#sunweek

"Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: он посмотрел на себя, отошел и тотчас забыл, каков он". (с) Послание Иакова 1:23-24

Сандэю нечасто снятся сны. Проблема, с которой так или иначе сталкиваются все постоянные жители Пенаконии — когда привыкаешь использовать сон как вторую жизнь, естественным образом мозг уже не отдыхает. В каюте Звёздного Экспресса его сон похож на смерть. Он просто проваливается в муть не-бытия на несколько часов, а потом из неё выдергивает зычный голос Проводника, призывающей экипаж к завтраку. Сандэй каждый раз подскакивает, как от пожарной сирены, и искренне не понимает, как Стелла умудряется проспать даже в таких условиях. Может быть он чуточку ей завидует. Но иногда его всё-таки догоняет. Потому что ничем, кроме сна Сандэй не может объяснить то, что происходит с ним прямо сейчас. — Ты выглядишь жалко, — собственное отражение смотрит на него со снисходительным презрением. Заключенная в белую перчатку рука обхватывает бокал с пузырящимся шампанским. Сандэй... нет, не он. Ванвик делает глоток со скучающим видом и продолжает: — Разве таким должен был быть эон Порядка? Бегаешь на поводке у последователей Акивили, заглядываешь в рот их приемному отцу и что, надеешься, что тебя тоже усыновят? Пф. — Ты должен был исчезнуть. Наш уговор. — Тебе не кажется это нечестным? Несправедливым? Ты, такой убогий и ничтожный, живешь, а я вынужден сидеть у тебя под кожей без права голоса. Сандэй подходит ближе. Он не ошибается, это действительно Ванвик, таким, как он его запомнил в тот роковой день, когда сама судьба определила, кто из них достоин пути, а кто — забвения. Видимо, всё-таки не полного. Или забвение не подразумевалось как таковое и означало лишь, что альтер-эго будет дремать где-то внутри до момента... чего? Что вообще заставило его появиться снова? — Ты так безнадежен в поиске ответа на вопрос, хотя он буквально у тебя перед носом. Гало вспыхивает ярче, но на Ванвика — ожидаемо — Настройка не действует. Только возвращается к самому Сандэю пульсацией в висках. Неприятно. — Что бы не вытащило тебя сюда, тебе лучше вернуться обратно. — И если я откажусь..? — То я заставлю тебя. Так же, как в прошлый раз. Ванвик качает головой и Сандэю отчаянно хочется ударить его. Недопитый бокал оказывается на барной стойке — его забирает удивительно безмолвный Цыц, и это ещё один маркер нереалистичности происходящего. — Как бы ты ни бежал. Ты никогда не сможешь убежать. От себя, — вкрадчиво произносит Ванвик, наклонившись к Сандэю. Тепло его дыхания щекочет перья, а потом Сандэя окатывает потоком мемории — чужая фигура взрывается, как радужный пузырь. Сандэй просыпается в холодном поту, отчаянно трёт лицо и тянется к гало. Пальцы прошивают пустоту.