Сага об астрономических башнях, холодных подземельях и горячих сердцах

Внутри меня случился маленький бардак.

Регулус ощущал себя картонным, плоским героем маггловской бульварной книжонки с отсутствием какой-либо логичной завязки, глупейшим развитием и открытым финалом. Откуда Блэк знал то, как должны чувствовать себя персонажи маггловской писанины — отдельная история, у каждого гремят костями и грязными тайнами собственные скелеты в шкафу, да и дело было не в этом. А в том… Нет, не правильно. В ком. В девушке, которая чуть меньше месяца назад не интересовала Регулуса совершенно. Факт её существования был для Блэка чем-то вроде скучной прописной истины, никоим образом парня не касающейся. Но потом она появилась в кафе мадам Паддифут — раскрасневшаяся с мороза, улыбающаяся так щемяще-ярко, с ворохом глупых шуток, раздражающе-ярким смехом, бордовыми губами да сарказмом с иронией, что давно въелись под кожу. Дарсия никогда не нравилась Регулусу. Она просто была и всё. Гуляла под ручку с Сириусом, выкрикивала посреди уроков колкие фразы, носила короткие юбки, за которые постоянно получала от декана Когтеврана, пыталась не принимать сплетни о себе близко к сердцу. Была обычной Дарсией Грин, какой её всегда помнили и будут помнить. Дарсия не нравилась Регулусу и после их глупого свидания, и даже после случайной-неслучайной встречи в ванной старост. Но это стало ощущаться по-другому. Девушка, которую он почти не замечал, начала бросаться в глаза слишком откровенно и явно. Регулус не хотел запоминать её смех, но безошибочно вылавливал его из толпы Когтевранцев, словно этот хриплый, концентрированный звук был записан у парня на подкорке. Дарсия — губительный шторм. Дарсия — раскаленный металл по телу. Дарсия — концентрат, взрывоопасная смесь абсолютно всего, от чего Регулус старался держаться стороной. У Блэка по коже невидимыми, но болезненно опаляющими чернилами была расписана вся его жизни: помолвка и свадьба с девушкой, которую выбрали ещё до того, как он научился завязывать шнурки и стал спать без горящей свечи у кровати; карьера в министерстве; воспитание достойных наследников рода Блэк. Регулус с этим не смирился, он просто был рожден с осознанием: всё его существование — многочисленные страницы давно написанного и выверенного сценария. Он впитал это с молоком матери и, в отличие от Сириуса, не пытался сопротивляться. Тщательно выстроенная и прописанная реальность, привычная Блэку, лопнула мыльным пузырем, когда в гостиной Слизерина ему померещился голос Дарсии. Когда же до сознания дошло, что голос действительно был, парню захотелось смеяться от абсурдности, сквозящей и пропитавшей его жизнь за последние несколько недель. Как это возможно — игнорировать друг друга на протяжение шести лет обучения бок о бок, а после одной близкой встречи сталкиваться чуть ли не на каждом углу? Он не понимал. Не хотел понимать. — Опять ты? — Регулус истинные эмоции выражать не умел от слова совсем. Ему легче было промолчать, вежливо улыбнуться, кивнуть, но оставаться в стороне. В случае с Грин, он мастерски вооружался её же оружием — колкостями и иронией. Он перестал наблюдать за девушкой исподтишка, со стороны входа в гостиную, и подошел ближе, так, чтобы видеть её лицо. — Здравствуй, Блэк, — только когда парень подал голос, Регулус заметил: Дарсия сидела не одна, а рядом с Барти Краучем. Они обложились книгами, свитками пергамента и что-то усердно конспектировали. — Давно не виделись, Блэкки, — уголки искусанных губ насмешливо дёрнулись, Дарсия одарила его неизменно лукавым взглядом из-под длинных ресниц. Дёрнула длинным носом, словно охотничья собака. — О, Святой Мерлин, от тебя несёт за сто миль, — глаза скользнули по фигуре Блэка, который вернулся с тренировок по квиддичу. — Сходил бы ты помыться, — сердечно посоветовала