Глубже, чем море

      Парк встретил их тишиной.       После шумных улиц здесь было спокойно — деревья закрывали город, и казалось, что они попали в другой мир. Дорожки вились между клумбами, в пруду плавали утки, а на скамейках сидели старики с газетами и мамы с колясками.       Ши Хао остановился на входе, вдыхая воздух.       — Пахнет, — сказал он. — Землёй. Цветами. И чем-то ещё… сладким?       — Липа, — сказал Чуань, показывая на высокое дерево с жёлтыми цветами. — Она цветёт в начале лета. Запах сильный, да?       — Красивый, — Ши Хао подошёл к дереву, коснулся ствола. — Он шершавый, — удивился он. — Как коралл. Но тёплый.       — Деревья живые, — Чуань встал рядом. — Они растут, дышат, чувствуют. Как люди. Только молчат.       Ши Хао посмотрел на него.       — Ты много знаешь о деревьях, — сказал он.       — Моя мама любила парки, — тихо ответил Чуань. — Она часто брала меня сюда, когда я был маленьким. Говорила, что в городе нужно дышать воздухом, который пахнет землёй, а не бензином.       Ши Хао вспомнил фотографию, которую спас тогда, на пляже. Женщина с тёплой улыбкой и мальчик в её объятиях.       — Ты скучаешь по ней, — сказал он.       — Каждый день, — Чуань посмотрел на небо. — Но когда я здесь, в парке, мне кажется, что она рядом. Что она идёт со мной и улыбается.       Они пошли по дорожке, и Ши Хао сжимал в руке нитку от шара, который летел над ними, зелёный на фоне голубого неба.       — Чуань, — сказал он.       — Да?       — Расскажи мне о ней. О твоей маме.       Чуань посмотрел на него удивлённо.       — Ты хочешь послушать?       — Да, — Ши Хао кивнул. — Я хочу знать всё о тебе.       Чуань улыбнулся, и они пошли дальше, а он рассказывал. О том, как мама учила его готовить, хотя у него ничего не получалось. О том, как она приходила на все его показы, даже самые маленькие. О том, как она смеялась, когда он впервые надел костюм и сказал, что хочет стать моделью. О том, как она болела и как уходила, держа его за руку.       Ши Хао слушал, не перебивая. Он смотрел на Чуаня, на его лицо, на его глаза, и чувствовал, как внутри него что-то меняется.       — Спасибо, — сказал он, когда Чуань закончил. — Спасибо, что рассказал.       — Спасибо, что спросил, — ответил Чуань. — Я никому не рассказывал о ней. Даже Юйхао и Линь не знают всего.       Они подошли к пруду, где плавали утки. Ши Хао остановился, глядя на воду.       — Вода, — сказал он тихо. — Как дома.       — Скучаешь? — спросил Чуань.       Ши Хао посмотрел на него, и в его глазах было что-то, что Чуань не смог прочитать.       — Скучаю, — признался он. — Но здесь… здесь тоже хорошо.       Он опустил руку в воду, и на секунду Чуаню показалось, что он видит, как вода тянется к его пальцам, как она обволакивает их, ластится. Но это, наверное, просто игра света.       — Ты не хочешь вернуться? — спросил Чуань.       Ши Хао убрал руку из воды, вытер её о джинсы и покачал головой.       — Не сейчас, — сказал он. — Сейчас я хочу быть здесь. С тобой.       Чуань почувствовал, как сердце его забилось быстрее.       — Тогда пойдём, — сказал он, протягивая руку. — Я покажу тебе город, который люблю.       Ши Хао взял его за руку, и они пошли дальше — через парк, мимо цветущих клумб, мимо стариков на скамейках, мимо детей с воздушными шарами. Зелёный шар летел над ними, как знак, как надежда, как обещание.       Двадцать восемь дней, — думал Ши Хао, чувствуя тепло руки Чуаня. — Двадцать восемь дней. Я подарю ему каждый день. И, может быть, на двадцать девятый он скажет то, что я жду.       А Чуань шёл рядом и думал о том, что этот день — лучший в его жизни. И что он сделает всё, чтобы таких дней было больше.       Сколько бы их ни осталось.