Ложное золото

«...я совершенно не подумала о ещё одном варианте: Темис имела доступ в твою комнату, может затаить обиду от неудачного брака (без обид!) и вы оба связаны именно с ней. И оставила тебя с ней наедине. Не хочу тебя пугать, да и не то чтобы я не доверяла умениям Айта, но он принц, а не дознаватель, так что, прошу, если заметишь что-то подозрительное — сразу пиши мне. Или если не заметишь, а просто почувствуешь себя неуютно, я придумаю иной вариант, только дай знак. Прости, что обвинила тебя на эмоциях. Я тебе верю. Эгли» Распечатанное письмо Эрек оставил прямо на её столе, и Темис повертела его в руках, прежде чем вернуть на место и раздражённо фыркнуть. Эрек, очевидно, понимал, что она увидит письмо и вполне может прочесть, что она, приметив своё имя в тексте, и сделала. Значит, оставил специально? Вряд ли забыл. Конечно, не стоило читать чужую переписку, но излишнее любопытство всегда было недостатком Темис. В чужие вещи она бы не полезла, а тут Эрек сам оставил вскрытый конверт на её рабочем месте… да, стыдно ей, стыдно! Но зачем он так сделал? Не доверяет и хотел это показать? Проверка? Но в момент отравления Темис находилась вместе с леди Гвеннет, которая сама её позвала попить чаю и немного побеседовать. А если считать, что она тоже связана с этим делом, то такой вариант утянет за собой принца Айтвейна, и тогда лишь принцесса Эглейн останется непричастной! Хотя для принцессы, возможно, в этом смысл и состоял. Темис, подумав, взяла письмо и сложила его в конверт. Теперь ясно, что она его читала, но лишние глаза его уже не увидят. И, честно говоря, на её взгляд, Эглейн извинялась как-то поздновато и слишком просто, после таких обвинений, да ещё и выступив основной инициаторкой этой ссылки. Темис взяла чистый пергамент и уселась в кресло, размышляя, разглядывая пустой лист. Раз уж Эрек разобрал дела по замку, то теперь, с учётом освободившегося времени, ей наконец-то выдался шанс систематизировать имевшуюся информацию. Её было не очень много, но, возможно, какая-то подсказка есть прямо у неё под носом. Принц Валвейн — пятый в очереди на престол. Поводов для убийства, самых очевидных, имелось два: избавление от претендентов на трон и месть королевской семье в целом. Третий вариант — Валвейн взбесил кого-то самостоятельно, и это его личная расплата, но здесь Темис ничего не могла предположить, потому решила пока остановиться на первых двух. Всё же о личной жизни младшего принца она не знала ничего, а расспрашивать об этом Эрека не казалось хорошей идеей. Пятый… Прямых потомков королевской семьи сейчас семеро. Наибольшую пользу смерть Валвейна и отречение от Эрека несут Лоррейн и Рианнон Тиамасс. Причём Риан бывала в королевском замке всего за несколько дней до отравления и общалась с принцем Валвейном. Темис показалось, что она не заинтересована в троне и не так предвзято настроена по отношению к родственникам, в отличие от своей старшей сестры, но то могло быть и умелой игрой. Впрочем, если так, то игра излишне длительная для семнадцатилетней девушки… С Валвейном и Эреком Риан общалась с малых лет, как Темис было известно. «Рианнон Тиамасс — трон, помощь сестре», — вывела Темис пером, решив начать с конца. Придётся потом уничтожить записи, но воспринимать информацию с листа ей легче, чем бесконечно прокручивать в голове. Лоррейн в замке не бывала с момента празднования в честь Дня зимней звезды (в Карлии он назывался чуть иначе, и местное название всё время норовило вылететь у неё из головы), но это ничего не значило. Герцогиня — влиятельная личность, у неё могут быть свои люди в замке, а мотивация у неё сильнее, чем у её младшей сестры. И она известна своим враждебным настроем по отношению к родственникам из-за смерти родителей. Было бы неплохо узнать побольше о той трагедии… «Лоррейн Тиамасс — трон, месть». Дело усложняло то, что в Ясписсе порядок наследования не столь строг, как привычно Темис. Поэтому у Эрека действительно можно найти