Тень бессмертия

«Иногда стоять между двумя мирами — это не выбор. Это когда оба мира тянут тебя в разные стороны, а ты просто пытаешься не разорваться.»

Дом Калленов уже давно перестал быть просто домом, он превратился в крепость, в которой каждый угол был заполнен напряжением. Голоса на разных языках смешивались с запахами — сладковатыми вампирскими и резкими, лесными, волчьими. В гостиной Таня тихо обсуждала что-то с Шивон из ирландского ковена. В кухне Владимир и Стефан, стояли у окна и молчаливо наблюдали за деревьями, словно ожидали, что Вольтури появятся прямо сейчас. Они будто сторожили дом. Бенджамин и Тиа устроились в углу, и Бенджамин иногда показывал маленькие фокусы с огнём, чтобы хоть немного разрядить тяжёлую атмосферу. Гарретт, громко смеялся над чем-то с Эмметтом, но даже его смех звучал натянуто. Селин стояла на лестнице и смотрела на всё это сверху. Она чувствовала себя крошечной точкой посреди огромного, чужого океана. Все эти вампиры были вечными и сильными и у каждого было что то своё особенное, своя история длиной в сотни или тысячи лет. И тогда пришли они. Стая появилась неожиданно, хотя все знали, что они должны прийти. Сэм шёл первым — высокий, широкоплечий, с каменным выражением лица. За ним — Джейкоб, Пол, Джаред, Квил, Эмбри, Сет и Лея. Они вошли через заднюю дверь, потому что никто не хотел проходить через полный вампиров дом. Запах мокрой шерсти, дождя, земли и леса мгновенно заполнил пространство, перебив все остальные ароматы. Воздух в доме стал тяжёлым, почти электрическим. Каллены замерли. Вампиры-союзники тоже. Пол уже начал тихо рычать под нос. Лея стояла чуть в стороне, скрестив руки, с привычным выражением недоверия на лице. Сэм остановился в дверях гостиной и обвёл всех тяжёлым взглядом. — Мы пришли, — сказал он коротко. Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Только потому, что Джейкоб сказал, что это нужно для Ренесми. И для защиты нашей земли. Карлайл шагнул вперёд, стараясь говорить максимально спокойно и уважительно: — Мы благодарны вам. Без вашей силы мы не выстоим против Вольтури. Они придут с гвардией и множеством свидетелей. Нам нужна каждая пара рук. Эмметт, как всегда, попытался разрядить обстановку: — Ну что, волчата, готовы немного побегать вместе с нами? Будет весело. Пол сделал резкий шаг вперёд, глаза уже начали светиться желтым. — Мы не за вас, кровососы. Мы за свою землю и только за Ренесми. Потому что Джейкоб… — он бросил взгляд на друга, — потому что он привязан к ней. Напряжение росло с каждой секундой. Джаспер уже работал на полную мощность, но даже ему было тяжело удерживать баланс. Селин почувствовала, как у неё самой сжимается грудь. Она стояла на лестнице и ясно видела: два мира столкнулись в одном доме и она находится прямо посередине. Она медленно спустилась вниз и вышла на крыльцо, где стая собралась чуть в стороне от дома, под дождём. Никто не хотел заходить внутрь. — Сэм, — позвала она тихо. Он обернулся. Его взгляд был тяжёлым, но когда он увидел её, что-то в нём слегка смягчилось. Совсем чуть-чуть. Селин подошла ближе, чувствуя, как дождь намокает волосы и одежду. — Я знаю, вы не хотите быть здесь. Я знаю, что вы ненавидите вампиров. Но…пожалуйста. Ради Ренесми. Джейкоб запечетлился на ней ещё когда она была совсем маленькой. Ты сам знаешь, что это значит для него. А ещё… — она посмотрела ему прямо в глаза, — ради меня. Мы с вами хорошо ладили. Ты разрешал мне приходить в Ла-Пуш, ты разрешал мне быть рядом со стаей. Я не прошу вас любить Калленов, я лишь прошу...