The Definition of Family

Сезон квиддича, хотя официально он начинался лишь в ноябре, привлекал огромные толпы зрителей и служил фоном для соперничества между факультетами в течение всего учебного года в Хогвартсе. Это был жёсткий, кровожадный спорт — и Гарри получал от него истинное удовольствие. Однако он ни за что на свете не мог понять, почему Дамблдор — при всей своей мудрости — решил, что пробы в команды можно проводить одновременно для двух факультетов на одном и том же квиддичном поле. Во время объявления прозвучала речь о спортивном духе и командной работе, но Гарри не верил ни единому слову. Не с этими мерцающими голубыми глазами, которые сопровождали решение назначить гриффиндорцам и слизеринцам совместные тренировки на поле, и не с теми откровенно злобными взглядами, что бросали на них со слизеринского стола. Никакого межкомандного спортивного духа не предвиделось. Скорее всего, дело дойдёт до крови. Гарри насмешливо поднял пустую кружку в сторону Малфоя и команды Слизерина, недвусмысленно показав два пальца в саркастическом приветствии. Невилл, Симус и Дин плюхнулись напротив него прежде, чем он успел увидеть ответ Малфоя, но Гарри это особо не волновало. У него было ощущение, что пробы окажутся изнурительными: по слухам, на них явится невероятное количество гриффиндорцев. В любом случае, если ничего другого, они, будем надеяться, в итоге сыграют хорошую неформальную партию в квиддич. Если, конечно, Рону удастся удержать завтрак в желудке. Гермиона сочувственно поглядывала на Рона с противоположного конца стола, пока Гарри спокойно ел свою овсянку, игнорируя жирный бекон и мечтая о кофе к еде. Летом он пил его только по утрам, но это вошло в привычку — и теперь, вернувшись в Хогвартс с его безобидным чаем и невинным тыквенным соком, он безумно скучал по кофе. Ему хотелось чего‑то крепкого по утрам, чёрт возьми, чего‑то, что взбодрит его с самого начала. — Поттер, вы что, перешли к состязаниям в гляделки с посудой? — голос Снейпа невозможно было не узнать, а привычная насмешка за плечом заставила Гарри вздрогнуть. Он обернулся и уставился вверх на забавляющееся выражение лица Снейпа. — Это куда вежливее, чем пялиться на людей, пока они едят, как мне кажется, — ответил Гарри, с преувеличенной бережностью сжимая пустую кружку и не отводя взгляда от Снейпа. Краем глаза он заметил, как у Гермионы расширились глаза от его слов, а затем в поле зрения появилось нечто возмутительно золотистое. — Действительно. Удачи на пробах сегодня, Поттер. Хотя после вашей маленькой вылазки в Министерство, осмелюсь предположить, это задание покажется вам скучным. У Гарри было всего несколько секунд, чтобы вспомнить: Снейп говорил нечто очень похожее после Хэллоуина на первом курсе. «Что же Снейп знает о пробах такого, чего не знаю я?» — подумал он, как вдруг желтоватый предмет рядом с ним обрёл очертания. За спиной Рона стояла Полумна — словно обожжённая осенними красками египетская царица. Оранжево‑золотая шаль ниспадала на её джинсы и джемпер, а на голове величественно и строго покоилась большая деревянная львиная голова. Лицо льва было искусно вырезано — крупнее самой головы Полумны, а грива, оплетавшая её, была сделана из золотисто‑коричневых перьев. Казалось, студенты уже достаточно открыто пялились на причудливый наряд Полумны — но она невозмутимо подняла руку и погладила льва по щеке. В тот же миг раздался громовой рык, от которого содрогнулась грудная клетка, эхом разнёсся по залу и перепугал почти всех, кто был занят завтраком. Руки Рона взлетели вверх от неожиданности — и он не только опрокинул свой тыквенный сок, но и облил из полного кувшина три тарелки с завтраком. Симус и Дин выронили и разбили свои кружки с чаем, вилка Гермионы со звоном упала на тарелку — и этот звук подхватили многие другие, создав адскую какофонию. Позади Гарри Снейп фыркнул от забавы, затем прошептал заклинание, резко взмахнул мантией и направился к преподавательскому столу. Гарри почувствовал, как потеплели ладони, и улыбнулся про себя. Друзья вокруг него промокали разлитую еду, а в его кружке тем временем появился кофе — и он наслаждался им. — Тебе не стоит нормально поесть, если сегодня вечером у тебя тест на аллергию? — спросила Гермиона, явно раздражённая тем, что Гарри не подпрыгнул от львиного рыка. Гарри лишь пожал плечами. — Тебе нравится лев, Гарри? Я подумала, он добавит духу твоей команде, — Полумна мечтательно улыбнулась, будто не замечая злобных взглядов, которые бросали на её головной убор. Гарри отпил ещё кофе и улыбнулся в ответ: «Он великолепен, Полумна».

