Сборник Фф про Lykn

Вторник наступил слишком быстро. Школа после четырёх вечера превращалась в декорации к фильму ужасов: пустые гулкие коридоры, тени от фикусов в кадках, похожие на тянущиеся руки, и тишина, которую прерывал только скрип кроссовок Эста по линолеуму. Эст пришёл на десять минут раньше. Он всегда приходил раньше. Это была его броня — прийти первым, расставить учебники, разложить тетради под углом в девяносто градусов и занять территорию прежде, чем кто-то успеет её нарушить. Кабинет биологии встретил его привычным запахом: мел, пыль и что-то едкое, спиртовое, исходящее от застеклённых шкафов вдоль стен. На задней полке в банке плавала белёсая змея. Эст невольно подумал, что у Вильяма такой же взгляд — холодный, немигающий — когда тот хочет поиздеваться. Он открыл учебник на нужной странице. Сел ровно. Стал ждать 17:00. 17:05. 17:12. Эст стиснул ручку так, что побелели костяшки. *Неблагодарный эгоист.* Он уже собирался встать и уйти — с полным моральным правом, с железным аргументом, с готовой речью для директора — когда дверь с грохотом распахнулась. Вильям не вошёл. Он ввалился, задев плечом косяк, как будто дверной проём был недостаточно широким для его наглости. Школьный пиджак переброшен через плечо. Рубашка расстёгнута на две пуговицы больше дозволенного. В руке — стакан с ледяным кофе. — Опоздал, — сухо констатировал Эст, не поднимая глаз от тетради. — Зато пришёл. — Вильям с грохотом отодвинул стул и сел напротив, вытянув ноги так, что мысок кроссовка задел туфлю Эста. — Радуйся, лучше. Сестра чуть молебен не отслужила, чтобы я сюда дошёл. Эст медленно поднял взгляд. Всё в Вильяме его раздражало. Расслабленная поза. Золотая цепь на шее — тонкая, явно дорогая. И особенно этот взгляд с вызовом, как будто он всё время ждал, когда Эст наконец сорвётся. Он не собирался срываться. — Доставай учебник, Джакрапатр. Тема сегодня — «Репродуктивная система млекопитающих». Вильям поперхнулся кофе. — Серьёзно? — он вытер губы тыльной стороной ладони, и в его глазах зажглись опасные искры. — Сразу с самого интересного? А я думал, пестики, тычинки... Цветочки.. . — Это программа, — Эст оставался ровным, хотя кончики ушей предательски потеплели. — Страница сто двенадцать. Живо. Следующие сорок минут были пыткой. Вильям не учил. Он наблюдал. Делал вид, что читает параграф — но на самом деле следил. За тем, как Эст поправляет очки. Как закусывает губу, записывая формулу. Как его пальцы нервно перебирают страницы, когда он думает, что никто не смотрит. — Эст, — позвал Вильям. Голос стал ниже. Совсем чуть-чуть. Но Эст это услышал. — Читай, — ответил он, не оборачиваясь от доски. — А ты знал, что выброс окситоцина происходит не только при... ну, ты понял. Но и просто при долгом зрительном контакте? Эст замер с мелом в руке. Медленно обернулся. — К чему ты это? Вильям встал. Медленно. По-кошачьи. Обошёл стол — Эст не шевелился, наблюдал, как идиот, вместо того чтобы просто отступить — и остановился в шаге. Запах дорогого парфюма — дерево, немного цитруса — нагло перебил формалин. — К тому, — сказал Вильям тише, наклоняясь к самому уху, — что ты ни разу нормально на меня не посмотрел за всё это время. Боишься чего-то? — Я тебя презираю, — Эст попытался отступить и упёрся поясницей в учительский стол. — Ты балласт. Ты пользуешься фамилией сестры, пока другие вкалывают. — Ты так часто говоришь о сестре. — Вильям упёрся руками в стол по обе стороны от Эста. Теперь они были близко. Слишком близко. — Но сейчас здесь только мы. И знаешь, что я заметил? Пауза. — У тебя зрачки расширены, Эст. Это все биологический процесс ,Против неё не попрёшь. Слова застряли в горле. Эст столько лет прятал это за расписаниями, за пятёрками, за маской идеального ученика — всё это время, всё это время — и сейчас реальность начала плыть, потому что Вильям был рядом, и от него пахло деревом и цитрусом, и он смотрел так, как будто знал. Как будто давно знал. Вильям протянул руку и коснулся его шеи — едва, почти невесомо, прямо над воротничком. — Ты ведь не просто так согласился, правда? — голос совсем тихий. Почти нежный. — Ты хотел остаться со мной в пустом классе. — Уходи... — выдохнул Эст. Но рука сама по себе вцепилась в край стола. — А если я не хочу? — Вильям подался