мотив, если не брать в расчёт его личность. Темис тоже успела приметить то, что Валвейна и правда считали более перспективным, чем он, хотя бы по простейшей причине — он здоров и не чуждается общества. А ещё удобен. Привык купаться в чужой любви и очень легко поддавался лести… Возможно, позже он набрался бы опыта, но, поскольку продолжал вести себя как подросток, неудивительно, что он таковым в чужих глазах и оставался. Темис невольно задумалась, перебирая в памяти все события злосчастного дня смерти Валвейна. Эрек отослал всех — как и всегда, но на сей раз ещё и Томмека, что необычно даже для него. Позвал Валвейна к себе, когда они могли остаться в библиотеке. Не ел сам… чай этот несчастный. Ещё и из товаров, перекупленных у Карлии, что, скорее, считывалось как улика в её сторону. Вот только они его вдвоём ранее уже пили, так что отравили чашку или чайник? Конкретно порцию в чайнике? Неужто его действительно не дегустировали? Но почему? Еду проверили, а напиток нет, хотя в него яд добавить проще, но возможна простая беспечность слуг, без всякого злого умысла. Свою чашку Эрек разбил (случайно, специально? На второе указывало то, что его видела с ней в руках Гленис, но Эрек признался, что сознание у него уже было спутанным, так что показание теряло смысл), в чайнике оставалось очень мало, Валвейн, теряя сознание, содержимое своей чашки тоже разлил, потому и возникли сложности с определением яда… Только этот компонент из лекарств короля Аруана. Значит, отравитель должен был о них знать, скорее всего… Последнее могло быть и совпадением, насколько Темис было известно, в большой дозировке и лекарство может стать ядом, но с визитами Эрека к деду тоже складывалось неудачно для него. Видимо, яд добавили непосредственно в порцию в чайнике. В какой момент? Ещё на кухне или уже в комнате? Или по пути в неё. Здесь вариант только один. «Гленис — подкуп?» Темис почти ничего не знала о Гленис. Близко она её к себе не подпускала, и горничная выполняла в основном простые и не связанные лично с ней поручения и в её покоях почти не бывала. Возможно, Гленис испытывала обиду или ощущение пренебрежения, но недовольства внешне не проявляла. Работала во дворце не первый год. Каких-то проступков за ней не числилось. Сейчас она фактически заперта во дворце, как и все придворные, кто находились во нём в тот день. И вряд ли она могла иметь зуб на Валвейна, тот предпочитал общаться с ровесниками, и Темис не замечала за ним пренебрежения к прислуге. Да, на Эрека легко подумать, вот только он, даже имея возможность, совершенно не умел (или не хотел) выигрышно представлять себя публике, и все последние месяцы этим занималась Темис, пользуясь ситуацией, повышая тем самым собственную значимость — понимая, что в чужих глазах перестать быть чужачкой проще, будучи женой местного принца, чем собственными делами. Ну не могла она предположить, что то посчитают за стремление к власти — то ли её, то ли Эрека! Должна была подумать, но так увлеклась тем, что наконец-то могла иметь собственное влияние… Да и не сидеть же, сложа руки, потому что можно надумать подозрительных трактовок! Как она уже говорила, в этой игре всегда проигрываешь. Эрека Темис писать не стала, помня, как отчаянно рыдал он в карете. (Да и если это был бы он… ей стоило бы искать другой вариант.) Далее… Принцесса Эглейн, но разве был ей соперником хотя бы один из младших братьев? Да и старший-то будто не был! «Принцесса Эглейн -???» С братьями она, конечно, бывала резковата, но всё же дружелюбна. Принц Айтвейн, по сложившемуся у Темис впечатлению, больше склонен младших принижать при любом удобном случае, но то, скорее всего, объяснялось неимоверно высокой самооценкой, что не редкость. Но к Валвейну, казалось, они вдвоём были весьма снисходительны. «Принц Айтвейн — личная обида?» Размышлять над принцессой Морганой и принцем Урфиеном у Темис рука не поднялась. А второй возможный мотив наиболее ярко напоминал о Ллеу, и Морвед так и не