Очищенные кровью

Шаги Ханджи отбивали по скрипучим половицам неровный ритм. Пространство перед массивным столом она пересекала уже в который раз, сворачивая у невидимой границы и устремляясь обратно. Она что-то невнятно бормотала, то и дело потирая переносицу. У самого камина, в глубоком кресле, обитом потрескавшейся кожей, расположился Леви. Языки пламени плясали перед лицом, отбрасывая подвижные оранжевые блики на бледную кожу. Подошвы сапог, вопреки любым приличиям, покоились на низком лакированном столике, едва не подминая стопку свежих газет. Рядом, на соседнем кресле, стараясь сохранять невозмутимый вид, примостился Жан. Кирштейн несколько раз сменил позу, ерзая на сиденье, после чего, воровато покосившись на капитана, вытянул ноги и водрузил их на ту же полированную поверхность. Щелчок раздался почти мгновенно. Фыркнув, Леви двинул носком сапога по голенищу чужих ботинок. Удар вышел коротким, брезгливым, однако силы в него вложили достаточно, чтобы ноги Жана с глухим стуком слетели обратно на пол. Жест не сопровождался ни единым словом, но и без того ясно давал понять, что такая наглость позволена далеко не всем. Кирштейн мгновенно выпрямился, проглотив готовое сорваться с языка ругательство. Раздраженно цокнув языком, Леви наконец нарушил молчание: — Хватит мельтешить. Глаза уже болят от твоих маневров. Половицы выдали последний протяжный скрип, когда шаги остановились. Ханджи замерла в центре комнаты, круто развернувшись на каблуках. Она скрестила руки на груди, и ее плечи напряженно приподнялись. — По-твоему, я просто так круги нарезаю? — Зоэ прищурилась, и в ее тоне прорезались нотки плохо скрываемой тревоги. — В казармах только и делают, что обсуждают подробности твоей «личной вендетты». Для приятелей Кейна ты — цель номер один. На твое имя уже строчат доносы пачками, обвиняя во всех грехах. А ты сидишь здесь с таким видом, будто мы обсуждаем меню на завтрак. Армин, все это время неподвижно сидевший за столом, медленно обхватил пальцами чашку с остывшим чаем. Фаянс едва слышно звякнул, когда он сжал его чуть сильнее, чем требовалось. — Но факты указывают на связь с другими убийствами, — произнес он негромко, не поднимая головы. — В Тросте за последнюю неделю троих нашли. Кейн — всего лишь один из списка. Все бывшие военные, все без капли крови. Это не похоже на личную… Раздавшийся сбоку смешок заставил Армина вздрогнуть. Флок, по-хозяйски расположившийся в командирском кресле, закинул руки за голову и выставил локти в стороны. На его губах заиграла едкая усмешка. — Это и дураку понятно, Арлерт, — протянул он, слегка покачиваясь на задних ножках стула. — Но у верных псов Кейна и на это нашелся ответ. Капитан Леви, по их гениальной версии, просто обставил все так, чтобы отвести от себя подозрения. Очень удобно, а? Теперь кто угодно может резать своих врагов и сваливать все на мифический культ. У окна, прислонившись спиной к раме, стояла Микаса. Она тяжело выдохнула, глядя на темную улицу за стеклом. Ее пальцы машинально коснулись края шарфа, но тут же опустились. — Военная полиция палец о палец не ударила. Они даже не начали опрашивать свидетелей… Из густой тени у стены раздался глухой, отстраненный ответ. Эрен сидел, чуть подавшись вперед и уперев локти в колени. Кисти безвольно свисали между разведенных ног. — А им и незачем. Умирают-то только ветераны Гарнизона и Разведкорпуса. Не их забота. — Проблема в том, что доносы продолжают сыпаться именно на Леви, — Ханджи возобновила свою прогулку по кабинету. — Тебя делают виновным, и плевать им на логику. Хотя бы одну смерть из этого списка точно попытаются повесить на тебя. Эва, до этого неподвижно стоявшая неподалеку от Армина, сделала шаг вперед. Ее ладонь легла на белокурую голову, и медленно, почти задумчиво, зарылась пальцами в его мягкие пряди. После недавней стрижки волосы ощущались непривычно короткими, несмотря на то, что именно с такой длиной она впервые увидела Арлерта. — Кейна прикончили двое суток назад, — заговорила Эва, не убирая руки. — Это случилось поздно вечером у какой-то сомнительной пивнушки на самом севере Троста. От нашего текущего расположения туда добираться не меньше часа на самом резвом коне. Да и у капитана имеется неоспоримое оправдание. Мальчишка замер под этим прикосновением, не смея даже сглотнуть лишний раз. — Весь тот вечер он провел в штабе. Со мной и Армином, — подвела итог Лоренс. Отвлекшись от изучения трещины на потолке, Леви шумно выдохнул носом и откинул голову на спинку кресла. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках, коротко дрогнули в раздражении. — Могла бы и не распинаться, — несмотря на недовольный тон, он наконец соизволил кивнуть, подтверждая ее слова.