вперёд. Расстояние между ними стало почти ничем. — Если я хочу проверить на практике всё, что написано на сто двенадцатой странице? Прямо здесь. В коридоре послышался далёкий звук шагов — уборщица, где-то в конце коридора — но для них двоих мир сузился до этого пространства. До этих нескольких сантиметров. Вильям облизнул губы. В его взгляде уже не было лени. Только голод. — Ну что, Пи Эст — прошептал он. — Продолжим урок? Эст почувствовал, как мир вокруг начал схлопываться. Весь его идеальный порядок, все выстроенные графики и правила — всё превратилось в прах под этим обжигающим взглядом. — Ты с ума сошёл, — голос Эста дрогнул, но он даже не попытался оттолкнуть Вильяма. — Здесь… в школе… Прия может зайти в любой момент. — У неё совещание в другом крыле, — Вильям подался ещё ближе, и его дыхание коснулось губ Эста. — Мы здесь одни. Совсем одни, Эст. Разве не об этом ты мечтал, когда смотрел на меня в столовой? Когда думал, что я не замечаю твой взгляд? Вильям резко подался вперёд, сокращая последние миллиметры. Поцелуй был не таким, как в фильмах — он был жадным, почти злым, полным того самого многолетнего напряжения, которое копилось между ними. Эст вскрикнул в губы Вильяма, его пальцы судорожно впились в плечи «золотого мальчика», сминая дорогую ткань рубашки. В голове Эста билась одна-единственная мысль: *«Это неправильно»*. Но тело предательски отвечало на каждое движение. Вильям действовал уверенно, по-хозяйски. Одной рукой он обхватил Эста за талию, прижимая к столу, а другой бесцеремонно смахнул на пол тяжёлый учебник биологии. Книга приземлилась с глухим стуком, раскрывшись на той самой сто двенадцатой странице, но никому из них уже не было дела до теории. — Вильям… — выдохнул Эст, когда тот оторвался от его губ, чтобы оставить влажный след на шее, прямо над пульсирующей веной. — Скажи, что ты этого хочешь, — прорычал Вильям, его ладонь скользнула вниз, расстегивая верхнюю пуговицу брюк Эста. — Скажи это, чёрт. Плевать на оценки. Плевать на фамилию. Только ты и я. Эст закинул голову назад, упираясь затылком в школьную доску. Мел, оставшийся на его пальцах, испачкал тёмные волосы Вильяма белыми полосами. — Хочу, — сорвалось с губ Эста вместе с судорожным вздохом. — Да. Вильям победно усмехнулся. Он подхватил Эста под бедра, усаживая его прямо на учительский стол среди разбросанных тетрадей и ручек. В кабинете было прохладно, но кожа Эста горела. Скрип стола под их весом казался оглушительным в гробовой тишине школы. В шкафах за стёклами безмолвными свидетелями замерли препараты в формалине, но сейчас жизнь — настоящая, бурная, хаотичная — пульсировала только здесь, в центре кабинета. Вильям рванул галстук Эста, освобождая шею, и снова впился в его губы, теперь уже не оставляя места для сомнений. Это был их личный бунт: против ожиданий, против системы, против самих себя. В этот вечер биология перестала быть просто предметом в расписании. Она стала реальностью, которую невозможно было игнорировать. И пока Вильям торопливо избавлял их обоих от лишней одежды, Эст понял одну простую вещь: он никогда не был так жив, как в эту минуту, совершая самую большую ошибку в своей идеальной жизни. Вильям отстранился на секунду, его дыхание было тяжелым, сбивчивым, а в глазах горел неприкрытый, почти первобытный азарт. Он смотрел на Эста, который сидел на краю стола с растрепанными волосами и затуманенным взглядом, и эта картина доставляла ему почти физическое удовольствие. — Посмотри на себя, — хрипло прошептал Вильям, его ладонь собственнически легла на бедро Эста. — Такой правильный, такой неприступный… А сейчас ты здесь, со мной. Он медленно, не сводя глаз с лица Эста, поднес свои пальцы к губам. — Послушай, — Вильям подался вперед, понижая голос до интимного вибрирующего шепота. — Сначала оближи их. Мне нужно тебя подготовить, растянуть... Я не хочу тебя поранить, Эст, хотя и схожу с ума от желания. Эст вздрогнул, чувствуя, как по телу прошла волна жара. Слова Вильяма были грубыми, лишенными привычной школьной вежливости, но именно это выбивало почву из-под ног. Вильям усмехнулся, видя замешательство отличника, и добавил, его взгляд скользнул ниже, очерчивая контуры тела Эста: — Но если ты не хочешь... — он сделал паузу, и его голос стал еще более