***

На этот раз повреждения оказались не столь серьёзными, подумал Гарри, сидя на больничной койке и неспешно болтая правой ногой. Левая пока что болела слишком сильно для таких движений, но к субботе, он был уверен, всё будет в порядке. Зато они выиграли ту бескомпромиссную импровизированную игру в квиддич — а Крэбб получил отстранение за то, что применил к Гарри режущее заклятие. Гарри посмотрел на изуродованные пальцы левой руки и глубокий порез, тянувшийся от локтя до плеча. По словам мадам Хуч, это было простейшее заклинание‑ножницы — но хотя оно задумывалось лишь как замена обычным ножницам, урон вышло нанести весьма ощутимый. Наконец в палату вошла мадам Помфри, держа в руках историю болезни Гарри и покачивая головой. — Неужели обязательно заниматься такими опасными видами спорта? — упрекнула она, подкатывая к койке небольшой столик на колёсиках с подносом. Гарри вздрогнул, когда она закатала ему рукав и принялась обрабатывать рану. — Это не моя вина, — заметил Гарри, вспоминая все те разы, когда он оказывался в больничном крыле из‑за квиддича. — Конечно, не ваша, — проговорила мадам Помфри, накладывая обеззараживающее заклинание на рану. Гарри улыбнулся, когда стала видна его татуировка. Маскирующие чары не имели ни малейшего шанса перед целительницами. — А профессор… — Он разбирается с мистером Крэббом. Думаю, скоро придёт, — ответила мадам Помфри, проводя палочкой зигзагом вдоль руки Гарри и наблюдая, как появляются швы. Не прошло и двух минут, как дверь открылась и вошёл Снейп. — Когда закончите собирать Шалтая‑Болтая по кусочкам, мне нужно переговорить с ним о его версии событий, — объявил Снейп крайне равнодушным тоном. Он стоял у кровати рядом с Гарри, опустив руки вдоль тела и внимательно следя за каждым движением мадам Помфри. Хотя его голос звучал так, будто его заставили сюда прийти, Гарри видел беспокойство на его лице и понимал: как только они окажутся в безопасности в квартире Снейпа, его, скорее всего, ждёт очередная лекция о мерах предосторожности. — Протяните руку, мне нужно взять кровь на анализ аллергии, — сказала мадам Помфри. Гарри вздрогнул, но подчинился. Он почувствовал лёгкое головокружение, наблюдая, как кровь струится из руки в пробирки. Зрелище оказалось любопытным. — Вы ведь скажете всем, что я остаюсь на ночь и никого не могу принимать? — спросил Гарри, надеясь, что мадам Помфри прикроет его отсутствие. — Если пообещаете не оказываться здесь в ближайшее время, — строго ответила целительница, жестом отпуская его с кровати, когда закрыла пробирки. — Но я так люблю это место — оно такое жизнерадостное и приятное, — сладко проговорил Гарри, хватая пропотевшую квиддичную экипировку. — Вперёд, мистер Снейп. Вперёд! — скомандовала Помфри, взмахнув палочкой. Гарри направился к двери, снова чувствуя прилив бодрости. Пятница, вечер — и у него есть время отдохнуть в квартире Снейпа. Какая странная мысль… ещё три месяца назад Гарри бы от души рассмеялся над ней. У двери он остановился, дожидаясь Снейпа. — А вы, Северус… — начала мадам Помфри, но замолчала, когда Снейп слегка поклонился и изобразил, будто поправляет шляпу. — Добрый вечер, мадам. Он быстро вышел за дверь, не обращая внимания на неодобрительное кудахтанье Помфри за спиной.

