I was saved (by) in the winter.

Сначала всё было просто прекрасно: Кацуки, не скрывая ничего, спокойно брал Изуку за руку на людях, приговаривая, что «ему жарко, а у ботана руки холодные», Изуку краснел каждый раз от этого и старался не смотреть на шокированных одногруппников. Иногда Изуку приходилось краснеть ещё больше, потому что поцелуи от Кацуки в щёку, лоб и виски стали частым проявлением нехватки внимания. Сначала брюнет цепенел от такого, но всё же в скором времени привык и лишь мягко улыбался, обнимая парня и поглаживая его по голове. Они часто ночевали друг у друга после признания, никого это не тяготило, но в один вечер, после очередного поцелуя в щёку, Кацуки уткнулся носом в изгиб шеи Изуку и глубоко вдохнул, тут же отстраняясь и отворачиваясь. — Каччан? Всё в порядке? — Изуку коснулся щеки блондина и повернул его лицом к себе, заглядывая в глаза. — Всё круто, — тихо отозвался парень и убрал чужую руку. Рука задержалась в воздухе на несколько секунд, но всё же Мидория отвернулся, о чём-то задумываясь. Их взаимоотношения заканчивались на коротких поцелуях, держании за руки и объятиях. Даже после того самого поцелуя второго не было, отношения не были подтверждены словами. И никаких слов о любви. — Изуку, — короткая, серьёзно сказанная фраза оборвала поток мыслей, и парень повернулся, вопросительно глядя на Бакуго, — ты всё это вслух говоришь. Изуку застыл, виновато опуская голову. Он не хотел поднимать эту тему, думая, что со временем всё образуется, но время шло. Ничего не менялось. Свои порывы нежности Бакуго тут же обрывал, отворачиваясь, как сейчас. — Изу, — Кацуки поднял голову парня за подбородок и, нахмурив брови, приблизился, — хватит бубнить. Его губы тут же накрыли чужие. Он дождался, пока Изуку отойдёт от привычного шока и ответит, и углубил поцелуй, перемещая ладони на талию и придвигая парня ближе. Мидория прикрыл глаза и положил руки на щёки парня напротив. Лицо тут же залилось румянцем, дыхание сбилось. Он так этого ждал. Воздух стал постепенно заканчиваться, но желание ощущать эти поцелуи — нет. Парни не отстранялись до последнего, выхватывая из этого момента всё, что только можно. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, пришлось отдышаться. Дыхание, тяжёлое, почти ощутимое, заполнило комнату. Кацуки всматривался в любимые глаза, пытаясь увидеть там хоть что-то, кроме смущения и бесконечного желания продолжить. — Извини, что не сделал этого раньше, — блондин провёл рукой по лицу Мидории, убирая за ухо выбившуюся прядь, и снова приблизился, втягивая парня в следующий поцелуй. Мир будто застыл, давая парням достаточно времени, чтобы насладиться тем, чего так не хватало, — близостью. Сердца колотились, руки дрожали от нехватки воздуха, но на лицах светились счастливые улыбки. — Я люблю тебя, Изу. Ты будешь моим парнем? — эти слова застали брюнета врасплох, он не думал, что всё произойдёт вот так — за один вечер. Он удивлённо метал взгляд от глаз к опухшим от поцелуев губам и обратно. Руки, что покоились на щеках, дрожали. В какой-то момент он заметил, что уже сидит на коленях Кацуки. — И я… Я тоже люблю тебя, Каччан, — шёпот растворился в воздухе, как только их губы снова соединились. За окном пошёл снег, ветер завыл с новой силой, создавая невероятно тёплую атмосферу в комнате Бакуго. Недосказанное «буду» осталось где-то в груди, отдаваясь жаром по всему телу. Раздался тихий стук в дверь, парни отстранились и одновременно посмотрели на источник звука. В проёме стоял Айзава с Мику на руках и безэмоционально разглядывал открывшуюся перед ним картину. — Он есть хочет, орал под дверью на всю территорию, — учитель поставил котёнка на пол и закрыл дверь, скрывая улыбку в шарфе. Вспомнились годы учёбы, рыжий котёнок, зимний вечер и такие же чувственные поцелуи. Но это уже немного другая история.

The end.