Другая История

От лица автора Вспышка телепортации ослепила девочек на секунду. Когда зрение вернулось, они увидели себя на опушке леса. Но это был не обычный лес. Воздух дрожал от тихой, едва слышной магии, стволы деревьев переливались перламутром, а листья на некоторых из них были серебряными и золотыми. Но вместе с этой красотой витало и что-то увядающее, печальное. — Ты уверена, что мы там, где нужно? — тихо спросила Снежка, сжимая в руках своего Зайку. Маша, не отрываясь от экрана планшета, кивнула. — Координаты совпадают. В загадке Зеркала Пророчеств говорилось: «Где жизнь угасает и тень разрастается, свой ключ от земли у корней отыщи». Это должно быть здесь. — Он как будто... умирает, — мрачно констатировала Алёнка, проводя рукой по коре ближайшего дерева. Она была шершавой и сухой. — Тсс! — резко подняла руку Варя, насторожившись. — Слышите? Из чащи донёсся слабый, испуганный писк. Девочки переглянулись и, не сговариваясь, бросились на звук. Они выбежали на поляну и замерли. К старому, могучему дубу, который светился тусклым светом, прижимался маленький, дрожащий зайчик. А к нему медленно, с угрожающим видом, приближалась Дриада — лесная душа, чьё тело состояло из переплетённых ветвей и лиан, а глаза горели гневным зелёным светом. — Эй, отстань от него! — крикнула Варя и, не раздумывая, метнула в Дриаду сгусток воздуха. Поток отбросил лесную духу на шаг назад, а зайчик, воспользовавшись моментом, юркнул в кусты. Дриада медленно повернулась к девочкам. Её лицо, вырезанное из древесной коры, исказилось от ярости. Она что-то прошипела на странном, певучем языке и взметнула руки. Из земли моментально выросли крепкие лианы и опутали девочек с ног до головы, прижав их к стволам деревьев. — Что за херня?! — выругалась Алёнка, пытаясь вырваться. Дриада заговорила снова, её голос звучал как скрип старых ветвей. — Хера се, Машка, — удивлённо выдохнула Алёнка. — Ты чё, на нём шпаришь? — У неё всегда по сказочному языку пятёрки были, — с гордостью и долей обречённости ответила Варя, тоже пытаясь высвободиться . Маша, сохраняя ледяное спокойствие, что-то чётко ответила Дриаде на том же языке. Лесная душа на мгновение замолчала, изучая её, затем указала длинным пальцем-веткой на тот самый угасающий дуб. Последовала ещё одна тирада на непонятном языке. Маша слушала, кивая, а потом перевела: — Это Дриада — хранительница волшебного леса. Тот зайчик — это не жертва, а вредитель. Он повредил корни Древа Жизни, и теперь лес медленно умирает. Она приняла нас за его сообщников. — Мы не знали! — тут же воскликнула Снежка, и её глаза наполнились слезами. — Мы хотели помочь! — Я так и думала, — мрачно проворчала Алёнка, дергаясь в путах. — Она нас теперь не отпустит, верно? — Не совсем, — сухо ответила Маша, продолжая диалог с Дриадой. — Она не верит нам на слово. Чтобы доказать наши добрые намерения, мы должны принести живой воды из источника и исцелить Древо. Иначе... мы останемся частью этого леса. Навсегда. Дриада что-то ещё сказала, и лианы, опутывавшие Машу, ослабли и отпустили её. Хранительница указала ей направление. — Что она сказала? — хором спросили остальные. — Что я должна идти одна. Как гарант, — без эмоций ответила Маша, поправляя очки. — Не волнуйтесь. Я всё вычислю. От лица Маши Я углубилась в чащу, сжимая в руке планшет. Воздух становился всё гуще, а свет — всё тусклее. Казалось, сам лес грустил и угасал. — Шушик, — тихо позвала я, и белый мышонок высунулся из моей сумки. — Активируй навигацию. Ищем источник. — И