В поисках тебя.

Как это и было на протяжении последних месяцев, девушка проснулась в привычном для себя месте. Здесь всегда пахло чистотой, бумагой и черным чаем. Откинув с себя уже по-родному колючий плед, она надела очки и взглянула на время. Ровно семь утра, а это значит, что Диана проснулась как раз вовремя. Сложив свое покрывало и оставив его на краю кровати, девушка вышла из его кабинета, направившись в столовую за завтраком. С того дня, как Аня погибла, Диана почти не появлялась в их комнате. Только забегала на пару минут чтобы переодеться. Ей казалось, что задержись бы она там на секунду дольше, то голые стены поглотили бы и ее. А он – Ривай – никогда не возражал и не выгонял ее из своих покоев. Даже наоборот: присутствие темноволосой девушки, чьи глаза устало наблюдали за тем, как его рука выводит буквы, Аккерману нравилось. Пусть он и хотел заставить ее позволить себе отдохнуть, желание закончить всю свою работу нередко выигрывало. В такие дни, она бы уснула, облокотившись о стол, а он накрыл бы ее пледом, чтобы не замерзла. У капрала в комнате всегда было прохладно, из-за того, что его кабинет редко редко окидывали солнечные лучи. Зайдя в столовую, первое, что увидели ее голубые глаза сквозь стеклышки очков был он. Леви, как она изредка его называла, только когда дело было серьезным, сегодня решил сесть вместе с Ханджи, Эрвином, Моблитом и другими офицерами. Их стол находился на противоположной от сто четвертого отряда стороне. Она это не планировала, но села так, чтобы видеть его лицо. Разведчик изредка, как ему казалось, бросал на нее короткие взгляды во время разговора с сослуживцами. А она, как только видела что он смотрит на нее в ответ, тут же опускала глаза в тарелку, представляя, как глупо выглядит со стороны. И он любил эту ее живую черту больше всего на свете. Немного детскую, но уже не такую невинную улыбку и тихий смешок, что всегда ее сопровождал. А еще он любил играть в гляделки. Они оба любили. В столовой, коридорах, на тренировках или во время уборки. В этой игре не было правил, но за то было то, что понимали только она с ним. Вокруг все думали, что они просто капрал и его подчиненная, но за их взглядами скрывалось нечто большее. Дружба, многолетняя привязанность и что-то, что пока-что никто из них не мог различить. Что-то большее, чем то, что лежало на поверхности. И вот, он встает, относит свой поднос обратно на кухню и выходит из столовой, кинув быстрый взгляд на свой отряд. Уже в следующем месяце Дианы там не будет. И у нее будут свои подчиненные, отчеты и обязанности. Эрвин, кому ее идеи и достижения пришлись по вкусу, решил что настало время дать девушке звания капрала. Ривай был против, ведь тогда бы она ходила такой занятой, от чего и раздраженной. Но против самого командора Разведки не попрешь. Поэтому, он пока-что радовался тому, что всего за несколько месяцев у нее уже такой результат. А еще тому, что пока что она была под его командованием и ответственностью. Даже через неделю, когда Диана станет капралом, то он все равно и глазу с нее не спустит. А на тренировках будет специально давать ей задания и дистанции посложнее, чтобы услышать ее недовольное цоканье или увидеть то, как она театрально закатывает глаза. На улице было на удивление тепло, поэтому стоило ей выйти из столовой, Диана тут же стянула с себя кофту и разминалась в одной майке. И он бы не обратил на это внимание, если бы на дворе не царила осень. Капрал просто кинул короткое «заболеешь – никто тебя лечить не будет» и начал тренировку. Вот только, это была ложь. Чистая ложь. Но он попросту не мог сказать ничего больше, ведь, даже это выглядело странно. Диана же, в свою очередь, вздохнула, но послушалась и обратно закуталась в свою кофту, что еще секунду назад лежала на холодном камне. Сегодня тренировка проходила в лесу. Капрал будет учить свой отряд резким, как его высказывания, маневрам. И как это уже было несколько месяцев, она захотела его обогнать. Она была похожа на него той своей особенностью, что никогда бы не сказала что ей плохо. Просто стала бы заметно опытнее чем кто-то из ее учителей и наставников. Так было и когда ушел он, так и когда ушла она. Аня. Еще немного, и Диана точно смогла бы обогнать Капрала Леви по нормативам. За несколько месяцев своей, не всегда простой службы, и активного использования УПМ, она оседлала это устройство немного хуже самого Ривая. Девушка без официальной фамилии не раз