Опасная игра

От этого сна не проснуться, ты не спишь,

Ты — всего лишь часть машины, а не живой человек.

Весь твой образ — выдумка, живущая на экране,

У тебя низкая самооценка, поэтому ты работаешь на бензине. Gasoline - Halsey

Противный перезвон ретро-будильника раздается на всю комнату. «Как же я ненавижу утро», - думаю я, пытаясь нашарить на прикроватной тумбочке то, что выдернуло меня из сладкой неги. «Зачем тебе этот ужасный будильник. Настольными будильниками уже десятилетия никто не пользуется», - говорили они, явно никогда не просыпавшихся под этот звон, звучащий так, будто его передают из самых глубин ада. Одеться, почистить зубы, на ходу выпить чашку кофе, - все что требуется для того, чтобы восстать после сна. Но когда за окном уже бесконечную вечность льет дождь, это становится миссией невыполнимой. Накрыться с головой одеялом и залипнуть в книжной истории – вот все, что мне нужно от этого дня. Но спасение жизней, точнее ее психического компонента, не будет ждать. Поэтому представляем себя Томом Крузом, которого жизнь заставила опять спасать мир от злодейства, и идем делать себе очень горький и крепкий кофе, после которого сердце может пуститься вскачь, - то, что нужно для очередного лондонского утра. Холодная квартира, выстуженная лондонской зимой и диким одиночеством. Что может быть прекраснее такой драмы, снятой в серых фильтрах на ретро пленку? Я не могу сказать, что я страдаю, но кошку не помешало бы завести, чтобы добавить уюта и ощущения, что ты больше не один в этой череде повторяющихся будней. Переезд 6 лет назад оказал на меня чудодейственное свойство: в панике от новой обстановки, в жутком непонимании, что к чему, и попытках быстро адаптироваться к новой стране, людям, жизни «сам за себя» — все это вывело из этого вязкого кошмара, который остался там, в прошлом. Не без помощи психотерапевта, конечно. Но это мелочи. Отучившись свои законные годы и получив лицензию, я устроилась в больницу Сент-Бартелеми в отделение Лиазонной психиатрии (консультационной психиатрии) клиническим психологом. Помощь больным людям принимать их тяжестей в жизни или необратимого приближения к концу из-за болезни, что может быть лучше? Особенно, когда видишь, что помогаешь им учиться чувствовать себя спокойнее. Как когда-то было со мной. Правду говорят, научившись чему-то раз, пытаешься научить этому других. Бегаю по квартире, как обычно, в спешке пытаясь из смоляных густых волос соорудить что-то подобающее, а из лица сделать что-то похожее на румянец девушки в расцвете сил, а не только что восставшего мертвеца с жуткими синяками под глазами, как «шутят» наши врачи. Говорят, я сбежала от патологоанатомов.

***

8 утра. Обход. Миссис Смит. Рак 3 стадии. Подготовка к операции. Сеанс психотерапии, как способ выйти из депрессии после принятия диагноза, мотивация на борьбу и послеоперационное восстановление. Правило 1. Создавай стены вокруг своих чувств. О, такие пациенты тоже учат принятию. Особенно, когда понимаешь, что они сдаются, и ты при всех знаниях и усилиях, просто ничего не можешь сделать. Нельзя заставить человека поменяться, если он сам того не захочет. Главное правило, которое я вынесла в этой работе. И не брать чувство вины на себя. О да, очень сложно бывает ночами просиживать, искать пути, волноваться, самой кататься на эмоциональных качелях от гениальности до ущербности. Приходится создавать себе ледяные стены вокруг чувств, чтобы чужая боль не ворвалась внутрь и не разрушила, или даже не украла слегка тлеющее солнце. Правило 2. Психотерапевту тоже нужен психотерапевт. Поэтому после работы сегодня надо не забыть найти силы доехать до своего специалиста и обсудить все насущные эмоциональные проблемы, пока кошмары снова не накрыли. Лицензию терять никак нельзя. Правило 3. Кофе – лучший друг. Помогает проснуться, избавиться от голода и заводить новые знакомства. - Изабелла! - кто-то бежал по коридору, крича мое имя, - Изабелла! Приемное отделение, срочно туда. Роза, моя коллега, наконец добежав до меня, согнулась и пыталась отдышаться. - Что произошло, что там требуется мозгоправ, - спросила я недоверчиво, пытаясь натянуть на лицо добродушное выражение, вместо усталости после приемов. Маска профессионального спокойствия давалась все труднее. - На моей практике такого еще не было. Максимум, что я могу сделать, это либо поговорить с ним и помочь принять неизбежный билет в один конец, либо поговорить с ним и уговорить еще чуть дольше продержаться в этом бренном мире. Роза посмотрела на меня с непередаваемым выражением лица: ярко голубые глаза смотрели на меня со скептицизмом и готовностью высказать нецензурные слова (что в больнице запрещено категорически). Удивительно, как кукольное лицо, обрамленное золотистыми локонами, могло так презрительно смотреть на тебя. - Второе, - просипела Роза, - именно второе от тебя и требуется, так что ноги в руки, и вперед в приемное! - Ты тоже психолог, если ты забыла, а у меня – кофе, - с легкой улыбкой послала я ее, демонстрируя ей стаканчик. У меня законный перерыв, и возиться с явным психопатом без психиатра я не горю желанием. Хотя в университете я обожала такую романтику. Слава судьбе, что отвела меня от этой скользкой дорожки. На лице блондинки возникло острое желание меня прибить. Да, знаем, проходили, не первый год работаем вместе, не первый год дружим, и она знает, когда на меня можно надавить, чтобы я сдалась. - Изабелла! Ты лучше работаешь с сопротивлением, я могу лишь выписать направление в ад таких… пациентов. И да, это звучит не профессионально, но я работаю над этим, - Роза показательно отдала честь. – Там черт знает что. Множественные травмы, подозрение на ЧМТ, сознание спутано. Он орет, что за ним кто-то пришел. Врачи подойти не могут, чтобы ввести седативное, он кидается. Психиатр наш любимый на выезде, ты – единственное спасение в этом апокалипсисе, чтобы не применять смирительную рубашку прямо в приемном. Я вздохнуло и резко поставила кофе на стол. Горячая лужица медленно расползалась вокруг стакана, как моя нарастающая тревога внутри. - Приемное, так приемное, но с тебя новый кофе и обед, - прокричала я уже на бегу к моему персональному аду. - Есть, мэм, - донеслось мне вслед.