где мы эту «воду живую» искать будем? — прошебетал он, озираясь. — Выглядит тут всё... одинаково мёртвым. — Анализирую, — пробормотала я, листая базы данных. — «Aqua Vita», «H2O», «Argentum»... Мифологические отсылки указывают, что живая вода должна излучать уникальное энергетическое поле. Невидимое невооружённому глазу сияние. — А как мы его увидим-то? — возразил Шушик. — Я мышь, а не рентген! — Логично. Необходимо повышение точки обзора, — заключила я, окидывая взглядом высокую, древнюю сосну. — Забирайся. — Я же мышь, а не белка! — запищал он, но послушно полез за мной по коре. Сверху открывался печальный вид на гибнущий лес. Я настроила свои очки на сканирование энергетических полей. Всё вокруг было окрашено в тусклые, угасающие тона. Но вдалеке я заметила слабый, едва уловимый голубое сияние. Рядом с ним мелькнул силуэт оленя. Цель обнаружена. От лица автора Пока Маша ушла на поиски, остальные томились в плену. Дриада, не обращая на них внимания, склонилась над раненым Древом и запела на своём языке — низкую, печальную песню, от которой по коже бежали мурашки. — Что она делает? — прошипела Алёнка, пытаясь прожечь лианы крошечным контролируемым язычком пламени. — Заклинание какое-то читает, — предположила Варя, беспомощно дергаясь. — Надеюсь, не то, что превратит нас в удобрение. — Может, она дереву пытается помочь? — с надеждой в голосе сказала Снежка. Внезапно из чащи раздался тяжёлый, мерный топот. На поляну вышел... Леший. Высокий, корявый, с топором за поясом. В его руке был посох, увенчанный странным, мерцающим цветком. Алёнка насторожилась. — Что ещё за ересь? Дриада обернулась и что-то спросила у него на своём языке. Леший — а это был Морок — лишь усмехнулся в ответ. Он взмахнул посохом-цветком, и из него вырвались тёмные лианы, которые снова опутали Дриаду, заставив её замолчать. Затем он подошёл к девочкам. — Мои ключи, кажется, — просипел он и с лёгкостью вырвал из ослабевших рук Алёнки и Снежки их браслеты. От лица Маши Я подошла к источнику. Он бил из-под корней самого старого и причудливо извитого дерева в лесу. Но путь к нему преграждал... Соловей. Он лежал на ветке, над самой водой, и смотрел на меня умными, блестящими глазками-бусинками. — Простите, — вежливо начала я. — Нам очень нужна живая вода. Без неё волшебное дерево погибнет. — Триста лет я её сторожу, — пропел Соловей мелодичным голосом. — И ни капли не дам. — Но это же срочно! — не выдержал Шушик. — Люди в беде! Соловей лишь свистнул — пронзительно и громко. Звуковая волна отбросила нас с Шушиком на несколько шагов назад. — Что вы творите? — возмутилась я, поднимаясь. — Речь идёт о жизни целого леса! Соловей снова свистнул, и в его свисте теперь слышалась насмешка. — Давно я так не веселился! — Да я ему сейчас задам! — зашипел Шушик, надувая щёки. — Неэффективно, — остановила я его. — Здесь нужен иной подход. В этот момент из дальнего конца леса донёсся другой свист — красивый, переливчатый, мастерский. Соловей насторожился и спустился с ветки. — Что это за дивная музыка? — О, это... мастера художественного свиста, — не моргнув глазом, солгала я. — Очень популярно в интернете. Глаза Соловья загорелись любопытством. Он сделал несколько па пассивно-агрессивного танца. Я, недолго думая, присоединилась, выдавая максимально похожие на «художественный свист» движения. Шушик, хмыкнув, снимал это на телефон. Затем я резко села на ближайшее бревно, открыла ноутбук и смонтировала короткое видео, моментально залив его в сеть. — Смотри, — сказала