возвращалась к нему в своих мыслях, стоило ей сделать резкий поворот в воздухе или верхом на лошади. Даже это, казалось, непростое занятие у нее получалось. Не с первого, не со второго и не с третьего разу, но в конце концов и с лошадьми все вышло. И сейчас, они почти сравнялись. В который раз длинноволосой фигуре не хватало метра, чтобы обогнать его. Она еще будучи с землей под ногами решила для себя, что если такое произойдет еще раз, то она нагло подрежет его в воздухе и тем самым обгонит. Если повезет и окажется, что у ее капрала сегодня хорошее настроение, то кроме подзатыльника никакого наказания не последует. Он не допускал когда кого-то, – даже его самого – подрезали в воздухе. Но она была ему дорога. Именно поэтому, дальше подзатыльника его рукоприкладство, в качестве наказания, с ней не заходило. – Диана! – недовольно крикнул любимый, как она признала самой себе в глубине души, Аккерман, стоило ей обогнать его и понестись вперед. Обернувшись, девушка увидела как мужская фигура быстро приближалась к ее. Вот черт, а газ то почти на нуле. Ей ведь потом еще надо будет лететь назад. Только девушка эту нестачу не заметила и продолжила свой путь. И через пару минут гонок с резкими поворотами и виражами очертание кого-то женственного начало быстро снижаться. Еще немного – и она бы точно упала и опять ударилась бы головой об столб дерева. Пепельно-каштановая макушка Кирштейна подоспела прямо вовремя. Парню тоже удалось обогнать их капитана, только не подрезая, и он летел вперед на всех парах, прямо как она. Поймал, аккуратно опустил подругу на землю и прежде чем двинуться вперед, убедился, что все в порядке. Ну что сказать, настоящий джентльмен! А Ривай же, почти в голос рычал, увидев это. Ревность? Возможно. В нашем мире все возможно, если захотеть. А хотел ли он ревновать ее к… к кому либо. Хотел ли он ревновать свой, как он изредка позволял себе говорить в мыслях, женский силуэт? Это была его Диана, поэтому, да, он хотел ревновать, но смысла не видел. По возвращению в штаб солдат ждало свободное время. Эту пору дня каждый ждал по-своему сильно. Жалко только, что такая привилегия была доступна лишь простым рядовым. Офицерам нужно было зарыться в бумагах и сидеть там до самого ужина, обеда или вечерней тренировки. Все хотели закончить дела побыстрее, но их было слишком много чтобы стопки закончились и не успели оставить след усталости в спине и глазах. Именно поэтому многие носили очки. Зрение было несложно испортить при ужасном освещении в комнатах. Но капралу повезло и он вот уже несколько лет мог часами сидеть скрюченным, без особых последствий, если не вспоминать о боли в спине, что будет его преследовать еще пару часов. И сейчас он тоже сидел за столом. Не писал, ждал. Аккерман знал что она вот-вот быстро постучит, откроет дверь, медленно пройдет вовнутрь и сядет напротив. Руки не двигались по бумаге. Он ждал, когда его Диана придет и наполнит комнату чем-то живым. И капрал дождался. Минуты прошли так быстро, а он задумался так сильно, что невольно дрогнул, стоило девушке за дверью постучать. Двери со скрипом открылись, и в комнату вошла она. Привычно одета в майку, но со странным выражением лица. Прежде чем войти в холодные стены, она прислонилась к косяку и вздохнула, будто раздумывая, стоит ли ей заходить. «Я не пойду в свою комнату» – пронеслось в голове Дианы и дверь за ней все же закрылась. Капрал перевел на нее свой взгляд, хотя старался сосредоточиться на сегодняшнем отчете. Напиши бы он эти двадцать страниц сейчас, весь оставшийся день был бы свободным. Но опять дело в ней. Девушка села на стул, притянув одно колено к груди и просто смотрела на него. Ее плечи резко, но почти незаметно дрогнули. Ей было холодно, но Диана специально не оделась так, чтобы не замерзнуть. Возможно, ей хотелось чтобы о ней кто-то позаботился, либо же просто не подумала. Но это же Диана. Она умная. А он продолжал смотреть на бумагу, стараясь начать писать хотя бы что-то. Но он до сих пор ее ревновал, зная, насколько это глупо. – Дура – сдержанно сказал он. Девушка напротив немного нахмурилась, зная, почему он так сказал. – Дурак – ответила она слишком равнодушно, чтобы дать ему понять что ей не все равно. Капрал встал из-за стола, обошел его и оказался сзади Дианы. – Во-первых оденься. Во-вторых вставай давай и пошли. Тебе нужно научиться летать с газом в баллонах. – Я одета. После этих ее слов, капралу захотелось отчаянно