть ощущалась в каждом движении.  Подпись под видео гласила: «Цена справедливости. Она продала память брата за дозу и один вечер с элитой. Стоило ли оно того?»  — Блять, Джисон, ты гений монтажа, — Минхо лениво приобнял Хана за плечи, когда они шли по главному холлу, наблюдая за шокированными лицами студентов. — Смотри, как они шепчутся. Никто и не подумает её жалеть. Теперь она для всех — просто шлюха, которая хотела нажиться на смерти брата.  В это время Хенджин и Феликс стояли у фонтана, куда ночью охрана их родителей «подбросила» тело. Девушку нашли охранники академии: она лежала в воде, одетая в вызывающее белье, с зажатой в руке пачкой фальшивых купюр и пустым шприцем в вене.  — О боже, какой ужас, — притворно вздохнул Феликс, прижимаясь к Хенджину и пряча за его спиной хищную улыбку. — Хван-и, мне так страшно. Как она могла так опуститься после смерти брата?  Хенджин погладил его по волосам, глядя прямо в глаза подошедшему декану. — Это трагедия, господин директор. Видимо, гены берут свое. Наркотики и распущенность — удел тех, кто не умеет ценить возможности. Мы с отцом выделим средства на очистку фонтана. Не хочется, чтобы это... пятно портило вид нашей академии.  Декан, чей счет только что пополнился на круглую сумму от корпорации Хван, лишь покорно кивнул.