__________

Два дня назад.

Пустые коридоры штаба в такой час обдавали промозглой сыростью. Тишина давила на уши, прерываемая лишь редким потрескиванием фитилей в настенных лампах, которые больше чадили, чем давали свет. Леви возвращался с вечерней инспекции складов — ритуала бессмысленного, выдуманного им самим исключительно для того, чтобы сократить время пребывания рядом с Эвой наедине. Не то чтобы он опасался ее. Скорее, это было желание минимизировать ее присутствие в своем пространстве. Капитан убеждал себя, что его просто раздражает ее назойливость, но глубоко внутри понимал — та утренняя встреча что-то безвозвратно изменила. А события вечера окончательно добили прежний порядок вещей. Что-то изменилось. За крутым поворотом из темноты внезапно вынырнула невысокая фигура. Человек, скрытый под глубоким капюшоном, едва не врезался в Леви, в последний момент испуганно отпрянув в сторону и прижавшись к каменной кладке. — Стоять, — капитан среагировал мгновенно, мертвой хваткой перехватив локоть незнакомца. Скудный свет отразился на полосках металла. Мальчишка — в котором Леви лишь по характерному жесту узнал Армина — судорожно сжимал в руке массивные, тяжелые портновские ножницы. Инструмент выглядел слишком громоздким для его тонких пальцев. — Капитан? Простите, я… — замявшись, Армин сделал неуклюжую попытку спрятать руки за спину. — Я вас не заметил. — В таком виде шляешься? И зачем тебе это? — Леви потянул локоть мальчишки так, чтобы тот вынужденно показал злополучные лезвия. Неловко дернув плечом, Арлерт попытался поглубже натянуть капюшон на лоб. Он помолчал пару секунд, переводя дух, но под тяжелым взглядом все же медленно стащил ткань назад. Свет лампы безжалостно выхватил то безобразие, которое он сотворил со своей головой. Леви едва удержался от презрительного фырканья. Волосы, прежде уже почти доставшие до плеч, укоротились и стали похожи на ощипанный куст. Рваные края торчали в разные стороны, пряди разной длины свисали жалкими клочьями. — Я просто хотел немного укоротить… сам, — Армин опустил голову так низко, что подбородок уперся в грудь. — Они лезли в глаза. Но те ножницы, что я нашел в тумбочке, оказались совершенно тупыми. Они больше рвали, чем резали, и в итоге… — он сглотнул, и по его шее пошли красные пятна. — Я зашел к командору Ханджи и взял другие. Исправные. Я сейчас все подровняю, честно. Леви медленно закатил глаза, удерживая тяжелый выдох. Криворукий сопляк. Даже с собственной головой управиться не в состоянии. Сколько капитан помнил себя в Разведкорпусе, за стрижку личного состава отвечала Мойра — тучная женщина из лазарета, одинаково ловко орудовавшая и пилой для костей, и ножницами для волос. Никаких изысков. Быстрая, ровная работа без лишних вопросов. Мало кто брезговал ее услугами и тратил время на поездки в цирюльню. Но находились и такие, кому подавай городских мастеров. И в чем была проблема сразу к ней пойти? Спрашивать Леви не собирался. Лишь шумно втянул воздух сквозь зубы, разглядывая это смущенное, раскрасневшееся лицо. — Иди за мной, — бросил он через плечо, направляясь к жилому крылу. — Капитан, я сам справлюсь, не сто́ит… — начал было мальчишка, сделав неуверенный шаг следом, но тут же осекся. Встреченный холодный взгляд заставил сглотнуть остатки возражений. Армин покорно поплелся следом, стараясь ступать как можно тише. Дверь в триста четвертую комнату поддалась с характерным щелчком — Леви никогда не утруждал себя стуком в собственное жилище. Пространство внутри утопало в густом полумраке, который лишь едва разбавляли серебристые полосы лунного света, пробивающиеся сквозь приоткрытое окно. Воздух внутри пропитался горьким, едким ароматом табака, смешанным со студенным воздухом. На деревянном подоконнике, подтянув колени к самому подбородку, замерла Эва. Тонкая струйка дыма из ее пальцев уходила прямиком в ночную прохладу. При звуке шагов она вздрогнула, выронив окурок за окно; тот прочертил короткую искристую дугу и исчез в темноте. Лоренс принялась торопливо