тягучим. — То я сам тебя вылижу. Каждую складку, всю твою сладкую задницу, пока ты не начнешь умолять меня о большем. Ты же знаешь, я всегда добиваюсь своего. Он придвинулся вплотную, заставляя Эста раздвинуть колени еще шире. Эст сглотнул. Сердце колотилось о рёбра так сильно, что, казалось, Вильям должен это слышать. Взгляд Вильяма гипнотизировал, лишал воли, а его слова, грубые и откровенные, выжигали последние остатки рационального мышления. Весь мир сузился до этого стола, до запаха формалина и этого порочного, невозможного желания. Эст медленно, словно во сне, поднял руку и коснулся дрожащими пальцами губ Вильяма. Тот замер, наблюдая за каждым его движением. — Я… я сам, — выдохнул Эст, его голос прозвучал тише шелеста страниц учебника на полу. — Я оближу пальцы. Он опустил взгляд, чувствуя, как краснеют не только уши, но и лицо, шея. Вильям не торопил его. Он наслаждался моментом, чувствуя свою абсолютную власть над этим безупречным перфекционистом. Эст медленно поднёс руку к губам, приоткрывая рот. Это было самое унизительное и одновременно самое возбуждающее, что он когда-либо делал. И он знал, что теперь пути назад нет.ж Эст чувствовал на себе тяжелый, потемневший взгляд Вильяма. Каждый звук в тихом кабинете казался оглушительным: влажный шепот губ, прерывистое дыхание Эста и тихий, торжествующий смешок Вильяма. — Умница, — выдохнул Вильям, и в этом слове было больше обладания, чем в любом приказе. — А теперь иди сюда. Он не стал ждать. Вильям резко притянул Эста к себе за бедра, заставляя того вскрикнуть от неожиданности и крепче вцепиться в края стола. Металлическая ножка жалобно скрипнула по линолеуму. Подготовка была мучительной и сладкой одновременно. Вильям действовал со знанием дела, медленно, растягивая каждое движение, заставляя Эста выгибаться навстречу его рукам. Отличник, который всегда привык контролировать ситуацию, теперь полностью зависел от движений этого «испорченного» парня. — Посмотри на меня, Эст, — потребовал Вильям, когда почувствовал, что тот готов. — Я хочу видеть твои глаза, когда это случится. Эст поднял голову. Очки съехали на кончик носа, взгляд был расфокусированным, полным боли и невозможного наслаждения. Вильям вошел в него одним резким, уверенным толчком, выбивая из легких Эста весь воздух. — Черт... — Вильям зажмурился на секунду, вжимаясь лбом в плечо Эста. — Ты такой узкий. Как ты вообще меня терпишь? Эст не мог ответить. Он только судорожно ловил ртом воздух, чувствуя, как его мир окончательно разваливается на части. Каждое движение Вильяма было как удар током — грубым, точным, попадающим в самую цель. Стол под ними ходил ходуном, стопки тетрадей летели на пол, смешиваясь с мелом и пылью, но им обоим было плевать. Вильям двигался всё быстрее, теряя свою привычную ленивую грацию. Теперь это был ритм самой жизни — дикий и первобытный. Он впивался пальцами в бедра Эста, оставляя на бледной коже яркие отметины, которые завтра станут синяками — его личными клеймами на теле старосты. — Твоя сестра... она убьет нас, — простонал Эст, когда наслаждение стало почти невыносимым. — Пускай, — Вильям накрыл его губы своими, заглушая стон. — Завтра мы будем ненавидеть друг друга еще сильнее. Но сегодня... сегодня ты принадлежишь мне. Когда финал накрыл их обоих ослепительной вспышкой, Эст уткнулся лицом в шею Вильяма, кусая его кожу, чтобы не закричать на всю школу. В воздухе витал запах пота, секса и того самого формалина, который теперь навсегда будет ассоциироваться у Эста с этим моментом. Через десять минут в кабинете снова воцарилась тишина. Вильям стоял у окна, застегивая рубашку и глядя на пустой школьный двор. Эст сидел на столе, пытаясь трясущимися руками поправить одежду. Его пальцы всё еще были испачканы мелом. — В четверг, в пять? — спросил Вильям, не оборачиваясь. Его голос снова стал ленивым, как будто ничего не произошло. Только покрасневшая кожа на шее выдавала правду. Эст поднял с пола учебник биологии, отряхнул его от пыли и поправил очки. — Не опоздай, Джакрапатр, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы еще не закончили с репродуктивной системой. Вильям усмехнулся, подхватил пиджак и, насвистывая какой-то мотив, вышел из кабинета, оставив Эста та один на один с запахом их общего секрета.