L.L.L.

Ради тех, кто для нас что-то значит, порой нужно забывать про свои принципы, гордость и самолюбие.

Октябрь, 2022 год.

Сеул. Район Кандонгу.

Ранее утро. Яркие лучи проникают сквозь тюль в светлую комнату, наполняя её теплом утра. Но оглушающий звук будильника над ухом заставляет разнеженное тело, укутанное в большое одеяло, проснуться, неохотно открыть темные глаза и увидеть перед собой такое же сонное лицо, покрытое лёгким отёком, и едва дрожащие ресницы, что так красиво переливались от теплого света. Так и хочется коснуться губами его виска, ласково проговаривая самые нежные слова, посвящённые только ему, обнять и лежать в одной позе до самой ночи. И так каждый день. — Минхо, — сонно тянет Джисон, — просыпайся, а то снова опоздаешь на работу, — он аккуратно убирает непослушные пряди любимого с его лба. — Дай мне пару минут, Сони — Ли мурлычет хриплым голосом и заворачивается вместе с Ханом в одеяло, — и я весь твой, — послышался короткий смех, но безумно нежный, родной. — Эй, это ты лёг в два часа ночи, — все негодует парень, держа мягкую руку возлюбленного на своём бедре. — Ты же сам не давал мне спать, — тихо смеётся Минхо, чтобы не получить от Хана. И только Джисон хочет в шутку замахнуться на Минхо, как тот тянет парня на себя, заставляя упасть на горячий торс. Он обвивает полуголое тело, прижимает крепко к себе и целует в лоб, медленно перемещаясь на нежные губы. И Хан отвечает ему тем же. Перебрасывает ногу, седлая его бедра и углубляя утренний поцелуй. И Минхо счастлив. Ему не нужно больше, только этот смышленый парень, ежедневно поражающий его своей харизмой и глупым юмором, который уже давно считается родным. Он и сам не знает, чтобы делал без него, кем бы был и стал бы собой, ведь та частичка души, что любила Джисона, навсегда изменила его за эти 7 лет жизни вместе. — Может быть у меня найдётся пара минут для тебя? — загадочно спрашивает Минхо, разрывая поцелуй. Хан не по-доброму усмехается, отводит взгляд на часы, но Минхо не даёт ему и слова сказать, переворачивает любимого на спину, меняя их местами, и скидывает общее одеяло на пол. За ним летит широкая футболка Джисона, что когда-то давно принадлежала Минхо. И они снова растворяются в сладких поцелуях. Минхо нежно придерживает руки Хана над головой, будто играет с ним в игру, которая принесет победу в виде времени и удовольствия сразу обоим. Хитро улыбнувшись, Минхо опускается к алым соскам Джисона, прекрасно зная все чувствительные места своего парня, и примыкает к одному из них, аккуратно прикусывает, чтобы не навредить, а лишь возбудить до того нетерпеливого Хана. И это работает: Джисон начинает стонать все громче, обвивает ногами бедра шатена, соприкасаясь напряженными членами друг о друга. Минхо и не думает уступать ему, он только усиливает движения у груди Джисона, сладко причмокивает и нежно поглаживает его соседний сосок кончиками пальцев, заставляя младшего извиваться от наслаждения ещё больше. — Пожалуйста, — задыхаясь, просит Джисон. И Минхо опускает возбудившегося до предела парня, меняя их позицию. Он прикасается к бёдрам слишком чувствительного Джисона, целует лобок без единого волоска и нащупывает чистый проход, растянутый прошлым вечером за очередной шалостью. Хан лишь прикрывает глаза, обхватывает поручень изголовья кровати в ожидании давно вставшего члена Минхо и тех самых ощущений, которые будет вспоминать потом весь день, занимаясь привычными делами по-дому. Джисон, на зло Минхо, прикусывает с силой нижнюю губу, прекрасно зная, что возлюбленный будет негодовать, когда обнаружит рану. Но вместо боли он чувствует наслаждение, как пульсирующий член аккуратно скользит по внутренности Хана, задевает нежные и до крайности чувствительные стеночки, заставляя теряться в наслаждении с похотью. — Только мой, — шепчет Минхо, проводя большим пальцем по алым губами Джисона, вытирая их от капельки крови. — Не останавливайся. Хан открывает глаза, чтобы увидеть перед собой, такое же красное от возбуждения, лицо Минхо. И не может устоять, примыкает к его губам, чтобы слиться в страстном поцелуе. И губы Джисона скользят по всему чужому лицу, иногда останавливаются на чужих губах и примыкают к шее, оставляя на ней страстный укус. И Минхо начинает двигаться сильнее, все время задевая простату, отчего Джисон громко стонет в плечо любимого, пока тот вдыхает приятный аромат их общего шампуня с кудрявых волос Хана. И стоит только Минхо коснуться горячими губами шеи возлюбленного, тот грубо кончает, пачкая торс парня. Минхо поправляет Джисона на подушках, чтобы ему было удобно, и продолжает вбиваться в нежное тело, преследуя свой пик удовольствия. Джисон сладко жмурится, улыбаясь, и тянет на себя Минхо, слегка оттягивая волосы Ли, помня, что его это заводит. И в какой-то момент глубокое рычание разносится по комнате, а за ним Минхо