Сплетение душ

Город Пауэлл, пятница 30 октября, 10:15 p.m. Музыка на вечеринке была просто отстой! Соул брезгливо скривился, когда кто-то снова распахнул дверь на веранду заднего двора, и в просторную гостиную ворвалась знакомая мелодия в гаденькой современной обработке, еще и под аккомпанемент развеселых женских визгов с улицы. — Похоже, там тоже весело, — заметила Франческа, плохо ворочая языком. — Эй, Рассел, пойдем поглядим! Тот лишь улыбнулся, кивнул и пошел догонять Франческу в костюме Харли Квин, с которой весь вечер не сводил восхищенного взгляда. Соул хмыкнул, сделал очередной глоток пива и мысленно пожелал Расселу удачи. В конце концов парень столько усилий приложил, чтобы накачать Франческу алкоголем до состояния «делай-со-мной-что-хочешь» и так угождал ей весь вечер, что определенно заслуживал поощрения, на которое рассчитывал. Если, конечно, братец Скотти не помешает. Но тот, кажется, уже нашел себе «ведьмочку» по вкусу и куда-то с ней уединился на исповедь, потому что последний раз Соул видел его промелькнувшую рясу священника минут двадцать назад. Вокруг все веселились, болтали и просто здорово проводили время. Полумрак с гирляндами в гостиной размывал лица. Маски и костюмы делали даже знакомых неузнаваемыми чудаками. В голове клубился туман. Мысли путались. Соул наслаждался жизнью и крутой тусовкой. А главное, сегодня рядом с ним была Розалин — красотка в очень сексуальном наряде зайчика. Его красотка. Его Рози. Его зайчик. Когда Соул увидел ее в костюме, то даже не понял, от чего ему снесло крышу больше: от полупрозрачных черных чулков, откровенного обтягивающего миникомбинезона с расстегнутой до почти неприличия молнией, бархатки на шее или белых пушистых ушек и хвостика. Розалин была прекрасна. Идеальна. Возбуждала своей откровенной смелостью. Притягивала взгляд и так или иначе направляла мысли Соула только в одно русло. Как, наверное, и мысли других студентов. Но заячий трофей, был уверен Эванс, достанется сегодня ему. — А мы чем займемся? — проворковала между тем Розалин. Она тронула Соула за вышитого дракона на рукаве его хаори, а затем дотронулась до рукояти боккэна, прикрепленного сбоку, обхватила ее и провела ладонью вверх-вниз так однозначно понятно, что Соул аж сглотнул и снова отпил пива, чтобы немного остыть. В серых глазах Розалин искорками мигали отражения гирлянды, алые губы казались бордово-кровавыми и соблазнительными, а голос чарующе глубоким. Алкоголь в крови Соула смазывал условности и недосказанности. Раскрепощал. Делал неважным все остальное. Розалин была не из тех, кому нужны были долгие ухаживания, прогулки за руку под луной, шепот на ушко. Розалин Митчелл сама решала, с кем она будет проводить время и как она его будет проводить. Да, ее нужно было добиться, но деньги, симпатичная мордашка, дорогие шмотки и наличие мотоцикла почти все сделали за Соула, и он был этому даже, наверное, рад. Никаких заморочек. Он притянул Розалин к себе и вдохнул цветочно-медовый аромат духов, смешанный с запахом ее тела, пива и марихуаны. — Весь вечер хотела сказать, что у тебя просто потрясающий костюм самурая. Любишь драконов? — мурлыкнула Розалин в ухо, так тесно прижавшись к Соулу, что он смог в полной мере прочувствовать ее идеальные формы. — Зайцев люблю больше, — выдохнул Эванс единственное, что пришло на ум. — Пойдем. Ноги слегка путались в широком хакама, и Соул чуть не упал, пока поднимался вместе с Розалин по лестнице, а потом умудрился зацепиться боккэном за балясины и снова чуть не свалился. Это было так глупо. Так смешно. Так весело. Розалин рядом тоже смеялась. Помогала освободить меч из плена перил, и ее кроличьи уши щекотали Соулу руку, пока грудь так и норовила выскочить из комбинезона наружу. После этого они долго целовались в пустом коридоре второго этажа, упиваясь долгожданным одиночеством, а затем Рози потянула уже напрочь слетевшего с катушек от желания Соула в ближайшую комнату. — Упс! Занято. Простите! — наигранно засмущалась она, когда они оба ввалились через порог и увидели на кровати парочку. Наверное, молодой человек был из выпускников — уж слишком взрослым он выглядел для студента колледжа. Девушку Соул даже не различил, парень так навис над ней, что полностью вдавил в кровать — только и можно было разглядеть ногу в розовой штанине и тапке-зайце. — Зайцы нынче пользуются популярностью, — пьяно заметил Соул, когда они с Розалин с хохотом вывалились обратно в коридор под мат озверевшего парня, которому явно не понравилось, что ему помешали. — А здесь, кажется, свободно! — Рози уже заглянула в следующую комнату, обнаружила, что та пустая, и поманила к себе Соула