Вписка

Вот это, блядь, да. Когда доехали до меня, со мной случилась сааамая ожесточённая за крайнее время истерика: тревожно привязанная, наверное, к ней, я взахлёб рыдала на её плече, срываясь на кашель, никуда её не отпускала, умоляла не клеить больше никого, когда я рядом; выстонала те самые три сна, повторяла, что хочу и люблю только Илью, лучше сдохну, чем какой-нибудь другой мужчина прикоснётся ко мне не по-дружески, больше никто не смеет допускать мысль, что я какая-то проститутка, никто не смеет, никто!.. Валери понятия не имела, как меня успокоить. То банально говорила, что всё будет хорошо, то предлагала сиги, алко и валерьянку, от которых я наотрез отказывалась, то вообще как-то победно усмехалась... А когда всё закончилось - само собой, то со сложенными на груди руками мы лежали валетом на моей постели, смотрели в потолок и долго слушали ночную тишину... - Иногда ты, - задумчиво и обречённо произнесла я в какой-то момент, - ведёшь себя, прям как... он... - Кто?.. - Илья. - Не зацикливайся. - Ты не понима-аешь... - тяжело вздохнула я и с шорохом отвернулась к стене. Помолчала, вздыхая... - Скажи что-нибудь с его интонацией, а?.. - попросила после этого как на смертном одре. - Пожалуйста. - Не-а!.. - крякнула она. - Тогда Руста хотя б?.. - Давай тогда Эмира изображу, - предложила она, нарочито грассируя. - Да-вааай... И она уже не сказала ничего. Мы уснули... Утром, охваченная стыдом и виной, я просила у неё прощения. За истерику. - Взаимно, - буркнула Валери... А затем, варя нам кофе, я силилась понять, почему и как она терпит меня, а я - её, и так и не нашла исчерпывающего ответа... Когда она уехала, я сидела за столом, водрузив на него локти и обхватив голову руками. И, кажется, во мне заговорил мой голос, а не чей-то ещё... Я сидела и думала о каскаде смешанных чувств к людям, которые вспыхивали и погасали в моей жизни: так, мне всегда нравился Чебатков, но поначалу не нравился Кашоков, я люблю Макарова, но боюсь Бухарова, я возвышала Алексию, но принижала Сашку, мне необходима Валери, но я была закрепощена со Светой, и мне всегда был комфортен Рустам, который, однако, вовсе не так уютен, как Кирилл... Осточертело. Осточертела мужская половина шоу-бизнеса, в котором, походу, нормальный только Селегей. Мне опостылело смотреть восхищёнными глазами на тех, кто смотрит на меня как на кусок своего или чужого мяса. И я зареклась. Зареклась куда-либо "выходить". Мне совсем скоро двадцать, я заебалась, я обычная, пора подчиниться, спасибо господу, повезло с финансами разок, надо не растранжирить их по пустякам, устроить свою жизнь каким-то образом и грести дальше по своей траектории, а не по чужой. Всё. Всё. Хватит. Довольно всего этого! И только потооом до меня стало доходить, что "нормальными"-то, по идее, могут быть все. Зависит в том числе от того, как ты себя перед ними позиционируешь... Вот такие простые истины. И всё взаимосвязано. Но контролировать, увы, ты можешь уже не всё...