я, поворачивая экран к Соловью. — Уже тысячи просмотров и лайков. «Гениально!», «Новый талант!», «Где записывается?». Соловей уставился на экран, его крошечная грудь вздымалась от волнения. Он уселся рядом и начал жадно тыкать лапкой в клавиши, читая комментарии. — Насчёт живой воды... — не удержалась я. — На полке! Бери! — махнул он лапкой, не отрываясь от экрана. Я схватила небольшой хрустальный флакон, стоявший на каменном уступе. — Спасибо! Вы — настоящая звезда! От лица автора Маша бежала обратно, сжимая в руке драгоценный флакон. Вдруг она услышала слабый стон. За деревом лежал прекрасный олень, придавленный упавшим бревном. — Ой, бедняжка! — запищал Шушик. Маша, не раздумывая, использовала магию земли, чтобы откатить бревно. Но олень был слишком слаб, чтобы подняться. Он смотрел на неё умоляющими глазами. — Он... он погибнет? — спросил Шушик дрожащим голосом. — Нет, — твёрдо сказала Маша. В её памяти всплыли слова Киры: «Твои знания — это твоя опора... Ты — проводник...». Она посмотрела на флакон с живой водой, потом на страдающее животное. — Мы спасаем жизни. Все жизни. И она, не колеблясь, вылила всю живую воду на раны оленя. Вода вспыхнула ослепительным светом. Раны оленя затянулись мгновенно. Он встал на дрожащие ноги и тронул Машу носом в благодарность. От лица автора На поляне Морок в облике Лешего уже занёс топор над Древом Жизни. — Не смей! — крикнула Снежка. — Ему же больно! Алёнка с яростью рванула лианы, и на этот раз её огонь, яркий и яростный, спалил их дотла. Её глаза горели ярко-оранжевым светом. — Вау, — прошептала Варя, впечатлённая и немного напуганная. В этот момент появилась Маша. — Остановитесь! — её голос прозвучал твёрдо. Морок усмехнулся. — Кто меня остановит? Мышонок? — Не совсем, — сказала Маша и достала телефон. — Дяденька Соловей, ваш выход! Из динамика раздался тот самый оглушительный, сконцентрированный свист. Звуковая волна ударила Морока и отшвырнула его прочь. Маша подобрала уронённый им посох-цветок. Морок, пошатываясь, поднялся. — Ключи... мои ключи... — Уже нет, — сказала Алёнка, забирая свои браслеты из его ослабевших рук. Морок понял, что проиграл. Он превратился в воробья и с проклятием улетел, пообещав вернуться. Маша вернула посох Дриаде. Та взглянула на пустой флакон и с горьким криком бросилась к Древу. Но было поздно. Лес продолжал умирать. — Простите, — тихо сказала Маша. — Я... я отдала воду, чтобы спасти другую жизнь. — Это не твоя вина, — поддержала её Алёнка, кладя руку ей на плечо. В этот момент на поляну вышел тот самый спасённый олень. Он подошёл к Древу, склонился и дохнул на его рану. Его дыхание сияло тем же светом, что и живая вода. Рана на древе затянулась, и по лесу прокатилась волна свежести и жизни. Увядающие листья распрямились, заблестели, лес ожил. Дриада в изумлении смотрела на оленя, который вдруг преобразился. Его форма стала более величественной, а вокруг него заиграло сияние. Это был Дух Леса. Он подошёл к Маше и коснулся её лба. В её руке образовался новый браслет — из переплетённых корней и зелёного камня. Ключ Земли. — За твоё доброе сердце, — прозвучал в её голове тёплый, мудрый голос. — И за чистую душу, что видит жизнь не только в заданиях. Маша надела браслет, чувствуя, как новая, невероятная сила соединяется с её разумом. — Спасибо, — прошептала она. — Я буду хранить его. Лес пел вокруг них, и в этот момент Маша поняла, что самые сложные алгоритмы — это не линии кода, а нити жизни, которые она теперь научилась чувствовать.