прошу вас просто встать рядом. Со мной. Сэм молчал долго. Дождь стекал по его лицу. Пол уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джейкоб положил руку ему на плечо и покачал головой. Сэм наконец выдохнул. — Ты умеешь просить, Селин. — Сэм вздохнул, покачав головой. Его голос стал тише. — Мы будем. Но только на границе. И только пока это нужно для девочки и для тебя. Если кто-то из ваших перейдёт черту — мы уйдём. Сразу. Селин кивнула. Облегчение было таким сильным, что у неё слегка задрожали колени. — Спасибо. Это очень много значит. Джейкоб подошёл ближе и слегка толкнул её плечом по-дружески, как раньше. — Ты молодец. Я знал, что ты сможешь их уговорить. Селин слабо улыбнулась ему. Но внутри всё ещё было тяжело. Когда стая ушла патрулировать границу, она вернулась в дом. Там всё ещё было шумно. Бенджамин и Тиа сидели в маленькой комнате наверху, где Селин иногда пряталась от общего шума. Они увидели её и сразу позвали. — Иди к нам, — сказал Бенджамин с мягкой улыбкой. — Ты выглядишь так, будто тебя разрывают на две части. Селин села на пол рядом с ними. Тиа молча протянула ей чашку тёплого чая — она помнила, что Селин ещё пьёт такие вещи. — Расскажите мне про Египет, — попросила Селин тихо. — Про настоящую ночь в пустыне и про то, как вы жили раньше. Бенджамин кивнул и начал рассказывать. Его голос был спокойным, почти гипнотическим. Он говорил про древние храмы, про то, как звёзды в пустыне кажутся такими близкими, что хочется протянуть руку. Про то, как он впервые почувствовал силу элементов внутри себя и как Амун сначала боялся, что Вольтури заберут его, как забрали Дмитрия. Тиа иногда добавляла детали — про старые легенды, про то, как они прятались веками, про песок, который хранит память о тысячах лет. Селин слушала, прижавшись спиной к стене. Впервые за весь день она почувствовала, что может нормально дышать. Бенджамин и Тиа не смотрели на неё как на "вторую дочь Калленов" или "сестру Ренесми". Они просто видели её. Позже, когда ночь уже полностью опустилась на лес, к ней подошли Розали и Эмметт. Розали села рядом на кровать и просто обняла её за плечи, без лишних слов. Эмметт опустился на пол и толкнул её плечом. — Эй, малышка, не думай слишком много сегодня. Мы здесь. Все здесь. И ты не обязана быть мостом между всеми этими сумасшедшими. Селин улыбнулась слабо и прижалась к Розали. — Иногда кажется, что я именно это и делаю. Розали провела рукой по её волосам — медленно, бережно. — Ты не должна выбирать сегодня. Просто будь. Мы все здесь для тебя тоже, не только для Ренесми. Эмметт кивнул и добавил: — А если кто-то будет слишком сильно давить — скажи мне. Я их немного… встряхну. Селин тихо засмеялась. Этот смех был первым настоящим за весь день. Ночью она зашла к Ренесми. Сестра лежала в своей кровати, но не спала. Она потянулась к Селин и коснулась её щеки. В голове Селин вспыхнули образы: лес, волки, костёр, а потом — тёплые руки Бенджамина, рассказы про Египет, улыбка Тии, крепкие объятия Розали. — Ты между ними, да? — спросила Ренесми тихо. Селин кивнула и легла рядом с ней. — Да. Но я здесь. С тобой. Они лежали долго. Ренесми делилась своими чувствами — страхом, растерянностью. Селин просто слушала и иногда гладила сестру по волосам. В этот момент она поняла, что даже если миры разрывают её на части, есть вещи, которые держат её на месте. На следующий день напряжение между стаей и Калленами только выросло. Волки патрулировали границу, но отказывались заходить в дом. Вампиры-союзники косо смотрели в их сторону. Сэм стоял на краю леса, когда Селин вышла к нему вечером. Он не ушёл. — Ты хорошо сделала, — сказал он тихо. — Уговорила нас остаться, но это не значит, что мы вдруг стали друзьями. Селин кивнула. Она стояла близко. Ближе, чем раньше. — Я знаю. Но спасибо, что ты здесь. И…что ты слушаешь меня. Сэм посмотрел на неё. Тот самый взгляд — тяжёлый, глубокий, от которого всё вокруг на секунду исчезало. Только она и он. — Я здесь не только ради Ренесми, — сказал он почти шёпотом. Селин почувствовала, как сердце пропустило удар. Тонкая граница между двумя мирами дрожала под её ногами сильнее, чем когда-либо. Она стояла между светом и лесом, между вечностью и жизнью, между семьёй, в которой выросла, и миром, в котором её наконец начали видеть по-настоящему. И с каждым днём этот выбор становился всё ближе и острее.