Проклятые поцелуи

— Вызывается демон Кроули! Голос из старых динамиков с протяжным скрипом разнесся по коридорам Ада. Никто в очереди даже не обратил внимания на вызываемого — он медленно поднялся с места, поправил сползшие после сна очки и шагнул в дверь напротив. Вельзевул, Дагон и Шакс обменялись красноречивыми взглядами, когда перед ними появился тот самый демон. — Предатель, — не сдержалась Шакс, оскалившись. Кроули, в своей привычной манере, стоял, опершись на одну ногу, засунув руки в карманы узких джинсов, так чтобы пальцы выглядывали наружу. Он оглядел липкие стены, по которым беспорядочно ползали шумные мухи, затем перевел взгляд на демонов, враждебно изучавших его в ответ, и вытянул губы трубочкой. — Чем обязан? Прошло около трех лет с конца НеАрмагедонна и их с Азирафелем хитрой уловки с подменой тел. Казалось бы, Ад совсем забил на него, решив не связываться с таким непредсказуемым, опасным и непобедимым существом. Раз в пару месяцев посыльные Снизу наведывались убедиться, что он все еще жив и нагло наслаждается жизнью на Земле, все так же не понимая, как с ним бороться. Работать Кроули отказался в тот же вечер, когда вернул себе свой облик. Раз Ад боится его, то пусть отстанет со своими демоническими требованиями искушать людей. Ему все это надоело. Слишком долго им крутили, заставляя делать то, что было ему не по душе. Иронично, конечно: демону не по душе демонические искушения. Но Кроули предпочитал об этом не думать. Даже несмотря на то, что все это время умудрялся обходить систему и приносить «зло», которое к нему почти не относилось — сам факт работы вызывал раздражение. Но сейчас он был свободен. Эти три года стали самыми мирными и благоговейными за всю его довольно долгую жизнь. Они с Азирафелем находили спокойствие во встречах друг с другом, посещали театральные постановки, ужинали на крышах роскошных ресторанов и просто отдыхали вечерами в книжном. Кроули расслаблялся рядом с ангелом, слушая, как тот бубнит что-то под нос, уткнувшись в книгу, и наблюдая за ним из-под ресниц. Но покой нарушил внезапный вызов Снизу. Это ни с чем не спутать: древний зов, от которого холод пробирает позвоночник и тянет вниз, под землю. Как ни сопротивляйся — тебя все равно унесет. Что Аду понадобилось от него спустя столько времени? — Кроули, — подала голос Вельзевул, восседая на троне с высокой спинкой, — как дела наверху? Все прелести человеческой жизни успел попробовать? — Ты же знаешь, у них каждый месяц появляется что-то новое. Сложно уследить. — Зато мы за тобой очень внимательно следим! — зашипела Дагон. — И, уж поверь, тебе есть о чем переживать. Кроули лишь слегка сощурился. Дешевый ход. На столе лежала кипа бумаг, среди которых он смог разглядеть фотографии. Неудивительно, что у демонов есть свои посыльные, которые навещали его или следили со стороны, но он почему-то никогда не задумывался, что те могли что-то фиксировать... Или кого-то. Прямо как тогда… в сороковых. — Думаю, ты прибедняешься, — протянула Вельзевул, взмахивая пальцами. — Шесть тысяч лет на Земле — приличный срок, чтобы перепробовать все самое интересное. Впрочем, есть кое-что, в чем ты точно не «искушен». Хотя очень бы хотел. Она небрежно развернула бумаги к нему. На первой фотографии — Азирафель. Он сидел, сосредоточенно ковыряясь в своем ванильном мороженом, а напротив — Кроули, внимательно за ним наблюдающий. Он помнил этот день. Тогда они с ангелом решили провести дегустационный марафон и найти самое лучшее мороженое на районе, чтобы возвращаться туда снова и снова. От дешевых вафельных стаканчиков, щербетов с ложечкой и пломбира в толстом шоколаде до огромных десертов с разнообразием вкусом, фруктового льда и эскимо. Азирафелю больше всего понравилось именно это — ванильные шарики с шоколадной крошкой и малиной. Он был тогда искренне рад, что демон настоял на этом заведении. И особенно — на столике на веранде. Теперь это воспоминание находилось в его руке. Вторая фотография была сделана гораздо раньше, и он не сразу понял, как вообще не почувствовал, что их кто-то снимал. На ней — два затылка. Они сидят в кинотеатре, ангел чуть наклонился и оперся головой на его плечо. А Кроули так и просидел весь фильм, боясь пошевелиться, даже не подозревая, что буквально сзади сидит посыльный и фиксирует их интимный момент. К горлу подступила тошнота. Он отпустил снимок и потянулся к последнему. Вид из окна книжного — ангел сидит в своем излюбленном кресле, погруженный в чтение, а на диване развалился он, буквально сверля довольными глазами спину эфирного. Все на этой фотографии выдавало его с потрохами. Как можно оправдать такое поведение? Взгляд? Да хотя бы то, что он буквально находится в книжном ангела — вряд ли сейчас прокатит отговорка, что он соблазнял его на искушение. Кроули медленно сложил фотографии обратно и посмотрел на Вельзевул. Демоны позади ехидно переглядывались, не скрывая насмешки над ним. — Ты что думаешь, сможешь выбить себе местечко Наверху? — Да не, он просто мазохист. — У нас для таких есть отдельная комната, забыл? Зачем же мучиться с каким-то вшивым ангелом, когда здесь все свои? — Ой, нет, этот ангел особенный. Он ведь тоже отступник. Два сапога пара. — ДОВОЛЬНО! Вельзевул треснула по столу. Бумаги взметнулись в воздух, а фотографии рассыпались у ног Кроули. Дагон тут же прикусила губу, будто пойманная на месте. — Раскудахтались! Я вас сюда позвала не для того, чтобы вы мешали мне проводить наказание! Кроули поднял голову. — Наказание? Князь Тьмы медленно повернулась, разрезая пространство взглядом. Он кожей чувствовал, как она видит его глаза даже под темными линзами. Потом поднялась и обошла стол, присев на краешек прямо перед ним. Прошло продолжительное время, прежде чем она снова подала голос. — Мы знаем, что твой ангелок для тебя много значит. Кроули замер, стараясь даже не дышать. Он давно не видел Лорда такой напряженной. И где-то на задворках сознания уже зрела холодная мысль, что с Азирафелем могли что-то сделать. Именно поэтому его и вызвали. — Мы знаем, что вы часто проводите время вместе. Вельзевул бросила взгляд на Шакс, что сейчас проводила языком по острым зубам, ухмыляясь. Видно ее забавляла вся эта показная порка. — И мы знаем, что вы не пара, — она вновь посмотрела прямо на него, — но ты бы очень хотел. Кадык медленно поднялся, задерживаясь, и снова опустился. Ладони вспотели, но ни одна мышца на лице демона не дрогнула. — Знаешь, Кроули, — она закинула ногу на ногу, — когда-то ты мне даже нравился. Как работник. Ты всегда все успевал, делал больше остальных: разводил войны, подкидывал людям новые соблазны, устраивал хаос, выводил на эмоции. Помню, я даже дала тебе отпуск за хорошую работу. А я никому не даю отпусков. Вельзевул почесала затылок, с которого тут же сорвалось несколько назойливых насекомых, потом уставилась на обгрызанные ногти и снова на Кроули. — Но твое предательство… — она скривилась, — я не могу простить. То, что мы не можем убить тебя святой водой, еще не значит, что мы тебя отпустили. Или… простили. Последнее слово вырвалось с явным отвращением. — Более того, все это время, пока ты играл в ничтожную человеческую жизнь, мы разрабатывали кое-что, против чего ты не сможешь устоять. Лорд легко спрыгнула со стола и подошла вплотную. Сняла с его носа очки, которые, казалось, уже прилипли к перегородке и покрутила перед собой. Взгляды встретились. — Ох, тебе понравится! И улыбнулась, обнажая безобразно грязные зубы, от которых разило гнилью, и провела по ним языком. — Внесите артефакт! — неожиданно выкрикнула она кому-то за дверью. В ту же секунду в кабинет втиснулся, пожалуй, самый высокий и одновременно самый широкий демон во всем Аду. Он едва пролез в проем, отряхнулся от пыли и тяжело шагнул вперед. В руках у него был металлический поднос, поблескивающий на свету, а на подносе — белоснежное, ангельское перо… Кроули резко обернулся на Вельзевул. — Что происходит? Лорд не смогла сдержать улыбки, а демоны за ее спиной почти синхронно расхохотались. — Что вы с ним сделали? — пробормотал демон, бегая глазами с одного лица на другое. Громила протянул поднос ближе, и Кроули мгновенно выхватил перо, отпрыгивая к дальней стене. — ЧТО ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ?! — голос сорвался на крик. Он судорожно разглядывая перо, выискивая намек на кровь. Не дай Бог, он обнаружит хоть какое-то подтверждение совершенного насилия над ангелом — одной ванной со святой водой они не отделаются. Мягкое перышко переливалось всеми оттенками белого, приятно обжигая пальцы благодатью. Ничего. Просто ангельское оперение без намека на объяснения, что с хозяином. Кроули поднял взгляд и сжал губы. — Если хоть один волос упал с головы Азирафеля… Не успел он договорить угрозу, как руку пронзил резкий ток, опаляя ладонь, а потом и вовсе все тело. Кроули резко уставился на перо в своей руке — оно сияло неестественным, желтоватым оттенком, принося ему хоть и терпимую, но отчетливую боль. Свечение на мгновение перекинулось на него самого — и так же внезапно исчезло, оставив после себя странное, неприятное покалывание. Он недоуменно уставился сначала на свою ладонь, медленно сгибая и разгибая пальцы, затем — на помятое перо, а после — на затаившихся демонов напротив. Шакс и Дагон, стоявшие в противоположном углу, с явным восторгом вытягивали шеи, жадно наблюдая за ним. Громила даже не шелохнулся, ожидая приказа от Князя Тьмы, которая сейчас самодовольно ухмылялась. — Что? — Кроули встряхнул рукой, сбрасывая остатки напряжения. — Что это было? — А это было наше оружие против тебя, предатель! — Ну что, чувствуешь его силу? — Вон как покраснел, даже отсюда видно! — Уже думаешь о том, как поскорее сбежать на Землю, да? — Да заткнитесь вы наконец! — рявкнула Вельзевул. — Голова от вас трещит. Она снова внимательно оглядела замершего Кроули и довольно улыбнулась. — Мы не можем уничтожить тебя быстро. Но можем сделать так, что ты сам приползешь обратно. Это оружие замучает тебя до того, что ты будешь умолять вернуть тебя в Ад. А уж здесь… — ее улыбка стала шире, — я тебе спуску не дам. — Что за бред, Вельзевул? — Кроули сощурился. — Вы правда думаете, что, показав мне ангельское перо, заставите меня вернуться к работе? — Молчи, предатель! — зашипела Шакс, сжимая кулаки. Кроули достал запасные очки и натянул их на нос, прокручивая артефакт в пальцах. — Это не просто перо, — протянула она, смакуя каждое слово. — Оно заколдовано. Тот, кто возьмет его в руки, обречен на проклятие «Печать иссякания». Слышал о таком? Демон мотнул головой. — Ох, я же говорила — тебе понравится! — Вельзевул сделала еще несколько шагов вперед, следом за ней, как тень, двинулся громила. — «Печать иссякания» обрекает сущность на вечный поиск благодати — чистой духовной энергии. И получать ее можно только через поцелуи. Она усмехнулась. — Как ты помнишь, мы, демоны, лишены этой наполненности. Внутри нас — пустота. Дыра, оставшаяся после утраченной божественной силы. Это проклятие… — голова слегка наклонилась в бок, — раскрывает эту дыру. Брови Кроули сами собой поползли вверх, а пальцы медленно сжались в кулаки. — Теперь ты будешь вынужден искать, как получить источник чистой благодати. Через поцелуи. — Князь Тьмы злорадно засмеялась. — Какое наказание, Кроули! Ты только подумай! И прижала ладонь к груди, изображая притворное сочувствие. — Либо ты будешь целоваться с грешниками, выискивая жалкие крохи энергии, которых хватит максимум на пару часов. Унижаться. Терпеть рвотные позывы от каждого прикосновения. Она замерла на мгновение, с явным удовольствием наблюдая, как в его глазах сужаются и расширяются змеиные зрачки. — Либо… — голос стал тише, но жестче, палец уткнулся в его грудь. — Ты пойдешь к своему любимому ангелу. Наклонилась чуть ближе, почти касаясь его. — И будь уверен — он с отвращением отвернется от такого, как ты. Ваша… дружба закончится. И тогда ты приползешь обратно. На коленях. Просить, чтобы тебя приняли назад. Вельзевул оказалась вплотную, выплевывая слова ему в лицо, пока мухи гудели возле носа. — Я всегда побеждаю, Кроули. Либо ты сдохнешь где-нибудь от жажды и боли… либо вернешься сюда. И станешь рабом за свое предательство. Она резко развернулась на месте, неторопливо направляясь к столу. — Ах, да! — вдруг замерла в пол-оборота. — Это было перо Михаил. И щелкнула пальцами. Не успел Кроули отойти от шока, чтобы начать выяснять подробности и какие, к черту, поцелуи — как его выбросили обратно на Землю. Он очнулся в Бентли, которая приятно гудела приборной панелью, и несколько раз моргнул. Потом еще раз. Огляделся. Что… это сейчас было? Ад не интересовался им три года, чтобы потом выкатить против него целое стратегическое оружие — запугать фотографиями, надавить на чувства, а потом поймать на слабости. Он сам попал в капкан, выстроенный грамотным планом Вельзевул. Умно. Очень умно. Даже заставлять его что-то делать не пришлось — сам бросился к этому чертовому перышку и начал чуть ли не облизывать его, думая, что оно принадлежит Азирафелю. Сдал себя с потрохами. Кроули закрыл руками лицо, а затем резко ударил по рулю. Бентли неодобрительно засигналила, отчего тот дернулся. Черт, как же глупо. Если он все правильно понял, выбор у него простой. Либо унижаться и целоваться с людьми, выискивая жалкие крохи благодати, чтобы хоть как-то заглушить это… что бы это ни было. Либо… Просить помощи у самого благодатного существа… У ангела. План, достойный трех лет. Кроули на мгновение представил, как Азирафель слышит это — и отшатывается. Конечно. Он же демон. Им нельзя… нельзя так. Нельзя прикасаться. Нельзя целоваться. Ангел наверняка решит, что это какая-то мерзкая уловка. Очередная попытка его поддеть. Доверие Азирафеля и без того держится на честном слове. Поверит ли он вообще? Или решит, что Кроули просто издевается? Нет, нельзя ему ничего говорить. Сам справится. Как-нибудь. С людьми — нет. Здесь Вельзевул права: одно только представление вызывает отвращение. Но и к ангелу он не пойдет. Подумаешь, проклятие. Не может же оно быть хуже человеческой простуды… Наверное. Кроули, правда, в болезнях не разбирался, но упрямо решил, что ничего страшного не произойдет. Воображение тут же предало его, подкинув слишком соблазнительную фантазию — Азирафель… слишком близко. Он тянется вперед, целует осторожно, но не отстраняется. Губы мягкие, дыхание сбивается, и между поцелуями проскальзывает тихий, почти несдержанный звук. Ближе. Еще ближе. Кроули резко распахнул глаза. Магнитола, как назло, ожила сама собой, включая его ненавистный “Lover Boy”, который уже до дыр заслушан. Он тихо зашипел сквозь зубы и резко вывернул руль, направляя машину к дому. *** К вечеру его окончательно накрыло. Еще по дороге он начал чувствовать, как проклятие постепенно расползается внутри, но не ожидал, что все произойдет так быстро. Сначала — зуд. Глупый, раздражающий, изводящий. То затылок, то щиколотка, то грудь, то колени. Кроули даже не подозревал, что все это вообще может чесаться, а уж тем более с такой силой. Через время он заметил, как пальцы онемели. Такое с ним происходило максимально редко — и то в период линьки. Но сейчас ледяные пальцы не смогли удержать даже бокал вина — тот выскользнул из рук и разбился о кухонный пол. Осколки разлетелись в разные стороны, багровое пятно растеклось в самом центре, но у Кроули не было сил даже взглянуть на это, не то что убрать. Он открыл кран в ванной, включив кипяток на максимум, и вытянул руки. Простоял минуту. Две. Пятнадцать. Пальцы так и не согрелись. Наоборот, замерзли еще сильнее, совсем не слушаясь хозяина. Он попытался щелкнуть ими и использовать чудо, но те соскальзывали, движения срывались, распадались, не складываясь ни во что. Ладно. Это еще терпимо. Можно обойтись и без пальцев. Кроули медленно поднял голову, встретившись взглядом в зеркале. И побелел. Глаза, некогда ярко-золотые, сейчас потускнели, выливаясь в оттенки грязно-желтого, а то и болотного. Ресницы подрагивали. Зрачок нервно бегал по отражению в поисках новых изменений. Лицо осунулось, появились мешки под глазами, а морщины проступили резче, грубее, и весь облик вдруг стал чересчур болезненным. Он выскочил из ванной, тут же споткнувшись об порог. Тело не среагировало вовремя. Его повело, швырнуло вперед — и он с глухим ударом впечатался в стену. Ауч. Зажмурился, стиснув зубы. Надо отвлечься. Растения. Телевизор. Шум. Что угодно. Но уже через полчаса он извелся окончательно. Кроули расчесал кожу до крови и не мог остановиться. Терся о диван, цеплялся за обивку, царапал себя ногтями — лишь бы на секунду заглушить этот жгучий, сводящий с ума зуд. Лишь бы на мгновение почувствовать облегчение. В глазах начало мутнеть. Картинка на экране расплывалась, теряя форму. Только приглушенный голос, вещающий какие-то новости. Он моргнул раз, другой — бесполезно. К горлу подступила тошнота. Почему здесь так жарко? Капля пота скатилась по виску и исчезла под воротником. Все тело наливалось липким, тяжелым теплом. Демон вскочил — ну как сказать, скорее, сполз с дивана, цепляясь за край, и медленно, с усилием, добрался до окна. Поднялся, опираясь на стену, и распахнул его настежь. Прохладный вечерний воздух ворвался в комнату, но легче не стало. Он стянул с себя рубашку, оголяясь, пытаясь хоть как-то охладиться. Попробовал вдохнуть — и не смог. Будто кто-то заткнул пробками нос и горло изнутри. Воздух не проходил. Грудная клетка болезненно сжалась, дыхание стало поверхностным, рваным. И тогда пришла боль. Зубы. Тупая, тянущая, невыносимая. Она расползалась по челюсти, отдавая в виски, в шею. Кроули сдавленно зашипел, хватаясь за лицо. Он даже не предполагал, что люди способны страдать от такой нестерпимой боли, и действительно недооценивал стоматологов. На секунду мелькнула абсурдная мысль: как бы он выглядел, если бы был человеком — лечат ли такой набор недугов? Или это уже тяжелый случай? Зубы сводило, дёсны кровоточили, кожа покрылась грубыми, воспаленными волдырями от бесконечного зуда, а тошнота вот-вот готовилась вырваться наружу. Ладно! Кроули на ватных ногах оторвался от подоконника и медленно посмотрел на входную дверь. Нужно проверить. Поможет ли противоядие. *** Когда он добрался до книжного, солнце уже скрылось за горизонтом, а магазины на улице напротив закрылись. В окнах горел теплый свет, словно маяк — хозяин не спит и готов принять нежданного гостя. Кроули весь извелся по дороге, ведь рулить и одновременно раздирать себя от зуда оказалось задачей почти невыполнимой. Бентли, будто чувствуя его состояние, сама мягко входила в повороты, тормозила на светофорах и ускорялась там, где нужно. Очки свалились куда-то под пассажирское кресло. Глаза жгло невыносимо, словно в них застряла крошечная, злая ресничка, которую невозможно ни вытащить, ни игнорировать. Он чертыхнулся, выруливая к книжному, и резко затормозил. Свет в окнах одновременно успокоил и и напугал. Как он отреагирует? Оттолкнет? Испугается? Перестанет с ним общаться? Или… согласится? Демон не знал, что из этого хуже. Он посмотрел в зеркало заднего вида, задерживая взгляд на своем отражении, и медленно выдохнул. Ну что ж. Сейчас или никогда. Азирафель сидел за столом, перебирая старые бумаги: отчеты для Небес, редкую бухгалтерию продаж и просто личные записи. Он задержался на одном черновике — аккуратно переписанном воспоминании о дне в 1827 году. Ах да, Эдинбург. История с кладбищем, спасенной девушкой и опиумной настойкой. А ведь он так и не спросил у Кроули, что с ним тогда сделал Ад. Как именно наказал… Он помнил только, что после этого демон попросил святую воду. Значит, все было… серьезно. Азирафель не знал подробностей, поэтому и переживал за него. Все-таки не каждый день твой друг просит средство для собственного уничтожения. Только через время и НеАрмагеддона он понял, для чего именно Кроули нужна была святая вода. Звон колокольчика над дверью прозвучал неожиданно. Ангел снял очки для чтения и оглянулся. Он не ждал гостей. Послышались тяжелые, волочащиеся по полу шаги. — Извините, вынужден сообщить, что магазин закрыт! — бросил он будничным тоном дежурную фразу, даже не поднимаясь. Но шарканье не прекратилось, а из-за колонны показался знакомый силуэт. — О, Кроули! Я не ждал тебя, дорогой! — Ангел… — выдохнул тот, с трудом размыкая губы. Волосы прилипли ко лбу от пота, а сил стоять не было, поэтому он облокотился на ближайший столб, буквально пригвоздив себя к нему. Азирафель свел брови к переносице. — Что с тобой? Он вскочил с кресла и стремительно сократил расстояние между ними. Кроули едва дышал, из последних сил пытаясь устоять на месте и не шлепнуться прямо к ногам ангела. В любой другой момент он был бы не против, но только не сейчас. Только не когда так слаб и беспомощен. Он цеплялся за остатки самообладания, делая вид, что все… терпимо. — Господи! Что случилось? Ангел бросился к нему, тут же прислонив ладонь ко лбу, проверяя температуру. Демон был неестественно горячим даже для себя. А еще мокрым. Грязно-желтые глаза изучали его из-под опущенных ресниц. А где же очки? — Что у тебя с глазами?.. Он наклонился ближе, пытаясь рассмотреть изменения. Кроули облизнул пересохшие губы. — Все… в порядке… — выдавил он. — Так, знаешь… демоническая простуда. И тут же закашлялся, сгибаясь пополам и поспешно вытирая проступившую кровь рукавом. — Кроули! Какая простуда?! — голос сорвался на крик. — Что с тобой?! — ангел подхватил его за плечи, когда тот чуть не свалился после приступа, и прижал к себе. — Объясни, пожалуйста, как мне тебе помочь?! Демон криво ухмыльнулся, обнажая испачканные клыки. — Боюсь… тебе не понравится, ангел… — Кроули, прошу тебя, объясни, что случилось? Это Ад? Они угрожали тебе? Он попробовал оттащить его от колонны, но получилось дойти только до ближайшего стеллажа с книгами. Демон откинулся затылком на полку и с хрипом втянул воздух. Потом впился мутными глазами в голубые и с трудом прошептал: — Они… следили за нами. Все это время. Слова давались через силу, для каждой фразы требовалось время. Азирафель не перебивал, но тревожно осматривал его — лицо, руки, шею, пытаясь найти источник боли. — Им не дает покоя, что я… перестал на них работать. И… предал. Он провел ладонью по виску, стирая пот, потом сорвал с себя пиджак и уронил на пол. — Они придумали… оружие. Проклятие. Чтобы я… — он зажмурился на секунду, — чтобы я мучился. Либо унижался и сдох… либо все равно унижался — и вернулся к ним. Рабом. Его снова скрутил кашель, и ангел тут же наколдовал ему стакан воды — тот жадно выпил все до дна. Затем еще раз взмахнул пальцами и уже прошелся влажной тряпкой по горячему, потному лицу, стирая кровь и пытаясь облегчить боль. Но это не помогло. — Я проклят, ангел. Это… действительно адское наказание. Азирафель поджал губы, мысленно возвращаясь в XIX век. Тогда Кроули тоже наказали за доброе дело, и, похоже, с тех пор Снизу не собирались оставлять его в покое. Лишь бы к этому проклятию нашлось противоядие. Они обязательно найдут выход. Он найдет. — Как… это проявляется? — тихо спросил ангел. У Кроули задрожала губа. Он поднял глаза куда-то вверх и медленно сглотнул. Вцепился ледяными пальцами в полку позади, собираясь с мыслями. Да чтоб вы все провалились там! Ангел не заслужил становиться заложником его проблем. Не заслужил. Но только он мог помочь ему сейчас. Либо верная и мучительная гибель. — Это «Печать иссякания», — выговорил хриплый голос. — Прóклятый вынужден искать благодать… через поцелуи. Иначе — физическая боль. Постоянная. Пока не сломает. Он запнулся, на секунду прикрыв глаза. — Теперь я… — послышался истеричный смешок, — обречен вечно нуждаться в благодати. Через поцелуи. — Кроули кинул короткий взгляд на замершего ангела. — Либо целовать людей и по крупицам собирать ее… Либо… Слова застряли в горле. — В общем, я… Кашель снова скрутил его, вынуждая отвернуться и защищаться рукавом. Азирафель резко прикрыл рот от ужаса. — Кроули… Он тут же оказался ближе, осторожно схватил его за плечо, другой рукой вытирая кровь с его губ. — Пожалуйста… скажи, как я могу тебе помочь. Демон снова взглянул на него. Азирафель нервно перебирал ткань в пальцах, тяжело дыша. Прости, ангел… прости меня за это. Ты не должен ввязываться и помогать мне. Не должен становиться таким же заложником, как я. — Я бы… никогда не стал просить тебя о таком, ангел… — раздался шепот. — Но, боюсь… ситуация вынуждает. Демон облокотился на стеллаж и тяжело вздохнул. — Ты бы мог меня… поцеловать?.. Повисла гробовая тишина. В глубине комнаты послышалось тиканье часов. Кроули взглянул на застывшего ангела с широко распахнутыми глазами. Он тихо охнул и прислонил ладонь к груди — влажная ткань бесшумно приземлилась на пол. В голове судорожно крутились шестеренки, обрабатывающие сказанные им слова. Проклятие. Благодать. Боль. Поцелуи… Кроули замер и, совершенно позабыв о дыхании, следил за ним. Он был похож на испуганного зверя, прижавшегося к углу клетки. Беззащитный, одинокий и вот-вот готовый упасть от ломоты. — Я… — неуверенно начал Азирафель, но тут же замолчал. Кроули горько усмехнулся, едва заметно поджав губы. Ну конечно. Зачем он только пришел… чтобы унижаться? Чтобы получить отказ, который ему и так пророчила Вельзевул? Какая жалость. Какая глупость! С чего он решил, что ангел пойдет на такое? Он ведь ангел! Спасать демона не его прерогатива. А уж тем более живительными поцелуями! Идиот. Кроули судорожно замотал головой. — Нет, забудь. Все в порядке… Он попробовал оттолкнуться от стеллажа и сделать шаг в сторону, но тут же оступился, плечом опрокидывая несколько фолиантов с полки. Те с грохотом рухнули на пол. — Кроули! — Ангел, забудь! Я справляюсь! Ноги подкосились, и вслед за книгами полетел уже демон. — Кроули! — блондин в последний момент подхватил его и помог подняться, держась за шкаф. — Господи, да куда ты уходишь? Ты же на ногах стоять не можешь! — Могу! — упрямо выдохнул тот и тут же закашлялся, торопливо стирая выступившие в уголках глаз слезы. — Прекрати! — Да все со мной в порядке! — Посмотри на себя! У тебя глаза потемнели, кровь течет по губе и ноги подкашиваются! Кроули, да ты весь горячий, как угли — никуда ты не пойдешь! Прокричал испуганный голос, и резко замолчал, пытаясь отдышаться. Демон прижался к полкам, напряженно глядя на него сверху. Через время эфирный снова поднял глаза. — То есть… чтобы снять проклятие… — осторожно начал тот, — тебе нужна благодать. Через поцелуи? Кроули моргнул, все еще ошарашенный его тоном, и медленно кивнул. — Я тебя поцелую. Он не сразу понял, что тот сказал. А когда понял — застыл. Брови сами взлетели вверх, когда ангел осторожно подался вперед. — Стой! Он замер. — Что? — Ты… уверен? Азирафель удивленно нахмурился. — Кроули, конечно, я уверен. Ты видел, в каком ты состоянии? Я не могу просто стоять и смотреть, как… — запнулся на секунду, — как тебе становится хуже. — Нет, ангел, — он чуть наклонился к нему, ловя чужой взгляд. — Я серьезно. Ты уверен? Голубые глаза встретились с его потемневшими. — Я не должен просить тебя о таком, зная, как мы с тобой… — он уставился в пол. — В общем… я бы никогда… — Я знаю, — тихо продолжил за него блондин, — ты никогда бы не причинил мне вреда. Демон едва заметно кивнул. Азирафель посмотрел на его губы, а тело пробрало мурашками от одного только взгляда. — Я готов, — голос сорвался на шепот. — Точно?.. — Да. — Тогда… я тоже готов. Кроули врал. К такому невозможно быть готовым. Ангел стоял перед ним так близко, как сладкий новогодний подарок, который хочется вот-вот раскрыть и насладиться содержимым. Взгляд сам скользнул к его губам, затаив дыхание. — Это ведь только из-за проклятия? — бесшумно уточнил Азирафель. — Конечно. — Только чтобы помочь тебе. — Разумеется. — Ведь ангел и демон не могут целоваться. — Да… это было бы глупо. — И неправильно. — Очень неправильно. Азирафель не смог сдержать нервного смешка. Но тут демона снова пробила неожиданная судорога, отчего пришлось зажмуриться. — Кроули! Блондин, не раздумывая, притянул его к себе и поцеловал. Ладони обхватили горячее лицо, а рот поймал ледяные губы, тут же прижавшиеся к ангельскому теплу. Кроули сорвался на глухой всхлип. Облегчение пришло мгновенно. Острой, почти ослепляющей волной оно пронзило позвоночник — от копчика до затылка — разливаясь по телу сладкой благодатью. Пальцы закололо, возвращая им жизнь. А тело задрожало. Но поцелуй оборвался. — О Боже… тебе хуже? — эфирный беспокойно осматривал лицо перед собой. Кроули резко мотнул головой, пытаясь поймать ускользающее ощущение. Как же это приятно. Непостижимо. Губы ангела, хоть и на мгновение прикоснувшиеся к его, были слишком соблазнительными. Слишком теплыми. Слишком мягкими. Идеальными. Хотелось немедленно вернуть разорвавшийся контакт. Боль моментально отступила. Он вспомнил, что все это время у него были ноги, на которых кое-как стоял. Сейчас сознание постепенно догоняло его, а ведь поцелуй длился всего короткое мгновение. Что же будет, если продлить удовольствие? Сможет ли он избавиться от этих ощущений хотя бы на короткий срок? — Нет… нет… — выдохнул он с облегчением, — не останавливайся, прошу. И попробуй обхватить мою нижнюю губу. Азирафель застыл, едва цепляясь за него. — Вот так? И снова притянул его, втягивая влажную губу своими. Ладони скользнули по скулам, словно снимали жар с лица. Кроули наклонился ближе, обхватывая верхнюю, и прикрыл глаза. Блаженство. Абсолютное, неземное наслаждение. — Да… вот так… — прошептал он ему в рот. Ангельские губы — пик в мире искушений. Он и не подозревал, что так сильно влипнет, когда попробует их на вкус. А те были бесподобны. Мягкие, нежные, пухлые. Насколько же легко, оказывается, потерять контроль. Тело пронзила новая судорога облегчения. Зуд постепенно отступал, возвращая коже привычное спокойствие. Пальцы ожили и теперь сами притягивали ангела за лацканы его домашнего пиджака. — Теперь… верхнюю… — вымолвил он, подсказывая направление. Азирафель на мгновение оторвался, разглядывая влажный, приоткрытый рот. — Сейчас… И снова поддался вперед, обхватывая его губу, прижимаясь ближе. Зажмурился. Вдруг ноги демона подкосились. Он вовремя себя поймал и вцепился в чужой пиджак, пытаясь найти опору. Горячий рот прижимался к нему, даря чистые волны успокоения. Заполняя пустоту. Кроули еще раз застонал, не в силах сдерживать удовольствие, пронзающее все тело. Благодать, облегчение и безумно вкусные ангельские губы, которые невозможно было отпустить. Он сделал шаг ближе, сталкиваясь телами. — А теперь чередуй, — и сам потянулся первым. Ангел подхватил, следуя за ним, осторожно сжимая сначала нижнюю, а потом верхнюю. Кроули не отставал, казалось, даже чуть торопился. Нехватка кислорода сейчас не беспокоила, а наоборот, подстегивала целовать быстрее. Азирафель судорожно выдохнул между поцелуями, и он тут же словил его ртом. Нет, так нельзя… Боль ушла, пора остановиться. Его лицо все еще находилось в теплых ладонях, мягко поглаживающих кожу. Грудная клетка эфирного тяжело поднималась, пытаясь успеть за разгоряченным демоном. Хватит… он не должен пользоваться им… Кроули потребовалось огромная сила воли, чтобы оторваться от сладостных губ. Азирафель приоткрыл глаза. Влажный рот соблазнительно блеснул, призывая вернуться и не отпускать. Прижаться и ловить тихие вздохи. Слишком близко. Демон столкнулся с ним взглядом, и блондин заметил, как у того на короткое мгновение вернулся прежний цвет глаз. Лишь чтобы потом опять потускнеть. — Ну как? — Кроули чуть не засмеялся от внезапного вопроса. — Тебе полегче? Он мягко закивал, отступая обратно к стеллажу. Подальше. Не хватало еще снова напасть на беззащитного ангела. Он должен контролировать себя. Азирафель ему просто помогает и уже этим делает огромное одолжение. — Спасибо… — пробормотал он, машинально проводя языком по губе. — Мне… гораздо легче. Кроули пытался отвести взгляд на что угодно — на упавшие книги, на кресло в углу книжного, на вешалку возле двери, но не мог оторвать глаз от расширенных зрачков ангела. Легкий румянец неожиданно проступил на светлой коже. Тот смотрел на него, изучая изменения. Действительно, пот уже не стекал по лицу. Руки и ноги вернулись в нормальное функционирование, а дыхание выровнялось. — И как часто мы должны… — начал было Азирафель, но запнулся. — Не знаю… — он хрипло усмехнулся. — По мере необходимости? Блондин задумчиво прикусил опухшую губу. У демона плыло перед глазами — на этот раз не из-за проклятия. Как теперь им нормально общаться, когда, оказывается, ангел такой вкусный? Когда эти губы хочется вкушать ежесекундно? Снова и снова. Безумие. Он зажмурился, пытаясь сбросить наваждение. — Должен ли я… — осторожно спросил Азирафель, — в следующий раз целовать тебя так же? — Определенно. Это… помогло. — Может быть, стоит попробовать по-разному? Кроули распахнул глаза и уставился на него. — По-разному?.. — Ну… — он отвел взгляд, смутившись, — чтобы понять, как будет эффективнее. — А… — медленно протянул демон, облокачиваясь затылком на полку. — Думаю, можно попробовать. — Значит… ты придешь, когда в следующий раз почувствуешь необходимость? Он кивнул. — Кроули, — блондин поднял его пиджак с пола и аккуратно отряхнул, — только, пожалуйста… не доводи себя до такого состояния. Приходи раньше. Как только почувствуешь, что становится хуже. Он дважды кивнул и забрал свою вещь. Азирафель мягко улыбнулся, внимательно его разглядывая, проверяя, все ли в порядке. — Хочешь чаю? *** Кроули дрожал от невыносимой судороги, не зная куда себя деть. Шел третий день после их поцелуя, а его уже всего распирало. Он твердо решил, что больше не будет пользоваться ангельскими услугами по