Ложное золото

— Но я же могу упасть! Валвейн так сильно сжал поводья, что лошадь протестующе заржала, но, к счастью брата, не двинулась с места. Айтвейн трагически вздохнул: — Не упадёшь, если научишься слушать, что я говорю. До двенадцати лет Валвейн старательно избегал любое обучение, связанное с какой-либо физической активностью, исключая, разве что, танцы, отлынивая по всем возможным причинам. В двенадцать Айтвейн не выдержал и почти в прямом смысле взял его за шкирку, чтобы наконец заставить что-то делать. Позор же! Он в этом возрасте вполне мог достойно держаться и по сравнению со взрослыми! — Я-а слуша… — лошадь сделала несколько шагов, и Айтвейн поспешно взял её за поводья, потому что Валвейн только коротко взвизгнул. — Но я же всё равно боюсь! — Начинать бояться стоит не лошади, а меня! Валвейн прыснул со смеху: — Ну когда я буду сидеть у тебя на шее, тогда поговорим! Айтвейн не выдержал и сердито зашипел, уперев руки в бока: — Слезай давай! — с преувеличенной угрозой заявил он. Валвейн издал протестующий вопль и наконец-то пришпорил лошадь. *** Валвейн мёртв. Айтвейн гнал лошадь бешено, растворившись в скачке, в свисте ветра в ушах, не думая ни о чём — но эти два слова продолжали биться в висках. Валвейн мёртв. — Ваше высочество! — с трудом произнесённый возглас запыхавшегося Ридерха, чудом поравнявшегося с ним, прорвался сквозь бесконечный круг слов. Он кивнул куда-то вправо, и Айтвейн, опомнившись, крепче ухватил поводья и слегка прижал колени к седлу, давая лошади знак замедлиться. Он ведь даже не знал, куда ехать. — На восток? — коротко вопросил он. Ридерх кивнул. Дорога и пейзаж вокруг слились для него в единое коричнево-белое пятно, ненужный фон, поскольку мир сузился лишь до одной мысли. Валвейн-мёртв. Айтвейн тряхнул головой и завернул направо, уступая Ридерху первенство. Дорога казалась совершенно дикой, пустынной, впереди на снегу виднелись следы только одной телеги, проехавшей недавно. Заснеженное поле, к которому они выехали, местность менее дикой не делало, но Айтвейн, пожалуй, излишне привык к тесноте и закрытости городов. Впрочем, деревня, к которой они приблизились, заставила невольно поморщиться: перекошенная, мрачными окнами взирающая на него. — Ваше высочество, вам не стоило ехать лично, — тихо заметил Ридерх. Айтвейн только отмахнулся. — Зрелище не для ваших глаз… — Я — будущий король, — отрезал Айтвейн. — Не существует того, что в своей стране мне не стоит видеть. Да и цель — не любование пейзажами. Он потянул поводья, останавливая лошадь, и обернулся к сопровождающему их отряду. — Ждёте здесь, — скомандовал он. Несмотря на такое количество незваных гостей, пока на них глазела лишь какая-то девчонка у колодца, на вид лет пяти, больше никого на улице не было. Айтвейн, когда спешился, снова обернулся на колодец, но и там уже никого не увидел. Впрочем, будь он слабым крестьянином, может, тоже не вышел бы к отряду вооружённых воинов. Он мотнул головой, смахивая глупые мысли. — Какой дом? — спросил он у Ридерха. Тот, оказавшись на земле, неуютно ёжился, кутаясь в дорожный плащ. — Самый крайний, брошенный… вы уверены, ваше высочество? — он кинул взгляд на их сопровождение, повиновавшееся приказу, оцепляя деревню. Айтвейн пожал плечами — талантливый мечник да сильный маг против беглой девчонки, в которой примечательного — древняя фамилия. Ридерх вздохнул: — Пожалуйста, держитесь за мной, ваше высочество. Они шли по единственной улице, да и то, короткой. Айтвейн невольно скользил взглядом по сторонам, оценивая обстановку, и держал руку рядом с ножнами меча. В одном из окон снова показалась мордашка той же девчонки, но снова пропала — на сей раз он успел заметить ещё и круглолицую женщину, оттянувшую ребёнку от окна, не