рыкнуть, но он смог сдержаться. Он знал, что в майке эта девушка замерзнет через считанные секунды. Она выглядела упрямым ребенком в его глазах и она это знала. Возможно, она даже хотела казаться для него несерьезной, чтобы хоть как-то скрасить жестокость их мира. Чтобы спасти дорогого ей человека от бесконечных мыслей об ужасе. Вздохнув, она все же поднялась со своего места, неоднозначно прожгла его глаза своими и вышла из комнаты, сказав, что встретит его в хранилище с приводами. Стоило девушке выйти, как капрал тут же повернулся к стулу, где несколькими секундами ранее сидела она и отряхнул след от подошвы. Хоть она тоже следила за чистотой, это делала специально. Чтобы лишний раз напомнить о своем существовании. Как и ожидалось, улица встверита солдат порывистым, как чувства и влечения, ветром. Волосы невольно выбивались из косы, из-за чего девушке то и дело приходилось заправлять их обратно. А еще ей хотелось намертво за что-то уцепиться, ведь казалось, что ее вот-вот поднимет в воздух. Капрал заметил это, но ничего не сказал, хотя хотел. Хотел взять ее за руку и держать так крепко, чтобы кости болезненно захрустели. Но не стал. Они сейчас при исполнении, поэтому максимум, что он мог сделать – это заставить одеться потеплее и научить летать. Лес был окутан холодом. Он уже и пожалел, что повел ее сюда в такую погоду, но пока ты будешь пить час в тепле, то летать не научишься. Капрал сам для себя установил: одно ее слово, и он развернется и они вернуться в штаб. Диана не из тех, кто любит поныть, поэтому он точно знал, что просто так она жаловаться не будет. Капрал опустился на корточки и открутив подачу газа на ее УПМ. – Смотри, – начал он, поднялся с колен и взяв ее рычаг на приводе – Когда тебе нужно резко повернуть, то не прижимай рукоятку до упора – Аккерман легонько нажал на рычажок – Попробуй сама, почувствуй, как оно должно ощущаться. Он передал девушке устройство. – Вот так? – она повторила его движения. И вот он, редкий момент, когда уверенность капрала в себе куда-то улетучивается волшебным образом и он не знает, стоит ли ему делать следующий шаг, или нет. Черт, что же она все-таки делала с его разумом, и когда успела забраться так глубоко в его голову. На пару секунд он застыл, обдумывая, что сказать и сделать. Он мог запросто повести себя привычно холодно, поступить так, как поступил бы с любым другим человеком, но не стал. Вместо повседневной грубости, капрал осторожно накрыл ее руку своей, немного сжал и сказал: – Теперь правильно. Ты пережмешь рычаг только когда почувствуешь, что он прижат до упора. Диана подняла на него хрустально голубые глаза и задержала их на нем немного дольше, чем ей следовало бы. Но ей казалось, что ничего такого не было. У нее же всегда все под контролем. Особенно в последнее время. – Поняла. Попробую тогда в воздухе. И он отпустил ее руку. Нехотя, но сейчас этого требовала обстановка, даже несмотря на то, что они были тут одни. Вдвоем. Душа с душой. И ей тоже не хотелось, чтобы он убирал свою руку с ее. Ей хотелось всегда чувствовать его рядом. Тепло, что постоянно исходило от ее капрала было слишком важным и родным, чтобы не обращать внимания и не давать этому теплу разливаться внутри груди, каждый раз при его виде. Но за пару месяцев этих непонятных и новых чувств она научилась игнорировать необъяснимое желание. Именно поэтому, девушка уверенно нахмурилась и запустила крюки в ближайшее дерево. В этот раз она просто не имеет права растрачивать много газа, ведь ее учил он. А он, в местных краях, приравнивается ко всемогущему. Как ее капрал и говорил, газу и правда стало тратиться меньше. Осталось только впустить это в свои привычки и тогда она и правда станет достойной звания капрала. Так бы сказала Диана, если бы знала о планах Эрвина. Но командор был прав, когда его выбор пал на звание капрала для девушки, ведь она снова смогла сравняться с Риваем. Почти обогнала, но, видимо, в этот раз Аккерман решил не поддаваться, несмотря на то, что ему хотелось увидеть ее счастливой. И все-же, отчет сам себя не напишет. Капрал дождался, пока эта девушка долетит обратно и они отправились назад. В теплый штаб. Ей хотелось обсудить свои чувства с кем-то. Банально поделиться собственными размышлениями, только она была не до конца уверена, что чувствует настолько сильно, чтобы говорить об этом вслух. Конечно, чувствует она достаточно, только не понимает этого. Пока что. Наверное, она попросту