получению благодати, иначе просто сорвется. Сорвется и разрушит их хрупкие отношения. Все это казалось дико неправильным по отношению к Азирафелю. Кроули целовал и получал удовольствие не только от облегчения. А эфирный… делал это просто ради него. Потому что искренне хотел помочь. Не получая ничего взамен. Не чувствуя ничего в ответ… Демон зажмурился от очередного приступа тошноты. Что ж. Если ему суждено умереть здесь — под собственным столом, скрючившись в позе эмбриона — он примет это. Поистине адское проклятие. Либо унижайся сам, либо унижай ангела. Черт бы вас всех побрал! Боль на мгновение отступила, ровно настолько, чтобы воображение тут же подкинуло воспоминание. Их поцелуй. Теплый, тихий, согласный. Азирафель, нежно и осторожно поглаживающий его скулы. Он сам потянулся тогда, поразив своей смелостью и благородностью. Настоящий ангел, готовый жертвовать собой… Наверное, это хорошая смерть — умереть, вспоминая его губы. Их вкус, текстуру и отзывчивость. Демон заскулил от новой волны жгучей боли, пронзающей голову. Слезы стекали по коже, рисуя мокрые дорожки. Руки ломило, выворачивая суставы, а колени сами прижались к груди. Только бы переждать приступ, и станет полегче. Только бы переждать. — Кроули, ты там?! Послышался голос из глубокого потока сознания, будто из-под воды. Как если бы кто-то стоял на берегу и звал его издалека. Он с трудом приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть свои пальцы на полу. А пол какой-то странный… Разве он всегда был таким мокрым? — Кроули! Открой дверь! Наверное, галлюцинации. Побочный эффект. И, конечно, ему будет мерещиться именно этот голос. Что бы он сказал ему, будь тот сейчас рядом? Признался бы? Или просто… молча любовался. Запоминал. Кроули глупо улыбнулся. Где-то вдалеке, кажется, прогремел гром. Может, снова дождь за окном начался… Какое сейчас время года? Азирафель любит весну. И хотел поехать с ним смотреть на цветение сакуры. Вот бы дожить до этого момента… Вместе гулять по Токио, рассматривая древние храмы. Слушать, как тот рассуждает о чем-то своем. А еще наслаждаться его любимыми суши. Он бы точно был в восторге. Демон снова сжался — слезы потоком стекали, образовывая лужу под ним, отчего становилось еще холоднее. — Господи! Кроули! Кто-то взял его за плечи и сильно встряхнул. Он попытался сфокусироваться на силуэте. Неужели демоны вернулись за ним? — Эй, ты меня слышишь?! Он сощурился. Тело пронзил резкий разряд, а по лицу прошла судорожная гримаса. Из горла вырвался глухой стон — рука наугад вцепилась в чьё-то тело, сжимая ткань, будто это могло удержать его на поверхности. — Зачем же ты себя до такого довел?.. — голос прозвучал уже совсем близко, теплое дыхание коснулось уха. — Я же сказал, что помогу! Почему ты не пришел ко мне? Кто-то потянул его вперед и дотронулся чем-то мягким до рта. Тело прошибло дрожью. Будто после часа в проруби его резко запихнули в горячую баню. Будто после недельного голодания дали первый кусочек пищи. — Ну давай! — уже более отчетливо услышал он рядом. — Давай же! Азирафель целовал его. Отчаянно притянув за рубашку, из-за чего ткань смялась в его пальцах, но он не ослаблял хватку. Короткие, быстрые поцелуи сыпались один за другим, не давая демону снова провалиться в темноту. — Просыпайся, Кроули! — еще один. — Давай, дорогой, я здесь, — и снова. Это было похоже на спасательную операцию с искусственным дыханием. Вот только ангел не раскрывал его рот, а целовал живо и много — он отмирал, словно от спячки, и уже точно различал его голос, свои пальцы и мягкие губы. Кроули резко, с хрипом вдохнул, будто вынырнул из-под воды — и дернул его на себя. Вцепился в края плаща, углубляя поцелуй и роняя эфирного себе на грудь. Послышался тяжелый всхлип облегчения. Боже! Как хорошо! Боль мгновенно отступала, даже не пытаясь бороться с ангельской благодатью, которая разливалась по всему телу. Пальцы отмирали от холодного спазма, голова очищалась, уступая место сознанию. По щекам все еще текли слезы, которые заботливо стирались нежными ладонями. Демон закусил чужую губу, пробуя ее на вкус, тут же переключаясь на нижнюю, требующую не меньшего внимания. Тело сверху приятно давило на него, укрывая от страданий. Он ловил горячее дыхание возле рта, сам не осознавая, как ему нужен кислород. — Кроули! Ангел резко оторвался и ударил его ладонью по груди. — Я же говорил тебе — не доводить себя! Голос дрогнул, а на глазах блеснули предательские слезы. — Я думал… — послышался судорожный выдох, — я думал, что не успею. Демон почти сразу сократил расстояние обратно и потянулся, встречаясь с влажным ртом. — Потом… — прошептал он, скользя по нему своими губами. Азирафель на секунду замер, а затем тихо добавил: — Я боялся, что тебя забрал Ад. Провел ладонью по его щеке и снова отстранился. — И звонил каждый час, но никто не брал трубку! Кроули попытался снова притянуть его, но тот увернулся и перехватил чужие запястья. — Ты вообще меня слышишь?! — он навис над ним, с трудом сдерживая слезы. — Я весь извелся! Думал, что ты обязательно придешь и все объяснишь… А ты решил справиться сам — и что?! Ангел твердо ткнул его пальцем в грудь. — Ты чуть не умер, Кроули! Почему ты не пришел ко мне за помощью?! Эфирный сорвался на крик, не давая демону вырваться из объятий. Тот и не пытался, а с болезненным осознанием уставился на друга. Какой же он идиот. Демон тяжело выдохнул. Просто редкостный идиот. Довел ангела до исступления своим эгоизмом. Своим упрямством и банальным страхом. А ведь тот и правда переживал. Ждал его, звонил. Почему Кроули думал, что тому все равно? Почему решил, что исчезнуть будет лучшим выходом? — Я боялся потерять тебя… — совсем тихо сказал Азирафель и обронил горячую слезу ему на рубашку. Кроули дрогнул. — Прости, ангел… — он осторожно высвободил руки и мягко взял его за запястья. — Прости меня… прости… прости… Он зажмурился, шепча это почти беззвучно, как молитву. Какой же он идиот! Хуже всего было видеть ангела в таком состоянии. Тот волновался, нервничал, а Кроули просто наплевал на его чувства. Что лучше — что демона придется целовать или что тот тихо сгинет в своей квартирке? — Прости меня… — губы едва шевелились, — я готов просить прощения сколько угодно, но… ангел… — он сглотнул вязкую слюну, — я сейчас буквально задохнусь. Азирафель поднял на него покрасневшие глаза, сталкиваясь с такими же умоляющими. Потом взгляд опустился ниже. На рот. — Пожалуйста… — еле слышно прохрипел сиплый голос. Горячая слеза упала и впиталась в черную ткань. Он медленно опустился и снова коснулся холодных губ. Кроули задрожал, аккуратно цепляясь пальцами за бежевый плащ. Ангел мягко обхватил верхнюю губу, проходя по ней своими, затем неторопливо переключился на вторую. Руки скользнули по рубашке, разглаживая ткань и кожу под ней. Дыхание смешивалось. Демон тихо выдавливал несвязные звуки, не в силах сдерживаться. Волна облегчения накрыла его, освобождая от мучений, от трехдневной пытки. Он мягко пробежался по плащу, перебираясь ниже, и прижимая ангела к себе. Ближе. Еще ближе. — Спасибо… — шепот коснулся опухших губ, — спасибо… — снова и снова. Ангел едва слышно замычал ему в рот, и Кроули тут же отстранился. Не хватало еще, чтобы тот вызвал у него совершенно другую реакцию. Боль окончательно отступила. Блондин приоткрыл глаза и внимательно всмотрелся в его зрачки. Те опять на мгновение сверкнули знакомым янтарным огоньком, возвращаясь в тусклый оттенок. Так странно. Неужели теперь это навсегда? — Спасибо, ангел… — Кроули позволил себе слабую улыбку. Он опустил взгляд ниже, только сейчас обнаружив, что вся кожа под рубашкой, в том числе кисти, покрыта кровавыми волдырями. Где-то они просто набухли, превратившись в пузыри. Где-то уже лопнули, оставляя открытые, воспаленные раны. — Кроули… — он осторожно оттянул воротник, чтобы разглядеть их поближе. — Это нужно обработать. Срочно. Тот недовольно отмахнулся, торопливо застегивая верхние пуговицы. — Бесполезно. Они все равно снова появятся. — Нет, не бесполезно! — ангел перехватил его руки. — В этот раз ты не будешь доводить себя до такого состояния. Кроули застыл. Азирафель редко позволял себе подобные вольности в его сторону. А сейчас он буквально сидел на нем, держал запястья и не давал прикрыть голую кожу. Сердце пропустило удар. — Обещай, что в следующий раз придешь ко мне. Ангел пронзил его фирменным взглядом, не терпящим никаких отговорок — голубые глаза впились в тускло-желтые, гипнотизируя без шанса увернуться, без возможности отшутиться. Кроули даже не попытался. Не то, чтобы ему снова хотелось повторять этот эксперимент… Как вообще можно отказать ангелу после такого?.. — Обещаю, — уверенно согласился он. И был награжден сияющей улыбкой, способной снять любую боль. — Тогда пойдем, — мягче сказал Азирафель. — Нужно обработать раны. И, словно не он только что сидел верхом на Кроули, ловко сполз и поднялся из-под стола. Демону понадобилось чуть больше времени, чтобы выбраться следом. Он задел головой край столешницы. — Черт… Но это сейчас казалось… терпимым. *** На просторной кухне уже все было готово. Антисептик, марлевые повязки, баночка с успокаивающей мазью — аккуратно разложенные на столе, словно в небольшой полевой перевязочной. Азирафель прекрасно понимал, что чудеса против такого проклятия бесполезны. Но хотя бы облегчить боль он может. И должен. Он смочил тряпку хлоргексидином, отжал ее и только потом обернулся. Кроули стоял у раковины, опершись бедром о кухонный гарнитур. Переминался с ноги на ногу, будто не находил себе места даже сейчас, когда симптомы немного отступили. Взгляд по-прежнему оставался мутным и уставшим. Азирафель нахмурился и перенес свою наколдованную аптечку. — А ты почему еще в рубашке? — он разложил все позади него и кивнул на застегнутый ворот. — Давай, снимай. Тот едва заметно покраснел. Пальцы неуверенно потянулись к верхним пуговицам, медленно вынимая одну за другой из петелек. Ткань прилипала к коже в местах, где раны уже успели воспалиться. Через пару мгновений предмет гардероба все же оказался у него в руках, а потом на столешнице рядом. Азирафель как раз закончил с подготовкой и подошел ближе. Кожа — от живота до плеч — была покрыта вздутыми волдырями. Где-то они налились мутной жидкостью, где-то уже лопнули, оставляя влажные, болезненные участки. Воспаление расползалось пятнами, краснота переходила в темные, почти багровые оттенки. Это выглядело… хуже, чем он ожидал. Кроули машинально потянулся к одному из пузырей, не выдержав зуда, но ангел тут же перехватил его руку. — Не трогай, — мягко, но твердо сказал он, отводя ладонь в сторону. — А то станет только хуже. Потом поднес холодную тряпку ближе и взглянул в тусклые глаза. — Я помогал раненым… в военное время, — тише добавил Азирафель. — И помню, как с этим работать. — Я знаю. Коротко ответил Кроули, отводя взгляд, когда ангельские губы приоткрылись в удивлении. Тот замер ненадолго, а затем продолжил: — Будет больно, но я постараюсь сделать все быстро и аккуратно. В ответ — короткий кивок. Влажная ткань коснулась горячей кожи. Кроули резко втянул воздух сквозь зубы и зажмурился, сжимая пальцами край столешницы. Тело дернулось от боли. С поверхности волдырей сошел засохший налет, смешиваясь с антисептиком. Жидкость потекла вниз, оставляя за собой темные, мутные разводы. Грудь мгновенно обожгло. Азирафель тут же подался ближе и мягко подул. Холодный воздух коснулся воспаленной кожи — и боль отступила, будто отхлынула волной. Сверху послышался судорожный вздох. Он подул еще раз, промакивая тканью обожженные участки, осторожно стирая раздражение. И еще раз. Движения были плавными, бережными, как будто полировал фарфоровую вазу, боясь навредить еще больше. Блондин наклонился ближе — к груди, к плечам — чтобы сразу же снять жжение, не давая ему разрастись. Его дыхание, прохладное и ровное, успокаивало. Кроули затаился. Мягкие пальцы то и дело цеплялись за него, скользили, унимая болезненные ощущения. Капли антисептика стекали вниз, к черным джинсам — единственному, что оставалось на теле. Хотелось прикрыться. Такая близость с ангелом вызывала в нем гораздо больше, чем просто волнение. В то же время Азирафель добрался до шеи. И снова подул. Тело мгновенно покрылось мурашками, отчего Кроули прикусил губу. Что… он делает… Это было невыносимо. Он почувствовал себя в ловушке. Целоваться с ангелом по принуждению — еще допустимый максимум. Все-таки это проклятие, необходимость и его собственное выживание. Хотя сдерживаться от необдуманных поступков было весьма не просто. Но это… Слишком. Когда тот так нежно обрабатывает его раны от воспаления, раздражающее его — когда он склоняется так близко, чуть ли не касаясь губами его кожи — Кроули хочет выть. Он ведь даже не осознает, какой эффект производит на него эта игра в доктора и пациента. Жгучая боль давно ушла на второй план — теперь все внимание было приковано к его рукам, дыханию, пушистым кудряшкам прямо под носом. Кадык медленно двинулся — он сглотнул, пытаясь прогнать вставший ком в горле. Азирафель на секунду отстранился, чтобы смочить тряпку заново. Вернулся — и опустился ниже, к косым мышцам живота. Снова провел тканью. И подул. Кроули резко сжался от прокатившейся волны — и едва не запрыгнул на стол, отстраняясь. — Ангел… давай заканчивай, — прошептал умоляющий голос. Тот поднял на него удивленный взгляд. — Но я еще не доделал. У тебя спина вся… — Мне уже не больно. — Но ты весь красный! — Мне не больно! — резко оборвал он, тут же смутившись. Азирафель уставился на него, внимательно разглядывая. Демон он и есть демон. Упрямый, вредный и грубый. — Дай хотя бы мазь нанести, — мягче сказал он. Кроули перевел взгляд на баночку рядом. Черт… Еще и мазь. Ему потом слишком долго будут сниться мокрые сны с участием отзывчивого ангела. Он снова бросил взгляд на него. Вот и соглашайся на помощь — себе дороже. — Ладно, — послышался тяжелый вздох. — Только быстро. *** На следующий день Кроули пришел первым. И не только из-за своего состояния. В этот раз вместо ломоты костей и раздражающего зуда у него прихватило поясницу. Встать с кровати было то еще испытание. Словно миллионы маленьких, тоненьких игл вонзились в его спину, не давая нормально пошевелиться. Ни выпрямиться, ни даже просто повернуться без боли. Сначала, сквозь стиснутые зубы, пришлось перекатываться на край. Потом, осторожно, опираясь на руки, поднимать себя — сантиметр за сантиметром, будто чужое тело приходилось заново учить двигаться. Со скрипом, почти чудом, ему удалось сползти с постели. Но в последний момент руку свело судорогой, пальцы разжались — и он, не удержавшись, впечатался в край тумбочки и рухнул на пол. Тут же, будто в насмешку, на голову приземлился телефон. Трехэтажный мат, сорвавшийся с его губ, наверняка услышала даже соседка снизу. Хорошо хоть в таком положении можно было позвонить и предупредить, чтобы ангел ждал его сегодня. — Добрый день! Вы попали в книжный магазин Азирафеля. К сожалению, на данный… — Это я… — прохрипел демон, откашливаясь от утреннего морока. — Ой, дорогой! — приторно вежливая интонация сменилась радостью. — Ты в порядке? Кроули уставился на пыль под тумбочкой, которую неделями лениво игнорировал. — Типа того. — Голос у тебя какой-то… уставший. — Только что проснулся. — В таком состоянии? — блондин беспокойно прижал телефон ближе. — Ты совсем себя не жалеешь. — Ангел, я буквально валяюсь на полу, — сухо отозвался он, морщась и безуспешно пытаясь перевернуться. — О каком «жалеешь» вообще речь? На том конце повисла короткая пауза. — Ох, дорогой… — совсем тихо пробормотал мягкий голос. — Тебе совсем плохо? — Бывало и хуже. — Сейчас, подожди минутку! У меня какао на плите — не хочу, чтобы убежало. — Конечно, куда же без какао… — проворчал он беззлобно и уставился на узор на полу. Послышалось удаляющееся шарканье, и линия на мгновение наполнилась приглушенным звоном посуды. Кроули снова остался наедине со своими мыслями. За эту ночь он просыпался несколько раз — весь в жарком поту, с колотящимся сердцем. Сон был слишком реальным. Ангел… сверху. Теплое тело, прижатое к нему, льнуло еще ближе. Медленно, с изящным искусством соблазнения, терлось об пах. Непослушные ладони пробирались под рубашку, вытягивая ее из джинс, касались оголенной кожи — а сам ангел шептал ему какие-то бессвязные глупости около мочки уха. Совсем близко. Дыхание обжигало кожу, вызывая беспорядочную дрожь. Смеялся между поцелуями, пока Кроули тянул его на себя. Как вообще после этого ему в глаза смотреть? Не то что целовать. Он медленно выдохнул. Сердце болезненно сжалось. Проклятие, в конце концов, снимут, и больше он не сможет пользоваться «служебным» положением. Никаких поцелуев по необходимости, никаких оправданий. С одной стороны, избавится от побочных эффектов наказания. С другой стороны — потеряет