Необычный гость

      Вильям не сразу понял, что его разбудило. Ночную тишину в спальне при трактире “Пересмешник “ нарушало только тихое посапывание Айры. И это умиротворение что-то потревожило.        По привычке почесав бороду, в которой уже проглядывала седина, Вильям сел на край кровати. От его возни, шевельнув острым и длинным ухом, Айра лениво привстала на локтях:       – Что случилось?       – Кажется я услышал колокольчик от сработавшего одного из капканов, – хмуро ответил Вильям. – Надеюсь это всё таки не твари, а проснувшийся от зимней спячки зверь.        Дверь в комнату постучали и после приглашения она тихонько скрипнула, впустив прямоугольник тусклого света из коридора трактира и озадаченного Хишта в халате.       — Хорошо, что вы уже проснулись. Там это… — голос Хишта звучал хриплым шёпотом, — у капкана человек.        Троица быстро переоделась и вышла, не тратя слов, схватив по факелу. Весенняя ночь ещё впивалась в лица спутников колючим холодом и их  дыхание стелилось клубящимся паром. Огоньки факелов выхватывали из мрака обледеневшие корни, голые кусты, растущие по краям тропы.       Когда они дошли до опушки, прилично отойдя от тракта, они увидели то, что вызвало немое удивление.       Сначала Вильям подумал, что факел замерцал и ему померещилось. Капкан не просто сработал. Он был разломан. Мощные стальные дуги, способные переломить волчью кость, были разведены в стороны с силой, немыслимой для человека. Но самое странное было не это. Металл в некоторых местах расплавился, как воск от свечи. Пахло гарью, но следа от костра или факела не было поблизости.       А рядом, на талой земле, лежало тело. Он был без сознания, запрокинув голову. И даже в мелькающем свете факелов, Вильям понял, что никогда не видел никого подобного. Смуглая, будто уже обожженная южным солнцем кожа — диковинка для ранней весны. И волосы… Длинные, рассыпавшиеся по белоснежному насту, напоминали кровавую реку. И хоть лицо было юно, незнакомец имел крепкое телосложение и высокий рост.       – Я как услышал, что капкан сработал, сразу прилетел сюда на проверку, – начал Хишт, – но увидев его даже растерялся. Вот и вернулся за вами – я один его не утащу при всём желании.       Вильям одобрительно кивнул. Хишт, как птичий перевертыш, был небольшого роста и не отличался чрезмерной силой.       — Эй, очнись! – Айра, подойдя и присев, стала хлопать юношу по щекам, после того как проверила пульс. – Странное у него сердцебиение и очухиваться не хочет.       Мужчины подошли ближе и тогда свет факелов дал больше видимости.       – Да, что здесь произошло? – жёлтые глаза Хишта округлились.       Кожа и мышцы на лодыжке были порваны стальными зубьями капкана. Но рана не кровоточила – она обуглилась, будто её сунули в кузнечный горн. Рука, выше запястья, была в ещё более ужасном состоянии: неестественно вывернута, и из разорванной плоти торчал обломок кости. Угольно-чёрной, словно её вырезали из головешки.       Все инстинктивно повели факелами вокруг. Ничего. Ни тлеющего уголька, ни копоти на снегу. Даже факела или масляного фонаря рядом с незнакомцем. Ничего, что могло бы объяснить эти чудовищный ожоги и расплавленный капкан.       — Айра, иди быстрее назад и буди Ланца. А я понесу этого горемыку, — просипел Вильям, отдав свой факел Хитшу, осторожно поднял юношу со здоровой стороны. – Ух! Тяжелее, чем кажется.       В трактире они осторожно уложили тело на большой стол у камина. Вильям разжёг огонь, и при ровном свете пламени странность юноши проявилась ещё ярче. Его одежда — простой дорожный кафтан и штаны — были прочными, но не подходящими для слабого морозца. Ни меха, ни толстого сукна. Даже снятые сапоги были без внутренней обивки.       Вильяма отвлекло знакомое шарканье. Ланц, лекарь средних лет, явился, ворча и поправляя свой фартук, поставил рядом саквояж. Его ещё сонные глаза сузились при виде ожогов.       — Безумие… —  сон как рукой сняло, стоило ему лучше начать разглядывать раненого. — Раны не только от капкана и перелома, но и ещё есть. И все будто запеклись.       Потрогав чёрную кость, высунувшуюся из руки, Ланц резко отдернул пальцы, будто обжегся. Удивлённо вскинув бровь, решает проверить сердцебиение. Его пальцы быстро нашли пульс на шее юноши — мощный и на удивление ровный. Но тут же, буквально в сантиметре, его подушечки ощутили второе, независимое биение.       Они пульсировали рядом, но не в такт. Одно — чуть чаще, другое — чуть реже. Их ритмы накладывались друг на друга, создавая странную волну.       Ланц замер, его глаза расширились от непонимания. Мозг, привыкший искать один-единственный источник жизни, отказывался воспринимать эту реальность. Он перехватил запястье юноши, пытаясь найти ошибку, но почувствовал снова два чётких, неустанных доказательства того, что перед ним словно иное существо. На лице лекаря застыла чистая, профессиональная растерянность.       — Никогда с подобным не сталкивался, — лекарь засуетился, открыл свой саквояж и достал небольшой глиняный пузырёк. — Хишт, принеси тёплой воды. А ты, Вил, приподними голову ему и держи за плечи, чтобы сильно не дёрнулся.       Тряпица смочилась жидкостью из пузырька, и в воздухе тут же повис едкий запах аммониака и каких-то горьких кореньев. Сморщившись, лекарь стал подносить тряпицу к носу юноши. Реакция не заставила себя ждать: не успел Ланц донести, как лицо юноши исказилось и сам он попытался резко встать, зашипев от боли. Открыв карие глаза, юноша судорожно стал озираться:       – Где я? – с лёгким говором, но на языке материка, спросил он.       – Ты в трактире “Пересмешник”, – Вильям помог юноше сесть.       Повернув голову, тот быстро оглядел мужчину:       – “Пересмешник"? А не вы Вильям тогда?       – Я, – Вильям усмехнулся. – Откуда слышал обо мне?       – От Джона, капитана “Пилигрима”. Он сказал, что к вам можно обратиться…        Юноша ещё хотел что-то сказать, но его перебило покашливание Ланца.        – В первую очередь его надо подлатать и вправить кость, а уже потом допрос устраивать, – Ланц недовольно кмыхнул, доставая инструменты и бинты.       К этому времени вернулся и Хишт с бадьей воды, а с кухни, с любопытством, выглянула Айра:       – Очнулся?       – Очнулся, как видишь, – лекарь подошёл ближе к юноше. – А теперь рассказывай, как ты получил такие ожоги, что аж кость почернела и до сих пор тёплая. И почему я чувствую два пульса у тебя.       Юноша хлопнул ресницами и молча потянулся здоровой рукой к правому уху. В суматохе все даже и не заметили, что у раненого на хряще есть серьга из чёрного металла.       – Это артефакт Сараби? – Айра помогла снять серьгу после утвердительного ответа.       Когда артефакт оказался в её руках, Айра ахнула, а Хитш присвистнул. Даже Вильям оттянул назад, Ланц же сел на лавку. Таких изменений во внешности они не ожидали.       Чары рассеялись, как дым. Алые волосы не изменились, но теперь их обрамляли четверо прямых, острых рожек, растущих парами у висков: первая пара, у обострившихся ушей — короче, вторая, чуть выше — длиннее. Карие глаза юноши вспыхнули жидким янтарём, а зрачки вытянулись в овалы, из-за чего раскосые глаза стали напоминать лисьи. Из-под одежды у бедра плавно показался длинный кожистый хвост с пушистой ало-белой кисточкой на конце. Стопы тоже изменились: вытянулись и изогнулись на звериную манеру пальцехождения.       — Я рюун с огненным даром, — юноша осторожно тронул сломанную руку, демонстрируя и чёрные ногти, — и эти ожоги я сам себе сделал, чтобы остановить кровь. Но кость не обуглена — у таких как я это естественный оттенок костей на конечностях. Это касается и моей более высокой температуры.       Вильям почесал бороду, вспоминая расплавленный капкан. Его поразило, что тело способно производить такие высокие градусы. По впечатленному виду Хишта, было понятно, что он тоже об этом думал.       — Откуда раны позже расскажешь, что с пульсом? — напомнил Ланц, его хмурый взгляд был прикован к шее рюуна.        Юноша, заёрзав на краю стола, слегка откинулся назад, опираясь на здоровую ладонь. Его хвост с кисточкой медленно качнулся.       — У нас парные сердца, — спокойно начал он, приложив ладонь к середине груди. — Одно — как у всех живых существ. — Его пальцы сместились чуть правее. — А второе начинает учащенно работать, когда пользуемся даром, чтобы не переутомлять первое.        Айра, не отрываясь, разглядывала его заостренные уши и рожки:       — Уж кто бы знал, что сказки о хранителях джунглей Энхеля не сказки вовсе, — тихо прошептала она, будто боялась спугнуть сам факт его существования. — А правду говорят про связь с духами стихий?       Смущенно потерев шею, взгляд рюуна на мгновение опустился.       — Да, у меня их даже два: не только огненный, но и воздушный, — признался он, и его хвост беспомощно повис. — Но вряд ли они вам покажутся. Я сейчас сильно истощён из-за ран.       — Ясно, теперь хоть что-то стало понятно, — Вильям добродушно улыбнулся, разряжая напряженность. Он обвёл рукой присутствующих. — Кстати, эльфийку зовут Айра, желтоглазого — Хишт. Хмурого лекаря — Ланц. А тебя зовут-то как?       — Гаагъянгарн, — выдохнул рюун, и сложное имя прозвучало как далёкий раскат грома из-за появившихся вибраций в голосе. — Но на корабле уже привык к сокращению — Ян. Рад знакомству.       Его хвост моментально отреагировал, замахав кисточкой в такт его широкой, открытой улыбке.       – Что ж, познакомились. Теперь давайте продолжим работу над оанами, – Ланц протянул Яну скрученную чистую тряпку, – зажимай зубами: надо корки срезать, да уже вправить кость. Свою историю приключений после сна расскажешь, на сытый желудок.       Ян послушно закусил ткань, оголив сероватые зубы с клыками, и качнул головой, давая понять, что готов к лечению.