Тень бессмертия

«Есть люди, рядом с которыми не нужно становиться лучше — потому что они уже видят тебя настоящей.»

После того дня в лесу что-то в доме Каллены изменилось — не внешне, не в привычных движениях или разговорах, а глубже, в том, что нельзя было назвать словами. Это ощущалось в паузах, в слишком внимательных взглядах, в том, как Белла теперь чаще держала Ренесми рядом, будто стараясь не упустить ни одного мгновения. Эдвард стал ещё тише — если это вообще было возможно, — и чаще исчезал в лесу, возвращаясь с тем же спокойным выражением лица, за которым, как Селин уже научилась чувствовать, скрывалось напряжение. Никто ничего не объяснял, но никто и не жил так, будто ничего не произошло. Селин это чувствовала. И, как ни странно, не задавала вопросов. Она просто… наблюдала. Её дни стали спокойнее, но в этой спокойности было больше уединения, чем раньше. Она всё так же читала — иногда часами, уходя в истории, где у героев были чёткие цели, понятные чувства и место, которое они могли назвать своим. Иногда рисовала, сидя у окна, выводя на бумаге линии леса, которые получались всё точнее с каждым разом. Но чаще всего, она просто сидела в тишине, позволяя мыслям течь так, как они хотят. И почти всегда — рядом с ней был амулет. Она всё ещё не понимала его значения, но уже привыкла к его присутствию. В тот день она сидела на крыльце, укутавшись в плед, и держала книгу на коленях, не переворачивая страницы уже довольно долго. Снег начал таять, оставляя после себя влажный запах земли и коры, и воздух казался мягче, чем зимой. Где-то вдалеке слышался ветер, пробегающий между деревьями, и этот звук был странно успокаивающим. Она услышала шаги ещё до того, как подняла взгляд. Тяжёлые, уверенные, не скрывающиеся. Человеческие. Селин чуть приподняла голову. Джейкоб шёл к дому так, словно уже давно был частью этого места, хотя формально им не являлся. Его движения были свободными, почти ленивыми, но в них чувствовалась внутренняя собранность — как у того, кто всегда готов отреагировать, если что-то пойдёт не так. Он остановился у крыльца, взглянул на неё и чуть усмехнулся. — Ты опять не читаешь. Селин слегка прищурилась. — А если я скажу, что читаю? — Тогда я скажу, что ты врёшь. Она опустила взгляд на книгу, провела пальцем по странице и закрыла её. — Откуда ты знаешь? Джейкоб пожал плечами и сел рядом, не спрашивая разрешения. — У тебя лицо не то. — У меня есть "лицо чтения"? — Есть, — уверенно кивнул он. — Ты тогда выглядишь так, будто сейчас найдёшь ответ на вопрос, который никто кроме тебя не задавал. Селин невольно улыбнулась. — А сейчас? Он чуть наклонил голову, изучая её внимательнее. — Сейчас ты просто думаешь. Она не стала отрицать, потому что он был прав. Между ними не было той неловкости, которая обычно появлялась в разговорах с другими. С Джейкобом не нужно было подбирать слова или следить за тем, как ты выглядишь со стороны. Он не ждал от неё чего-то определённого — не сравнивал, не пытался понять через призму кого-то другого. Он просто…видел её. — Ты часто теперь приходишь, — сказала Селин спустя какое-то время. — Меня зовут, — ответил он, но в его голосе мелькнула лёгкая усмешка. Селин повернула голову. — Но остаёшься ты не только из-за этого. Он коротко посмотрел на неё. — Быстро учишься. Она чуть задумалась, прежде чем задать следующий вопрос. — Почему ты разговариваешь со мной…по-другому? — По-другому? — Да. Не так, как с ней. Она не назвала имени, но это было и не нужно. Джейкоб понял. Он замолчал на секунду, словно подбирая слова, которые обычно не требовались. — Потому что ты не такая, как она. Селин слегка нахмурилась. — Это очевидно. — Не в этом смысле, — покачал головой он.— Она… яркая. Её сразу видно. А ты — нет. Пауза. — Но это не значит, что тебя меньше. Селин смотрела на него внимательно. — Тогда что это значит? Он чуть пожал плечами. — Что тебя нужно не просто увидеть. Тебя нужно…заметить. Эти слова прозвучали тихо, но остались. Из дома в этот момент донёсся голос Ренесми, и уже через секунду она появилась на пороге, радостная, лёгкая, как всегда. — Джейкоб! Он улыбнулся ей сразу — широко, тепло. Селин наблюдала, не с завистью, а с интересом. Она видела разницу и впервые эта разница не казалась ей болезненной. Она просто…была. Позже, когда разговоры внутри дома стали громче, а внимание снова сместилось в сторону Ренесми, Джейкоб вернулся к Селин. — Пойдёшь со мной? — спросил он просто. — Куда? — Прогуляемся. Она задумалась лишь на мгновение. — Ладно. Лес встретил их прохладой и тишиной, но это была другая тишина — не та, что окружала дом. Здесь она была живой, наполненной звуками, которые не сразу замечаешь: шорохом ветвей, далёким треском льда, дыханием ветра. Селин шла рядом с Джейкобом, не спеша. Она не задавала вопросов, но чувствовала, что он ведёт её не просто так. — Ты часто сюда ходишь? — всё же спросила она. — Да. — Почему? Он посмотрел вперёд, на деревья. — Потому что здесь всё проще. — В каком смысле? — Здесь никто не притворяется, — ответил он. — Если ты устал — ты устал. Если злишься — злишься. Здесь нет…лишнего. Селин тихо сказала: — У нас есть. Джейкоб перевёл взгляд на неё. — Я заметил. Они вышли на небольшую поляну. Селин остановилась. Воздух здесь ощущался иначе — плотнее, глубже, словно пропитан чем-то невидимым. Она сделала шаг вперёд. — Что это за место? Джейкоб на секунду замолчал. — Это территория. — Чья? Он посмотрел на неё внимательно. — Моих людей. Селин медленно кивнула. Она не поняла до конца, но почувствовала. Ветер слегка усилился. Селин машинально коснулась амулета. Он был тёплым, слишком тёплым для холодного воздуха. Она опустила руку. — Тебе здесь нравится, — сказал Джейкоб. Это не был вопрос. Селин огляделась. Лес. Тишина. Пространство. — Да, — тихо ответила она. — Почему? Она задумалась и впервые ответ пришёл сразу. — Потому что здесь я не чувствую, что должна быть кем-то. Джейкоб не улыбнулся, но его взгляд стал мягче. — Тогда тебе стоит приходить чаще. Они стояли рядом, не говоря ничего и в этой тишине Селин вдруг ясно почувствовала то, чего ей так не хватало раньше. Не внимание, и даже не признание, а простое, спокойное ощущение что здесь её не сравнивают, не оценивают, не ждут, кем она станет. Здесь ей можно было просто быть. И это было важнее всего.