все. Демон зажмурился. Значит, надо наслаждаться, пока есть возможность. Раз ангел так отзывчив и, правда, хочет помочь — надо получать удовольствие. Брать от этой ситуации максимум. — Представляешь, — раздался мягкий голос в трубке, вырывая его из мыслей, — ко мне сегодня приходили Сверху. Кроули резко распахнул глаза. Брови сошлись к переносице, и он плотнее прижал телефон к уху. — Что им нужно? — Не о чем беспокоиться. — Донеслась легкая возня с бумагами и звон посуды. — Видимо, просто решили убедиться, что я в порядке. — Ангел, им никогда не было до тебя дела. А тут вдруг заявились с визитом? — он напряженно закусил губу. — Они сказали, зачем пришли? Может это как-то связано с моим… наказанием? Повисла странная тишина. Видимо, Азирафель пожал плечами. — А вдруг они тебя тоже накажут?! Слова вырвались резче, чем он хотел. Кроули рывком поднялся с пола, игнорируя протест спины. Нет. Только не это. Его они не посмеют тронуть. — Да брось, — попытался отмахнуться Азирафель. — Скорее всего, хотели убедиться, что я не строю против них какой-нибудь заговор. — Как они вообще посмели к тебе заявиться… — прошипел он, уже на ходу натягивая пиджак. — После того, что Гавриил пытался сделать… — Михаил сказала, что они еще зайдут на неделе. — Я скоро буду! Не дожидаясь ответа, демон сбросил трубку. Когда Кроули ворвался в книжный, Азирафель как раз варил кофе. Он пронесся между стеллажами, едва не задевая плечом полки, и направился прямиком вглубь — на кухню. Она пряталась за основной частью магазина, напротив рабочего кабинета — небольшая, уютная, совсем кукольная. Два деревянных шкафчика, аккуратно встроенные друг в друга: в верхнем — посуда, в нижнем — запасы. Чай, кофе, какао. Рядом тихо гудел маленький холодильник, доверху набитый сладостями и мороженым. В общем, все, что составляло основу ангельского счастья. На плите стояла золотистая турка, из которой поднимался теплый, густой аромат кофе. — Они тебе ничего не говорили? Не… — Кроули на секунду запнулся, — не давали ничего трогать? Азирафель обернулся. Демон стоял в проходе, тяжело дыша, будто бежал всю дорогу. Очки съехали на самый кончик носа, и тусклые, уставшие глаза встретились с его взглядом. — Вроде бы нет, — спокойно ответил он, отворачиваясь к плите и аккуратно переливая кофе в чашку. — Гавриил сказал, что от меня давно не было новостей, вот они и решили… проверить. Звякнула ложечка о фарфор. — Теперь, видимо, будут внимательнее следить за тем, чем я тут занимаюсь. Кроули резко стянул очки и бросил их куда-то в сторону, проводя ладонями по лицу. — Как же они достали… — Я думаю, здесь нет ничего особенного. Он протянул ему чашку, от которой поднимался горячий пар. — Мы же ясно дали понять, что нас нужно оставить в покое! — демон раздраженно провел рукой по волосам. — Сначала Ад со своей местью, теперь Рай с внезапными визитами. Когда это уже закончится? — Не думаю, что это закончится… — мягко ответил ангел, отводя взгляд. — Учитывая, наш… — он запнулся, — союз… Кроули начал мерить кухню шагами, резко разворачиваясь на каждом повороте. — Ты уверен, что они тебе ничего не давали? Может, книгу или… перо? — Перо? — Ну, — он неопределенно махнул рукой, — просто предположил. — Да говорю же, ничего, — посуда в руках начала крутиться так же, как демон по комнате. — Почему ты так нервничаешь? Кроули вдруг остановился. — Нервничаю? — раздался натянутый смех. — Нет, что ты. Я абсолютно спокоен. Он выхватил чашку из его рук и залпом осушил ее, оскалившись. — Я просто не хочу, чтобы моего друга сожгли! — прокричал он, выплевывая каждое слово. И тут же согнулся. Резкая судорога пронзила поясницу, словно удар. Воздух выбило из легких, и демон невольно сжал губы, стараясь не застонать. Черт бы вас всех побрал… — Кроули! Тебе плохо? Ангел мгновенно оказался рядом, подхватывая его под локоть и забирая посуду из рук. Тот стиснул зубы, пережидая, пока спазм отпустит. Поясницу будто стянуло железным обручем, и любое движение отдавалось тупой, ноющей болью. — Не критично… — выдохнул он, с усилием выпрямляясь. — Жить буду. Губы дернулись в привычной, кривой усмешке, но вышло неубедительно. Блондин видел, как ему приходится сдерживаться, дабы не показывать слабость. — Но, — добавил он уже тише, скользнув взглядом по ангелу, — от помощи я бы не отказался… Азирафель застыл на секунду, всматриваясь в его лицо. В тусклые глаза, в напряженную линию плеч, в то, как он с трудом держится, чтобы не согнуться снова. Понимание пришло не сразу — но когда пришло, отразилось в его округлившемся взгляде. — О… — тихо выдохнул он. Щеки едва заметно порозовели. — Да, конечно. Разумеется. Он отпустил Кроули, делая шаг назад — и вдруг остановился, что-то обдумывая. — Подожди… — пробормотал он, уже скорее себе, чем ему. — Если это… если это повторяется с разной интенсивностью… то, возможно, есть смысл… систематизировать… Кроули моргнул, не до конца понимая, куда это ведет. — Ангел?.. Но тот уже развернулся, явно зацепившись за мысль. — Подожди меня в гостиной! — бросил он через плечо, торопливо направляясь к основному залу. — Мне нужно кое-что проверить! — Проверить что?.. Ответа не последовало — только быстрые, чуть сбивчивые шаги между секциями. Кроули остался стоять посреди кухни, морщась от остаточной боли и глядя ему вслед. — О, это мне уже не нравится… — пробормотал он, но все же послушно направился в гостиную. Где-то в глубине книжного слышалось характерное шуршание — Азирафель перебирал фолианты. И, судя по его тону… нашел что-то очень интересное. Через минут десять он вернулся с красной книгой в излюбленных круглых очках для зрения. — Нашел! И помахал ей, словно выигранным трофеем. Демон, развалившись звездой на диване, лениво приподнял голову с подлокотника. — Вчера ночью я так и не смог уснуть… — ангел замер возле кресла, снимая очки и сжимая их в пальцах. — После того, как нашел тебя. Ты лежал под столом… скрюченный… и почти не дышал. Они встретились взглядами, и все внутри сжалось. Он не ожидал увидеть в его глазах… страх. Искренний, с оттенком пережитой потери. — И я просто не могу допустить, чтобы это повторилось снова. Азирафель отвернулся, нуждаясь в движении, чтобы не застрять в этих мыслях. Он прошел к книжной полке, провел пальцем по корешкам — на коже осталась тонкая пыль. Машинально стряхнул ее и, не останавливаясь, развернулся, начиная покачиваться с пятки на носок. Кроули внимательно следил за ним. Нервный ангел — зрелище не новое. Но смотреть, как тот переживает, и не иметь возможности ничего с этим сделать… было куда тяжелее. — Я спустился сюда, — рука махнула в сторону зала, — и начал искать хоть что-нибудь. Подсказку. Намек. Что угодно. Он чуть выдохнул, вспоминая. — Перебрал сотни книг… и в итоге наткнулся на эту. И вдруг — как будто переключился. — Если проклятие требует благодати через поцелуи… — глаза волнительно зажглись, голос ожил, в нем снова появилась та самая увлеченность. — Значит, возможно, нам нужно найти самый правильный. Последние слова он почти прошептал с каким-то странным, исследовательским азартом. Кроули медленно сел, спуская ноги на пол. В комнате внезапно стало душно — или это просто он сам слишком остро начал ощущать происходящее. — Продолжай… Не выдержав, ангел буквально подскочил к нему — шаг, еще шаг, чуть ли не вплотную. Эмоции поглотили его. — Нам нужно попробовать разные варианты, — быстро заговорил он. — Разные техники. Разные… поцелуи. Запнулся на секунду, но продолжил: — Чтобы понять, какой из них наиболее эффективен. Язык неосознанно мелькнул по губам — Кроули не оставил это движение без внимания. — Вдруг дело не только в самом поцелуе… — продолжал блондин, все больше увлекаясь. — А, скажем, в наклоне. Или… положении рук. Или… Демон резко отвел взгляд. Картинка в голове вспыхнула слишком ярко: мягкие ладони, поглаживающие его затылок, пальцы в волосах, теплое дыхание… Сердце застучало в ушах. — То есть… — осторожно начал он, — нам просто нужно… попробовать все подряд? — И понять, что работает лучше всего! — с готовностью подхватил Азирафель, уже снова надевая очки. Он протянул книгу. — Вот! Это именно то, что нам нужно. Наш… путеводитель. Демон нехотя взял ее и опустил взгляд на обложку. «Радости секса». Радости. Секса… Что?! — Ангел, ты уверен, что это именно то, что нам нужно? Кроули неуверенно сжался, отодвигаясь к спинке дивана. Радости секса. Это ж надо. Что вообще за литература у него здесь хранится? — Ну конечно! Он оживленно закивал и вдруг резко уселся рядом, касаясь коленом его бедра. — Где, как не в этой книге, будет вся необходимая информация о поцелуях? — И ты… всю ее прочел?.. — Разумеется, — он даже слегка удивился вопросу. — В моем книжном нет ни одной книги, которую я бы не прочел. Кроули скрестил руки на груди, скептически переводя взгляд с «учебника» на ангела, который уже увлеченно листал страницы, будто искал нужную формулу. — Мне кажется, сейчас самый подходящий момент для эксперимента, — пробормотал Азирафель, останавливаясь на нужной главе. — Ты не в критическом состоянии и вполне сможешь… оценить эффект. Кроули едва заметно покраснел. Оценить эффект… О, он прекрасно знал, что на него действует сильнее. Плохая идея. Очень плохая. — Думаешь, — он прочистил горло, — есть какой-то… правильный способ? Азирафель поднял на него взгляд поверх очков. — Думаю, нам стоит попробовать все. И снова вернулся к книге. Облизнул палец, перевернул страницу, задумчиво закусывая губу. Демон шумно выдохнул. Это уже какое-то издевательство… Взгляд сам собой опустился вниз — к их соприкасающимся коленям. Тепло ощущалось слишком отчетливо, убрать ногу было бы просто кощунством. Потом — выше, к размеренному движению груди, к растрепанным кудряшкам, выбивающимся в разные стороны. Он резко прикрыл глаза. Соберись. Раз. Два. Три… — Нашел! Кроули вздрогнул от резкого возгласа. — Вот! Азирафель прищурился, вчитываясь, и начал вслух: — «Поцелуй не всегда начинается с губ. Иногда он начинается с присутствия и с расстояния, которое постепенно сокращается. Легкие касания в щеки, виски, уголки губ помогают привыкнуть к близости и настроиться друг на друга.» Он задумчиво провел пальцами по подбородку. — Может быть… я должен поцеловать тебя куда-нибудь еще? — взгляд поднялся на его лицо. — Проверить, есть ли разница. Съежившийся в углу дивана демон неопределенно пожал плечами. — И с чего ты хочешь начать? Ангел смущенно улыбнулся, рассматривая потускневшие глаза, но отвечать не стал. Просто потянулся вперед и почти невесомо поцеловал его в щеку. И вернулся в то же положение. Повисла короткая пауза, нарушаемая тиканьем часов. Рука демона медленно поднялась, касаясь того места, где только что остался след. — Ну как? Чувствуешь что-нибудь? — Не уверен… — он прочистил горло, не отводя взгляда. — Поясница не прошла, но что-то… — ладонь соскользнула вниз, — что-то точно изменилось… — Давай еще раз попробуем. Ангел снова без предупреждения наклонился к нему, взяв лицо в теплые ладони, и мягко прикоснулся губами сначала к одной щеке, затем, так же воздушно, ко второй. Кожа мгновенно вспыхнула румянцем. Кроули едва выдохнул, когда тот отстранился. — Что там дальше? Азирафель, поджав губы, вернулся к книге. Так, значит, дело все-таки именно в поцелуях в губы. Тело хоть и дает положительную обратную реакцию, но, видимо, недостаточно, чтобы устранить недуг. Кроули незаметно сместился обратно, к спинке дивана, стараясь не выдать, как его повело от этих невинных прикосновений. Всего лишь поцелуй в щеку, а он уже горит как лампадная свеча. А внутри все переворачивается, требуя продолжения. — Так… — протянул ангел, скользя взглядом по строкам. — Здесь пишут, что еще можно попробовать шею и уши. Губы затрагивать пока рано. Он задержался на рисунке, иллюстрирующем технику засоса. Потом снял очки, положив их на подоконник, и развернулся, снова сокращая дистанцию. — Ты бы мог… Он указал на его подбородок, намекая открыть путь к шее. Ох, не к добру… — Ангел, ты точно… — Кроули, я же сказал — нужно все попробовать. Чего ты так боишься? — Боюсь? — демон округлил глаза. — Ничего я не боюсь. Просто сомневаюсь, что это сработает. — Вот и проверим, — чуть более нетерпеливо ответил эфирный, снова кивнув на его шею. Кроули поджал губы. Не эксперимент, а чистая пытка. Затем медленно, настороженно, словно был добычей перед хищником, поднял голову, открывая уязвимое место. Азирафель тут же придвинулся ближе, хватаясь за его плечи и удерживая на месте. Наклонился, скрываясь из поля зрения, и невесомо прикоснулся к коже, пробуя ее на вкус. Демон резко втянул воздух сквозь зубы, со скрипом сжимая плед на спинке дивана. И прикрыл глаза. Черт… черт, черт, черт, черт… Мягкие пальцы скользнули с плеч на шею, притягивая ее вплотную. Губы поймали кожу и втянули с едва слышным влажным звуком. Потом, медленно отстраняясь, пошли выше — к пульсирующей точке. Азирафель оставил несколько поцелуев у кадыка, затем под подбородком, осторожно исследуя. Не услышав никакой реакции, он отстранился лишь на мгновение, только чтобы примкнуть к мочке уха. Тут же раздалось пронзительное шипение. И его мягко, но настойчиво отодвинули. — Нет… — во рту пересохло, а зрачки вдруг явно стали в два раза больше обычного. — Это… совсем не помогает. — Точно? — Абсолютно. — Но ты весь красный. Уверен, что тебе не хуже? — Мне абсолютно так же… — И зрачки расширились... — он склонил голову, нахмуриваясь. — Может, я что-то делаю не так? Кроули нервно усмехнулся. — О… ты все делаешь так, ангел, — он задрал голову, жадно хватая воздух. — Это просто я… был не готов… — Хочешь сделать перерыв? — Нет! — слишком резко бросил он. Азирафель удивленно поднял брови, машинально разглаживая складки на жилете. Кроули вел себя странно. Да, эксперимент не из типичных, но ведь они должны найти самый подходящий вариант. Найти способ облегчить проклятие. — Может быть, двинемся дальше? — голос вырвал его из мыслей. — Там есть что-то… про поцелуи в губы? Ангел, пристально разглядывающий его, моргнул пару раз. Затем неохотно развернулся к книге. — Вот, смотри, — палец скользнул по странице, — «Прикосновения усиливают поцелуй. Ладони на щеках, в волосах, на шее — они направляют». — Он уставился на рисунок возле. — Значит ли это, что я должен взять тебя как здесь? Кроули бросил взгляд на иллюстрацию. Девушка, прижимаясь губами к своему партнеру, держалась одной рукой за шею, другой — за линию скул. Тот, в свою очередь, удерживал ее за талию. — Да… — он медленно поднял глаза на задумчивого блондина. — Думаю, можно попробовать. — Ладно, хорошо. Азирафель снова отложил книгу в сторону, на этот раз оставляя ее раскрытой. Так, чтобы была видна фотография. — Хм… — его ладонь осторожно легла на чужой затылок, пальцы зарылись в волосы. — Так… а эту сюда… Вторая рука скользнула к линии челюсти, задерживаясь возле уха и чуть сжимая. — Теперь я должен… — он мельком сверился с картинкой, — сесть ближе… И подался вперед, почти вплотную. Кроули замер. Он был в полной власти уверенных ангельских рук. Те без тени смущения касались покрасневшей кожи, даря приятное тепло, отдающееся где-то глубже. Взгляд неотрывно следил за губами прямо перед собой, которые что-то тихонько бормотали, но он ничего не слышал. Словно в этих губах и был весь смысл. Смысл его существования. В какой-то степени проклятие действительно сделало его зависимым. И, черт возьми, не только от благодати. А ведь все благодаря отзывчивому ангелу, который согласился помочь. Интересно, зачем он вообще пошел на это? — А ты почему ничего не делаешь? — голос вырвал его из помутнения. Кроули моргнул. — В смысле? — Ты тоже возьми меня. — Что?.. — Ну, как на картинке, — он мотнул головой в сторону раскрытой книги. На рисунке мужчина прижимал девушку за талию. Он замешкался на долю секунды — будто ожидал, что ангел в любой момент передумает или отстранится. Но затем все же осторожно притянул его к себе, укладывая ладони по бокам. Азирафель удовлетворенно кивнул, сверяясь с инструкцией. — Так… теперь поцелуй, — и снова развернулся к его лицу, обдавая горячим дыханием. Пальцы в волосах чуть сжались, пробежались по затылку, выдавая скрытую нервозность. — Мы ведь уже так делали. — Точно… — Кроули не сводил взгляда с его губ. — Ничего сложного. — Пустяки. — Нам же надо понять, какой вариант работает лучше. — Конечно… — И обойти проклятие. — Да… — Ну, — Азирафель поддался ближе, едва дотрагиваясь до него, — тогда начнем… И коснулся его рта. Кроули моментально ответил, перехватывая инициативу, будто только этого и ждал. Губы сомкнулись крепче, прижимая ангела к себе. Руки прочертили линию талии, к пояснице, и с нажимом надавили — тело податливо впечаталось в его. Он отчетливо слышал, как тот тяжело дышит между поцелуями. Сбивается, выдыхает. Как грудная клетка судорожно поднимается, замирая на месте. Как сердце стучит в