успел Айтвейн в знак дружелюбия поднять руку. Здесь его никто, наверное, и не узнает. — Ты уверен, что это она? — поинтересовался Айтвейн. Ридерх коротко кивнул. Не то чтобы в его умении получать информацию можно было усомниться, но разглагольствовать о мести, а потом скрыться в какой-то глуши… смешно! Дед был прав, говоря, что в Ллеу не осталось ни капли гордости. Дверь оказалась заперта, а замка не имелось: Ридерх, готовый пытаться его вскрыть, растерянно замер на крыльце, и Айтвейн отодвинул его в сторону, выбивая дряхлую дверь ногой. Задвижка с внутренней стороны повисла на щепках. Айтвейн забылся и вошёл первым, сени преодолев за два широких шага. Девчонка была в доме, от шума вторжения растерянно замершая у окна. Внутри всё такое же ветхое и заброшенное, как и снаружи, но бегло Айтвейн отметил, что здесь всё же пытались навести уют, украшая какими-то занавесочками да вышитыми салфеточками. Он узнал её сразу, пусть и не обращал особого внимания на окружение Эглейн. Сестра всегда окружала себя немыслимым количеством женщин, Айтвейн их не запоминал, но примелькавшиеся лица всё-таки отпечатывались в памяти, постоянно маяча перед глазами. Морвед Ллеу выдавала себя за дочь семьи баронессы Ллин (не по своей, надо думать, затее — удочерили их много лет назад, сохраняя верность давно мёртвой ветви), и сейчас смотрела на него расширенными в ужасе глазами. — Скромноваты ваши покои, принцесса, — насмешливо протянул Айтвейн. — Ваше высочество, — Морвед сглотнула, и взгляд её забегал по обстановке. — Я вовсе не претендую на это звание. Сестра её, надо думать, считала иначе. — Вы обвиняетесь в заговоре против её высочества, — ровным официальным голосом продекларировал Ридерх. Собранный, аккуратный, будто не в развалившемся домишке, а в центре зала суда выступает. — И покушении на её жизнь. Девушка прижала руки к груди, сжимая и разжимая ладони. — Мауд… была неправа, — с трудом выдавила из себя Морвед. — Пожалуйста, я не могла её убедить… Так глупо признаваться в собственном знании о покушении с первых же слов! — Но не сообщили об этом королевской страже, — в тон его мыслям прокомментировал Ридерх. — Что приравнивается к соучастию. Он чуть шевельнул пальцами, и покошенная дверь захлопнулась, отчего даже Айтвейн чуть не вздрогнул. А вот Морвед дрогнула всем телом. — Я не могла… — она вскинула глаза, не сводя неожиданно прямого взгляда с Айтвейна, и сложила ладони в молитвенном жесте, затараторила: — Ваше высочество, мне ничего не нужно. Я не буду претендовать… Клянусь, вы никогда не услышите о моём существовании. Айтвейну этот смелый взгляд не понравился, и он сделал останавливающий жест рукой: — Хватит. Из-за вас пострадал второй принц, не говоря уж о намерении… Наказание за такое преступление лишь одно, и, не сомневаюсь, мать его вынесет. В золотых глазах девчонки блеснул протестующий огонёк — и она кинулась в сторону, к столу, пытаясь ухватиться за обычный кухонный нож, но Айтвейн, стоявший у неё на пути, среагировал быстрее, почти не задумываясь, отточенными за два года на защите границы движениями — сразу выхватывая оружие из ножен и выставляя вперёд. Лезвие меча вошло в плоть легко. Девчонка упала и захрипела. Айтвейн на долю мгновения замер, но быстро опомнился, не давая себе потерять лицо. В любом случае она обречена. — Как я уже сказал, исход лишь один, — пожал плечами Айтвейн, снова занося меч. — Мауд… — успело сорваться имя с губ Морвед, перед тем, как она смолкла навсегда. Ридерх вздохнул и прикрыл глаза, потирая веки. Айтвейн старательно вытер меч от крови — жаль пачкаться в крови изменницы. Ему же лучше, что она дала повод, не так ли? Никакой показательной казни на глазах у всех. Никакого повода для сомнений. — Ваше высочество, это можно воспринять