разгонять ладонью дымную завесу, стараясь вытолкнуть остатки запаха на ночной мороз. — Армин? — в ее голосе послышалось искреннее удивление, смешанное с едва уловимым беспокойством, когда она перевела взгляд на вошедшего следом капитана. — Добрый вечер, — пробормотал Арлерт, все еще чувствуя себя неловко. Леви проигнорировал немую сцену у окна. Пересек комнату, зажег масляную лампу, затем подхватил тяжелый табурет и с глухим стуком поставил его в самый центр свободного пятачка перед камином. — Сядь. Аккуратно сняв зеленый плащ, Армин бережно расправил его на спинке кресла и лишь после этого опустился на указанное место. Бесшумная тень отделилась от окна. Эва спрыгнула на паркет, даже не обувшись. Холодные доски ничуть не смущали ее; она подошла ближе, обхватив себя за плечи, чтобы унять легкую дрожь. От ее одежды все еще тянуло свежим табаком и уличной сыростью. Леви заметил и босые ноги, и прилипший к коже запах. Идиотка. Раздражение кольнуло где-то под ребрами, но он заставил себя сосредоточиться на другом. Тц, не мое дело. Движения приобрели привычную механическую точность. Капитан пересек комнату, опустился на корточки перед собственным столом и выдвинул нижний ящик. Внутри, среди стопок чистой бумаги и запасных ремней, лежал небольшой кожаный сверток, потемневший от времени, но тщательно вычищенный. Пальцы Леви привычно развернули плотную ткань, открывая набор инструментов: два гребня с идеально ровными зубьями и узкие стальные ножницы. Обычные, портновские, с матовыми рукоятками, но лезвия их сверкали хищным блеском идеальной заточки. Такой инструмент одинаково хорошо резал плотное сукно, сыромятную кожу и непослушные волосы. Аккерман не единожды приводил в порядок собственную голову, стоя перед мутным, потрескавшимся зеркалом в старой каморке, и не доверял этот процесс никому. Наблюдая за этой подготовкой, Эва хмыкнула. В этом ритуале имелась своя, извращенная логика. Конечно, он стрижется сам. Человек, воспринимающий любое прикосновение к затылку или шее как потенциальную угрозу, никогда в жизни не подпустит к себе цирюльника с открытым лезвием. Взгляд скользнул по аккуратным линиям его собственной прически. У него явно талант, с учетом того, как аккуратно выглядят его волосы. Мысль о том, что капитан перестал быть лишь движущимся манекеном для наблюдений, возникла внезапно. Теперь она замечает эту въевшуюся в саму суть опрятность, тотальный контроль над каждым миллиметром внешнего облика. Если закрыть глаза на скверный нрав и ледяную отстраненность, то физически он, как ни странно, отторжения не вызывал. Скорее, наоборот. Что уж греха таить, мужчины, знающие о существовании воды, мыла и чистой одежды, невольно цепляли внимание. Поймав короткий хмурый росчерк бровей, направленный в свою сторону, Эва тут же устремила «интерес» к камину. Глаза уставились на тлеющие угли с преувеличенным вниманием, словно там происходило нечто невероятно важное. Стоит. Пялится. Заняться больше нечем? — пронеслось в голове у Леви. Ладонь капитана с силой легла на макушку Армина, фиксируя голову в нужном положении. Лезвия застрекотали, уверенно отсекая неровные, рваные куски. Каждая отрезанная прядь бесшумно ложилась на светлую ткань полотенца, закрывавшего плечи Арлерта. — И кто это с тобой сотворил? — усмехнулась Эва и, опершись бедром о край стола, скрестила руки на груди. В интонации сквозило лишь теплое подтрунивание, без тени настоящей колкости. Армин вздрогнул, когда холодный металл коснулась кожи на шее. Густая краска быстро залила его щеки, доходя до самых мочек. — Н-никто. Я сам, — пролепетал он. — Просто… отросли сильно, в глаза лезли. Мешали. — Благородная причина, — кивнула Эва. — Но, возможно, в следующий раз стоит доверить это дело кому-то более опытному? На сосредоточенное лицо Леви скользнула быстрая усмешка Лоренс. Капитан даже бровью не повел. Работал. Пальцы двигались быстро, без единого лишнего касания, срезая неровные концы и выравнивая линию. — Я думал, справлюсь… Это ведь просто волосы. — Все