Кровавая жатва

Третий день после того, как мир перестал существовать для тех жалких людишек, что прятались за стенами Александрии. Кристалия Смит знала правду. Мир не переставал существовать. Он просто сменил хозяина. Она стояла в центре трейлера отца, выпрямив спину и скрестив руки на груди. Ниган сидел на кожаном диване, лениво поглаживая Люсиль — биту, обёрнутую колючей проволокой. В тусклом свете керосиновой лампы его улыбка казалась оскалом. — Итак, Криста, — протянул он, — ты знаешь свою роль. — Кричать в лесу, просить о помощи, выглядеть жалкой, — перечислила она ровным голосом. — Дерьмовый план, папа. Ниган рассмеялся — громко, открыто, ничуть не обидевшись. Этот смех она слышала тысячи раз: перед казнями, перед допросами, перед тем, как он ломал очередного «непослушного». Сейчас он смеялся над ней. — Дерьмовый? Дорогая, это гениально. Они сломаны. Рик и его команда сейчас как мокрые курицы. Им нужен кто-то беззащитный. Маленькая потерянная девочка — это ключ к их чёртовым сердцам. — Мне восемнадцать, — напомнила она. — Я не маленькая девочка. — Для них — да. Они увидят сиротку с большими глазами и захотят спасти. А ты — моя наследница, — Ниган встал, подошёл вплотную. От него пахло виски, потом и старой кожей. — Ты должна научиться не только крушить головы, но и целовать их перед этим. Спасатели знают тебя как дочь командира. А эти… — он кивнул в сторону карты на стене, где красным фломастером была обведена Александрия, — узнают как безобидную сироту. Ты будешь их маленькой сестрёнкой. Их совестью. А потом, когда я скажу, ты вырвешь им позвоночники. Она молчала. Вопрос, который мучил её годами, снова всплыл на поверхность. Зачем? Зачем ему наследник? Он не собирается умирать. Он не собирается никому уступать власть. Так зачем? — Ты хочешь знать зачем, — прочитал её мысли Ниган, положив тяжёлую руку ей на плечо. — Когда-нибудь поймёшь. А сейчас — собирайся. Через час ты уже будешь в лесу. Кристалия вышла из трейлера, не оборачиваясь. За дверью она на секунду задержалась, прикрыла глаза и выдохнула. Внутри всё кипело от унижения. Она — та, кто учил спасателей рукопашному бою, кто принимала решения, когда отец был в отъезде, кто уложила троих мужчин в спарринге в четырнадцать лет — должна валяться в грязи и притворяться слабой. Но выбора нет. Никогда не было. *** Час спустя лес пах прелью и кровью. Кристалия выбрала место у ручья — там много ходячих, но их легко контролировать. Она нанесла себе царапины веткой, разорвала футболку, измазалась в грязи и крови разложившегося мертвеца, которого сама же и прикончила за пять минут до этого. Она посмотрела на своё отражение в тёмной воде ручья. Растрёпанные светлые волосы, огромные глаза, дрожащие губы. Если бы не стальной блеск в зрачках, она сама бы поверила, что жертва. Если бы они знали… Она закричала. Крик получился надрывным, дрожащим — она репетировала его два дня, пока Ниган не остался доволен. Голос ломался в нужных местах, срывался на всхлип. Внутри же всё было ледяным и спокойным. Как всегда. — Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь! Ходячие отреагировали мгновенно. Их было четверо — достаточно для убедительности, но недостаточно, чтобы убить. Она позволила одному схватить её за руку, рванулась, закричала громче. Когти мертвеца оставили глубокие царапины на предплечье — больно, но терпимо. Ну же. Где вы? И они появились. Из-за деревьев вышли четверо. Впереди — мужчина с всклокоченной бородой и сумасшедшими глазами. Рик Граймс. Она узнала его по описанию отца. Рядом — парень примерно её возраста, в чёрной шляпе, с повязкой на глазу. Карл. Дальше — женщина с тёмными волосами, осунувшаяся, с пустым взглядом. Мэгги. И ещё один, с протезом вместо кисти. Аарон. Кристалия упала на колени, закрывая голову руками. — Пожалуйста! — взвизгнула она. Рик замер, выставив вперёд руку, давая знак своим остановиться. Он смотрел на неё тяжело, подозрительно. Правая рука лежала на кобуре. В его глазах читалась война между желанием помочь и паранойей, въевшейся в кровь. — Пап, — сказал Карл, делая шаг вперёд. — Она просто девчонка. Мы не можем её бросить. Кристалия мысленно усмехнулась. Глазной — главный. Но мальчишка — самый чувствительный. На него и нажму. — Девчонка может быть приманкой, — жёстко отрезал Рик. — Мы уже попадали в ловушки. Мэгги молчала, но её взгляд говорил больше слов. Она не доверяла никому. Аарон посмотрел на Рика, потом на Кристалию. — Если она одна… — начал Аарон. — Если она одна, почему она кричала именно сейчас, когда мы проходили мимо? — Рик не сдавался. Его пальцы сжали рукоять револьвера. Кристалия подняла на него глаза — широко распахнутые, полные слёз. Она дрожала так натурально, что сама себе почти поверила. Внутренний холод помогал контролировать каждую мышцу. — Я… я неделю блуждаю, — прошептала она, заикаясь. — Моя группа… их всех… — она запнулась, всхлипнула. — Я одна. Пожалуйста. Я не кусаная. Проверьте. Она протянула вперёд руки — на одной красовались свежие царапины, но не укус. Кровь уже запеклась. Карл шагнул к ней, отодвинув отца плечом. — Как тебя зовут? — спросил он, нависая над ней. — К-кристалия. Можно Криста. — Криста, мы тебя не бросим. Вставай. Он протянул ей руку. Она посмотрела на его ладонь — грязную, с мозолями, но живую. Внутри неё шевельнулось что-то похожее на презрение. Слабость. Проявление слабости. Он думает, что спасает. Она вложила свою руку в его. Пальцы дрожали — она контролировала эту дрожь до миллиметра. — Спасибо, — прошептала она, поднимаясь на ноги. Карл не отпустил её руку. Повёл за собой, прикрывая от возможной опасности. Рик шёл сзади, не убирая руки с револьвера. Мэгги держалась в стороне. Аарон улыбнулся ей ободряюще. Жатва начинается, — подумала Кристалия, утыкаясь взглядом в спину Карла. Она не знала, что эта прогулка к Александрии станет началом конца всего, во что она верила.