унисон его собственному. Ему не давала покоя мысль, что вдруг ангел целует его совсем не в рамках эксперимента. Пальцы двигались не менее осторожно — гладили кожу, задевая линию челюсти, мочки ушей… и вдруг, совершенно неосознанно, сжали волосы на затылке. Кроули дернулся — и простонал прямо ему в губы. Тихо. Сдавленно. Но слишком явно, чтобы это можно было проигнорировать. А потом еще раз. Блондин медленно оторвался, разглядывая сверкнувшую золотом радужку. — Ну как? — выдохнул он, сталкиваясь с горячим дыханием. — Прикосновения помогают? Ты даже не представляешь насколько. — Определенно, — послышался хриплый, сдавленный смешок. — Можешь записать их в список полезных действий. Азирафель вдруг неожиданно рассмеялся. Пальцы все еще путались в рыжих прядях, словно он забыл их убрать, а взгляд снова и снова возвращался к его губам. Но эффект поцелуя уже начинал спадать. Желтый цвет глаз потускнел. Сознание медленно возвращалось вместе с пониманием, зачем они вообще это делают. — Так… хорошо, — он отпустил его, пропустив мимо ушей недовольное, едва слышное мычание. — Очень хорошо. В руках опять зашуршали страницы. Кроули откинулся назад, стараясь дышать ровнее, и терпеливо ждал. Ждал, когда ангел найдет что-нибудь новое — еще более изощренное, еще более… опасное для его самообладания. Проблема была в том, что даже это уже было чересчур. Любопытные пальцы и так приносили слишком много хлопот. Он сидел как на иголках, пытаясь устроиться поудобнее и скрыть реакцию. Нельзя так с ним играть. Нельзя проводить такие эксперименты. Нельзя позволять этому заходить дальше. Хотя, честно говоря, ему грех жаловаться. Проклятие неожиданно открыло свои положительные стороны, и сейчас, глядя на ангела рядом, казалось, что не так уж и плохо быть наказанным. Его руки по-прежнему лежали на чужом теле. Отзывчивом, податливом. Он прижимался к нему во время поцелуя, совершенно не осознавая, какое удовольствие этим доставляет. Чувствовать тепло другого существа — особенно этого, свыше того, что должен чувствовать демон. Взгляд, не отрываясь, следил за пухлыми, чуть увлажненными губами. Приоткрытыми в сосредоточенности, пока тот листал страницы. По телу прошел предательский жар. Ему отчаянно захотелось снова потянуться вперед, взять его за подбородок и развернуть к себе, сталкиваясь ртами. И целовать, пока тот не застонет в ответ. Пока не покраснеет окончательно и не убежит на второй этаж, скрываясь от него в спальне. Пока не откажется от подобного эксперимента и помощи жалкому демону. — «…В более вовлеченном поцелуе язык используется как способ “исследования”, позволяя партнерам лучше почувствовать друг друга и усилить взаимную реакцию.» Азирафель нахмурился, вчитываясь. — То есть… нам нужно использовать язык? Кроули молча наблюдал за его губами, оставаясь где-то за гранью этой комнаты. — Не очень понимаю, как это делается. Ангел вновь повернулся к нему, сразу возвращая ладони на прежние места — затылок, линия челюсти. Подвинулся ближе, так, что между ними почти не осталось воздуха. — Должен ли я… — он чуть склонил голову, изучая чужие губы, — попробовать вот так?.. Он осторожно втянул его нижнюю губу и слегка провел по ней кончиком языка. Кроули невольно дернулся. — Что-то не так? — тут же отстраняясь, прошептал мягкий голос. — Нет… — поспешно выдохнул тот. — Нет, все… нормально. Продолжай. Азирафель кивнул, снова склонился. Поцелуй повторился с таким же легким, влажным прикосновением к его губе. Потом ангел оторвался и совершил все то же самое со второй. Провел по краю, задержался, будто прислушиваясь к реакции, и отпустил. Кроули обессилено замер. — А может… — Азирафель невольно облизнулся, за что получил внимательный, темный взгляд, — нужно вот так… Он поддался вперед и, едва коснувшись, провел языком по губам Кроули — неуверенно, пытаясь на ощупь разобраться, как это работает. Движение было медленным — так слизывают с ложки остатки сладкого, не желая упустить вкус. Он повторил это еще раз, уже шире и смелее, проходясь по всей линии рта, задерживаясь там, где губы отзывались теплее. И каждый раз на мгновение отстранялся, проверяя результат, прежде чем снова вернуться и попробовать иначе. Демон застыл, сначала от неожиданности, потом потому, что любое движение грозило окончательно лишить его собственной оболочки. Это было слишком невыносимо. Ангел целовал его так, будто действительно пытался разобраться — не чувствуя границ, не улавливая ритм, перебарщивая с каждым прикосновением, и от этого становилось только хуже. Язык снова скользнул по нему, задерживаясь, провел чуть настойчивее, чем следовало, и Кроули резко втянул воздух, ощущая, как терпение трещит по швам. Азирафель на короткое время отстранился. — Попробуй вот так, — выдохнул демон и, не давая опомнится, резко притянул его за лацканы обратно. Он жадно впился в мягкие губы, раскрывая их и сразу сталкиваясь языками. Внизу живота болезненно стянулся тугой узел, и глухой стон прорезал тишину, когда движение стало глубже и увереннее. Азирафель тихо замычал, и на его лице на мгновение мелькнуло осознание, а пальцы сами сжались на твердых плечах, находя опору. Губы больше не просто касались — Кроули сам задал ритм, сминая их, захватывая, не оставляя пространства для нерешительности. Он углубил поцелуй первым, провел языком по линии рта. Настойчиво, уверенно, показывая, как правильнее. Язык встретился с чужим — еще робким и осторожным — демон едва слышно выдохнул прямо в поцелуй, направляя, подталкивая, заставляя двигаться так, как ему нужно. Он исследовал его рот жадно, нетерпеливо: касался нёба, задевал клыки, возвращался снова и снова, не имея возможности насытиться этим ощущением. И только потом почувствовал, как Азирафель начинает отвечать — уже смелее, уже не просто повторяя, а пробуя сам. И это оказалось хуже всего. Потому что с каждым новым движением, с каждым откликом, который становился все увереннее, Кроули чувствовал, как теряет себя — как поцелуй становится глубже, теснее, опаснее, чем он изначально собирался позволить. Вдруг мягкие пальцы скользнули по его шее, затем осторожно коснулись мочек ушей, обводя их кончиками, едва дразня, словно проверяя реакцию. Кроули сорвался на глухой стон и резко отстранился, хватая воздух, словно вырванный из сна. Его грудная клетка не могла набрать больше кислорода. Комната внезапно стала слишком душной, хотелось скинуть с себя всю одежду, а желательно еще и с ангела, что так часто дышал ему в рот. Невозможный. Как у него это получается — соблазнять, когда не планировал соблазнение. — А теперь… стало легче?.. — тихо, почти шепотом спросил Азирафель, все еще оставаясь слишком близко. Кроули медленно облизнул губы, не отводя взгляда. — Еще как. — То есть… с языком эффективнее всего?.. — ангел буравил его в ответ. — Определенно… — Тогда… наверное, стоит закрепить результат. — Согласен. — Это ведь не навредит? — Нисколько. И резко притянул его обратно. Поцелуй обрушился — жадный, влажный, нетерпеливый. Кроули перехватил его за шею, углубляя, вновь сталкиваясь с языком, как сорванный с цепи зверь, добравшийся до пищи. Сжимал, тянул, проводил по губам, оставляя мокрые следы, возвращался, втягивал — в очередной раз, теряя всякую меру. Азирафель едва поспевал за ним. Он цеплялся за крепкие плечи, судорожно выдыхая и позволяя тому прижимать себя. Тянулся навстречу, выгибаясь, отвечал уже почти на равных, хотя все еще явно не справляясь с напором. Демон был твердым. Сильный, подтянутый торс, острые ключицы, вытянутая шея. Гончий пес, что сейчас бежал марафон. Ему это было жизненно необходимо. Губы Азирафеля — резервуар животворящей воды. Он чувствовал его полностью — каждое движение, каждый сбившийся вдох. И это только сильнее подстегивало. Словно наконец добрался до чего-то, без чего уже не мог существовать. Еще немного — и он точно сорвется. В тот же момент где-то рядом с глухим стуком что-то рухнуло. Они одновременно дернулись. Книга, забытая на краю дивана, соскользнула вниз и с хлопком раскрылась на полу. Магазин погрузился в оглушительную тишину, прорезающую пространство. Кроули завис, тяжело дыша, все еще удерживая ангела за шею. Медленно, с усилием, разжал пальцы, отпуская его, и впервые осознал, что уже давно не чувствует боль… Поясницу отпустило еще на ранних поцелуях. Получается сейчас… он просто-напросто пользовался им. Взгляд опустился обратно — на влажные, опухшие губы, которые до сих пор находились слишком близко. Слишком манящие. Он резко отстранился, откидываясь назад, набирая воздух. — Ну как… есть результат? — голос Азирафеля, нарушивший тишину, прозвучал ниже обычного. Кроули хрипло усмехнулся, сдерживая истерический смешок. О да, еще какой. Теперь он точно больше не уснет без риска проснуться с мокрыми штанами. — Думаю, — ответил он спустя какое-то время, постепенно приходя в себя, — мы нашли самый действенный способ. Азирафель вспыхнул, буквально заискрившись от радости, словно только что решил вселенскую задачу. — Правда?.. Глаза засияли, едва скрывая восторг, а в уголках заблестели крошечные звездочки. — Ох, Кроули, я так рад! Хоть какое-то утешение в твоем положении! Демон нервно усмехнулся, потом внезапно вскочил с дивана, как от неожиданного толчка. — Ладно… эээ… мне пора… — Ты куда? — удивленно переспросил ангел. — Мне… нужно… размяться… немного. — Размяться?.. — Не хочу… мешать! — тот спешно отступил к двери. — Кроули, ты чего? Ты мне не мешаешь! Останься! — Обещаю, вернусь завтра, — он второпях достал из внутреннего кармана запасные очки. — Мне срочно нужно… выйти на воздух… И, подмигнув, быстро скрылся за дверью. Азирафель затих, прислушиваясь к гробовой тишине, воцарившейся после его ухода. Уставился на место напротив, где еще минуту назад сидел он. Кожа покрылась мурашками, обожженная воспоминанием. Руки, губы, язык… Ангел перевел взгляд на раскрытую книгу на полу, поднял ее, вчитываясь в строки. И замер. «…Поцелуй способен вызывать зависимость. Каждое прикосновение будто поджигает внутри что-то невидимое, бурю эмоций, от которой невозможно оторваться. И чем ближе друг к другу губы, тем сильнее хочется еще...» *** Азирафель плохо спал прошлой ночью. Навязчивые мысли атаковали вновь и вновь, вращаясь по кругу, не давая и без того тревожному ангелу расслабиться. Почему Кроули так быстро ушел? Он и раньше был достаточно непредсказуемым — особенно после ссор. Мгновенно взрывался, говорил резче, чем следовало, выливая накопившуюся желчь, и исчезал в неизвестном направлении. Хотя потом, через время, всегда возвращался с маленьким извинительным презентом. Но ведь сейчас они не ссорились. Более того — демон получал от него благодать, буквально возвращающую к жизни. И, если судить по реакции… он был более чем не против вчерашних экспериментов. Так почему же он ушел? Азирафель с тихим вздохом стянул с себя пижаму, смиряясь с тем, что уснуть уже не получится. Спускаясь по лестнице, он невольно бросил взгляд на смятый плед, небрежно оставленный на диване, и коротко улыбнулся. Ладно. Главное — чтобы Кроули чувствовал себя в порядке. Видеть его таким разбитым, сломленным и уязвимым — вызывало одно единственное желание: притянуть ближе и не отпускать, пока все не станет хотя бы немного легче. За всю их продолжительную жизнь здесь Кроули оставался несгибаемым, непоколебимым демоном, тщательно скрывающим чувства под маской сарказма. Очки только способствовали выдуманному образу. Он не показывал слабости, будто не до конца доверял… или боялся, что ангел просто не сможет принять его таким. Хотя Азирафель никогда не давал повода так думать. Он замечал, как иногда Кроули будто проваливается внутрь себя — замирает, теряя связь с происходящим. Медленно и бесшумно дышит, словно старается стать незаметным, раствориться, чтобы никто не увидел и не воспользовался этим состоянием. И в такие редкие, ускользающие моменты на его лице проступала тихая, глубокая тоска, которую ангел не до конца понимал… но чувствовал. И потому не задавал лишних вопросов. Ему было важно другое — чтобы рядом с ним Кроули мог быть свободным. Настоящим. Чтобы не боялся показывать все — даже то, что обычно прятал сильнее всего. Без страха быть осужденным. Непонятым. Отвергнутым. В таких ситуациях Азирафель сам аккуратно затихал — начинал заниматься простыми, привычными вещами, которые скрывали его переживаний, молча помогая демону чувствовать себя в безопасности в пространстве с ним. Незаметно утеплял пол, готовил предпочитаемый свежесваренный кофе, бросая обеспокоенные взгляды, если тот оставлял напиток без внимания. Иногда выводил его на природу, прося увезти куда-нибудь подальше от города, где можно отвлечься от внешнего шума и насладиться прохладным воздухом. Кроули всегда соглашался. И каждый раз находил место красивее предыдущего. Лишь бы и в этот раз все обошлось. Азирафель добрался до кухни, начиная производить свой утренний ритуал. Для начала нужно чем-то подкрепиться, чтобы с полным желудком приниматься за работу. В нижнем шкафчике, прячась у самой дальней стенки, нашелся травяной чай. То, что нужно. Сухие листья медленно раскрывались под действием горячей воды, лениво кружась в белой чашке. Мягкий, обволакивающий аромат наполнил пространство, принося с собой ощущение спокойствия, которого так не хватало. Рядом сразу же появилось небольшое блюдце в тон, на котором разложились сладкие запасы, на случай желания дорваться до сахарной комы. Он перенес посуду в свой кабинет, бесшумно прикрывая дверь, и сразу наткнулся на график, повешенный им еще неделю назад. И присмотрелся к сегодняшней дате… «Понедельник, 18:00 — встреча с мистером Брауном, сбор подписей для голосования.» Что ж… будем надеяться, это не займет много времени. В последние дни мистер Браун появлялся у книжного подозрительно регулярно. Азирафель давно заметил, как тот околачивается поблизости, якобы проходя мимо, а на деле — выжидая. Иногда даже настойчиво стучал в дверь, пытаясь разглядеть в окнах хоть намек на присутствие. Такое внимание его откровенно раздражало. Во-первых, ангел был вполне самодостаточным существом и ценил личное пространство куда больше, чем считал приличным демонстрировать. Во-вторых, если уж и заводить знакомства, то с людьми, с которыми можно разделить разговор — о книгах, о музыке, о чем-то, имеющем смысл. А не с теми, кто без приглашения вторгается в чужую территорию. Кроме того, продавец ковров был чересчур назойлив. Настолько, что ему пришлось на несколько недель отказаться от привычных визитов в паб напротив — лишь бы лишний раз не пересекаться с ним. К счастью, присутствие Кроули действовало на мистера Брауна почти магически. Тот заметно терял уверенность, держался на расстоянии и, как правило, предпочитал вовсе не приближаться. Поэтому в последнее время Азирафель куда охотнее выходил из магазина в компании демона. Но сегодня предстояла личная встреча. Мужчина так и не удосужился толком объяснить, о каком голосовании идет речь и зачем ему понадобились подписи всех подряд. Ограничился расплывчатым «это на пару минут» — и, к сожалению, этого оказалось достаточно, чтобы Азирафель согласился. Ближе к вечеру он кинул взгляд на часы, удостоверившись, что время подходит, и, надев любимый плащ, вышел из книжного. И сразу же столкнулся с мистером Брауном. Тот уже стоял у самых ступенек, явно собираясь постучать — кисть зависла в воздухе, будто его поймали на полудвижении. — Добрый вечер, мистер Фелл! — он тут же оживился и протянул руку. Ангел на мгновение замешкался, но все же неохотно пожал ее. — Добрый вечер. — А я как раз закончил с торговлей, — бодро продолжил мужчина. — Сегодня, представьте, выдался на редкость удачный день. Вот и решил заглянуть к вам пораньше. — Да… — он натянуто улыбнулся. — Я заметил. Много продали? — О, не спрашивайте! — тот даже слегка отмахнулся. — Я не люблю обсуждать доходы вне магазина. Блондин неопределенно промычал, слегка покачнувшись с пятки на носок. Разговор уже начинал утомлять. — Кстати… — Браун понизил голос, шагнув ближе. — На днях ко мне заходила Нина. Ну, вы знаете, Нина — из кофейни напротив. Кажется, вы знакомы. — Разумеется, она варит превосходный кофе. — Так вот, ей вдруг срочно понадобился ковер на заказ. И не просто ковер — а из весьма приличных материалов. Азирафель недоуменно свел брови. К чему тот клонит? — А знаете, какой формы? — мужчина склонился ближе, словно кто-то мог их услышать. — Музыкальной пластинки! И тут же отстранился, внимательно изучая реакцию. Голубые глаза моргнули раз, другой — и вдруг расширились. Взгляд сам собой метнулся к кофейне по ту сторону, затем — к витрине соседнего магазина. Ну конечно. — С вашими коврами можно смело отказываться от газет с новостями. Мистер Браун расхохотался, расплываясь в широкой улыбке. Только сейчас Азирафель обратил внимание, во что тот одет. Коричневая водолазка, клетчатый