мы так думаем, пока не увидим результат в зеркале, — вздохнула Эва и, оттолкнувшись от пола, присела на самый край пустующего капитанского стола. — Однажды я пыталась сама сделать себе челку. Ханджи потом неделю называла меня «жертвой шестеренок привода». Брови Арлерта удивленно приподнялись, а на губах заиграла робкая улыбка. — Почему именно шестеренок? — поинтересовался он, немного расслабляя затекшую спину. — Потому что результат напоминал пук соломы, который зажевало механизмом. Срезы шли зубьями, и исправить это удалось только после того, как половина длины безвозвратно исчезла. Мальчишка снова тихо усмехнулся, но в этот раз уже свободнее. Разболтались. Как на ярмарке в выходной день. Еще чаю заварите и начните сплетничать про командование. Тошнит от этой идиллии. Инструмент в руках Леви продолжал мерно клацать, игнорируя посторонние разговоры. Пальцы капитана двигались быстро, без малейших колебаний. Он подхватывал светлые локоны гребнем, вытягивал их и одним точным движением убирал лишнее. Напряжение, вибрировавшее в воздухе после недавней стычки в кабинете, постепенно рассеивалось. Враждебный холод сменился чем-то иным — не примирением, но временным затишьем. Спокойствием. Тихий треск углей в камине, мерный щелчок смыкающихся лезвий и негромкое перешептывание создавали странную, почти домашнюю обстановку. От этого чувства капитану стало не по себе. Он резко стряхнул мелкие состриженные волоски, которые не попали на ткань, а прилипли к коже на шее, заставляя Армина в очередной раз вздрогнуть. Закончив с затылком, Леви отошел на шаг, критически осматривая плоды своего труда.

__________

Ладони Ханджи со стуком опустились на столешницу. Навалившись на руки всем телом, она даже не попытавшись согнать Флока, занявшего ее место. Казалось, присутствие Форстера сейчас заботило ее меньше всего. — Пусть так, — Зоэ едва заметно кивнула, глядя куда-то сквозь пространство. — Твое нахождение рядом с Армином и Эвой — факт. Но это не так уж и существенно. Мы и без того знаем, что к смерти Кейна ты руку не прикладывал. Однако эти… — Для Военной полиции существенно, — плечи Эвы приподнялись в легком пожатии. Пальцы все еще машинально перебирали прядки на затылке Арлерта, ощупывая ровность стрижки. — Догадки к делу не подошьешь. Все остальное веса не имеет. Доказательств нет, кроме одного допущения, основанного на стычке капитана с Кейном больше двух месяцев назад. На этом обвинение не построишь. Вот именно. — Ханджи, — Леви поерзал в кресле, не размыкая скрещенных на груди рук. — Нас сейчас должен волновать не Кейн. — Знаю, но… — Еще раз, что ты запомнила? — внимание капитана сосредоточилось на узкой багровой полоске у самого виска командора, которую та безуспешно пыталась скрыть за растрепанными волосами. — Детали. Зоэ тяжело опустилась на свободный стул по правую руку от Армина. Замерла на мгновение, прикрыв веки, после чего резко всплеснула руками. — Не знаю. Все произошло слишком быстро. И нападавших было двое. Судя по голосам — точно за тридцать. Одежда самая заурядная. Похоже, они и не думали прятать лица или как-то маскироваться. — Скорее, не сомневались в успехе, — Флок подался всем телом к столу, не скрывая ехидной умишки. — А я ведь предупреждал, что шататься в одиночку по таким районам — плохая затея. — Избавь меня от нотаций, — отмахнулась Ханджи, даже не взглянув в его сторону. Новость о ночном инциденте в центре города дошла до Леви только с рассветом. Поход в сомнительную таверну ради «визита к старому знакомому» выглядел верхом безрассудства. Капитан прекрасно помнил, какой был день и по какому поводу Четырехглазая решила утопить тоску в дешевом пойле, но сейчас это не играло роли. Важнее другое: идиоты, набросившиеся на нее, очевидно, неверно оценили противника. Несмотря на подлый удар по голове чем-то увесистым, Ханджи не только устояла на ногах, но и выбила по паре зубов каждому из нападавших, прежде чем те предпочли ретироваться в подворотни. Леви знал: она умеет постоять за себя. Но