***

Снейп буквально швырнул его на диван, как только они вернулись в квартиру, и осадил протесты Гарри о том, что с ним всё в порядке, — зажёг огни в бра и камине, а затем опустился в своё любимое кресло с высокой спинкой. — В следующий раз, когда я разрешу тебе играть в квиддич, мы отключим часы. Постоянные предупреждения изрядно утомляют, — начал Снейп, снимая свои часы и бросая их на приставной столик рядом с диваном. — Да‑да, конечно, — согласился Гарри, откидываясь на диване и скидывая обувь. — Что значит «в следующий раз, когда я разрешу»? Я капитан команды по квиддичу! — А ещё ты ходячий магнит для неприятностей. Похоже, ты воспринимаешь теорию эволюции Дарвина как личный вызов, — Снейп внимательно посмотрел на него, затем призвал меню из кухоньки. — Выбери, что хочешь на ужин — закажем у эльфов. — Ты хоть за меня болел? Или за Слизерин? — спросил Гарри, открывая меню и разглядывая супы. День выдался холодным, а после потасовки на поле и полётов на ветру ему хотелось чего‑нибудь согревающего. — Не будь глупцом, — отрезал Снейп, заставляя обувь Гарри левитировать в коридор. — Я болею за бладжеров. Гарри фыркнул и поднялся, чтобы осмотреть книжные полки, пока Снейп заказывал ужин через камин. В отличие от дома, книжные шкафы Снейпа здесь выглядели скромнее — книг было меньше, а темы сдержаннее. На полках стояли мелкие сувениры — скорее всего, подарки от выпускников; большинство так или иначе касалось зельеварения или атрибутики Слизерина. Также там было несколько фотографий Хогвартса на закате в рамках. Что‑то яркое привлекло его внимание, и Гарри отключился от спора Снейпа с домовиком, перелистывая стопку довольно новых книг на нижней полке. «Снейп точно не покупал их», — подумал он с усмешкой и вытащил кричаще‑оранжевый томик, развернувшись к Снейпу. — «На грани терпения: как справиться с подростком в трудный период», — с ухмылкой прочёл Гарри название и едва не расхохотался, увидев брезгливое выражение на лице Снейпа. — Ваша глава факультета воображает себя комедианткой и одарила меня парой книг о воспитании после нашего разговора во вторник. — Могу подарить тебе кружку «Папа № 1», если хочешь — вроде той, что у профессора Дамблдора, — невинным голосом предложил Гарри. Он едва увернулся от щекочущего заклятия, которое послал Снейп, и был спасён прибытием ужина. Он поставил книгу на место, мельком взглянув на другую книгу о воспитании с голландским ценником.