кончает в Джисона и рушится на него без сил, лишь чувствуя, как их сердца бьются в бешеном ритме. — Я первый в душ, — смеётся Джисон и вскакивает с кровати под негодование Минхо. — Это нечестно! Вообще-то мне на работу ехать, а не тебе…— кричит шатен ему вдогонку, попутно пытаясь найти свои домашние штаны, которые стягивал с себя в очередном порыве страсти. — Джи… А где мой рабочий костюм? — В прачечной! — кричит ему в ответ Хан, но из-за шума воды Минхо слышит неразборчиво. Ли осматривает их спальню, лишь удивляясь, как за одну ночь они успели разгромить комнату, превратив её в обитель неряшливого подростка. И хоть Минхо мог уверенно сказать, что Джисон всегда в душе подросток, для которого этот мир вокруг кажется закрытой книгой с верхней полки, он всегда считал его внутренний мир шире, чем свой. Ли проходит к письменному столу, покрытому какими-то домашними мелочами: скрепками, кучей маленьких резинок, маркерами, ручками. Там же лежал блокнот Хана, куда тот записывал очередные сочиненные мелодии, которые в будущем становились отличными песнями. Он никогда не пел, даже в душе, даже в хорошее настроение, мог мурлыкать сам себе под нос приятную мелодию. И Минхо так любил его, его внутренний мир, его привычки и тайны. Тяжело вздохнув, Минхо принялся собирать разбросанную одежду у рабочего стола с документами, над которыми работал весь вчерашний вечер. Его взгляд цепляют фотографии, развешанные над столом в хаотичном порядке, а сердце приятно начинает биться, вспоминая эти моменты. Последняя фотография с острова Чеджу, изображающая Джисона с местными сладостями. Снимок со старого фотоаппарата в семье Ли, где Минхо помогал своей маме с овощами, а Джисон показывал господину Ли что-то интересное в своём блокноте. Старенькая, но романтичная карточка с изображением их первого поцелуя на фоне фонтана в Париже и то самое любимое фото, сделанное Минхо на последнем выступлении Джисона перед публикой, где Ли влюбился в своего парня второй раз. Там было ещё много фотографий их совместной жизни, но эти, хранившие в себе миллион воспоминаний, были самыми любимыми и дорогими для него. Минхо с трудом оторвал взгляд от стены, когда Хан с мокрыми волосами и полотенцем на бёдрах вернулся в комнату: — Ты снова задумался? Он подходит ближе к Минхо и начинает быстро собирать его документы в одну стопочку, чтобы потом передать их молодому человеку. Тот лишь смотрит на него, не в силах что-то сказать. Он слишком ценит свою жизнь с этим меланхоличным парнем. — Что со взглядом, Доктор Ли? — Минхо лишь приобнимает его за талию, забирая в свои тёплые объятья. Хотел бы он держать Хана так сутками напролёт, — Черт, ты снова опоздаешь из-за меня! Крик молнией цепляет Минхо. Он смотрит на часы, указывающие на восемь часов. — Пятый раз за месяц! Ты так и своего места в хирургии лишишься, переведут в университет и будешь читать лекции студентам! — паникует Хан, ища в гардеробе темный пиджак для Минхо. Пока старший перебирает пальцами рубашку, застегивая пуговицы, и успокаивает переживающего возлюбленного. — Со мной ничего не сделают, проходили уже, — он достает жилетку из комода под недовольный взгляд Джисона с вешалкой в руке и быстро покидает комнату, не забыв оставить поцелуй на щеке Хана. — Забегу за завтраком в кофейню, а потом на работу. — А для кого я вчера перебирал рецепты с бенто? Ради тебя искал их! — Я очень это ценю, ты же знаешь, что… — Минхо останавливается. Судорожно ищет свой портфель. Хан недовольно ворчит и приносит его уже с документами из комнаты. — Спасибо, — тише добавляет он. — Что я знаю? — Что опаздывать мне нельзя, но и тебя я люблю. — Не задерживайся на работе, а то я буду скучать весь день в одиночестве. — драматизирует Хан, повиснув на двери, как делают маленькие дети. — В одиночестве? Сегодня же понедельник, почему ты не идёшь в бар с Феликсом? — удивляется Минхо. И в ту же минуту через большое зеркало на стене он видит, как потемнел Джисон. Аура наполнилась ужасом, а взгляд Хана стал холодным. — Он устал от работы, устал от вечной критики дедушки, устал от всего… Поэтому улетел в Париж со своим очередным любовником. Сказал, что ещё и на новую коллекцию успеет. Лучше не будем говорить о нем. — Ого, — тихо смеется Минхо, — Оказывается, так тяжело быть любимым и единственным внуком председателя? — наигранно удивляется он, поправляя одежду. Хан лишь томно вздыхает, вспоминая с какой глубокой обидой говорил ему это друг, собирая чемодан. Феликс никогда не жаловался на свою жизнь. Наоборот часто был в хорошем расположения духа, всегда глупо шутил, а его настроение было заразительным до такой степени, что сам Джисон не замечал, когда начинал смеяться вместе с ним. — Не думаю, что только в этом причина, Джи. Лучше не беспокойся о нем, — Минхо целует Хана в лоб на прощание и закрывает дверь прямо перед ним.