это не отменяет того факта, что ты, Четырехглазая дура, сама подставилась. Поперлась одна. Сам факт случившегося, сама ситуация — наглая, дерзкая атака в паре кварталов от штаба — вызывала внутри глухую, ледяную ярость. Это не походило на пьяную потасовку. Заявление. Наглое заявление, которое ему категорически не нравилось. Двое. Гражданское шмотье. Излишняя самоуверенность. Никаких попыток спрятать лица. Мозг уже работал, раскладывая скудную информацию по полкам. Для обычных грабителей в Тросте поведение нехарактерное — те действуют тише и стараются не связываться с военными, от которых можно получить сдачи. Знали, где она пойдет. Вычислили, когда останется одна. Это не случайный грабеж, а паршиво исполненный заказ. Внимание невольно зацепилось за рваную отметину у нее на лбу. Кожа вокруг запекшейся багровой корки заметно припухла. Вид этого следа, оставленного каким-то ублюдком, заставил челюсти сжаться сильнее. Ханджи Зоэ была его персональным наказанием, вечной головной болью и единственным уцелевшим звеном, удерживающим память о временах, когда Эрвин еще отдавал приказы. Осознание того, что ее жизнь могла оборваться вот так — нелепо, в заблеванной подворотне, словно у бродячего пса, — вызывало приступ ледяного бешенства. Сантиметр ниже, и мы бы сейчас не разговаривали. Сдохла бы в грязи из-за своей тяги к приключениям. — Это дело рук культистов. Отстраненный, почти лишенный интонаций звук донесся из самого темного угла кабинета. Эрен медленно отделился от стены, выходя в круг света, падающий от масляной лампы. Его движения отличались пугающей плавностью, почти заторможенностью. Остановившись у края стола, он не смотрел ни на кого конкретно, изучая лишь пустоту перед собой. — Всего убийств было девять, — продолжил он, глядя не на кого-то конкретно. — Девять человек. Тех, кто выжил в самых кровопролитных вылазках. Теперь — командор. — Его взгляд скользнул по царапине на лбу Ханджи. — Им нужна кровь. Кровь тех, кто был за стенами. Они верят, что в ней есть какая-то сила. Все оцепенели. Жан, до этого хмуривший брови и грызший заусенец на большом пальце, скривился в недоверчивой гримасе. — Ты-то откуда выкопал такое? — в тоне Кирштейна сквозило неприкрытое раздражение. — Опять сочиняешь на ходу? Или это тебе голоса нашептывают? Йегер медленно развернулся, сохраняя пугающую неподвижность лица. — Прикинул факты, — он небрежно повел плечом, на мгновение становясь похожим на прежнего себя. — Кому еще сдалось возиться с чужой кровью и так аккуратно ее сцеживать? Тем более Эва сама недавно упоминала, что подобные культы плодились во все времена. Вот я и сопоставил одно с другим. В повисшей тишине его слова прозвучали как откровенная, наглая ложь. — Уж очень детальное вышло «сопоставление», — недоверчиво прищурившись, Эва принялась ритмично барабанить пальцами по краю столешницы. Ее замечание, впрочем, осталось без ответа. Спорить Эрен не стал, лишь плотнее сжал челюсти и снова отступил на полшага назад. Никто не решался нарушить тишину первым. Каждый присутствующий был занят своими мыслями, стараясь уложить в голове происходящее. Опять этот мелкий говнюк темнит. Никакие факты он не сопоставлял. Знает больше, чем выдает. Выбить бы из него всю эту дурь парой хороших пинков, да только сейчас не время устраивать воспитательные беседы. Капитан тяжело выдохнул через нос и потер переносицу, прогоняя подступающую головную боль. — Да погодите вы… — первым обрел дар речи Жан, хотя его голос заметно охрип. Он нервно поправил воротник, словно тот внезапно стал ему тесен. — Это же бредятина какая-то. Какие, к черту, культисты? Мы же не собираемся всерьез обсуждать сказки для впечатлительных детишек? — Но тела… в них ведь и впрямь ни капли крови не осталось, — Армин наконец поднял голову. Он продолжал вертеть чашку в руках, не давая пальцам ни секунды покоя. — Это же факт, Жан. От него просто так не отмахнешься. Именно из-за этой детали по городу поползли те жуткие слухи. Флок, до этого изображавший полное безразличие к