***

В полночь Гарри под чарами дезиллюминации — из‑за которых он напоминал призрака — покинул квартиру со Снейпом и последовал за ним по подземельям наверх. Было прохладно, и Гарри невольно зевал на ходу. — Не засыпай. Ты мне бесполезен, если будешь клевать носом, — одёрнул Снейп, замедляя шаг, чтобы Гарри успевал. Они не взяли фонарь: Снейп утверждал, что ночное зрение Гарри лучше развивается без него, а свет ограничивает обзор. Обувь Гарри скрипела по полу, и он поморщился от шума, удивляясь, как Снейп двигается так бесшумно. Он перенёс вес на другую ногу и с удовлетворением отметил, что звук стал тише. По пути он пробовал разные шаги, меняя ритм и громкость. Они вошли в пустой Большой зал, и Гарри прокрался к преподавательскому столу, с ухмылкой усевшись на место Снейпа. Неудивительно, что этот человек всегда знал, когда что‑то не так — отсюда открывался отличный обзор. — И вот причина, по которой мы здесь, — бархатным тоном объявил Снейп, вставая за спиной Гарри и постукивая по его руке палочкой. Он не сказал ни слова о том, что Гарри сел, и это насторожило мальчика. — Если ты помнишь, ты не был наказан за участие в уничтожении определённого флакона в моём хранилище. Кровь прилила к лицу Гарри, когда в памяти всплыл инцидент с ртутью. Конечно, Снейп не забыл. Гарри лишь надеялся вопреки всему, что он забыл. — Да, сэр. — Ты будешь патрулировать коридоры в поисках нарушителей каждую пятницу вечером в течение трёх недель, — сказал Снейп, глядя так, будто ждал возражений. — Да, сэр, — ответил Гарри, удивляясь, что ему удалось избежать уборки. — И мы воспользуемся картой Люпина, — добавил Снейп, наблюдая за реакцией Гарри. О‑о. Гарри тихо стукнулся лбом о стол, застонал и достал пергамент из кармана свитера. Добби услужливо напомнил ему взять карту этим вечером, чтобы добавить в неё квартиру Снейпа. — Так это творение Люпина, — пробормотал Снейп, разворачивая пергамент на столе. — Ты даже не знал? Ты солгал! — выпалил Гарри, резко поднимая голову. Снейп отмахнулся. — Я выдвигал гипотезы — это не одно и то же. Покажи, как работает карта. — Снейп указал палочкой, но не прикоснулся к пергаменту. Гарри тоже не стал. — Ты блефуешь, чтобы выудить информацию. И это… это не моё. Я не могу, — Гарри замолчал, глядя на карту. Может ли он отдать что‑то принадлежащее его отцу Снейпу? Позволить Снейпу использовать это против учеников? — Эллиот, — голос Снейпа прорвался сквозь мысли Гарри. — Я не конфискую карту. Ты отбываешь наказание за то, что подверг себя опасности и уничтожил имущество, и эта карта поможет тебе в этом. Покажи, как она работает. Гарри посмотрел на непроницаемое лицо Снейпа и отметил то, чего не увидел: Снейп не выглядел торжествующим и не просчитывал что‑то. Медленно Гарри достал палочку из кармана и коснулся карты, глубоко вздохнув. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. Оба наблюдали, как паутинная чернильная вязь словно вытекала из палочки Гарри, выстраивая план замка. Снейп был очарован мощью магии и объёмом исследований, вложенных в точное изображение замка, включая тайные ходы. Гарри с удивлением обнаружил, что его метка на карте — «Эллиот Снейп». Действительно, он был отмечен в Большом зале, но имени «Гарри Поттер» на карте не было. Ему нужно было проследить, чтобы Рон и Гермиона не увидели карту в ближайшее время. Где‑то, подумал Гарри с кривой усмешкой, его отец и Сириус хватались за сердце. — Она распознаёт мантии‑невидимки? — спросил Снейп, словно решая головоломку. — Да, — ответил Гарри, наблюдая, как Пивз скачет по классу трансфигурации, словно шарик в пинболе. — И анимагов, и тех, кто принял оборотное зелье, — пробормотал Гарри, вспоминая