○●°•° ☾ •°•●○

Сеул. Район Кансогу.

Если бы у Ли Минхо спросили: «в чем заключается смысл жизни?» Он бы не думая, ответил, что в помощи людям. И его даже нельзя назвать самым добрым человеком в этом мире, он скорее казался таким. Строгим и правильным по мнению людей, но не добродетелем. Так оно и было. Минхо не помогал людям просто так, ведь его работа и заключалась в том, чтобы помогать тем, кто требует лечения и имеет шанс жить. И даже сегодня, после выходных дней, которые больше посвятил документам и отчётам, чем отдыху, он с лёгкостью на душе ехал в больницу к шумным коллегам и беспокойным пациентам. И ему это нравилось. Его жизнь была идеальной. Он сам сделал её такой. Интересная работа, любимый человек, ждущий его по вечерам, семья, друзья. О чем же может ещё мечтать такой человек, как Ли Минхо? Он паркует машину на парковке под своим номером отделения и уверено идёт ко входу больницы. — Доброе утро, господин Ли! Вы сегодня прямо светитесь от счастья. Минхо оглядывается. Рядом с ним из ниоткуда возник молодой человек. Темные, как ночь, волосы, острые черты лица и нежные глаза с темными мешками под ними, которые он неуспешно прятал за очками. Это был Ян Чонин. Один из самых умных ординаторов, свалившийся на голову Минхо ровно два года назад. Он был единственным из потока студентов, с которым было приятно не только выпить чай в ординаторской, но и обсудить рабочие моменты. Ян с уважением кланяется, протягивая стаканчики из ближайшей кофейни. — Доброе утро, ординатор Ян. Как прошло дежурство? — Минхо улыбается, направляясь в здание. Кофе он не взял, из-за чего Чонин опустил плечи, направляясь за ним. — Можно сказать, что неплохо. Осмотр и наблюдение, отчёты за выходные в вашем кабинете. — Чонин неуверенно поправил очки, вспоминая эту ночь. Он почти не спал. — Ты выглядишь очень усталым, — от этих слов на лице Чонина появляется румянец, — Может быть тебе взять отгул сегодня и два дня посидеть дома? Отойти от «веселых» выходных. — Я и не задумывался об этом. Лучше я уйду сегодня пораньше, — Чонин вздыхает. — Вот и отлично, не буду рассказывать твоим коллегам, почему ты ушёл, и напишу тебе официальное разрешение. Чонин чуть не упал от этих слов. В его усталых глазах появилось восхищение. Минхо всегда беспокоился о молодых коллегах, но Чонин и не думал, что старший освободит его от работы. Минхо дважды похлопал Яна по плечу и свернул в отдел нейрохирургии. — Постойте! — неожиданно окликнул его Ян. Он бы хотел задержать старшего врача, чтобы тот ещё чуть поговорил с одинокой душой, но совесть и работа не позволила бы ему. Минхо строго посмотрел на Чонина, выгнул бровь, будто спрашивая: « — Что?» — Председатель Ли просил передать Вам, что будет ждать после совещания в зале, — Ян поклонился второй раз и ушёл в сторону приёмного покоя, оставив Минхо с этой информацией одного. « — Председатель Ли? » — переспрашивает он сам себя. « — Если разговор снова будет о Феликсе, я обещаю уйти, хлопнув дверью перед его носом! И почему председатель попросил Чонина передать мне эту информацию?» — он устало вздохнул, посмотрев на наручные часы. До совещания оставалось совсем мало времени. Проходя по светлым коридорам и приветствуя других врачей и персонал, Минхо дошёл до двери с табличкой « Врач — Нейрохирург. Ли Минхо». Он отворил дверь, впуская искусственный свет в темную комнату. Даже уходя с работы, он оставлял после себя чистоту в кабинете, несмотря на то, что санитары убирались в нем регулярно. Аккуратность на работе была его визитной карточкой. Мин поднял жалюзи, открыв вид на часть больницы и город, разложил документы на широком столе, снял верхнюю одежду и повесил её на напольную вешалку. На свое удивление, нашёл в шкафу чистый халат. Вроде бы он забирал на выходные одежду. — Сони… — Минхо с любовью вспомнил парня, который заботливо сложил ему чистые вещи, когда заезжал за ним. Он накинул халат и вышел из кабинета. Зал Совета — страшное место. Так было всегда для Ли Минхо. И хоть вся больница была со свежим ремонтом и всегда в чистоте, именно это место нагоняло ужаса больше реанимации. Раз в две недели председатель и главные врачи больницы собирали состав из докторов, чтобы обсудить сложные моменты, договориться об операциях и узнать основные события на грядущее время. Кого-то увольняли, кого-то награждали. Кто-то уходил с проблемами, кто-то с улыбкой. И Минхо не был исключением. Огромный зал с таким же столом, за которым сидели люди в одинаковых белых халатах. Председатель Ли выделялся сединой и очень хмурым видом, по его лицу было понятно, что он не