не считала свою реакцию когда ее Ривай общался с другими девушками, чем-то, чего было бы достаточно, чтобы заявить о себе. И он был таким же. Лаборатория Ханджи была не такой темной как остальная часть легиона. Несмотря на тучи за окном и даже шторы, свету здесь было достаточно чтобы делать привычные дела. Ученая как всегда сидела на полу в позе улитки и что-то писала. Ее стол был завален давно не нужными бумагами, до которых ее руки пока-что не дошли, поэтому ей нередко приходилось утраиваться на полу. Так даже лучше: этот способ заполнения отчетов даже подходил ей по характеру. В последнее время ее отряд занимался поиском других слабых мест титанов и правительство хотело узнать, на что все-таки тратятся их деньги. Услышав знакомый, быстрый, стук, Зоэ в кое веке разогнулась и довольно помахала вошедшей к ней девушке. Диана часто засиживалась у нее, когда той было нечего делать. После первой своей вылазки, она заметно отдалилась от отряда, ведь те часто говорили о том, что девушке было сложно принять и осознать. А вот у Ханджи можно было сидеть, молчать или говорить ни о чем. Она была для нее как вторая Аня, но в то же время и своего рода родитель, которого ей так не хватало. Темноволосая девушка приземлилась на пол рядом с Зоэ и мельком глянула на ее писанину. Все было закончено. Прислонившись к столу спиной, Диана перевела взгляд на Ханджи. Она смотрела на нее очень поверхностно, параллельно обдумывая, что сказать. А стоит ли вообще что-то говорить? Хотя, она пришла сюда с особой целью: обсудить с кем-то то, что происходит у нее в голове. Ей же не обязательно рассказывать брюнетке о том, что речь идет именно о Ривае. Просто Диана так больше не может. Сложно быть пленником собственных мыслей у себя же в голове. Она думала, что если объяснит ситуацию в целом, без подробностей, то может даже получит какой-то совет. Все-таки, Ханджи опытнее нее. – Как отличить привязанность от любви? – ровным голосом спросила девушка. – С чего вдруг такой вопрос? – Ханджи повернулась к ней, чуть ли не разрываясь от любопытства. Диана не знала что ответить. Точнее, знала, но не сказала бы в чем на самом деле проблема. Она не знала как, несмотря на то, что обдумывала и вынашивала все это у себя в голове уже несколько месяцев. – Ханджи, просто ответь, – устало выдохнула та и закатила глаза – Когда будет время, то я тебе расскажу что к чему. – Я не философ, но из собственного опыта, могу сказать, что если ты задумываешься над этим, тогда это просто привязанность. Хотя у всех по разному. Диана согласно кивнула и начала тупить в стену. Надо было раскинуть мозгами. Все это время, она думала, была практически уверена, что любит его. А теперь она запуталась еще больше. И от того, что творилось в голове, и от того, как ее мнение изменилось после слов Ханджи. Почему ее мысли так сильно зависели от того, что говорят другие, ее тоже заботило, но не так сильно как он. Он был для нее таким родным, знакомым. Привычным. Был ее Риваем Аккерманом. Может, она его и не любит, но намертво привязана к своему капралу, и будет оставаться к нему привязанной даже после смерти. Но у всех же по разному, так ведь? Ей хотелось его любить, хотелось видеть рядом по утрам, держать за руку, проводить время не за работой или тренировками, а где-нибудь на полянке в лесу. Он бы лежал на покрывале рядом, а она о чем-то болтала бы, или выискивала фигуры животных в облаках. Диане хотелось быть его Дианой, а не просто Дианой. Это чувство нельзя описать просто привязанностью к близкому другу. И она это знала. А еще знала, что Ханджи знает, кого она имела ввиду когда спонтанно пришла к ней в лабораторию. Но оправдатся она не собиралась. Это выглядело бы так же, как и ребенок измазанный шоколадом и утверждающий, что понятия не имеет куда делась шоколадка. Шоколадкой, которой запачкалась Диана был он. Поэтому с сегодняшнего дня она точно решила, что отныне, каждым утром будет твердить себе что он ей просто друг, столько раз, сколько ей понадобиться чтобы в это поверить и не сказать глупостей в течении дня. Просто так будет легче. Пока что ей не хотелось ничего менять. Она попросту боялась это делать, ведь, вдруг он не поймет ее. Но он поймет и поддержит. Разделит ту же точку зрения, если смотреть на это как на что-то большее, чем привязанность. Леви любил ее больше, чем что-либо еще. Поэтому все ее страхи и опасения были значимой глупостью в его глазах. Вечером, после всех