двояко, — наконец заговорил Ридерх. — Поэтому мы скажем, что здесь никого не было, — ровным голосом произнёс Айтвейн. Потерянная принцесса снова исчезла — а значит, некому собирать народ, не за кого сражаться возможным соратникам. Не за кого мстить — ведь, возможно, она сама бросила и тех немногочисленных союзников, что имела. — Но тогда её продолжат искать как возможную отравительницу принца Валвейна… Айтвейн убрал меч в ножны и смерил Ридерха выразительным взглядом: — А лучше подвергать народ опасности бунта на казни из-за мести за заговорщицу? — Нет, ваше высочество, — вздохнул Ридерх. Он явно остался несогласен, но возражать более не стал. — Я займусь телом. Пожалуйста, идите к охране, — добавил он. *** Обратная дорога показалась Айтвейну в разы длиннее. — Айтвейн, нужно поговорить. Внутри что-то замирает — и неважно, шесть ему, шестнадцать или двадцать шесть. Айтвейн невозмутимо обернулся, встретившись взглядом с отцом, остановившемся прямо посреди дворцового коридора, и картинно всплеснул руками. — Как пожелаете, отец. Хотя у меня не столь много времени, — с нажимом. Эглейн, конечно, взяла на себя куда больше, чем ей следовало, пока мать уже второй месяц не могла прийти в себя… Но у него дел всё равно оставалось немало. Надо разобрать то, что накопилось за пару дней его отсутствия. Айтвейн толкнул ближайшую дверь, оказавшись в одной из гостевых комнат, сейчас не используемых, и приглашающе указал рукой. — Не лучше ли дойти до твоих покоев? — приподнял брови отец. Нет уж, раз застиг врасплох его посреди коридора — так получай территорию, которую не мог контролировать ни один из них. — Как я уже сказал, времени у меня в обрез, — закатил глаза Айтвейн и опустился в ближайшее кресло, сплетя пальцы под подбородком. Поскольку большая часть мебели была прикрыта от пыли, отец оказался вынужден стоять. — Именно поэтому ты где-то разъезжаешь в столь напряжённое время, — упрекнул его отец, скрестив руки на груди. — Я занимался поисками изменницы… — Айтвейн оборвал себя. Не оправдываться. — И что получил, не считая того, что все судачат, где же шастает первый принц в столь тёмные времена? — Ридерх Хиддин ошибся в полученной информации, — отчеканил Айтвейн. — Я считаю, что одну из Ллеу нельзя было доверять в чужие руки, пока не найдены их сообщники. Отец посмотрел на него так, что Айтвейн всё же опустил глаза. — Пока ты играешь в героя, Эглейн уже всё сделала в том числе за тебя, так что времени у тебя куда больше, чем ты думаешь. Небеса, да как она успевает — дел там, на самом деле, не за три дня, а за все шесть! Айтвейн проглотил острый комок обиды. — Это её личная инициатива, а не моя ошибка. Ничего, требующего безотлагательно решения, не было. — Тебе стоит поучиться расставлять приоритеты, — отрезал отец. — Король болен, Моргана всё никак не восстановится — и в свои руки берёт почему-то не потенциальный наследник! У него всегда найдутся причины оспорить любое решение Айтвейна. Иногда казалось, что он сходит с ума — не может же каждое действие быть ошибочным. До поездки он слушал про то, что слишком много принимает посетителей, могут решить, что во дворце недостаточно скорбят. Да, личная поездка избыточна, если рассуждать отстранённо, но Айтвейну она была нужна. Айтвейн встал. — Как я и говорил, именно этим я и спешу заняться. Если у тебя нет ничего важного… Отец вздохнул, будто Айтвейн сказал что-то невообразимое. — Причиной смерти той горничной признали отравление тем же ядом, что убили Валвейна, — наконец сообщил он. — Значит, пусть продолжают поиски — Эрека рядом на сей раз, очевидно, не было, — пожал плечами Айтвейн, открывая двери и выходя в коридор. — Думаю, зацепок у них уже достаточно. Нужно будет в ближайшее время переговорить с Эглейн.