***

В приемном творился сущий кошмар, врачи пытались переложить пациента с каталки скорой на кровать. Пациент… орал. Мед. сестры пытались отвести остальных пациентов от моего клиента. Ненавижу приемные отделения. Всегда свет слишком яркий, много крови, слишком много запахов, особенно этот противный – антисептик и метал. Меня аж передернуло. Ладно, работаем. Правило 1: все эмоции под контроль, и погнали. Я подхожу, чтобы оценить обстановку. Врачи меня замечают и отходят, чтобы дать подойти чуть ближе к пациенту. Нда, лицо в крови, в бегающих глазах чистое безумие, поверхностное частое дыхание, явная гипервентиляция, все руки и все, что не скрыто весьма подранной и пропитавшейся кровью одеждой в порезах. Сильно сопротивляется врачам. Идиоты… кто человека в таком состоянии пытается удержать. Надо поговорить с главным врачом, чтобы отправил врачей на курсы базовой психиатрии. Это ж надо… давно такого не видела. Права была Роза, говоря про ад. Натянули доброжелательность на лицо и… - Доброго дня, - говорю я, понижая голос, делая его мягким, похожим на текучий мед. Успокоить, показать, что он в безопасности. – Меня зовут Изабелла. Подскажите, пожалуйста ваше имя. – Смотрю на реакцию. Взгляд пациента сосредотачивается на мне. Его трясет, даже мне заметно. Окей, хорошо, он перестал вырываться от врачей. Прошу их взглядом отойти и дать пациенту свободную зону «для возможности побега», должно снизить агрессию. - Дж…Дж…Дж… Джон, - с сильным заиканием и очень тихо проговорил пациент. Делаю еще пару шагов к нему, но вдруг он подрывается, пытается встать, но безуспешно, падает обратно на кровать и кричит, - он… он… он идет за мной… он жив… жив… не может быть… я в аду… - Джон, я понимаю, вы чувствуете угрозу, но прямо сейчас вы в больнице. Вам ничего не угрожает. Двери закрыты, везде охрана, - чуть повысив голос говорю, - Джон, вы в безопасности, - пытаясь захватить его взгляд, повторяю я. Его трясет, он обнимает себя и начинает раскачиваться из стороны в сторону, повторяя «Он жив… он жив… он жив». Я предпринимаю попытку еще раз добиться внимания, не отводить взгляд, но рукой даю отмашку врачу следовать за мной, но не приближаться сильно. - Джон, у вас очень красивый браслет. Скажите, а какого он цвета, - Джон медленно переводит взгляд на браслет, как будто видит его впервые. - Я… мне… Мисси… Мелисса… подарила, - еле выговорил он. Отлично, ЧМТ, да, можно предположить, но сознание есть. Острая реакция на стресс, отталкиваемся от этого. - Мелисса, красивое имя, ваша сестра? – подхожу ближе, чтобы дать врачу пространство для маневра. Вызвать положительные эмоции, отлечь, успокоить. Специально не правильный вопрос, вызвать на диалог. - Девушка, предложение… должен сделать предложение… зеленые глаза, как мелисса… успокаивает, - врач подходит сзади и делает инъекцию. Пациент успокаивается, сознание меркнет. Работа сделана. - Я не поняла, какого… вы тут его пытались удержать, сами знаете, в панике только хуже делаете, - срываюсь я, но быстро исправляюсь, - спасибо всем за работу. Мэтт, если полиция придет, скажи, что пациент некомпетентен для допроса. Пока он не стабилизируется, любые показания будут недопустимы. Не хватало нам еще исков за ухудшение состояния. - Говорю сквозь улыбку, чтобы, не дай бог, не услышали другие пациенты. Мэтт, дежурный врач, быстро кивает и продолжая осмотр. Я разворачиваюсь и иду к себе на следующий прием. Хоть бы осталось время умыться ледяной водой и кофе… определенно кофе нужно. Зайдя за угол, приваливаюсь к стенке и провожу рукой по лицу. Предложение… он должен был сделать предложение своей возлюбленной. ПРАВИЛО 1: стены... Изабелла, все. Не думай. С ним все в порядке будет. Надо срочно в отпуск и к психотерапевту. Слишком много эмоций. Итак, кофе. Быстро умывшись, я бодрым жизнерадостным