тренировок и ужина, двери к капралу снова открылись. Он знал, что она придет. Она зашла медленно. Устала. В этот раз девушка не села на стул. Сегодня ее выбор пал на подоконник. Так можно будет смотреть на него, и он не заметит. Капрал опять что-то писал. Точнее, он делал вид, будто что-то пишет. У него не было много работы, так как правительство начало доверять силе Эрена, и теперь Аккерману можно было писать один отчет за неделю, а не за день. Это значительно сохраняло время. Только сейчас больше всего он хотел с ней поговорить и не понимал, почему делает вид что занят. Но за то понимал, что она знает, что он просто калупает лист бумаги пером, вместо того, чтобы выводить буквы. Локоть движется не в том направлении, как если бы он писал. Поэтому, стоило Диане подойти и облокотиться задом о стол, она повернула голову назад и увидела непонятные каракули на бумаге. Затем, строго посмотрела на него, который сидел на стуле совсем рядом. Он уже смотрел на нее. Им обоим нравились эти игры в гляделки, пусть никто это никогда и не признает. – Отчет значит, да, капрал? – наконец-то спросила она и дотянувшись до его головы, взъерошила идеально уложенные волосы. Он же медленно перевел на нее свой взгляд, полон всех чувств, о которым только и можно было подумать. Одним из них было легкое недовольство, очевидно связанное с его волосами, но капрал не сказал и слова. – Отчет – повторил он, вставая со стула. Капралу хватило меньше половины шага, чтобы оказаться перед ней. Он просто встал и смотрел на нее. Ему хотелось что-то сказать, но было такое ощущение, что любые слова были бы лишними. Аккерман просто протянул руку и заправил прядь ее волос за ухо. Ему хотелось быть к ней ближе, но он боялся все испортить. – Тогда почему вместо писанины на листке каракули – непроизвольно сказала Диана – Не о том думаешь, Ривай. – Я думаю о тебе – тихо и спокойно сказал он, будто говорил о чем-то повседневном. Будто его слова не имели и единого значения. И он был прав, ведь именно о ней он думал, каждый раз заполняя отчеты, проводя тренировки или лишний раз принося стопки документов Ханджи в лабораторию, в надежде увидеть там и ее. – Что? – Говорю, – продолжил он, без уверенности в голосе – Уже как час отбой. Иди спать. – Да, хорошо – быстро сказала она, нехотя продолжать то, к чему вел их разговор. – Только ложись в кровать как нормальный человек, ради бога. Не спи на стуле как вчера. Девушка молча кивнула и положила свои очки на стол. Она медленно, почти потерянно, подошла к кровати, стянула с себя обувь и легла на застеленный матрас. Но глаза не закрыла, ведь ей хотелось побыть с ним еще немного, но она зашла в тупик. Хотя нет, ей хотелось думать, что он сам завел их обоих туда, абсолютно игнорируя тот факт, что капрал буквально признался ей. «Не я же начала душу открывать».

***

– Я не понимаю, что с ним в последнее время, Эрвин! – лепетала Ханджи на всю лабораторию – Диан, у тебя есть какие-то идеи? – Не знаю, – я пожала плечами – Чай невкусный купил, вот и недовольствует. – Кстати говоря о покупках, придумай что ты хочешь себе на день рождения – с интонацией занятого родителя сказал Эрвин. Он все никак не успокоиться с тем что мне дарить. А ответ, что ничего не нужно его не устраивает. Не люблю праздники в свою честь, они слишком шумные и ко мне слишком много внимания. Ханджи активно закивала. – И мне парочку идей подкинь! Я покачала головой. Вот ну зачем так заморачиваться и выдумывать какие-то подарки? Устных поздравлений и дружеских объятий будет вполне достаточно. – Не знаю я. Чизкейк хочу. Никогда не пробовала, но хочу. Эрвин с Ханджи кивнули друг другу и загадочно улыбнулись. Не знаю, что именно они имели ввиду, но пускай. Через пару минут Эрвин покинул кабинет и ушел по своим делам, абсолютно позабыв зачем пришел. А мы продолжили разговор. Со всех конференций и презентаций уже прошла неделя. За это время почти ничего не поменялось, кроме одного. Пока что, я решила для себя, что не хочу ничего менять в нашей с Риваем дружбе. Это не значило, что я буду стараться забыть о своих сильных чувствах к нему, нет. Просто сейчас мне надо было как-то от него отвлечься и тем самым понять, навязала я себе эту «симпатию», или нет. На обеде подсела к старому доброму Марку и предложила ему как-нибудь пойти вместе в лес и насобирать яблок на весь легион. Я знала, что нравлюсь ему. Это видно по тому, как он со мной общается. И именно поэтому чувствовала