пиджак, приталенный жилет — и все в одном и том же узоре. Тартан. Интересно… Он невольно задержал взгляд. У него самого было несколько вещей с подобным рисунком. Кроули, конечно, не упускал случая поддеть его за «старомодность», но однажды все же принес плед именно в такую клетку. Скользнув взглядом по фигуре мужчины, он неосознанно сравнил их двоих. И сразу же отвернулся. Нет. Не то. На Кроули одежда не просто сидела — она подчеркивала линии, изгибы, движения. Становилась продолжением его самого, превращая даже самый простой силуэт во что-то изящное, притягательное, соблазнительное. От этого зрелища было сложно оторваться. — А вы шутник, мистер Фелл! — голос Брауна вырвал его из мыслей. — Признаться, не ожидал. Уж простите. Блондин снова вежливо улыбнулся, пытаясь скрыть нарастающее раздражение. — Вы, кажется, хотели, чтобы я что-то подписал? — Ах, да! — он тут же засуетился, словно только этого и ждал, и вытащил планшет с бумагами. — Видите ли… мы тут посоветовались нашей ассоциацией торговцев и пришли к выводу, что пора обновить наш фирменный логотип! Мужчина протянул ему листовку с несколькими нарисованными вариантами на замену старому. Азирафель машинально принял ее и озадаченно провел пальцами по подбородку. Он даже не знал, что у них, оказывается, есть логотип… — Новый дизайн будет размещен на официальных бланках и на табличках с названием улицы, — с энтузиазмом продолжал мистер Браун. — Это, так сказать, объединит наш торговый союз. В верхнем углу был небрежно зачеркнут прежний вариант — овальный щит с двумя ветвями, сходящимися в арку. А внизу представлены аж четыре обновленные версии: круг с темно-синими инициалами “WS” (Whickber Street), карточная колода с первыми буквами магазинов, квадрат с лавровыми ветвями и солнцем — и радуга с облаком. — Выбрать и сдать нужно уже на этой неделе. Иначе мы не успеем подготовиться к ежегодному городскому конкурсу. Остались только ваши с Мэгги голоса. Ангел, недоуменно разглядывавший изображения, искренне не понимал, какое он вообще имеет отношение ко всему этому голосованию. На собраниях его не бывает по вполне понятным, на его взгляд, причинам. Особого вклада в развитие союза не вносит и не видит в этом смысла. Да будь его воля, он бы и вовсе не занимался торговлей — книжный существовал исключительно ради самой библиотеки. Взгляд невольно скользнул по мужчине, что сейчас что-то увлеченно объяснял, указывая пальцем на рисунки. Шрифты, мелкие линии, узоры — какая вообще разница? И ради этого они назначили встречу? Он вежливо кивнул, когда тот предложил воспользоваться своей ручкой. Протянул ее и будто бы случайно задел мягкие пальцы. — Ангел! Азирафель резко вскинул голову. Прямо напротив кофейни Нины стояла припаркованная Бентли, а рядом — Кроули. Он опирался рукой на дверь, чуть навалившись на нее всем корпусом, и смотрел прямо на него — тяжело, пристально, без намека на дружелюбность. Очки скрывали половину лица, но даже сквозь них чувствовалось нехорошее напряжение, как грозовой воздух перед бурей. И что хуже всего — направленное не только на него. Весь сегодняшний день Кроули провел в постели, упрямо игнорируя необходимость вставать. Проклятие решило разнообразить его страдания и наградило коварной хромотой. Нога подводила на каждом шаге, подворачиваясь в самый неподходящий момент, и тело неизменно тянуло вниз. Выходя из душа, он не удержался и с размаху впечатался носом в дверной косяк. Но обхитрить недуг простым лежанием в кровати не получилось. Через пару часов начался какой-то жуткий зуд в ушах и горле, который он не мог удовлетворить. Несколько раз откашлявшись, першение ни на йоту не прекратилось, а саднящее ощущение в ушах дико раздражало. Он попытался буквально почесать ухо изнутри подручными средствами, но получалось слабо. Только сильнее нервировало. Засовывал пальцы, крутя по ушной раковине, нетерпеливо сдирая кожу, терся о подушку — напрасно. В конце концов сдался. И вспомнил о данном обещании. С трудом поднявшись, на дрожащих ногах, он добрался до Бентли. Машина услужливо прогрела сиденье, заботливо принимая его и уже через несколько минут направляя к книжному. Вот только… Он совершенно не был готов к тому, что увидит. Азирафель стоял слишком близко к этому… торговцу коврами. Настолько близко, что это уже выглядело неприлично. Их руки соприкоснулись — на долю секунды, но этого оказалось более чем достаточно. Взгляд потемнел. Что-то внутри неприятно сжалось. Он резко распахнул дверь, с усилием выбрался наружу и, опираясь на машину, окрикнул: — Ангел! Азирафель вздрогнул, будто его поймали на месте преступления — зрачки расширились, как у кота с пустой пачкой сметаны. Взгляд заметался между мистером Брауном и Кроули, который уставился на него, ожидая хоть какой-то реакции. — Не знал, что вас ждут. Мужчина краем глаза оглядел подъехавшую машину, потом вернулся к хозяину книжного. Тот коротко покосился на него. — Хотел предложить вам зайти в паб, — пояснил он свои мысли. — Ангел, в машину! Раздался еще один раздраженный оклик. Кроули откровенно терял терпение. Мало того, что он уже совсем валится с ног, тело ноет, а руки то и дело тянутся почесать недоступные места — так еще к ангелу тут кто-то клеится без его ведома. — Минутку! Азирафель беспокойно поджал губы, опуская взгляд на планшет перед собой. Так, нужно выбрать логотип и закончить с этим как можно скорее. И избавиться от навязчивой компании. — Спасибо, — тихо пробормотал он, даже не взглянув на него. — В другой раз. И поставил галочку под радугой. — Зря отказываетесь, мистер Фелл, — не унимался мужчина, будто и не слышал ни отказа, ни раздраженного оклика. — Ну не хотите в паб — давайте хотя бы кофе. Я угощаю. Брови медленно поползли вверх. Нет, он и раньше подозревал, что интерес мистера Брауна выходит за рамки делового. Но до такой прямоты тот еще не доходил. Вероятно, потому что ангел до сих пор довольно ловко избегал подобных ситуаций. До сегодняшнего дня. Азирафель аккуратно сложил бланки и протянул их обратно вместе с ручкой, стараясь сохранить вежливую невозмутимость. — Ангел! Живо в машину! — требовательно выкрикнул Кроули, закипая по-настоящему. Его накрывала демоническая злость, которую в обычное время всегда получалось контролировать. Но будучи проклятым и болезненно уязвимым, это совсем не выходило. Хватило одного взгляда на них двоих, чтобы выйти из себя. Внутри вспыхнуло что-то темное, колючее, почти собственническое — и будь он сейчас на стойких ногах, точно бы подошел ближе, спугнув назойливого прилипалу. Но сейчас он мог только смотреть. И злиться. Блондин на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, затем снова натянуто улыбнулся. — Нет, благодарю. Меня уже ждут. — Что ж… — Браун выдохнул, явно неохотно сдаваясь, и вновь протянул руку. — Тогда до встречи? Тот молча пожал ладонь, обошел его и, не оборачиваясь, бросил: — Всего доброго. И двинулся к машине, в которую уже нырнул демон, громко хлопнув дверью. Бентли приветливо моргнула фарами, когда Азирафель приблизился — она всегда встречала его с ласковой радостью, словно домашний питомец. Ангел, в свою очередь, неизменно одаривал ее комплиментами, на которые Кроули, разумеется, даже не пытался отвечать. Он потянул за ручку и опустился на мягкий кожаный диванчик, едва успев закрыть за собой дверь. В следующую же секунду его резко рванули вперед за лацканы плаща. Носы столкнулись, дыхание смешалось. — Что это было? — прошипел Кроули прямо ему в губы. Голос низкий, сдавленный, не обещавший ничего хорошего. В салоне повисла густая, осязаемая тишина. Тепло машины обволакивало, но напряжение, исходившее от демона, мгновенно вытеснило всякое ощущение уюта. Пальцы сжимали ткань плаща так крепко, что не оставляли ни малейшего шанса отстраниться — ни физически, ни, кажется, уже эмоционально. Азирафель замер, на мгновение сбитый с толку этой внезапной близостью. — Кроули… нас же увидят… — Бентли зачарована, как и книжный, — быстро перебил тот, не ослабляя хватки. — Я спрашиваю: что это было? — Что?.. — Вы с этим… властелином ковров. Слова вылетели с нескрываемым отвращением. Азирафель моргнул, окончательно теряя нить происходящего. Щеки слегка порозовели — от близости, от тона, от самого факта, что Кроули сейчас буквально нависал над ним. — Да что именно? Смущение медленно уступало место осознанию. Что-то в поведении демона было… слишком. Слишком резкое, слишком личное. — Что ему от тебя нужно? — Да он просто подписи для голосования собирал! — А зачем же так вплотную стоять? — выдох обжег мягкие губы. — Да ничего мы не вплотную стояли! — В обжимку! — Кроули! — Я видел, как он смотрел на тебя. Я знаю этот взгляд. — И что?! — не выдержал Азирафель, перехватывая его запястья. — Пусть хоть часами смотрит, какая разница? — Какая разница?.. Внезапно демон подтянул его еще ближе. Бедра соприкоснулись, стирая последние миллиметры расстояния. — Разница в том, — уже тише процедил хриплый голос, — что он не имеет права так на тебя смотреть. Взгляд скользнул ниже — к губам. Задержался. — Не имеет права касаться тебя, — продолжил он, едва слышно. — И даже думать… о чем бы там ни думал. Азирафель на секунду задержал дыхание. Потом моргнул. Еще раз. Медленно. — Ну… — он чуть сбился, выдохнув, — мне он тоже не нравится. Шепот обрушился, словно ведро ледяной воды. Блондин уставился на него, сверля взглядом губы, что сейчас вытянулись в дугу. Брови демона едва дрогнули. — Не нравится?.. — Совсем. Взгляд снова поднялся к голубым глазам, внимательно, настороженно проверяя, не ослышался ли. — И ты не хочешь с ним видеться?.. — Да я постоянно избегаю встреч с ним при каждом удобном случае, — уголок рта дернулся. — Беру тебя туда, где неизбежно придется столкнуться с ним, чтобы ты был рядом. Кроули замер — пальцы ослабли, уже мягче перехватывая ткань. Он вспомнил, как ангел хотел сходить в паб поблизости и все никак не решался, как оглядывался по сторонам, пока они шли, и как постепенно расслаблялся рядом с ним. А потом стал звать его чаще… Сердце пропустило удар. Взгляд сам соскользнул с глаз на губы. — И ты просто оставил подпись?.. Азирафель позволил себе мягкую улыбку, обезоруживая демона своими ямочками. Щеки покрылись румянцем. — Просто оставил подпись, — он чуть светлее взглянул на него, радуясь, что тот наконец успокоился. Но почти сразу нахмурился. — А тебе что, плохо? Кроули медленно провел языком по губе. — Типа того… — Снова проклятие? — Оно самое. — Что на этот раз? — Да так… ерунда… — отмахнулся тот, не разрывая дистанции. — Ноги отказывают. — Что?! — Боюсь, из машины я уже не выйду. Азирафель не раздумывая положил ладонь на внутреннюю сторону его бедра, словно действительно надеялся прикосновением что-то исправить. Тот дернулся от неожиданности — легкие сжались, а по лицу скользнул быстрый, предательский жар. На секунду ему показалось, что демон вообще перестал дышать. — Тогда… давай перейдем… — осекся на мгновение голос, — к исцелению… Кроули быстро закивал, не в силах выдавить и слово. Ангел потянулся первым к его рту, мягко соприкасаясь. По губам пробежал легкий ток, вызывая мурашки. Обрушилсь глухое, довольное мычание. Кроули тут же перехватил инициативу, настойчиво раздвигая губы и углубляя поцелуй. Он жадно сминал их, сталкиваясь с горячим, влажным языком, приглашая его в объятия. Сначала неуверенно, потом все смелее, втягиваясь в ритм, который уже никто не пытался анализировать. По телу разлилась приятная волна — она гасила боль, стирала зуд, вытесняла все остальное, оставляя только ощущение чужого тепла. Спина невольно выгнулась, отчего он прижался еще ближе, захватывая чужие губы в плен. Пальцы скользнули к шее, притягивая, чтобы тот и не думал останавливаться. Азирафель, ошеломленный его напористостью, только сильнее сжал бедро, проведя пальцами чуть выше. Кроули сорвался на глухой стон, тут же наваливаясь на него — ангел шлепнулся лопатками о мягкий диванчик, и сразу оказался прижат, пойман, лишен всякой возможности отступить. Пригвожден чужим горячим телом. Черт… черт, черт, черт. Его прошибло внезапной вспышкой возбуждения — болезненно, требовательно. Ангел, как всегда, не понимая до конца, что делает, задел именно то, что не стоило трогать вовсе. Слишком точно. В глубине проснулся довольный, злорадный голос, шепчущий о его победе. Никакой продавец чертовых ковров и рядом не стоит с демоном. Не он целует его прямо сейчас, не его пальцы прикасаются к отзывчивому телу, вызывая такую отдачу. Не он является причиной сбитого и рваного дыхания. И уж точно не ему Азирафель отвечает так. Кроули хищно усмехнулся прямо в поцелуй. Это он. Он ведет — скользит по краешку рта своим, заставляя губы приоткрываться шире. Это он чувствует на своей груди мягкие пальцы, с любопытством изучающие его. Чувствует под собой чужое тело, слишком легко подающееся навстречу — и от этого внутри все сжимается в тугой, болезненно-сладкий узел, требующий продолжения. Он перехватил короткий выдох, не давая ему исчезнуть. Да… это его ангел. Только его. И он будет брать до последней капли. Целовать, пока не потемнеет в глазах, потому что дело уже давно не в проклятии. В нем. В том, как ангел отвечает — как отдается, неосознанно, но без остатка. В этой готовности, в этом доверии. В зависимости, что тянулась сквозь тысячелетия и теперь, наконец, нашла выход. Азирафель перехватил его нижнюю губу и осторожно прикусил. Кроули сдавленно промычал. Хотелось большего. Спуститься поцелуями ниже — к шее, к мягкой коже под ухом, прошептать туда что-нибудь откровенно непозволительное, назвать его таким, каким ангелов не называют… Соблазнительным, развратным. И тут же заткнуть рот своим, потому что такая издевка обязательно вызовет яркую реакцию. Он почти видел это: как тот вздрогнет, как округлит глаза, как попробует отстраниться, доказывая обратное. Но вместо этого их языки снова столкнулись. Тишину салона вдруг прорезало шипение магнитолы — с характерным щелчком запустилась кассета. My body’s aching, can’t sleep at night I’m too exhausted to start a fight… Он не сразу сообразил, что происходит, продолжая наслаждаться губами Азирафеля. Тот уже запутался пальцами в его волосах, перебирая их, оттягивая, вызывая по коже резкую, предательскую дрожь. Он прижался ближе, насколько позволяла одежда, стараясь хотя бы внешне не выдать, насколько это на самом деле действует. Голос в динамиках продолжал: And if I see her with another guy… Сознание потихоньку возвращалось к нему. Голос… музыка… Кто-то поет? Кто вообще может петь в его машине?.. Проклятие, Бентли! Вот же старая сводница! — Заткнись… — пробормотал Кроули, даже не пытаясь оторваться, утыкаясь обратно в губы под собой. Азирафель отвечал слишком смело, слишком открыто и вовлеченно. Нельзя — просто немыслимо сейчас переключаться на что-то другое. Еще чуть-чуть, и демон совсем растает… I’ll eat my heart out ‘cos I love her.. Love her, love her, love her… Слова отразились где-то на периферии сознания, и вдруг его пронзило. Вот же черт! В голове судорожно закрутились шестеренки, вспоминая, что это за песня и какой дальше текст. — Заткнись! — уже резче бросил он между поцелуями, потянувшись рукой к панели. Ладонь прошлась по ней вслепую — быстро, нервно, цепляясь за все подряд: гладкое дерево, ключ зажигания, холодные металлические переключатели под стеклянной крышкой. Да где же… Вот он! Он дернул ручку — в этот же момент бардачок с щелчком распахнулся. И из него с грохотом вывалилось все сразу: несколько пар солнцезащитных очков, коллекция дисков с гордой обложкой Queen и, словно вишенка на торте, та самая злополучная елочка-пахучка. Когда-то Кроули вычитал, что такие штуки принято вешать в машины, и, не раздумывая, купил. Кто же знал, что Бентли воспримет это как личное оскорбление и будет пытаться избавиться от нее всеми возможными способами. В итоге пришлось спрятать. Они оторвались друг от друга — взгляд тут же упал на пол пассажирского сидения, где валялся устроенный им погром. Come on baby, let’s get together… Демон зашипел, резко поднимаясь на руках и выпрямляясь. — Заткнись… заткнись… — как молитву повторял он, стуча по панели. — Заткнись, заткнись, заткнись… I’ll love you baby, I’ll love you forev— Щелчок. Пальцы наконец нашли нужную кнопку. Музыка оборвалась. Салон погрузился в глухую, неприятную тишину, и в ней слишком отчетливо проступило тяжелое, сбившееся дыхание — сначала одно, затем второе. Кроули медленно поднял взгляд. Стекла со всех сторон запотели, превращая пространство в теплый, замкнутый кокон. По лобовому, прямо перед ним, пробежала маленькая капелька вниз, оставляя за собой извилистый след. Он аккуратно отодвинулся к рулю — все это было слишком лично. Бентли подлила масла в огонь, желая погрузить их в романтическую атмосферу, а сама чуть не выдала истинные чувства демона. Он замер, с трудом приходя в себя