в духе, а подходить к нему было смертельно опасно. Новости неблагоприятные. Минхо неуверенно осмотрелся в поисках металлической таблички со своим именем и нашёл его рядом с молодым человеком. — Здравствуйте, — тихо произнёс незнакомец, повернув свою табличку. Он выглядел очень скромно, неуверенно теребил черную ручку перед собой и тряс закинутой ногой на ногу. «Хван Хенджин» — Да, здравствуйте, — Минхо сел рядом с ним, обстановка ему уже не нравилась. — Первый раз вижу Вас тут. Из какого вы отделения? — Минхо спросил его формально, ему было не интересно, но услышав ответ «Педиатрия», резко поднял растерянный взгляд на господина рядом. Не успел он задать ещё один вопрос, как в зале погас свет, оставив только часть платформы с главными лицами встречи. —Доброе утро, господа-коллеги, — начал председатель Ли, уверенно держа микрофон рядом с собой. Возраст уже брал свое, сделав его голос очень тихим, — Спешу сообщить Вам, что все южное крыло с этой недели является отделением педиатрии. Отделение будет работать до марта следующего года. Прошу Вас проявить гостеприимство к новым коллегам. Минхо повернулся к новому знакомому. Хенджин сидел сгорбившись, смотрел в пол на свои чистые туфли. По его виду совсем нельзя было сказать, что он рад этому «заявлению». Председатель смотрел все это время прямо на него. Не сводил свой строгий взгляд, смотрел, как охотник на жертву, которая давно попала в ловушку. Это напрягало Минхо. Он впервые видел главу больницы с таким взглядом на врача. И знал его тоже хорошо: не мог самый рассудительный человек в этом месте ни с чего начать так темно относиться к человеку. Седовласый передал микрофон заведующему кардиохирургу, чтобы тот продолжил посвящать находящихся тут врачей в планы на будущие операции. Минхо, всё это время подписывавший заявление для Чонина, и не заметил, как собрание кончилось и в зале загорелся свет. Хван собрал свой блокнот и ручку и быстро покинул место через задний выход. Минхо хотел подойти к нему, поговорить, у него было много вопросов, но пока именно председатель не выходил из его мыслей. — Господин Ли, — Минхо поклонился старшему. — ординатор Ян просил меня… — Да, подойти ко мне, помню. Присаживайся, — он указал на место рядом с собой и протянул сцепленные между собой листы. Взяв их, Минхо принялся вчитываться в заявление. Внутри все замерло. Председатель Ли хмуро посмотрел на нейрохирурга перед собой. У него было ещё много дел, а ждать, пока Минхо закончит читать договор, не было времени. — Поговорив с советом директоров, я принял решение предоставить тебе шанс работать в Японии. Мы заключили контракт с больницей Осака на будущую должность заведующего отделения нейрохирургии и выбрали тебя на это место. Вначале ты будешь заместителем, а потом уже заведующим. Поздравляю! Минхо не поверил своим ушам. Врачи смотрели на него косо, не зная, что Ли держал в своих руках золотой билет. Это была восхитительная новость! Прекрасный карьерный рост и светлое будущее. Такой подарок судьбы вскружил ему голову. — Даю тебе время подумать, не торопись. Но в январе хотели бы видеть тебя уже там, — Председатель Ли встал со своего места и собирался уже уйти, оставив Минхо с улыбкой на лице одного, но резко остановился: — Передай от меня «спасибо» твоему отцу за новое оборудование. И нет, это никак не касается твоего будущего в Осаке. — Спасибо! — Минхо вскочил со своего места, поклонившись. — Ах, да. Чуть не забыл, — вид председателя Ли сменился со строгого на грустный. — Джисон ничего не говорил о Феликсе? — О Феликсе? — Минхо задумался, он пытался вспомнить, что Джи говорил ему утром. — Оу, Ёнбок во Франции с кем-то вроде. Что-то случилось? — Этот паршивец оставил ключи от дома и квартиры на обеденном столе, собрал вещи и ушёл. Госпожа Ли не может найти себе место, — Председатель совсем поник, а свои переживания закрыл за женой. — Я попрошу Джисона поговорить с ним, — Минхо закатил глаза, — Может быть, вернётся. Минхо хотел добавить, что Феликс поступает глупо, сбегает при ссорах с родственниками, как наивный подросток из сериалов Нетфликса, но решил оставить это при себе. С молодым наследником больницы у Ли Минхо были до крайности натянутые отношения, а точнее они терпели друг друга, в частности, из-за Джисона. Хан знал Ёнбока с ранних лет, да и прошли они через много в жизни, а видеть, как грустит Джисон, наблюдая очередную перепалку между ними, Минхо невыносимо трудно. — Спасибо, — Председатель Ли уважительно взглянул на Минхо, вернул себе маску безразличия и, хромая, направился в часть руководства больницы.