вину. Но мы же общаемся с ним как друзья. И за яблоками тоже идем как друзья, поэтому по сути я не делаю ничего плохого. Но я все равно эгоист, и вряд-ли когда-то найду себе правдивое оправдание. А было ли оно вообще? Не знаю. То, что я делаю было нечетно и по отношению к Марку и к Риваю. Последний вообще мне буквально душу раскрыл, а я вместо того чтобы ответить имеющийся взаимностью иду с другим. Если не скажу своим ребятам, куда иду, то он и не узнает. Это я себя так успокаивала. Конечно узнает, это же Ривай. Встретившись с ним на следующий день после обеда, мы взяли у Нанабы несколько мешков для продовольств и отправились в лес, где обычно тренируются управлять приводами. В выходные там почти никто не летал, поэтому волноваться о том, что кто-то мог упасть нам на голову, поводу не было. А пройдя немного вглубь леса, что заняло минут двадцать, мы с Марком оказались на небольшой полянке, вокруг которой росло куча яблонь. Может, на весь легион тут и не хватит, но большинству уж точно перепадет по яблочку. Как говорится, кто первый встал того и тапки. Поэтому, пока мы разговаривали ни о чем, за пару часов справились и теперь была очередь самой неприятной части: отнести три мешка яблок обратно. Пока шли, я поняла, что провела несколько часов своей жизни впустую. Марк, может и интересен как друг, но такой скучный. С Риваем интересней. С Риваем хорошо. Хорошо, может, время впустую я и не потратила. Нет, однозначно нет. Но ничего кроме желания уйти к нему в кабинет не чувствовала. Я хотела уйти к Риваю из этого леса и закинуть свою глупую идею с яблоками и Марком подальше. Вернувшись из леса хотелось помыться: все тело липкое. Еще и локоть где-то грязью замазала. Уже скоро ужин, поэтому думаю, ничего страшного если я приму душ на полчаса раньше, чем в расписании. Потом надо будет к Риваю зайти, посидеть. Не знаю зачем, я просто уже привыкла к этому. Быстро выполнив свое первое желание, я направилась к двести шестой комнате. Уверенно постучав, вошла внутрь и глубоко вздохнула, оперевшись о дверной косяк. Ривай, как и всегда, впрочим, сидел за столом и опять что-то заполнял. Он недавно вроде-бы упоминал, что работы у него немного убавилось. Что ж, не особо то это и заметно. Почему-то, он до сих пор работал даже в выходной. Закрыв за собой дверь, я медленно прошла вглубь комнаты, разглядывая его сверху вниз. Капрал выглядел как-то по-другому. Даже можно сказать, будто по-новому. Но с другой стороны, Ривай как Ривай. Ничего не поменялось. Все равно его надо как-то расшевелить и заставить отдохнуть от бумаг хотя-бы до ужина. Небось, он так уже не первый час сидит. И все-таки с ним даже молчать приятнее, чем болтать обо всем на свете с Марком. – И что там с яблоками? – неожиданно подал голос мой капрал. Это было странно, ведь когда он занят, то никогда бы не начал говорить без особых на то причин. Я опустилась на стул и притянула колено к груди. – Три мешка принесли – гордо заявила я. – Вы тянули все три мешка? – он вскинул бровь, не отвлекаясь от письма – Он тебе не помогал. – Мы менялись. То я один мешок несу, то наоборот. Ривай громко выдохнул. – Какой Марк джентльмен – процедил он, сквозь зубы. Я пожала плечами: – Так а что не так? – Нет, что ты. Все так. – Ривай, – спокойно начала я, но он не дал мне закончить: – Я занят работой. Да, возможно, это было правдой пока я не начала говорить. Он ревновал? Но пытался это скрыть. Я слишком хорошо знаю Капрала Леви, чтобы не заподозрить неладное. – Ты идиот, Ривай. – Базар фильтруй. Я не ответила. Просто хмыкнула и облокотилась локтями о стол. Он вел себя слишком вольно, даже не стараясь сделать вид что ему все равно. Не знаю, было ли это любопытство, или что-то иное, но сегодня в его голове явно превозмогала не сдержанность. Хотя и любопытством это тоже не назовешь, скорей, неудовлетворение и что-то неразборчивое. Например, ревность без причины. Но это уже была не сторона всем известного Капрала Леви. Это был мой Ривай, который проявляет эмоции, иногда позволяя людям себя понять. Но сейчас его привычное выражение лица вернулось и снова надо было на картах гадать о чем он думает. Пишет что-то в своих бумажках там и все. Ни слова, ни намека на чувства. – Ривай ну хватит работать – недовольно протянула я – Выходные на то и выходные чтобы отдыхать. – Я таким не занимаюсь. – А стоит! – воскликнула я и выхватила перо из его руки. Теперь не отдам, даже если будет силой пытаться забрать. Он