происходящему, внезапно выпрямился в кресле, затем лениво потянулся, расправляя затекшие плечи. — В городе сейчас и не такое сочиняют, — он небрежно откинул прядь волос со лба. —Говорят, в Тросте завелось… что-то. Выглядят как люди, но питаются кровью. Вместо ожидаемого спора по комнате прокатился резкий, дерганый смех Ханджи. — Что-то? Ты бы еще про вампиров из старых сказок вспомнил, — устало вздохнув, она сняла очки и потерла глаз. — Раньше, значит, не пили, а тут вдруг аппетит прорезался? С точки зрения физиологии это чушь. Человеческий желудок просто не приспособлен для переваривания таких объемов сырой крови… — Ну да, — Жан сложил руки на груди и скептично фыркнул, прерывая ее поток рассуждений. — А Эрен с Армином у нас, конечно, по всем законам физиологии в пятнадцатиметровую и шестидесятиметровую туши из воздуха превращаются. Это же совсем другое дело, да? Губы командора сжались, словно Кирштейн подловил ее на откровенной глупости. Она медленно фыркнула, глядя на свои испачканные в чернилах пальцы. — И то верно… — едва слышно отозвалась Зоэ. Тихие шаги вдоль книжных полок нарушили воцарившееся молчание. Эва медленно вела пальцами по обложкам старых фолиантов, словно пытаясь нащупать в них ответ. Затем становилась, зацепив взглядом корешок какого-то медицинского справочника, но оборачиваться не спешила. — Кто бы это ни был, действуют они слишком открыто, — ее плечи едва заметно напряглись под тканью свитера. — Бросать тела в людных местах, прямо под носом у патрулей… Это не работа осторожных убийц, заметающих следы. Это похоже на плевок в лицо. Послание. Только вот кому оно адресовано и чего они добиваются? Все это время неподвижно сидевший у камина Леви наконец шевельнулся. Оторвав взгляд от пляшущих языков пламени, он уставился на Ханджи, вдруг вспомнив о том, как Военная полиция торопливо зачищала место гибели Ника. — У нас есть шанс взглянуть на то, что осталось от Кейна? — капитан не встал, но его поза стала более напряженной. — Ты издеваешься? — Ханджи всплеснула руками, отчего стопка бумаг на краю стола опасно накренилась, но Флок, закатив глаза, удержал бумагу. — Полицейские оцепили там каждый переулок. И морг тоже. Твердят заученное «в интересах следствия». Нас и на пушечный выстрел не подпустят. Все как под копирку… Ну да, тело Ника так никто и не осмотрел толком. И тут та же история. Тяжелый, немигающий взгляд Леви медленно переместился на Эву. Просто смотрел. Но в этом молчании читался ледяной, не терпящий возражений приказ, который Эва, конечно же, могла понять и без слов. Ты же у нас ходишь под Закклаем. Сделай что-нибудь полезное. Упрямо выдержав этот взгляд, она демонстративно раскрыла книгу, выуженную с полки наугад. Пальцы медленно зашуршали страницами, хотя внимание явно не цеплялось за строки. Из груди вырвался тяжелый, шумный выдох, ставший безмолвным признанием поражения перед этой чертовой настойчивостью. — Ладно, — прозвучало со стороны стеллажей, когда книга с сухим стуком закрылась. — Попробую выбить бумагу на осмотр. Но я не медик, и полиция это знает. Сильно сомневаюсь, что они позволят мне ковыряться в уликах. По истертой до блеска коже подлокотника прошлась ладонь Форстера. Кончики пальцев обвели каждую трещинку. — Какая, к черту, разница, в каком состоянии нашли Кейна? — в его словах не чувствовалось ни грамма сочувствия, лишь холодный расчет. — Если он не смог сохранить свою шкуру в нескольких улицах от штаба, значит, он не стоил того, чтобы жить. Лицо Зоэ стало жестче. Резко развернулась, она уставилась на адъютанта и ткнула пальцем в его сторону. — Следи за языком, Флок. Мы не в подворотне. Речь идет о солдате, который прошел через ад, пока ты еще… — Пока я еще не научился видеть мир таким, какой он есть? — перебил Форстер, не меняя позы. — Оставьте эти сантименты для кого-то другого, командор. Сейчас важно только одно: кто-то в этом городе решил, что Разведкорпус — легкая добыча. Кто-то нагло ударил в самый центр, и то, что эти ублюдки ушли живым и безнаказанным — вот наш настоящий провал. А не смерть одного солдата. — Не начинай, — обрубила Ханджи ледяным тоном. Ладонь рассекла воздух в коротком жесте. — Твоя кровожадность сейчас только мешает. Это была обычная стычка, попытка запугать, а ты раздуваешь из этого заговор государственного масштаба. — Кровожадность? — с усмешкой возмутился Флок. — Да я… Дальнейшее Леви пропустил мимо ушей. Уже научился абстрагироваться от их бесконечных перепалок, вычленяя из потока слов только то, что имело значение. Взгляд снова уперся в пляску огня, пока мысли перебирали услышанное. В словах Флока, как ни прискорбно, имелось зерно истины — нападение на Зоэ значило куда больше, чем гибель Кейна. Кто бы то ни был — культ или просто выжившие из ума выродки, — активность их возросла. В начале осени случалось одно, максимум два убийства. Тогда никто и не заикался ни о каком культе. Теперь же трупы находили чаще. Взгляд Леви переместился с пляшущих искр на Эрена. Парень застыл у окна, превратившись в неподвижную тень на фоне серого неба. Его лицо оставалось абсолютно нечитаемым, словно происходящее в кабинете его больше не касалось. О чем ты думаешь, Эрен? И откуда взял информацию о девяти? В сводках — шесть жертв. Просто «предположил» он, как же. Врет и не краснеет. Пугающее, почти неживое равновесие Йегера напрягало куда сильнее прежних вспышек ярости или истеричных воплей о свободе. В нем не осталось жизни — лишь маска, идеально подогнанная под черты лица. Странно это все… Оценивающий взгляд капитана медленно переместился на Жана, который снова сменил позу в кресле, и принялся задумчиво барабанить кончиками пальцев по собственному колену. Вечно второй. Вечно в тени, пытающийся дотянуться до того, кто давно ушел вперед. Все его мысли читались на физиономии так отчетливо, точно их вывели углем на пергаменте: страх перед темой разговора, горькая зависть к Йегеру и эта нелепая, собачья преданность Микасе, которая даже не шевельнулась в его сторону. Слишком громко думаешь, Кирштейн. Из тебя заговорщик, как из дерьма пуля. Ты полезен. Исполнителен. Но слишком прост. В заговоры таких не берут. Список имен в голове Леви методично сокращался. Но подозрение — зараза липкая, заставляющая искать двойное дно даже там, где его отродясь не было. Внимание зацепилось за Аккерман. Микаса? Если дело касается этого одержимого, она пойдет за ним хоть на плаху, не задавая лишних вопросов. Плевать ей на приказы, если на кону жизнь ее драгоценного Эрена. Но культ? Нет, слишком сложно и грязно для ее прямолинейного ума. Мысль казалась абсурдной, ведь это были его люди, отряд, за который он привык ручаться головой, но нынешняя реальность слишком быстро ломала старые привязанности. Недольное ворчание послышалось со стороны, где Флок, вооружившись салфеткой и антисептиком, возился с раной командора. Ханджи снова начала активно хмуриться, из-за чего ссадина на лбу закровила, и Форстер с явным раздражением прижал мокрую ткань к поврежденной коже, заставляя Зоэ шипеть и уклоняться. Какой мотив у тебя, Флок? Зачем тебе убирать Ханджи? Если ее не станет, ты потеряешь единственный рычаг влияния, свое удобное место адъютанта. Но то, что ты выплюнул про Кейна… Короткое фырканье сорвалось с губ капитана. Не верил он, что этот выскочка может всерьез «мстить» за выбор в Шиганшине. Казалось, Форстер успокоился, получив власть и право голоса, о которых раньше не смел и заикаться. По крайней мере, он больше не заводил праведных речей о «выборе» и «спасении Эрвина». Но нельзя списывать его со счетов. Мягкий свет лампы выхватывал затейливый вязаный узор на бежевом свитере Эвы. Положив ладонь на плечо Армину, она что-то негромко объясняла парню, едва заметно улыбаясь его растерянности. Короткий смешок, легкое закатывание глаз — в ее движениях не чувствовалось фальши или скрытой угрозы, скорее привычное желание подбодрить того, кто явно сдал назад от услышанного. Но теперь Леви знал, что ни черта это не искренность. Просто она хорошая актриса. Гнилая, колючая мысль