Барти Крауча и Хвоста. На лице Снейпа появилась зловещая улыбка — она приподняла уголки его губ, показывая, что он чрезвычайно доволен чем‑то, и совсем не украшала его черты. Гарри отвлёк его, указав на маленькую точку, отделившуюся от скопления точек Пуффендуя в их общежитии. Они наблюдали, как метка Кассандры Моргансон нерешительно двинулась к лестнице. Снейп указал на другой угол карты, где слизеринец притаился у дверей библиотеки на четвёртом этаже. — Пятница, вечер — всё начинается, — пробормотал Снейп, собирая карту и жестом веля Гарри следовать. Они вышли из зала через учительский выход, и Гарри молчал, пока они крались по узкой потайной лестнице. Когда они миновали третий этаж, Снейп наложил на них обоих заклинание «Муффлиато», что удивило Гарри. — Это одно из заклинаний из вашей книги по зельям, да? — Надо же, он действительно учится, — сухо ответил Снейп, придерживая гобелен и кивком указывая Гарри пройти. — Мне нужно было что‑то читать на Истории магии, — робко пожал плечами Гарри. — Твои случайные усилия, похоже, приносят плоды: на последнем собрании персонала я молча выслушивал получасовую хвалебную речь Горация Слизнорта о твоих восхитительных инстинктах в Зельеварении, — сказал Снейп так, словно жаловался. Гарри замер и уставился на него. — Молча? То есть вы не стали возражать? — Зачем мне спорить со Слизнортом? — раздражённо ответил Снейп, доставая карту Гарри и снова проверяя её. — Вы мной гордитесь, — с улыбкой сказал Гарри, внезапно ощутив тепло. Прежде чем Снейп успел возразить, Гарри указал вниз. Они с интересом наблюдали, как маленькие серые камушки скользили в тени, двигаясь, словно муравьи, вдоль стены. Они были размером от мрамора до мячика для гольфа и напомнили Гарри игру в леммингов, в которую Дадли играл на компьютере. Не обращая внимания на двух блуждающих учеников (согласно карте, они вошли в библиотеку), Снейп и Гарри следили за каменистой цепочкой, пока она продвигалась по коридору, удаляясь от главного прохода четвёртого этажа. Дойдя до лестницы, ведущей прямо к больничному крылу, Гарри с изумлением увидел, как камни внезапно остановились и буквально вплавились в стену. Всё заняло не более тридцати секунд — уже через мгновение отличить ожившие камни от обычной кладки стало невозможно. — Что это было, чёрт возьми?! — выдохнул Гарри, делая шаг вперёд и протягивая руку к стене. Снейп перехватил его запястье, не позволив прикоснуться, и покачал головой. — Поражаюсь, как ты в детстве не лишился пальцев, — пробурчал он, проводя палочкой над камнем, чтобы исследовать магию, оживившую фрагменты. — Дайте‑ка карту, — попросил Гарри, игнорируя замечание. Снейп рассеянно протянул ему пергамент, не отрывая взгляда от стены. Гарри внимательно изучил выделенные на карте спальни Слизерина, потирая палочкой висок и вчитываясь в имена. Он усмехнулся, заметив несколько особенно вычурных имён — чистокровные волшебники явно отличались фантазией при выборе имён для потомков. Осмотрев общую комнату и душевые, Гарри так и не обнаружил метки Драко Малфоя. — Малфой исчез, — констатировал он, вновь привлекая внимание Снейпа. — Быть того не может, — возразил Снейп, выхватывая карту из рук Гарри и лично проверяя спальни. Гарри заглянул через плечо, изучая четвёртый этаж — место появления загадочных камней. Малфоя там тоже не было, что показалось ему крайне странным. Единственное несоответствие на карте — тайный проход за зеркалом (по словам Фреда и Джорджа, он давно обвалился и вёл в неизвестный магазин в Хогсмиде). Внезапно Снейп выпрямился, прерывая размышления Гарри: «Пойдём. У тебя остался час от наказания, а в библиотеке двое заблудших учеников».