молча вздохнул, встал со стула и подошел ко мне, обойдя стол. – Давай – недовольно сказал он, протянув руку – Ни то будешь конюшни чистить неделю. – Нет, не буду. Хватит отрицать что хочешь немного отдохнуть. – Диана, мне нужно работать, – капрал попытался выхватить перо у меня из руки, но я успешно увела ее в сторону. – В понедельник поработаешь, а выходные для того и созданы, чтобы отдыхать. Ривай вздохнул и применив специальную махинацию, заломал мне руку так, чтобы забрать перо. По инерции я поднялась со стула и встала напротив него, оказавшись уж слишком близко. Даже стало как-то неловко, но это чувство я быстро поборола и теперь стояла лицом к лицу с тем, кто заполнял все мои мысли в последние несколько месяцев. Ривай смотрел на меня из-под приоткрытых ресниц, но и слова не говорил. В тишине комнаты, звук упавшего пера показался чем-то оглушающе громким, но чем-то невесомым и совсем не имеющим никакого значения. Мы с ним отправились в свой собственный мир, где мы просто стоим и смотрим друг на друга как два идиота. Его рука потянулась к моему лицу, убрав выбившуюся прядку волос за ухо. Теплая рука коснулась моей щеки, а я неуверенно потянулась к нему, невольно вставая на носочки. Аккерман чуть наклонился, а через секунду наши губы сомкнулись в нежном поцелуе. Я не знала, как на такое реагировать, но точно не хотела, чтобы этот короткий миг заканчивался. Но у всего хорошего есть конец. Не знаю, кто отстранился первым, но наш короткий поцелуй закончился так же спонтанно, как и начался. Мое сердце забилось еще чаще, стоило мне вновь встретить его темные глаза. Стало неловко. Мы не должны были этого делать. Не должны были вот так срываться, но это стало своеобразным освобождением от бесконечных тревог и забот. Сейчас же Ривай просто смотрел на меня, будто вот-вот что-то бы сказал, но так и остался стоять молча. Возможно, он не знал что сказать, или просто не хотел ничего говорить чтобы не испортить момент. Теперь уже мне стало слишком неловко. Захотелось спрятаться от него и никогда больше об этом не вспоминать. Что происходит в двести шестой, там и остается, это же Ривай. – Уже ужин скоро, – робко сказала я, смущенно глядя в пол. Не дожидаясь его ответа, я кое как отцепила свои глаза от его и вышла из кабинета капрала Леви с красными щеками. Понятия не имею, в какой момент все полетело в ту сторону, но не жалею о произошедшем. Надо поужинать, поговорить с отрядом и больше не будет так неловко. В столовой я уселась со своим отрядом. В этот раз решила расположиться рядом с Сашей и Микасой. С ними будет легче завести разговор о чем-то непринужденном. Взяв по порции, мы переключились на трапезу. В помещении было привычно шумно, но одной фигуры я так и не увидела. Ривай никогда не опаздывал. Он либо приходил, либо нет. И сегодня, судя по всему, он решил остановится на втором. Поэтому я молча сидела за столом и выглядывала его, в надежде на чудо, которого не случиться. Точнее, которое вряд-ли случиться. Вглядываясь в толпу солдат, что расселись по лавкам я невольно вспомнила касание его руки, взгляд его глаз и тепло, которым от него веяло. И мне хотелось чувствовать это снова и снова. Он был моим нереальным спасением от реальных проблем. Я почти не почувствовала, как глупая улыбка появилась на лице. – Диан, ты чего? – голос Саши около уха наконец-то вернул меня в реальность. Нет, он до сих пор не пришел. – Все отлично – сквозь мысли сказала я, продолжая вглядываться в толпу старших по званию. – Диан, ты странно себя ведешь. Не говоришь, но и не молчишь – настороженно проговорила Микаса – Просто смотришь вникуда и улыбаешься. – Ты кого-то высматриваешь? – заподозрила Браус. Им ни о чем знать не нужно. – Нет, просто… думаю. К столу подошла Ханджи, явно чем-то довольна. Она оперлась обеими руками о стол и наклонилась ко мне. – О чем думаешь? – с энтузиазмом сказала она. – Да так, ни о чем – я перевела на нее глаза – А ты зачем здесь? – Есть новости. После ужина зайди ко мне. – Поняла – я кивнула. Ученая вот уже собралась уходить, но быстро окинула наш стол глазами, и поняв, что кого-то не хватает развернулась обратно. – Ребятки, а вы капитана своего не видели? – Я думал что он сегодня ест с вами и Эрвином – сказал Эрен с набитым ртом. – А мы думали что с вами. Ну и ладно, хрен с ним. Это же Леви, он не потеряется – Зоэ наконец развернулась и пошла обратно к своей тарелке. Я тоже не знаю, где сейчас Ривай, но Ханджи права – он не потеряется. После ужина я, как и договаривались, зашла в лабораторию. Ханджи сидела за столом, закинув ноги на стол. В руках у нее была какая-то газета, на которой было напечатано уж слишком много текста. Увидев меня, ученая закивала и указала присесть, а потом передала мне газету. Быстро пройдясь глазами по тексту, я поняла что причин для волнения можно сказать и не было: на серой, дешевой бумаге был напечатан жирным текстом заголовок. «Одна из самых сильных изменит историю человечества!». Это было достаточно интригующее название, как для того, что я сделала на самом деле. Прочитав где-то половину всей страницы, я поняла что речь там шла не только об исследованиях и Вертикальном методе, но и еще, как там было написано, о «героическом спасении Разведкорпуса», во время нашей последней вылазки. Там говорилось о том, как я победила Женскую особь чуть ли не голыми руками и тем самым спасла кучу людей от гибели, в том числе и Эрена Йегера, которого тоже прозвали надеждой человечества. Бред. Большая часть того, что там было написано о Женской особи было абсолютной ложью и выдумкой человека с очевидно хорошей фантазией. – Ханджи, что это такое? – я недовольно взглянула на нее, оторвавшись от текста. – А ты почитай там внизу, – она указала на конец страницы. Я вновь опустила глаза на бумагу, считывая буковки – Они тебя любят, Диана. Посмотри только, что про тебя говорят обычные горожане – Ханджи улыбнулась. – То, что там написано очевидный бред, Зоэ – я еще раз покосилась на газету. – Возможно там немного приукрасили, но суть ты уловила. Я показываю это тебе чтобы ты собой гордилась – ее привычная несерьезность куда-то делась – Не многим Разведчикам удается стать любимчиками граждан. А вот о Разведчицах я вообще молчу. Я кивнула. – В наше время сложно быть девушкой если у тебя есть цели – сказала я. Все таки, я была даже немного и рада что обществу понравилось то, на что я потратила несколько месяцев. Ханджи поднялась с места и ушла в небольшую кладовку в углу комнаты. Она вернулась с двумя бокальчиками и бутылкой. Обычно я таким не балуюсь, а первый и единственный раз когда я пробовала алкоголь был в тот вечер, когда Ханджи знатно напилась вместе с Пиксисом после наших исследований. Пьянством я заниматься не буду, но раз уж предлагают, то пускай. В конце концов вроде бы даже и повод имеется, да и на службу завтра не нужно. Пока Зоэ шла обратно к столу, то я заметила интересный документ в купе бумаг. Мое имя, дата, подпись Эрвина и печать. Неужели Ривай не забросил ту идею о моем переводе в Гарнизон и заставил Эрвина подписать документы? Меня охватила легкая паника, стоило мне еще раз об этом подумать. Но с другой стороны, если бы меня куда-то переводили бы, то это должен был бы сообщить мне либо сам Эрвин, либо Ривай. Он же мой капитан. – Ханджи, что это? – я покосилась на бумажку. Она недовольно вздохнула. – Диана! Ну почему ты такая внимательная? – разочарованно вздохнула та. – Это должен был быть сюрприз тебе на день рождения. Я округлила глаза. – Что? – Конечно, наш сюрприз не долежал пару часов – она сверила время на наручных часах и опять переключилась на наш разговор. Ученая протянула мне бумажку, из-за которой я уже успела представить все самое худшее – В общем, поздравляю с повышением. Я взяла листок в руки. Там и правда было мое имя, дата, подпись Эрвина и печать со знаком разведки. Только это был не документ о переводе в другой округ, а бумага, дающая мне намного больше свободы. Или наоборот, она забрала у меня ее. Каждый, кто был выше обычного рядового по званию, нес ответственность не только за себя, но и за своих людей. Надо было все знать, все уметь и уметь предугадать, что будет дальше. Это не только большая ответственность, но еще и куча бумаг, которые надо будет заполнять. Вспоминая, сколько их у Ривая, мне аж страшно становится. Поверить не могу что все происходит на самом деле. Я перевела глаза с бумаги на Ханджи. Она сидела напротив меня и изо всех сил старалась сдержать улыбку, будто не была уверена, стоит ли ей за меня порадоваться или поддержать возможное недовольство. – Ты думаешь, что я готова? – прямо сказала я – Ханджи, я же и года еще не служу здесь. У меня банально нету столько опыта. – А у кого он есть? Опыт – понятие растяжимое – спокойно сказала она – Поэтому просто порадуйся и будь готова к новым испытаниям – завершив свой монолог, Ханджи открыла бутылку и разлила виски по бокалам.