сформировалась в сознании капитана слишком быстро, чтобы от нее можно было просто отмахнуться. Вдруг он осознал одну простую деталь, которая раньше ускользала, скрытая за повседневной рутиной: Первые обескровленные тела начали находить ровно тогда, когда эта архивная крыса переступила порог штаба. Случайность? В этом мире случайно только титаны заглатывают целиком, остальное — расчет. Сама она никого не режет, но… что, если она связана с теми, кто это делает? Странные перешептывания с Миком тоже всплыли в памяти с отчетливой горечью. Капитан не раз замечал их по углам: Эва подходила к Закариасу, говорила что-то совсем тихо, а Мик лишь коротко кивал с тем своим непроницаемым видом, который всегда бесил окружающих. О чем можно говорить с Миком? Он только сопеть и умеет. Что ты ему наплела, Лоренс? Он так и не выяснил, что у них общего. Да и не пытался, честно говоря. Секретность прошлой работы Эвы тоже вызывала неприятный зуд под ребрами. Она крутилась среди таких же выскочек из столичной академии, обласканных Закклаем, обучалась ведению допросов странными методами, лезть людям в головы. Так кто же она на самом деле? И почему именно ее направили сюда? Кажется, Закклаю не особо-то и нужна информация о силе Аккерманов… Иначе он действовал бы быстрее. Этот сукин сын не любит ждать. А Эва возится уже два месяца…

__________

Когда коридор заполнился эхом шагов расходящихся солдат, так и не выработавших внятного плана, Леви поравнялся с Эвой сам, не подстраиваясь и не ускоряя шаг. Просто вышло так, что двигались они плечом к плечу. Лоренс искоса мазнула по нему коротким взглядом и тут же отвернулась, закусив губу, словно подавляя неуместную улыбку. — Что? — буркнул капитан, засовывая ладони глубоко в карманы брюк. Пальцы сами собой сжались в кулаки, сминая подкладку. — Ничего, — пожала плечами Эва. В горле вдруг запершило от недосказанности. Слова, что крутились на языке последние дни, сорвались сами, опережая трезвый рассудок. — Что у тебя с Миком за дела? Черт. Шаг мгновенно сбился. Лоренс замерла на месте, заставляя Леви тоже притормозить, и уставилась в упор. В выражении ее лица отчетливо читалась насмешка, хотя смеха не последовало. Снова возобновив движение, Эва пошла подчеркнуто медленно, не разрывая визуального контакта. — Почему тебя интересуют мои дела? — она чуть прищурилась, изучая его реакцию. Леви лишь раздраженно дернул подбородком. Ответа на это не существовало. Не вываливать же ей все: подозрения в связях с ублюдками, которые убивают ветеранов, или сомнения насчет ее истинных целей. Если она действительно причастна к смертям, то может попытаться убрать и «сильнейшего солдата человечества» во сне. Безуспешно, ясное дело, но все же. Может это ее главная цель? Бред. Смысла в этом нет. — Забудь, — выдохнул капитан, прибавляя ходу и пытаясь оставить неловкий момент позади. Идиот. Не надо было с ней говорить. Лучше держаться от нее подальше. Позади раздался тихий, усталый вздох и невнятное бормотание. Спустя пару секунд Лоренс нагнала его, снова поравнявшись плечом к плечу, но не касаясь. — Сигареты. Бровь Леви самопроизвольно взлетела вверх. Что? — Сигареты? — Табак, говорю, — Эва качнула головой, поправляя воротник. — У Мика есть какой-то пройдоха-торговец, который таскает нормальные сигареты из Митраса. Столичный товар. Местную траву, которую в Тросте выдают за табак, курить решительно невозможно, горло дерет. Тц. Вспомнила про качество. А когда надралась в прошлый раз, совала в рот все, что горит, и не жаловалась. Впрочем, версия выглядела вполне правдиво. Мик всегда умел доставать всякую контрабанду дешевле через свои каналы, и тяга Эвы к нормальному табаку не была секретом. Слов для продолжения беседы не нашлось. Леви просто коротко кивнул, принимая объяснение, и, дойдя до конца коридора, нажал на ручку двери. Он придержал тяжелое полотно, пропуская Эву в комнату первой. Желание и дальше говорить с ней окончательно испарилось, оставив после себя лишь неприятный осадок и необходимость вымыть руки.