***

Кровать в гостевой комнате оказалась почти такой же удобной, как его собственная в Стокпорте. Гарри перевернулся на бок и медленно приоткрыл один глаз, всматриваясь в полумрак комнаты, пока не нашёл взглядом часы на тумбочке. Шесть ноль семь утра. Гарри улыбнулся про себя и зарылся глубже под пуховое одеяло, наслаждаясь теплом в прохладном воздухе подземелий. Он уже почти снова погрузился в сон — ведь это было субботнее утро, и друзья верили, что он в больничном крыле на тесте на аллергию, — но тут услышал громкое щебетание. Мозг Гарри на мгновение завис: он пытался понять, как птица умудрилась забраться в подземелья и обосноваться в его комнате. После ночного патрулирования, закончившегося лишь в половине второго ночи, он очень устал. Без четверти семь птица зачирикала снова. Голова Гарри с растрёпанными волосами приподнялась над белой подушкой; он слепо пошарил рукой по тумбочке в поисках палочки, намереваясь как следует наказать надоедливое создание. Спустя три минуты щебетания Гарри наконец сел, сердито глядя на маленькую пластиковую птичку, которую наконец разглядел на комоде. Голос Снейпа из‑за двери едва не заставил его подскочить. — Вставай, пока я не превратил это в водяную птицу. Вскоре после этого Гарри пробрался в маленькую кухоньку — в фланелевых пижамных штанах и старой футболке, которую нашёл в комоде накануне вечером. На выцветшей тёмно‑синей футболке значилось: «КОНФЕРЕНЦИЯ ЗЕЛЬЕВАРОВ АБЕРДИНА, 1985». Снейп наблюдал за ним из‑за «Ежедневного пророка», пока Гарри плюхнулся на стул, полусонный, зевая. — Ты ведь не думал, что я позволю тебе отсыпаться после патрулирования коридоров, не так ли? — спросил Снейп, явно полностью бодрый. — М‑м‑м, — промычал в ответ Гарри, наливая себе хлопья и умудряясь заодно налить кофе, не пролив его на стол. Краем глаза он заметил, что у Снейпа на салфетке лежит список дел, который тот пополнял, но Гарри это мало заботило. Вместо этого он прищурился и сердито уставился на миску с Rice Krispies, которые затрещали в только что налитом молоке. — Замолчи, — медленно произнёс Гарри, одарив хлопья испепеляющим взглядом. Снейп приподнял бровь, услышав эту команду, но промолчал. После завтрака Снейп взял свой список и прокашлялся, привлекая внимание Гарри. — Что ты знаешь о процентных ставках? — спросил он будничным тоном, словно это был обычный разговор за завтраком. Гарри уставился на него, как на марсианина. — Гоблины платят тебе за хранение денег в их банке. Ты хоть представляешь, сколько это в год? — уточнил Снейп, всё ещё выжидающе глядя на Гарри, который на этот раз лишь пожал плечами. — Если бы тебя внезапно выбросили в реальный мир без трастового фонда и без Уизли, которые могли бы дать совет, смог бы ты найти себе жильё и правильно устроить свои дела? — медленно спросил Снейп, постукивая пальцем по верхнему углу списка. — Я умею готовить жаркое, — уверенно ответил Гарри. Снейп моргнул. — Разве не ты должен мне в этом помогать? — спросил Гарри, пытаясь собраться с мыслями, хотя тело всё ещё протестовало против этого чертовски раннего часа. — Ну, знаешь, помогать мне взрослеть и всякое такое, — Гарри слегка взмахнул рукой, чувствуя себя глупо и несвязно. — И всякое такое, — повторил Снейп, закатывая глаза. — Мы начнём с домашних финансов и базовой информации о жилье. Налоги весной — тогда мы сосредоточимся на них. И хотя ты, возможно, наслаждаешься своим жарким, я полагаю, что несколько уроков по питанию не помешают, — Снейп нахмурился, оглядывая худощавую фигуру Гарри. — Звучит здорово, пап, — улыбнулся Гарри, чувствуя себя счастливее, чем когда вставал с постели. Наконец кто‑то сел с ним и учит чему‑то полезному для жизни. Снейп проверил часы и призвал домового эльфа за ещё одной порцией кофе. — Принеси один из записных свитков с моего стола, Эллиот. Сегодня мы начнём с домашнего бюджета, а после обеда ты сможешь вернуться к друзьям.