нашли. Семью Ллин, взявшую девушек под опеку, заключили под стражу, и их судьбой Темис легкомысленно не поинтересовалась. Впрочем, она уже поняла, что с теми, кто ставил легитимность Залтиссов под вопросом, разговор короткий… Имелись ли ещё семьи с такой точкой зрения? Достаточно влиятельные, чтобы внедрить своих последователей во дворец. А ведь и Мауд с Морвед, и Гленис подослала к Темис именно Эглейн, пусть последняя по-настоящему на неё не работала, оставаясь служанкой второй принцессы. И она же её защитила, отстаивая невиновность без каких-либо прямых доказательств, хотя как раз на горничную подумать куда логичнее, чем на Эрека. Темис задумчиво занесла перо рядом с именем Эглейн, пытаясь облечь смутное подозрение в слова. — Не стоит такие вещи хранить открыто, госпожа, — раздалось прямо у неё над головой. Темис вздрогнула, капнув чернилами на записи, а Хэрвен виновато отступила на шаг назад. Дверь ведь даже не скрипнула! — Я тебя боюсь, — беззлобно проворчала Темис, быстро пряча испуг. Каждый раз удивляет, как в первый. — Да, я знаю. Она скомкала лист бумаги и, прицелившись, метко закинула прямо в пламя камина. Оглядев стол, она всё-таки прихватила конверт с письмом Эглейн и встала. — Совсем забыла, что тебя звала, — призналась Темис. Жаль, что у них обеих не было связей во дворце. Кроме Хэрвен, Темис общалась только с Гвеннет, но это не то, что ей нужно. А значит, для того, чтобы получать актуальную информацию, придётся искать некие окольные пути. Возможно, что-то получится узнать от графини Делвин. И надо бы написать Гвеннет вежливое письмо, узнать о том, как она переносит происходящее, это позволит лучше выглядеть в её глазах. Она довольно простодушна для жены первого принца, как ни старается казаться другой. — Честно говоря, сейчас я уже хочу разве что прогуляться, — добавила Темис. Дела подождут, ничего срочного в этом месте не требовалось. Немного отвлечься от всех этих мыслей — и от вновь обострившегося ожидания подлости с любой стороны. *** — Хочу поговорить прямо, во избежание недомолвок. Темис заявилась к Эреку тем же вечером, несколько бесцеремонно ворвавшись к нему в комнату, и тот растерянно оторвал взгляд от бумаг, не понимая, что ей нужно. Темис сначала подумала, что у него в руках документы, но потом заметила, что они исписаны его же почерком и будто бессистемно, больше похоже на личные записи. Интересно, не занимается ли он тем же самым, что и она. — Ты намеренно это оставил? — Темис помахала конвертом. — Добрый вечер. Оставил что? — Эрек попытался сфокусировать взгляд на письме, и Темис, опомнившись, опустила конверт на стол перед ним, и Эрек уставился на вскрытую печать с королевским гербом. — Я его у тебя забыл? — с подозрением поинтересовался он. — Ох. Темис скрестила руки на груди, поняв, что того, что он по-настоящему его забыл, почти не ожидала, уверенная, что умысел присутствовал, но отступать уже поздно, так что оставалось только невозмутимо держать лицо. Эрек поскрёб пальцем печать. — Извини. Я сплю подряд от силы часа четыре, совсем не в себе… Впрочем, я правда хотел тебе его показать, когда доведётся случай, — он пожал плечами с виноватым видом. — Я вовсе не недовольна, — ляпнула Темис. — Да и если бы и была, не настолько же! — и действовала бы умнее, а не так, чтобы подставлять того, с кем связана. Эрек грустно хмыкнул: — Да я тебя и не подозреваю… Просто думал, что тебе надо знать, чтобы ты была осторожнее, — он вложил письмо в стопку бумаг. — Но отнюдь не таким образом. Эта дикая усталость… Может, поужинаем вместе? Темис, не ожидавшая столь резкого перехода, не сразу ответила на предложение. Тем более, здесь Эрек предлагал подобное впервые. Она окинула его изучающим взглядом: на словах, конечно, может быть, что угодно, но он, пусть и взялся за дела, явно всё ещё не отошёл от трагедии. А Темис по натуре своей настолько привыкла всех пытаться в чём-то уличить, что и сейчас торопилась… — Да, разумеется, — согласилась она.