девушка, схватившись за перо и возвращаясь к конспектам. В присутствии Грин невозможно промолчать. Регулуса это пугало и завораживало одновременно. Она, вероятно, была настолько несносной выскочкой и язвой, что даже патологически спокойный и бесстрастный Блэк не мог держать язык за зубами и рассыпался в ответных колкостях. — Составишь компанию? — Крауч, до этого молча наблюдавший за их словесной баталией, подавился воздухом от неожиданности. Он знал Блэка почти шесть лет, их можно было даже назвать приятелями, но за все время Барти не слышал от Блэка чего-то хотя бы приблизительно похожего на это. — Не сегодня, Блэк, — дрова в камине потрескивали тихо и размеренно, но сквозняки и влажный промозглый холод, вылизывающий каждый дюйм гостиной, заставили девушку нервно вскинуться и поёжиться. На ней свободной тряпкой болтался свитер Когтеврана, на пару размеров больше, чем требовалось, но даже это не помогало согреться. — У нас с Краучем на повестке дня «Восстание гоблинов XVIII века». Бинс велел написать два свитка на эту тему. — Именно поэтому я и вычеркнул Историю магии из своих занятий на этом курсе, — Блэк сел в кресло напротив ребят, те синхронно пожали плечами и даже на секунду не отвели глаз от своих книжек\бумажек\нескончаемых свитков и каких-то выписок. Барти листал огромный пыльный фолиант и когда находил что-то интересное, тыкал пальцем в нужную строчку и показывал Грин. Та отвечала ему кивком и улыбкой, и тут же хваталась за перо и чернила. Блэк продолжал сидеть напротив и чувствовал себя не в своей тарелке. Признаться честно, он даже не догадывался, что у Крауча и Грин может быть хоть что-то общее, кроме курса обучения. Регулус никогда не видел их вместе а может не хотел видеть, и был крайне удивлён. — Не знал, что вы общаетесь, — рука Дарсии дёрнулась в сторону стола, на котором покоилась небольшая жестяная банка с печеньем. Она посмотрела на Блэка и поморщила нос: — А ты многого не знал, Блэк. Угощайся, кстати, — кивнула девушка в сторону печенья. — Пандора ходит в какой-то клуб по кулинарии от ребят с Пуффендуя и каждый раз притаскивает мне выпечку. В этот раз медовые, — и зубы её демонстративно вгрызлись в ароматный, немного кривой кругляш с вкраплениями шоколадных капель. Блэк пожал плечами и потянулся к банке. — Хочешь присоединиться к нам? Гоблины забавные ребята, — Крауч двинулся ближе к Дарсии и хлопнул по месту рядом с собой. — Присоединиться к вашему Клубу Заучек? — О, Реджи, солнышко, — Дарсия сдула со лба прядь волос и вальяжно откинулась на спинку дивана, закидывая ногу на ногу. Юбка задралась чуть выше, оголяя острую коленку. — Не обессудь, но ты выглядишь как главная заучка Хогвартса, — Крауч тихо рассмеялся над репликой подруги и согласно кивнул. — И ты, Брут? — голосом мученика протянул Блэк и перевел взгляд на Барти. Крауч запрокинул руки за голову, весь его вид говорил: «С Грин спорить не возможно, признай это». — Ладно, что там у вас? К Регулусу медленно пришло смирение: по странным стечением обстоятельств Грин стала занимать в его жизни определенную роль, чуть явную, чем роль безликой однокурсницы, о которой он и не вспомнил бы после окончания школы. Он не знал, во что это всё выльется, но и избегать девушку не собирался. В конце концов, с ней было легко. Уже не пугали её огромные инопланетные глаза, смех не казался таким режущим, а улыбка раздражающей. Да и Барти к ней явно тянулся. А Крауч не стал бы общаться с человеком, который того не стоил. — О, Грин, кого-то сегодня ждёт тройничок? — мимо них прошел Нотт. — А у тебя губа не дура, Блэк, — присвистнул семикурсник, желчно и развязно. — Четвёртым возьмёте? — Иди куда шёл, Нотт, — спокойным ровным голосом ответила Дарсия. Регулус готов был поклясться: он физически чувствовал, как напряглась в Грин каждая мышца. — Как грубо, — расстроился парень, качая