***

Снейп вздохнул и рассеянно потёр запястье, пока директор говорил. Собрания Ордена обычно не проводились в Хогвартсе, и уж точно не в присутствии лишь Снейпа и Макгонагалл, но из‑за необычно приятной погоды было предложено организовать для учеников поездку в Хогсмид на выходных. Хотя была лишь среда, нужно было заранее составить расписание сопровождающих. — Пчела в шляпе, Северус? — с улыбкой спросил Дамблдор. — Вряд ли. Хотя мне нужно будет зайти к мадам Помфри позже, только сейчас вспомнил, — ответил Снейп, доставая маленький блокнот из кармана и постукивая по нему палочкой, чтобы не забыть. Одно из портретов в доме на Гриммаулд‑плейс на мгновение привлекло внимание директора, и Минерва наклонилась, чтобы тихо спросить: — Ты в порядке? Ты выглядишь уставшим и всё время трёшь запястье. Снейп бросил на неё взгляд, но лишь на долю секунды. — Ты знаешь, как часто этот проклятый мальчишка попадает в опасные ситуации? На Зельеварении в прошлый раз был разлив, который едва не обжёг его, но есть и несколько учеников, которые, похоже, находят удовольствие в том, чтобы швырять едкие и взрывчатые добавки в его котёл, словно психически неуравновешенные обезьяны. И не будем говорить о той фарсовой игре в квиддич на прошлой неделе. Снейп с облегчением отметил, что Макгонагалл удержалась от самодовольной ухмылки «я же говорила». — Он мальчишка, Северус, они все попадают в истории в этом возрасте, — ответила она так, словно сама через это проходила. — Я никогда не попадал, — фыркнул Снейп, зная, что это ложь, хотя разница была в том, что его родители, похоже, вообще не заботились о нём. — О, нет? Должно быть, это какой‑то другой безрассудный юноша сделал татуировку… — Минерве хватило смелости выглядеть забавляющейся. — Никто не спрашивал тебя, — оборвал Снейп, скрещивая руки и прикрывая левую к груди. Иногда было трудно не впасть в роль школьника рядом с ней — она была одной из самых доброжелательных его учительниц в Хогвартсе. Особенно потому, что Макгонагалл это понимала и изредка вела себя по‑матерински. И, как все матери, она знала, когда сменить тему. — Как ты за ним следишь? Не думаю, что он был бы рад узнать, что за ним наблюдают. Снейп откинул рукав, демонстрируя простые и элегантные чёрные часы. — Он знает, что за ним следят на случай опасности — по крайней мере, пока Волдеморт не уничтожен, — Снейп закрыл глаза, пока директор спорил с Финеасом о лучшей кондитерской в Лондоне. — Возможно, я упустил из виду, что это заклинание используют родители, когда малыши учатся ходить. Снейп открыл глаза, когда Минерва дружески похлопала его по руке с улыбкой. — Ему повезло, и ты справишься. В эту субботу я снова могу отправить его к тебе? Похоже, он лучше спит, когда остаётся у тебя. — Это будет хорошо, — кивнул Снейп. — Уверен, он придумает оправдание для друзей. — Однажды ему придётся рассказать Уизли и Грейнджер, — заметила Макгонагалл. — Ограничение действует лишь до тех пор, пока Эллиот не решит, что они готовы это услышать, — ответил Снейп, протирая циферблат часов рукавом. — Эллиот? Это напомнило мне — я бы хотела услышать твою версию того, как Гарри умудрился выведать информацию у Эми Бенсон, — в её глазах появился насмешливый блеск, но Снейп полностью проигнорировал её.