●○•°•☽°•°○●

Завершив рабочий день, Минхо вернулся домой. Настроения почти не было, а весь энтузиазм остался в больнице. Такое бывало с ним иногда, когда день выдавался скучный, но он прекрасно знал, что завтра проснётся в самом лучшем виде. Да и желание работать появится сразу, когда он увидит перед собой самого прекрасного молодого человека. Минхо возвращался домой не только ради своего отдыха, но и ради него. Видеть сонное лицо в домашней футболке и старых штанах было одним из его самых любимых дел. Минхо открывает дверь, но его встречает темнота. Даже в спальне, где всегда горит ночник, света не было. Темно и холодно. Такого раньше не было. Минхо привык за долго время жизни вместе с Ханом к тёплым приёмам, даже когда младшему нужно было бежать на выступления в паб или на встречу с Феликсом, он дожидался Минхо с работы, а потом убегал. Минхо достает телефон и пишет короткое сообщение: «Где ты?». А за ним тишина. Их отношения всегда были основаны на доверии, так казалось ему, да и Минхо был уверен, что Хан не ушёл бы гулять поздним вечером. Он сделал пару глубоких вдохов, успокаивая себя. Резкие изменения не понравились ему. Но Минхо доверял младшему всегда. Может быть, Хану что-то понадобилось в магазине, а может быть, вышел встретиться с кем-то. Разное могло случиться. Ужин для Минхо — чай. Он заваривает себе небольшой чайничек и садиться за работу, включая компьютер в своём маленьком кабинете. Проходит первый час, за ним второй. Сообщение остаётся непрочитанным. И только Ли берет телефон, чтобы позвонить молодому человеку, как видит новое сообщение от ординатора Яна:

» Джисон в реанимации. »

Его мир рушится за проклятую секунду, а сердце разбивается на мелкие кусочки.