пальчиком. Тот улыбнулся и пошел за ней. Закрыл за собой дверь. Прислонился, наблюдая, как соблазнительная девушка в костюме зайчика медленно расстегивает перед ним молнию на своем комбинезоне. Зайцы… Зайцы… В голове мельтешили зайцы. Он ведь где-то таких же недавно видел. — Твою ж мать! — внезапно выругался Соул и резко отвернулся от полуобнаженной Розалин. Он вцепился в ручку двери и какое-то время пытался ее крутить, чтобы выйти. Захмелевшая голова не сразу сообразила, что дверь нужно не толкать, а тянуть. Обрывки мыслей крутились в пьяном тумане, то вспыхивая, то угасая вновь. …Домашние тапки… …У Албарн были такие же тапки, когда они запускали Джошуа… …Кто попрется в тапках на вечеринку… …Албарн не может здесь быть… …Цубаки сказала, что они не пойдут… …Они планировали отмечать Хэллоуин дома… — Соул? — Озадаченная Розалин смотрела, как тот сражается с дверью. — Подожди, Рози. — Соул наконец потянул дверь на себя и вылетел в коридор. — Я… Я кое-что хочу… Хочу спросить у того мудилы из соседней комнаты, — выпалил он. Нужно всего лишь убедиться, что там не Албарн-колючка, чтоб ее. — Совета, что ли? — хихикнула тем временем Рози, прикрыв обнаженную грудь руками. — Типа того. Когда Соул снова открыл дверь, не рассчитав силы, та с размаха ударилась об стену с таким громким «бах», что хмырь на кровати аж подпрыгнул от неожиданности. Он приподнялся, повернул голову к Соулу и зарычал. И тогда Эванс, по этому утробно-рокочущему рыку, наконец понял, кто перед ним. Оборотень. Или перевертыш, как называл его Кид. Он впервые увидел его при ярком свете: светло-каштановые волосы, бледная кожа, почти затянувшийся шрам на щеке, абсолютно обычная физиономия. Типичный реднек, которому работать бы где-нибудь на местном ранчо, а не тереться на студенческих вечеринках. Девушка под ним не шевелилась, и Соул не мог разглядеть ее лица, однако что бы там между ними ни происходило, это явно не тянуло на здоровые отношения. — А ну слез с нее, говнюк! — грозно произнес Эванс, стараясь изо всех сил говорить твердо и четко. Язык, может, и заплетался, зато храбрости в нем сейчас было хоть отбавляй! Наглядный пример слабоумия и отваги. Для пущей убедительности Соул даже вытащил боккэн и направил его в сторону оборотня. Однако тот вместо того, чтобы испугаться, лишь хмыкнул: — А, так это ты, крысеныш! Теперь тебя и искать не надо будет — сам явился! — прохрипел он отрывисто, а затем кивком головы указал на девушку под собой: — Хочешь посмотреть, как я высосу душу из твоей подружки? Соул плохо соображал из-за выпитого, но все-таки сразу понял о ком идет речь. Вот дерьмо! Как эта дурында вообще тут оказалась? И что этот утырок с ней делает? Пусть Албарн и была дурехой с загонами… Пусть Соул до сих пор на нее злился, но на забаву оборотню ее за это отдавать точно не стоило. — Еще раз тронешь Маку пальцем… — начал было он, но оборотень его прервал: — И что будет? Ты заплачешь? Удар боккэна пришелся мудаку прямо по шее. Тот взвыл, отборно выругался и в мгновение ока оказался на ногах — прямо напротив Соула, но тут же получил от него второй удар. На этот раз деревянный меч угодил точно посередине головы. Однако на третий раз момент неожиданности уже не сработал. Оборотень легко предугадал направление, подставил ладонь и с легкостью выбил оружие из рук Соула. Меч с глухим стуком упал где-то за кроватью. Ждать ответных выпадов Соул не собирался. — Догони меня, мудак! — выпалил он и бросился к окну, запоздало сообразив, что вообще-то они сейчас на втором этаже, но менять направление было уже поздно. К счастью, рама легко скользнула вверх, и Соул в один прыжок перемахнул через подоконник навстречу музыке и гомону толпы внизу. Свалившись на крышу веранды, он чуть ли не кубарем скатился по ней вниз и грохнулся точно поперек живой изгороди под удивленные возгласы оказавшейся поблизости компашки. В тот момент, когда оборотень спрыгнул рядом, Эванс уже оказался на ногах и что есть мочи помчался прочь от особняка Уотерхаусов, не разбирая направления и дороги, с единственной мыслью увести нечисть подальше от Маки Албарн. Сложно было назвать этот забег вразумительным планом, но накаченная пивом голова соображала очень плохо, а Соул слишком поздно осознал свою ошибку в выборе направления, ведь никто в здравом уме (за исключением киношных героев) не будет удирать от оборотня в сторону леса. Но именно туда, в лесной массив на окраине Пауэлла, Эванс и побежал по полю, только чудом уворачиваясь от круглых тюков сена, появляющихся на его пути в ночном мраке. Огни района остались далеко позади, впереди размашистым мазком на фоне звездного неба чернел лес. Ноги так и