***

Гарри постоял несколько минут у двери кабинета директора — он пришёл пораньше, слегка волнуясь в предвкушении уроков, которые запланировал Дамблдор. Дверь открылась, и Гарри слегка удивился, увидев выходящих Макгонагалл и Снейпа, но вежливо улыбнулся и коротко ухмыльнулся Снейпу. — Что ты натворил на этот раз? — спросил Снейп, прищурившись. Гарри притворился оскорблённым. Дамблдор пригласил Гарри внутрь и предложил чаю, от которого тот отказался — отчасти из‑за отсутствия жажды, отчасти из‑за подозрений. Гарри был почти уверен, что Дамблдор никогда не подмешает ему в напиток успокоительное, но, честно говоря, в последний раз, когда он был в этом кабинете, он разнёс его вдребезги, а после общения со Снейпом у него появилась лёгкая паранойя. Больше чая не предлагали, и Гарри внимательно слушал, пока Дамблдор рассказывал о тяготах детства юного Тома Реддла. Увидев унылый приют, где вырос Реддл, Гарри снова задумался: чьё детство было хуже? Реддл не знал, кто его родители, тогда как Гарри жил с постоянным напоминанием, что кто‑то когда‑то его любил — в отличие от остальной семьи. Спустя полтора часа рассказов о садистских наклонностях Реддла и его пристрастии к коллекционированию сувениров Гарри поднялся, чтобы попрощаться. В голове крутилось множество информации, и он знал: Снейп забросает его вопросами на выходных. Уже у двери Гарри задержался, положив руку на ручку, и обернулся к директору. — Вы когда‑нибудь расскажете мне, что случилось с вашей рукой, сэр? Дамблдор резко взглянул на него. — Сейчас не время, полагаю, — улыбнулся директор, но Гарри почувствовал раздражение. — Осталось не так много месяцев для «подходящего времени», — пожал плечами Гарри, сделав паузу достаточно долгую, чтобы заметить, как смутил директора, затем попрощался и вышел.

***

— Так у тебя сегодня на самом деле нет отработок, — сказал Рон с выражением явного недоумения на лице. Они шли через передний двор от хижины Хагрида, где пили чай днём и избегали каменных кексов. — Нет. Просто выглядит так, будто есть, — ответил Гарри, поддевая ногой камешки. Он весь день был рассеян, погружённый в мысли о одиннадцатилетнем Волдеморте. Тот пугающе напоминал их самих в первый день в Хогвартсе. — Как с дополнительными занятиями по зельям в прошлом году, — подхватил Рон, и на его лице отразился ужас. — Ты ведь не снова занимаешься окклюменцией, правда? Дамблдор должен быть совсем без ума, чтобы снова заставить тебя это делать. — К сожалению, пока у Волдеморта есть связь с моей головой, мне нужно этому научиться, — ответил Гарри. — Не могу поверить, что когда‑то тебе завидовал, — заметил Рон, заметно вздрогнув. Гарри легонько шлёпнул его по руке. — А этот скользкий гад хоть немного добрее к тебе на этот раз? Гарри проигнорировал оскорбительное прозвище и постарался ответить нейтрально, не разубеждая Рона в том, что время тратится на окклюменцию. — На самом деле да. В этот раз ему даже удалось кое‑чему меня научить, — пожал плечами Гарри, прищуриваясь, привыкая к полумраку в замке. — Только не говори Гермионе — она тут же начнёт подталкивать нас к тому, чтобы мы подружились со Снейпом, — возразил Рон. Они зашли в Большой зал, чтобы Гарри и Рон смогли перехватить немного еды. Гарри — потому что у него «отработка» со Снейпом, а Рон — потому что собирался встретиться с Гермионой. Рону понадобилось пятнадцать минут запинаний, прежде чем Гарри наконец понял: Рон ведёт Гермиону на своего рода «не‑свидание» в Выручай‑комнату. Гарри подавил лёгкое чувство зависти, хлопнул Рона по спине и пожелал удачи, когда они разошлись. Рон поднялся по лестнице на седьмой этаж с возбуждённым румянцем на лице, а Гарри решительно направился в подземелья, в кабинет Снейпа, более чем готовый выложить уроки вчерашнего вечера и услышать теории Снейпа по этому поводу.