Экспекто Патронум

Класс защиты от темных искусств был залит ослепительным, призрачным светом. Это не было похоже на обычное освещение свечами — это было живое, пульсирующее серебро. — Экспекто Патронум! — звонко выкрикнула Гермиона, и из кончика её палочки вырвалась сияющая выдра, весело заскользившая по воздуху. — Экспекто Патронум! — Рон засиял, когда огромный пес, виляя хвостом из чистого света, едва не сбил с ног Симуса. По всему классу вспыхивали искры. Заклинание Патронуса было сложным, но сегодня, на шестом курсе, у многих наконец-то начало получаться. Замок был окутан тревогой, и каждый ученик отчаянно цеплялся за свои самые светлые воспоминания, выплескивая их в это защитное сияние. Драко Малфой стоял в самом дальнем углу, в тени массивного шкафа. Его палочка из боярышника казалась тяжелой, словно отлитой из свинца. Он чувствовал, как ладонь потеет, а пальцы мелко дрожат. — Мистер Малфой, почему вы медлите? — голос профессора прозвучал мягко, но для Драко он был подобен удару плетью. — Попробуйте. Сосредоточьтесь на самом счастливом моменте вашей жизни. Драко сглотнул. Счастливый момент? Он закрыл глаза. Первый полет на метле? Нет, отец тогда сказал, что он недостаточно крепко держит рукоять. Рождество в Малфой-мэноре? Нет, дом всегда был слишком холодным, а подарки — слишком официальными. Смех друзей? Но за этим смехом всегда стоял страх или расчет. «Экспекто Патронум», — мысленно произнес он, взмахнув палочкой. Ничего. Даже слабой искры. Вокруг него кружились серебряные птицы, кошки, волки. Гарри Поттер стоял в центре кабинета, и его огромный олень заливал светом даже самые темные углы. Поттер выглядел таким… цельным. Словно внутри него был неисчерпаемый источник этого гребаного света. Драко снова замахнулся. — Экспекто Патронум! — прошептал он, и в этот голос он вложил всю свою ярость, всё свое отчаяние. Из палочки вырвался лишь слабый, сизый дым. Он не превратился в животное, не стал щитом. Он просто растаял в воздухе, как дыхание на морозе. Драко почувствовал, как в горле встает ком. Это было не просто фиаско на уроке. Это был приговор. Если ты не можешь вызвать Патронуса, значит, внутри тебя нет ничего светлого, за что можно было бы зацепиться. Значит, дементоры выпьют тебя досуха, потому что им нечего противопоставить. Он посмотрел на свою левую руку, скрытую под рукавом черного пиджака. Там, под тканью, жгла кожу Темная Метка. Она была как черная дыра, поглощающая все его радости, все надежды на то, что он когда-нибудь сможет быть «нормальным». Как он может вызвать защитника из света, если он сам — часть тьмы? — Опять ничего, Малфой? — послышался ехидный голос со стороны Гриффиндора, но Драко даже не обернулся. У него не было сил язвить в ответ. Он видел, как Поттер на мгновение задержал на нем взгляд. В глазах Гарри не было насмешки — там было странное, пугающее понимание. Словно Поттер видел его насквозь: видел эту пустоту в груди, видел страх, который сковал его сердце льдом. Драко не выдержал. Он резко развернулся, бросил палочку в сумку и, не дожидаясь конца урока, вылетел из кабинета. Он бежал по коридорам, пока не оказался в пустом туалете на третьем этаже. Драко вцепился руками в края раковины, глядя в зеркало. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза — впалыми. — Почему? — прохрипел он своему отражению. — Почему я не могу?! Он снова выхватил палочку. — Экспекто Патронум! Экспекто Патронум! ЭКС ПЕК ТО ПАТ РО НУМ! Каждый раз — только дым. Серый, мертвый, холодный. Драко опустился на пол, прижавшись спиной к холодному кафелю. Он закрыл лицо руками и впервые позволил себе признать это вслух: у него не было счастливого воспоминания. Его жизнь превратилась в пепел еще до того, как он успел её прожить. В туалете было темно и тихо, и только капающая вода нарушала эту тишину. Драко Малфой, наследник древнего рода, сидел в темноте и понимал, что он — пустая оболочка. В этот момент дверь тихо скрипнула. Драко вздрогнул, готовый вскинуть палочку и выкрикнуть проклятие, но замер. На пороге стоял Поттер. Без оленя, без триумфа, просто Гарри. — Уходи, Поттер, — голос Драко сорвался. — Пришел посмеяться? Гарри не ушел. Он медленно подошел и сел на пол напротив, на приличном расстоянии. — Патронус — это не про то, насколько ты крутой маг, Драко, — тихо сказал он. — Это про то, умеешь ли ты верить в то, что завтра будет лучше, чем сегодня. — У меня нет этого «завтра», — Драко горько усмехнулся, не отнимая рук от лица. — Может, потому что ты ищешь счастье в прошлом? — Гарри помолчал. — Попробуй вспомнить не то, что было. Попробуй представить то, что могло бы быть. Что-то, ради чего ты готов сражаться. Гарри встал и ушел так же тихо, как пришел. Драко остался один. Он долго сидел в темноте, а потом медленно поднял палочку. Он не стал вспоминать детство или победы в квиддиче. Он представил тишину. Представил мир без меток на руках, без войн и без страха за мать. Он представил Астрономическую башню, звезды и чей-то голос, который не требует от него невозможного. «Экспекто Патронум», — едва слышно произнес он. На кончике палочки на долю секунды вспыхнула яркая, ослепительно белая точка. Она тут же погасла, но в этой секундной вспышке Драко впервые за год увидел свет. Он всё еще не мог вызвать Патронуса. Но теперь он знал, что где-то внутри него всё-таки осталось место, которое тьма еще не успела выжечь дотла.