человеком иду к кофейному автомату. Не свежесваренный в гейзерной штуке кофе, но кофе ведь. Нажимаю пару кнопок и вуаля, кофе готовится. Лучшее изобретение человечества и лучшее решение поставить их на каждом этаже госпиталя. Я все так же, как дурочка улыбаюсь: «Улыбка задействует определенные лицевые мышцы, которые посылают сигнал мозгу, что нам весело, и он начинает вырабатывать эндорфины, и у нас настроение повышается». — Деэскалация, — голос прозвучал слишком близко и слишком громко. Я подпрыгнула и обернулась. Шерлок Холмс. Естественно. День становится всё лучше. — Слишком быстро, — продолжил он, не моргая. — Пациент в остром психозе не реагирует на незнакомцев за три минуты. Вы его знаете. Хотя нет... — он скользнул взглядом по моей одежде. — Вы слишком ухожены для его девушки. Учитывая график больницы, вы работаете сутками, у вас нет времени на отношения. Значит, профессиональный интерес. - Стоп! – резко прерываю я этого… Шерлока. Улыбка, мудрый взгляд и… - с утками? При чем тут утки? Право слово, вы несете несуразицу, сэр. Шерлок моргнул. Один раз. Я знаю, что он понял подвох, но факт моей «глупости» зафиксирован. - А я вижу, вы без халата, поэтому вы не имеете права задавать вопросы о пациентах. Ответы будут у главврача, - тараторю я, не давая ему вставить слово, но, зная его славу, лучше я выскажу сразу и сбегу, чем дальше продолжать эту полемику. Бестактность утомляет. Вкупе с социопатией и высоким интеллектом, который не замечает границ, расклад еще хуже. Почему по нему многие «сохнут», лично для меня не ясно. «Сохнуть», тут, по-моему, самое удачное слово, потому что с этими случайными оскорблениями «цвести» тут невозможно. – А вы, как я посмотрю, даже не знакомы с правилами психушки – никогда не подходите сзади и не орите на ухо, иначе, случается так, появляются синяки под глазами или ушибы на ребрах. Я делаю глоток кофе, глядя ему прямо в глаза. — Как вы заметили, выгляжу я довольно нервно. Хотите кофе? Хотя, учитывая ваше гипервозбуждение и блестящие глаза, вам явно стоит отказаться от столь человеческой зависимости. Смею предположить, вы балуетесь никотином, чтобы замедлить себя иногда? Или уберечь от человеческой тупости? - Шерлок открыл рот, чтобы перебить, но я не дала ему шанса. — Кстати, про уток. Терпеть их не могу, но, если вам они нравятся, могу подарить вам таких, желтеньких, для ванны. Надо? — спрашиваю я с самой вежливой улыбкой, хватаю свой кофе и делаю шаг к выходу. — А, чуть не забыла. Это называется профессионализм, и вообще даже приблизительно не деэскалация. Не из той ветки психологии. Изучите вопрос. Доброго дня. - Мне не нужны ответы главврача. Мне нужна истина, — он сделал шаг вперед, перекрывая путь к выходу. — Что он сказал? «Кто идет»? Стойте, вы же не психиатр. Где дежурный психиатр? – Я останавливаюсь. Сбежать не получилось. Придется говорить. - У дежурного психиатра потом и спросите. Да, верно подмечено, не психиатр, а клинический психолог, а вы все так же не врач. Еще вопросы? - очаровательно улыбаюсь я, надеюсь, улыбка не похожа на оскал. - Что с пациентом. «Кто за ним идет»? – настаивает он. - Недоверие. Из-за отсутствия халата. Скучный аргумент. - Вы все так же не врач, и по вашему поведению я могу сделать вывод, что мое недоверие к вам оправдано. — Это было не наблюдение, это был факт, — парировал он. — Вы боитесь. Не за себя. За пациента. Почему? — Это называется врачебная тайна, — отрезаю я, проходя мимо него плечом. — Изучите вопрос. Доброго дня. Посчитав диалог исчерпанным, я иду на прием, с четким чувством, что это не конец, и понадобиться еще одна порция кофе, чтобы дожить этот день. И нет, для кошки еще рано, будет совсем одна она в холодной квартире. — Психолог... — я услышала, как он пробормотал это себе под нос, словно записывая в блокнот. — Интересно.