светловолосой головой. — Нотт, я ещё не забыл ту прекрасную картину, увиденную мной в полночь сам знаешь где, — Регулус не любил, когда Барти Крауч улыбался подобным образом. Так, будто весь мир принадлежал ему: безумно и пугающе. — Если я всем расскажу, даже деньги твоего отца не отмоют твою задницу от слухов и порицания. Нотт мгновенно пошел пятнами и выглядело это жалко. Пробормотав что-то нечленораздельное, он пулей вылетел из гостиной. — И что ты видел, если не секрет? — нервно сглотнув, Дарси сжала в пальцах перо и взглянула на друга. — Прости, Грин, это не моя тайна. Я готов манипулировать людьми через их грязное белье только в случае острой необходимости, но выставлять на всеобщее обозрение чьи-то секреты — подло даже для меня. — Какое благородство, Слизерин. Повезло Нотту, что его секрет хранишь ты, а не шайка завистливых шестнадцатилетних дур, — Дарсия пыталась улыбаться, но Блэк видел, что стычка с слизеринцем её подкосила. — Ладно, вернёмся к гоблинам, они всяко будут приятнее. И время побежало, будто песок сквозь пальцы. Регулус даже не подозревал, что учиться может быть настолько интересно. И что настолько приятно сидеть с кем-то плечом к плечу и обсуждать, казалось бы, такой скучный предмет, как История магии. Они поедали печенье, листали нескончаемые пыльные книги, показывали друг другу смешные картинки магических существ и цитировали особенно интересные случаи. В тот момент людей, снующих по гостиной для них не существовало. В этот момент были только они — Регулус, Барти, Дарсия и «Восстание гоблинов XVIII века». — Вы только поглядите, это вылитый Блэк после тренировок по квиддичу, — заливисто, будто перезвон колокольчиков, рассмеялась Дарсия, тыкая в пожелтевшие от времени книжный лист. — Олгаф Отвратительный. Цитирую: «Если бы вы оказались неподалеку от него, вы сразу это заметили бы, так как за ним всегда тянулся шлейф из отвратительного аромата и казалось, что одежда не стиралась никогда. Этот гоблин собирал свой пот во флаконы и пытался его продавать, выдавая за лечебные снадобья. Поймали его тогда, когда эти флакон он попытался продать производителям грязевых бомб». Регулус состроил оскорбившуюся мину, вызывая у ребят очередной приступ смеха. Выхватил из рук Грин учебник, пролистал пару страниц и показал на другую картинку. — Тогда это ты, Грин. «Гоблин-мошенник, одурачивший около полусотни волшебников за один раз. Он выманивал у людей деньги при помощи игр в карты и наперстки, но в тридцатых годах XVIII столетия он решил заработать по-крупному, организовав скачки, участниками в которых были лошади-невидимки. После начала забега гоблин скрылся со всей выручкой, оставив ни с чем несколько десятков магов. Поймали его спустя два месяца, но денег при нем не оказалось», — дочитав последнюю строчку, Регулус победно улыбнулся, но был удивлен, когда на лице девушки не мелькнуло даже тени возмущения. Она миролюбиво закивала и пожала плечами: — А что? Вполне похоже на меня. На третьем курсе я заработала круглую сумму на перепродаже домашних заданий, цены на которые я задирала втридорога. Отныне Гоблин-мошенник моё тотемное существо. Так они и провели весь вечер. Обсуждая восстание гоблинов, выискивая в книгах особенно противных персонажей и показывая их с фразой: «а это ты-ы-ы». И под конец чуть не подрались за право доесть крошки от печенья. Однако, время было позднее и Дарси засобиралась. — Ну и ледники же тут у вас, — Грин закинула в сумку учебники и пергамент, скинула пустую упаковку от печенья, чтобы потом выкинуть, и шмыгнула покрасневшим кончиком носа. — Ну, удачно вам окоченеть, Змейки, — девушка отвесила однокурсникам шуточный поклон и направилась к выходу. — До следующей совершенно неожиданной и случайной встречи, Грин, — прошептал Блэк себе под нос, так, что даже Барти не разобрал ни слова.