продолжали путаться в хакама. В ушах свистел ветер. Голова кружилась, а сердце уже давно билось где-то в районе живота. Соул только чудом не запнулся и не свалился на половине пути, а достигнув первых деревьев, с таким треском вломился в лес, что наверняка перепугал всю живность на пару миль окрест. О том, чтобы спрятаться где-то и затаиться, не могло быть и речи. Казалось, что вокруг мчащегося сквозь кусты и поросль Эванса все с хрустом ломается, а он оставляет за собой проложенный тракт из пустого пространства. Луна еще не взошла, и света звезд было недостаточно, чтобы пробиться сквозь осенние кроны деревьев. Соул мчался наугад. Закрыв лицо широкими рукавами хаори, он лавировал между стволами деревьев с острыми сучьями и мягкими еловыми лапами, однако внезапный толчок в спину свалил его с ног, и он со всего размаху упал в подстилку из опавших листьев. Игра в догонялки закончилась. Что-то тяжелое тут же навалилось на спину, вжало его в землю. Затем рывок перевернул Соула на сто восемьдесят градусов, и во мраке ночи он не увидел, а скорее понял — над ним склонился не человек. Запах прелой листвы, земли, шерсти и кислой вони ударил в нос. Послышалось глухое рычание, и что-то мерзко-склизкое капнуло на щеку. Слюна. Однако Соул не успел ни испугаться, ни даже зажмуриться — где-то сбоку треснула ветка, а в следующее мгновение оборотень слетел с него, сбитый с лап чьим-то мощным толчком. Послышалось рычание. Утробное. Иное. Тонкий слух музыканта даже в нетрезвом состоянии смог различить разную тональность в звериных звуках. Рядом с ним завязалась какая-то заварушка. Соул ничего не мог различить в темноте и лишь изредка улавливал желто-зеленый свет хищных глаз, которые время от времени отражали скудный звездный свет. Один. Два. Три. Четыре… насчитал он. Теперь их было четверо: его оборотень и трое нападавших, один из которых явно умел летать. Вот так поворот! А эти трое, интересно, тоже оборотни? И чего они не поделили между собой? Разрываясь между мыслями считать ли себя добычей, за которую сражаются конкуренты в пищевой цепи, или диснеевской принцессой, на помощь которой примчались зверушки и птички, Соул начал медленно отползать в сторону, пока все про него забыли. Затем осторожно поднялся и двинулся вперед, не имея ни малейшего представления, в какой стороне выход из леса. Да и это сейчас было не важно. Главное, убраться бы подальше от звериной потасовки. Эванс брел по темноте несколько минут, затем, с трудом продравшись через молодую еловую поросль, выбрался на небольшую прогалину. Обрадовался. Ускорил шаг на открытом пространстве и вдруг потерял равновесие — обе ноги внезапно заскользили вниз вместе с подстилкой из листьев. Грохнувшись на спину, он напрасно попытался ухватиться за что-нибудь, что попадется под руки — склон оказался очень ровным и крутым, а реакция у Соула слишком замедленной. Он скатился на дно оврага словно с крутой горы, приложился со всего маху головой о выступающую из земли узловатую корягу и отключился.

***

Холод и время немного проветрили голову, поэтому когда Соул открыл глаза, то звезды над ним почти не двигались. По-осеннему яркие, они мерцали на темном саване неба, водя хоровод вокруг огрызка взошедшего месяца. Далекие. И очень красивые. Вокруг шумел лес. Где-то вдалеке слышался еле различимый гул автострады. Тихо отстукивало ритм сердце. Соул долго лежал не шевелясь, с трудом вспоминая, как здесь очутился. Затем поднялся-таки на ноги и попытался вскарабкаться по склону, но размытая эрозией почва осыпалась комьями глины под его руками, а слабые корни не могли удержать вес. Он пытался снова и снова, но каждый раз оказывался на дне лесного оврага с высохшим руслом ручья посредине. Звать на помощь было бесполезно, звонить по телефону — тоже, ведь Соул и сам не знал своего точного месторасположения. Оставалось только тихо материться под нос и повторять бесполезные попытки до тех пор, пока не закончились силы. Вот дерьмо! Эванс в очередной раз выругался и устало опустился на корягу, о которую до этого так неудачно приложился головой. Взглянул на часы, которые показали ему без десяти минут полночь. Да уж… Влип так влип. Хрена с два он теперь выберется отсюда до утра, а до утра еще дожить надо и не скочеврыжиться от холода. Поплотнее запахнув кимоно и хаори, Соул безучастно уставился на месяц, торчащий над неровным краем оврага. Так, зверушки с птичками у него сегодня уже были в помощниках. По закону жанра, с горькой иронией подумалось ему, сейчас настало время для принца. Но Соул Эванс все-таки не очень-то походил на диснеевскую принцессу, поэтому вместо прекрасного принца за ним пришел демон.