и краем глаза следя за ангелом. Тот осторожно поднялся, отряхивая одежду от несуществующей пыли и разглаживая складки, словно сам не понял, как оказался лежа на спине. А потом покраснел, заметив вокруг непроглядную дымку. — Чего это она?.. — совсем тихо спросил эфирный, оглядываясь. Кроули едва заметно пожал плечами, склонившись над рулем. — Видимо… — пробормотал он в тон, все еще глядя куда-то мимо, — решила, что нам не хватает атмосферы… Азирафель поджал губы, бросив на него быстрый, растерянный взгляд, а затем потянулся вниз. Собрал рассыпанные диски, бережно и педантично сложил их обратно, выравнивая стопку. Туда же отправились очки, зацепившиеся за край коврика. Он даже пахучку поднял, на секунду задержав ее в пальцах, будто раздумывая, стоит ли возвращать на место — и все-таки убрал внутрь. Бардачок бесшумно закрылся. Слишком аккуратно для того, что происходило минуту назад. — А ты как?.. Кроули не сразу ответил. Он все так же сидел, уткнувшись локтями в руль, пальцы слабо сжимали его, словно это могло помочь справиться с чувствами. — Я в порядке, ангел, — наконец произнес он, не поднимая взгляда. — Спасибо. В салоне опять повисла давящая тишина, буквально физически влияя на всех внутри. Демон медленно дышал, пытаясь привести мысли и тело в покой. Собрать себя обратно. Азирафель сидел рядом, чуть напряженный, нервно перебирая край рукава. Он явно не знал, куда деть: взгляд прыгал то на панель, то на стекло, то снова на Кроули, но всякий раз быстро отводил глаза, будто ловил себя на чем-то лишнем. Потом остановился на какое-то время, рассматривая его, и сказал: — Не злись на нее, пожалуйста. В голосе прозвучало что-то мягкое, даже виноватое. Демон слегка хмыкнул уголком губ. Но не ответил. Азирафель замер на секунду, но, не дождавшись никакой реакции, потянулся к ручке двери. Холодный воздух ворвался в салон вместе с уличным шумом, разрывая замкнутое пространство, в котором они только что были вдвоем. Он выбрался наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь. Кроули остался один. Тишина вернулась почти сразу, но уже совершенно пустая. Он медленно откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и провел рукой по лицу, задержавшись пальцами на губах. Черт. Это начинало выходить из-под контроля. *** Азирафель позвонил на следующий день. Кроули валялся в кровати, даже не пытаясь встать и узнать, какую именно пакость подкинули на этот раз. Раскинувшись звездой, он уставился в потолок в надежде, что тот треснет и обрушиться вниз. Честное слово, это было бы куда приятнее, чем снова видеть ангела и не знать, куда себя деть. Он прикрыл глаза, прокручивая в голове вчерашний вечер. Нет, это был перебор. Как будто проклятие оказалось с двойным дном. Словно Вельзевул прекрасно знала, к чему все приведет, и потому выбрала именно такую пытку. Может, дело не унижении, а в зависимости. В одержимости. Когда раздалась телефонная трель, он не сразу среагировал. Сначала тяжело выдохнул. Потом лениво перекатился на живот, вытягивая руку к тумбочке, и подхватил трубку. — Чего? — буркнул он, даже не пытаясь звучать дружелюбно. Новый день — значит, новый симптом. И, значит, новый повод встретиться с ангелом. Чудесно. — Кроули, я тут долго думал… Начал обеспокоенный голос на другом конце телефона. Демон без труда смог представить, как тот вышагивает туда-сюда, вокруг стола, не имея возможности отойти дальше. Проводной телефон сильно сокращал расстояние для свободного перемещения. Наверное, поднес пальцы ко рту, нервно пробегая по нему — привычка, от которой он до сих пор не избавился. — Может, нам выбраться куда-нибудь? Мы давно не гуляли, — продолжил он мягче. — Свежий воздух… думаю, нам обоим пойдет на пользу. Кроули нехотя повернул голову и бросил взгляд на окно. Солнечно. Чистое небо, без единого облачка. — И куда бы мы пошли? — Ричмонд-парк! — прозвучал неподдельный восторг на той стороне. Он едва заметно приподнял бровь. Ричмонд-парк? Не самый очевидный выбор. Обычно ангел тянул его либо куда-нибудь подальше от людей, в почти нетронутую глушь, либо в места, где можно было без зазрения совести устроить гастрономическое паломничество. Погода шептала на удачную прогулку, все-таки ему сейчас и вправду не помешает проветрить голову. Но соглашаться сразу было бы слишком просто. — Ну… — протянул он в трубку, явно не спеша идти навстречу. — Что «ну»? — тут же отозвался Азирафель. — Ричмонд-парк — замечательное место! Там олени, между прочим. Я их уже сто лет не видел. — Там слишком много людей. — Где? В парке? — Да. — В будний день, в обед? Кроули недовольно поджал губы. — Ну туристов же никто не отменял! — Ой, ну будет там пара человек с фотоаппаратами, нам-то что? Мы же гулять идем, а не считать, сколько людей вышло вместе с нами. — Я не хочу видеть никаких туристов! — упрямо отрезал он. В трубке повисла пауза. Затем — сдержанный, длинный выдох. Кто-то явно начинал терять терпение. — Хорошо, — наконец уступил эфирный. — Уйдем подальше, вглубь. Там почти никого не бывает. Теперь на другой стороне раздалось молчание. Азирафель еще раз выдохнул. — А еще можем посмотреть новые высаженные клумбы, — чуть медленнее произнес он, прислушиваясь к реакции. — Там только недавно открыли еще одну аллею… — Ну… — И покормим уток горошком. Кроули, играющий со складками простыни, остановился. На губах мелькнула незаметная тень улыбки. Неужели тот настолько в курсе его предпочтений? — Замороженным? — Замороженным. — И… — Ну пойдем же, дорогой! — не выдержал блондин, и в голосе откровенно прорезалось нетерпение. — Или ты предпочел бы, чтобы кто-то другой составил мне компанию? Кроули тут же нахмурился. Этого еще не хватало. — Ладно! — протянул он, пытаясь не выдать излишней реакции на последнюю фразу. — Тогда с тебя горошек, а с меня поездка с ветерком через десять минут. Не задерживайся, ангел. И, не дожидаясь ответа, положил трубку. Они припарковались в самой дальней части парка, куда не добирались экскурсионные автобусы, а значит — день обещал быть спокойным. Без людской суеты, которая временами сильно раздражала. Шагая по аллее, Азирафель рассматривал все вокруг: высокие зеленые деревья, ветви которых переплетались над головой, образуя свод; клумбы, усыпанные разноцветными цветами, тянущими лепестки к солнцу; зверьков — любопытных и совсем не пугливых. Никто из них не убегал от ангела, наоборот — проявляли активный интерес. То соловей подлетит почти вплотную, склоняя голову и внимательно изучая блондина. То белка, не особо церемонясь, запрыгнет на его плечо и устроится там, словно это ее новый вид транспорта. Где-то в стороне шевелили носиками кролики, настороженно фыркая, но не убегая. Азирафель тихо засмеялся и протянул руку к подошедшему оленю. Теплая ладонь легла на мягкую спину, провела по шерсти. Животное склонило голову, терпеливо ожидая угощения — и тут же получило несколько ягод, появившихся прямо на его ладони. — Не слишком уж их балуй, — бросил Кроули, делая вид, что даже не смотрит на них. Привычное недовольство говорило само за себя. — Почему? — ангел почесал оленя за ушком и наколдовал еще пригоршню лакомства. — Они заслуживают любви не меньше людей. — Не понимаю, о чем ты. — Скажи это своим растениям. Кроули остановился на месте, сдвигая брови в одну напряженную дугу. — Мои растения прекрасно растут и без этого. — Без любви? — Именно. — Думаю, ты ошибаешься, дорогой. — А я думаю, это ты слишком высокого мнения о демоне. Азирафель мельком взглянул на него, потом снова на оленя, жующего порцию сладких ягод. Провел рукой под его подбородком, аккуратно разглаживая шерсть. — Разве стал бы ты поливать их каждый день, ухаживать, покупать удобрения, — он чуть улыбнулся, взяв его за мордочку и аккуратно потормошив, — если бы не любил? И поцеловал зверушку в нос. Кроули потемнел. Это удар ниже пояса — рассказывать демону, что он умеет любить. Особенно Азирафелю. — Это просто привычка, ангел. Ритуал. Удобство. — Удобство не заставляет возвращаться к одному и тому же снова и снова. Он медленно выпрямился, все еще держа ладонь на теплой шерсти. Ягоды были полностью утилизированы. — Заставляет… если выбирать особо не из чего. — Или если тебе это важно. Демон склонил голову, разглядывая его со стороны. — Ты всегда все сводишь к чему-то… возвышенному, — тихо произнес он. — Даже когда это не имеет к этому никакого отношения. — А ты всегда отрицаешь очевидное, — мягко ответил Азирафель. — Я отрицаю очевидное?! Это ни на шутку потрясло его. По-вашему, это он многие тысячелетия отвергал их дружбу? — Да, ты. — Я?! — Именно. Олень тихо фыркнул и отошел к своим сородичам, почувствовав смену настроения. — Уж кто-кто, ангел, — он ткнул в него пальцем, — но точно не я постоянно отрицаю очевидное. Среди нас есть куда более подходящая кандидатура. И, развернувшись на каблуках, двинулся дальше, прерывая разговор. Азирафель медленно моргнул, провожая уходящую спину взглядом. Солнце мягко припекало, разливаясь по открытому участку поля. Неподалеку паслось семейство ланей: взрослые лениво щипали траву, а детеныши срывались с места, сталкивались, отпрыгивали друг от друга, радостно блея и кружась в неуклюжих поворотах. Ангел шел следом, отставая на несколько шагов. Темная фигура впереди напоминала сгустившуюся грозовую тучу — тяжелую, напряженную, вот-вот готовую разразиться. Кроули сдавленно дышал, начиная чувствовать симптомы, догнавшие его даже здесь. Потом вдруг тихо выругался, взглянув на руки. Кожа на открытых участках начала сходить тонкими, сухими пластами, будто после сильного ожога. Под ней проступала болезненная краснота, стягивающая и жгучая при каждом движении. Словно обгоревший турист после первого дня на море. Он стиснул зубы. Началось. А значит… скоро снова придется прибегнуть к «лечению». Не замедляя шага, как будто так и планировал, демон свернул на тропинку, ведущую в чащу леса. Подальше от открытых пространств — в густую тень деревьев. Он услышал приближающееся шарканье позади, но не обернулся. Еще не хватало, чтобы ангел подумал, что тот следит за ним. Пусть теперь сам догоняет. Азирафель догнал, сравниваясь плечами. В глубине леса было прохладнее и тише. Хотя птицы и здесь не умолкали ни на мгновение, их пение все равно приносило спокойствие. Аккуратно вытоптанные дорожки привели к небольшому, но живописному пруду. Недалеко от берега пара лебедей переплела длинные шеи, осторожно перебирая клювами перья друг друга. Черный и белый. Кроули задержал на них взгляд. Затем молча протянул руку, даже не глядя на ангела. Тот уже достал упаковку с горошком, насыпая ему в ладонь. По воде разошлась рябь — утки с утятами тут же подплыли ближе, суетливо щелкая клювами и выхватывая зеленые шарики. Кроули бросал их почти машинально, один за другим, пока пакет не опустел, а птицы не начали лениво расплываться в стороны. — Чудесное место. Азирафель удовлетворенно вдохнул влажный запах земли, заглядываясь на кувшинки. — Не вижу здесь ничего чудесного, — упрямо бросил демон, скрывая взгляд за темными стеклами. — Перестань, — мягко осадил его эфирный. — Погода какая замечательная — ни облачка! Уточки плавают, птички поют. — Он чуть улыбнулся и будто специально добавил. — Ну прямо Божья благодать! — Уверен, Он вообще не имеет к этому никакого отношения. Более того, Он даже не знает, что здесь есть такое место, потому что Ему просто плевать на это. — Кроули, ты чего?.. — Ничего. — Ему… — взгляд коротко поднялся, словно кто-то мог услышать сказанное, — Ему не плевать. — Ему всегда было плевать. Из года в год, из века в век. — Это вовсе не так. — Любимое развлечение — запустить все и смотреть, как остальные барахтаются в его Непостижимом плане, — Кроули поднял голову, глядя куда-то сквозь кроны деревьев. — Ну как? Нравится результат? — Кроули, что с тобой? — Что со мной? — взгляд опустился на стоящего рядом блондина. — А что со мной? — Ты какой-то… нервный. Уголок губ дернулся. — А каким демон, по-твоему, еще должен быть? — выцедил он, а очки съехали на кончик носа, открывая вид на тусклые, почти серые глаза. — Добрым? Милым? Или, может быть, понимающим? Понимающий демон — это, конечно, очень популярно в Аду. — Но ты ведь именно такой… Кроули потемнел. По телу прошел неконтролируемый спазм, пробивая тело на мгновение, словно удар молнией. Очень неприятно. Он зажмурился, с силой прикусив губу, пережидая вспышку боли. А потом резко распахнул глаза, сталкиваясь с испуганным взглядом. Сделал шаг вперед. — Сколько раз мне еще повторить, что я не такой. И никогда не был таким, — рыкнул он совсем тихо. — Я демон. Ты сам твердил это на протяжении долгих лет. Азирафель замер, молча рассматривая тусклую радужку змеиных глаз. Кроули моргнул, возвращая очки на прежнее место и закрываясь от него. Повернулся обратно к пруду — тот будто вымер после их перепалки: утки расплылись, вода успокоилась, даже лебеди отдалились друг от друга. И, не сказав больше ни слова, двинулся дальше. Они вышли на широкую аллею. Скамейки тянулись вдоль дорожки, прогретые солнцем до горячего дерева. Воздух дрожал от жары, поднимаясь над светлой пылью. Здесь уже не было спасительной тени — только открытое пространство и беспощадное солнце. Кроули вдруг резко зашипел, расчесывая ладони. Те покраснели от ожога, распространяющегося выше, к запястьям. Лицо внезапно зазудело, а кожа стала сходить тонкими, прозрачными полосками. Как будто у него снова период линьки. Он попытался прикрыть пиджаком открытые участки, натягивая его на уши, пряча кисти в рукава, но это не помогало. След по цепной реакции мучительно расползался по всему телу, из-за чего любое прикосновение приносило пронзительную боль. — Кроули, тебе снова плохо? Ангел оказался подле него, пытаясь подхватить его и помочь, но демон грубо отмахнулся. — Все нормально. — Да я же вижу, как ты весь извелся, — отозвалась тревога в голосе, — как уж на сковородке. Кроули кинул на него уничтожительный взгляд. Не самое удачное сравнение. — Я имел в виду, — тут же поправил себя Азирафель, — что ты весь покраснел. Давай уйдем обратно в тенек. — Мне и здесь нормально. — Хватит упрямиться. Чего ты добиваешься? Чтобы тебя сразило солнечным ударом? В этот же момент, словно по волшебству ангельского слова, демона повело в сторону и он едва не завалился в кусты — но смог устоять на ногах. — Кроули! — Да все со мной в порядке! — огрызнулся он, берясь за голову. — Быстро пошли в тень! Азирафель схватил его за руку, отчего тот сразу же зашипел от вспыхнувшей боли. — Прости… — он перехватил его мягче, цепляясь за локоть. — Вот так… давай… аккуратно... И направил его к ближайшей скамейке, спрятанной под редкими деревьями. Здесь было хотя бы немного прохладнее. Кроули почти рухнул на нее, сжимая пальцы в кулаки. Как же его все это бесит. Это гребанное проклятие, не дающее нормально существовать. Это гребанное противоядие, после которого он спокойно спать не может. Этот гребанный. Абсолютно раздражающий ангел! Который почему-то считает, что Кроули всех любит! Всех понимает и вообще ведет себя не как демон. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, почувствовав вкус крови. Ну и ладно. Одной болью больше или меньше — уже нет разницы. Азирафель осторожно опустился рядом, стараясь больше не касаться его, чтобы не навредить. Демон коротко и тяжело дышал, фыркая от злости. — Может… я помогу?.. — предложил он тихонько, изучая покрасневшее лицо. Сердце мгновенно забилось сильнее. Вот и все. Приплыли. Кроули попытался вернуть себе самообладание, но выходило с трудом. — Не надо… я в порядке… — пробормотал он, желая слиться с этой лавочкой. — Но ты ведь страдаешь. Зачем себя так изводить? — ангел попытался поймать его взгляд, но тот отвернулся. — Мы же договорились, что я буду помогать. — Обойдусь. Еще не время. — А когда оно настанет? Когда ты свалишься замертво прямо здесь? Азирафель откровенно терял терпение. — Не преувеличивай… — Это я еще не преувеличиваю! — Подумаешь, ожоги, — упрямо бросил он, поджимая губы, когда кожа снова потянулась. — В Аду и похуже бывало. — Вот только там это тебя не разрушало. Чего ты вообще добиваешься? Кроули насупился. Чего он добивался? Не прикасаться к этим манящим губам больше, чем следует. Держать себя в руках и, по возможности, отказываться от помощи. Максимально сдерживаться, чтобы не сделать ни себе, ни ангелу хуже. Не превращать это… в зависимость. — Как думаешь, Ад когда-нибудь снимет с меня проклятие? — он пропустил мимо ангельскую тираду, только теперь подняв на него взгляд. Азирафель остановился, прищурив глаза. — Я не знаю, Кроули… — тяжело выдохнул тот. — Но, мне кажется, нет смысла об этом думать. Есть смысл продолжать что-то с этим делать. — Ну не может же так вечно продолжаться! Между ними повисла напряженная тишина, которую заполняли только стрекот насекомых и редкие птичьи трели. Ему показалось, или Азирафель помрачнел. Вежливая улыбка опустилась, а глаза потускнели, потеряв свой фирменный огонек. — Не может… — отозвался приглушенный голос. — Когда-нибудь это обязательно закончится. Кроули нахмурился еще сильнее. А ведь… это действительно когда-нибудь закончится. И тогда не будет больше повода поцеловать ангела, почувствовать отклик хотя бы на несколько секунд… По телу прошла новая волна обжигающей боли, будто кто-то ногтями сдирал с кожи верхний слой. Демон тихо ойкнул, прикрывая глаза, стараясь не выдать своего самочувствия. Вот же пакость… — Ладно… — он стянул очки, протирая глаза тыльной стороной ладони. — Только быстро. Азирафель слегка приподнял брови, рассматривая его узкие зрачки. — Быстро? — Давай, скорее, ангел! — Ладно, хорошо… — он придвинулся ближе. — Я… положу руки здесь? Он нерешительно задержал их над плечами. Кроули коротко кивнул. — Хорошо… — осторожно опустив их, эфирный аккуратно провел ими по пиджаку. — Без этого. Сразу к делу. Азирафель неуверенно сжался от такого тона, но попытался оправдать это тем, что демону сейчас очень непросто. Он медленно, боязливо склонился над сжатой линией губ. И мягко прикоснулся к ним. Кроули снова прошибло. Ангельская благодать, словно перетекала из сосуда в сосуд, снимая болезненные симптомы. Освобождая от оков быть прóклятым. Стирая зуд, вытесняя все лишнее. Он судорожно выдохнул, вцепившись пальцами в край скамейки — дерево жалобно скрипнуло под ногтями. Азирафель не спешил. Сначала втянул его нижнюю губу, проходя своей по всей поверхности, и проделал тоже самое с другой. Потом повторил почти невесомо. Но демон не шевелился. Губы оставались сомкнутыми, неподвижными. Он намеренно держал их закрытыми, не позволяя себе поддаться. Хотя внутри все уже тянулось навстречу — руки буквально горели желанием схватить эфирного за затылок, притянуть ближе и погрузиться в его рот. Тот, в свою очередь, поступил именно так — взяв Кроули за плечи, он попытался раскрыть чужие губы и углубить поцелуй, но никакой реакции не последовало. Те не уступали, даже когда ангел провел по ним языком. Он попытался перехватить их вновь, приглашая в танец, но никто не отвечал. Азирафель попробовал переместить ладони с плеч на шею, слегка поглаживая. Снова прошелся языком по контуру, медленно, умоляюще, пытаясь вытащить хоть какой-то отклик. Пальцы зарылись в рыжие волосы, и тут демон дернулся. — Хватит… — он резко отстранился, напугав этим ангела. Руки остались в воздухе — еще секунду назад удерживали его, а теперь будто не знали, куда деться. Глаза округлились, пристально и напряженно изучая его. А потом в них мелькнуло нечто, что слишком быстро ускользнуло из внимания. — Кроули, что… — он едва выдохнул, незаметив свое сбившиеся дыхание, — что случилось? Тот быстро надел очки обратно, скрывая вернувшийся блеклый цвет на радужке. Невозможно описать в двух словах, что случилось. Кроули с силой прикусил щеку изнутри. — Ничего. — Ты… ты меня оттолкнул. — Просто остановил. — Я… сделал что-то не так? Азирафель замер перед ним, с каким-то невыносимым трепетом изучая его лицо. И вот тут Кроули понял, что перегнул палку. Что вместо того, чтобы попробовать решить вопрос по-другому — коротко поцеловать ангела самостоятельно или вообще не выходить из дома — он отверг его… Змеиный зрачок столкнулся с ангельским. Брови сместились, прорезая морщинки на лбу. — Нет, все в порядке, — только и смог выдавить демон, не зная, как реагировать. — Нет, не в порядке. Азирафель отодвинулся от него. Достаточно, чтобы между ними вдруг стало холодно. — Кроули, я не понимаю, что с тобой происходит. — Да ничего со мной не происходит! — слова вырвались слишком грубо. — Чего ты пристал ко мне? — Тогда почему ты… почему ты вообще не реагируешь? — А должен?! Резко выплюнул он, тут же осекаясь. Азирафель застыл. Пальцы судорожно сжали край рукава, будто ему нужно было за что-то удержаться. — Кроули, я… — губа предательски задрожала, — я думал, тебе нужна моя помощь… — он отвернулся, не в силах выдержать чужой взгляд. — Думал, ты рад, что мы нашли выход. — Это не выход, а пытка какая-то! Тишина после этих слов ударила сильнее крика. Азирафель медленно повернул голову обратно, а у Кроули от одного только взгляда пронеслась вся жизнь перед глазами. Тот не выглядел злым или обиженным — нет, это было хуже. Он выглядел разочарованным. Обманутым. Словно в один момент все сложилось не так, как он верил. И Кроули вдруг остро, почти физически почувствовал, что он сейчас сломал. Сердце предательски закололо. — Пытка?.. — переспросил эфирный почти шепотом, не веря своим ушам. — То есть… ты бы предпочел смерть? — Нет… — опомнился Кроули, подаваясь вперед, но было уже поздно. — Нет… Конечно, нет! Азирафель смотрел на него слишком внимательно, будто складывал в голове картину из мелких, горько не состыкующихся деталей. — Ты поэтому меня оттолкнул, да? — Я тебя не отталкивал! — Потому что тебе неприятно, что приходится… — он запнулся, — решать вопрос таким способом? — Нет, ангел! Я просто… — Что ж, тогда сведем эту пытку к минимуму, — блондин внезапно поднялся со скамейки, даже не взглянув на него. — До завтра. Шаги быстро растворились в звуках парка — в шелесте листвы, в далеком плеске воды, в чужих, равнодушных голосах. Кроули остался сидеть. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, не двигаясь, будто все еще надеялся, что это можно как-то вернуть назад. Потом медленно закрыл лицо руками и тяжело выдохнул. *** Он напивался у себя на кухне днем позже, когда его вызвали Вниз. Продумывал план примирения — как вернуть ангельское доверие, при этом окончательно не утонуть в той нежности, которую тот так щедро ему отдавал. Сохранить баланс между хрупкими отношениями и получением необходимой благодати. И, желательно, не сойти с ума по дороге. Кроули мрачно улыбнулся, прокручивая очередной вариант. А захочет ли эфирный вообще снова его целовать? Может, стоит попробовать зайти с другой стороны. Угостить чем-нибудь… из губ? Мысль получилась настолько абсурдной и опасной, что он на секунду прикрыл глаза, тяжело выдыхая сквозь зубы. Он уже почти потянулся к телефону — даже представил, как прозвучит этот осторожный, слишком нейтральный «ангел…» — когда тело внезапно пронзило знакомым, первобытным рывком. Ад не церемонился как раньше, предупреждая о визите или «приглашая» на встречу — сразу вытягивал его из спокойной жизни на Земле, не обращая внимание на сопротивление. Как вещь, которая ему принадлежит. Вельзевул восседала на своем привычном троне. Одна. Ни Шакс с ее ядовитыми замечаниями, ни Дагон, которая наверняка бы уже хохотала, глядя на его состояние. Только мухи, лениво ползающие по стенам, да их назойливое жужжание, складывающееся в неприятную, давящую какофонию. Впрочем… с каких это пор в Аду бывает иначе. — Кроули, — протянула она, небрежно шевельнув парой пальцев. Тот моргнул. Мир сомкнулся вокруг него слишком резко — и вот он уже стоял напротив стола, все еще не до конца понимая, как оказался здесь. Зачем его вызвали? Неужели им мало оказалось прежнего наказания — и они решили довести дело до конца, придумав что-то еще более изощренное? И где все? Подозрительно пусто. Если это западня и его сейчас утащат на казнь — он бы не удивился. Все-таки знатно успел потрепать нервы демонам здесь. От таких, как он, надо избавляться в первую очередь, если хочешь сохранить порядок и управлять подчиненными без сюрпризов. — Лорд Вельзевул? — Кроули, Кроули… — она неодобрительно цокнула языком, словно была чем-то разочарована. Пальцы не спеша забарабанили по столу, выбивая рваный, бессмысленный ритм. — Ну, рассказывай. Он чуть приподнял бровь. — Что? Князь Тьмы прожигала его взглядом, продолжая выбивать дробь по деревянной поверхности. Несколько мух оторвались от стен и подлетели к ней, кружась вокруг прически и прячась где-то среди волос. — Почему ты все еще жив. Ах, вот оно что… Кроули замер на мгновение. Действительно… хороший вопрос. Они же были уверены, что он либо сгинет где-то под мостом, либо приползет к ним обратно — сломанный, униженный, готовый просить о пощаде. И, разумеется, рассчитывали на второе. — Ты в курсе, что должен был еще неделю назад захлебнуться собственной кровью? Она растянула губы в натянутой улыбке, обнажая неровные, желтоватые клыки. Демон неоднозначно покачал головой. Ну… может, он бы продержался дольше. — Но что я вижу? — лениво протянула Вельзевул, небрежно взмахнув рукой в его сторону. — Ты стоишь передо мной. Целый и невредимый. Ее шляпка едва заметно сдвинулась, и из-под нее выбрались несколько насекомых и с жадным интересом сорвались в воздух, закружив вокруг Кроули. Изучая его со всех сторон. Он не шелохнулся. — Мы возлагали на это проклятие большие надежды, — продолжила она, постукивая ногтями по столу. Ритм был неровный, дерганый, раздражающий. — Думали, оно напомнит тебе, кто ты есть на самом деле. Где твое место. И… на чьей ты стороне. Мухи продолжали кружить, почти задевая его лицо. — Рассчитывали, что наш знаменитый демон Кроули вернется обратно… — она наклонилась вперед, прищурившись, — в куда более скромном статусе. Брови дрогнули в игривой, издевательской манере, а уголки губ поползли вверх. — В статусе раба… Она вдруг разразилась звонким, резким смехом, хлопнув в ладоши — слишком громко для этой тишины. А потом с силой ударила по столу. Звук получился звонким, тяжелым, так что Кроули едва заметно дернулся от неожиданности. Эхо отразилось от стен, растекаясь по залу. Мухи, до этого лениво кружащие вокруг него, мгновенно сорвались с места и вернулись к хозяйке, исчезая под полями шляпы. — Но это не сработало! — прокричала она, сдувая выбившуюся прядь со лба. Кроули следил за ней из-под очков. Давно он не видел Вельзевул такой раздраженной. Обычно холодная, выверенная, с этим вечным ощущением, что она знает на три шага вперед и просто наблюдает, как ты сам идешь в ловушку. Князь Тьмы держалась довольно невозмутимо, не желая выдавать, что чувствует на самом деле. — Ты и здесь преуспел… Обошел проклятие, которое мы разрабатывали годами! Демон даже немного смутился. — Как ты это делаешь?.. — пробормотала она, срываясь на шепот. — Я ни за что не поверю, что этот ангел-отступник согласился тебе помогать. Кроули покраснел еще сильнее, рука потянулась к затылку, медленно проводя по волосам. Ну да… действительно. Он бы ни за что на это не пошел. Вельзевул откинулась на спинку кресла, не сводя с него взгляда. Мухи, конечно, уже передали ей, что он чист и не защищен никакой сверхъестественной силой, которая могла блокировать симптомы. Она сильнее прищурилась, смотря ему прямо в глаза сквозь темные стекла. — Не знаю, что ты на этот раз выкинул и каким образом умудрился выкрутиться… — медленно проговорил голос, сквозящий напряжением, — но ты начинаешь меня утомлять. Кроули слегка покачался на месте. Только бы она не решила, что этого мало. Только бы не придумала что-нибудь еще хуже, изощреннее, болезненнее. Но она лишь раздраженно дернула плечом. — Я снимаю с тебя проклятие. Пальцы взмыли в воздух с характерным булькающим щелчком — демон почувствовал легкую дрожь в теле, как будто кто-то подул на него ледяным дыханием. А потом какое-то странное, уже забытое ощущение свободы. Словно он все это время носил утяжелители на конечностях, а сейчас смог снять их. Кроули не спеша осмотрел свои ладони, сжимая и разжимая их в кулаки — проверяя, все ли в порядке. Прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Ни боли. Ни привычного жжения под кожей. Ни мерзкого, постоянного голода, который уже успел стать частью него самого. — Ты свободен, — бросила Вельзевул, небрежно махнув рукой, будто ей наскучила вся эта сцена. — А теперь проваливай и постарайся больше не попадаться мне на глаза! Он даже не успел ничего ответить. Мир закружился перед лицом. И в следующее мгновение Кроули уже снова стоял у себя на кухне — среди недопитой бутылки, полумрака и густой, почти оглушающей тишины. Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь. Потом медленно опустился на край стола. С него правда сняли проклятие? Он теперь… свободен? Взгляд снова опустился на руки, внимательно изучая их на предмет волдырей, красный пятен — чего угодно, что доказывало бы, что Вельзевул обманула. Что это очередная адская шутка. Он приподнял края рубашки, разглядывая впалый живот — ничего. Никаких следов. Ни зуда, ни боли в пояснице. Даже дышать стало легче — воздух входил в легкие свободно, спокойно, без тугого сопротивления. Наконец, бросившись к зеркалу и выкидывая очки куда-то в сторону, с ним столкнулись его естественные змеиные глаза. Янтарь лукаво сверкнул. Свободен. Мысль ударила так резко, что у Кроули перехватило дух. Хищная, дерзкая улыбка скользнула по его губам. Он победил. Переиграл Ад. Нашел выход там, где его не должно было быть. Выжил. Выкрутился. Вернул себе собственное тело, собственную жизнь. И, возможно, впервые за долгое время мог надеяться, что его хотя бы ненадолго оставят в покое. Но вместе с облегчением подкралось другое понимание. Больше не было нужды в благодати. В поцелуях. Улыбка медленно исчезла. Кроули застыл, глядя куда-то в пустоту перед собой. Он и не думал, что Вельзевул уже так скоро смирится с его непоколебимостью и снимет запрет. Что все так быстро закончится. Ему казалось, что это навсегда. Жить вечность с диким голодом по благодати, пытаться выжить на крупинках, а потом вернуться туда, где тебя морально и физически уничтожат. То есть… не будет больше повода для прикосновений. Не будет этих осторожных, почти робких движений навстречу. Теплых ладоней на его лице. Мягких, податливых губ, от которых у него каждый раз сводило все внутри. Тепеть точно нельзя. Кроули вдруг помрачнел, вспоминая их последний поцелуй, который таковым даже назвать сложно. Он ведь совсем не ответил на него. Ангел пытался помочь, смотрел с невозможной нежностью и тревогой. А тот его оттолкнул. Черт возьми… если бы он только знал, что все так будет — обязательно устроил ему достойный прощальный поцелуй. Но уже поздно. Проклятия нет, благодать не нужна. Нужно вернуть все то хрупкое, что они выстраивали тысячелетиями — помириться с Азирафелем. Признаться, что Кроули больше ничего не угрожает и что ангел больше не обязан ставить себя в неловкое положение. Жертвовать собой. Терпеть все это ради него. Что теперь он тоже свободен. От этой мысли внутри что-то неприятно и остро кольнуло. Кроули зажмурился, отгоняя воспоминания о чужих губах, руках, дыхании у самого рта. Да, надо сказать. Так будет правильно. Пальцы сами нащупали ключи от Бентли в кармане, а тело уже направилось к выходу. *** — Азирафель! Книжный магазин, утопающий в привычной безмятежной тишине, отозвался коротким звоном колокольчика. Ни посетителей, ни случайных зевак, только несколько намеков на присутствующего здесь хозяина: забытая тарелка на столе, скомканный плед и рассыпанные по поверхности листы из блокнота. Кроули остановился на пороге, окинув помещение быстрым взглядом. Никто не вышел навстречу. Он прошелся между стеллажами, заглянул на кухню, бросил взгляд в кабинет — пусто. Лишь часы на стене громко отсчитывали секунды, подчеркивая эту странную тишину. — Азирафель! — позвал он еще раз громче. Не мог же ангел уйти среди бела дня, когда ему так срочно понадобилось с ним поговорить. Но страшнее, если он не ушел… а пропал. По спине пробежал неприятный холодок. — Я наверху! — донесся приглушенный голос. Кроули вскинул голову, уставившись на винтовую лестницу. Он редко бывал на втором этаже, предпочитая обитать на мягком, привычном диване. Да и Азирафель при нем редко исчезал наверху. Слишком личная территория. Перескакивая через ступени, он быстро поднялся и замер, разглядывая двери. Спальня. Ванная. Кладовая. Гостевая. Еще один кабинет. И небольшая гостиная с камином. Именно туда вела приоткрытая дверь — как приглашение. Кроули медленно сглотнул и почти бесшумно проскользнул внутрь. Азирафель сидел в глубоком кресле, повернутом к камину, и читал. Огонь мягко подсвечивал страницы и золотил края его кудряшек. На переносице — те самые очки для чтения. Демон до сих пор искренне не понимал, зачем тот их носит, учитывая их неуязвимость. Но в глубине души признавал, что выглядел он в них довольно очаровательно. Комната представляла собой что-то вроде камерной библиотеки, укрытой от остального мира. Вдоль стен стеллажи и полки с книгами, напротив — высокий дубовый шкаф, видимо, служивший хранилищем для одежды. Камин, выложенный из красного кирпича, освещал и отапливал пространство, а в углу спрятался старинный торшер, заботливо включенный хозяином. На столике возле остывал горячий шоколад с маленькими зефирками. Приглушенная обстановка дарила уют и спокойствие, но ему сейчас было не до него. Кроули сделал несколько шагов вперед, рассеянно задевая носком ковер, выводя на нем бессмысленные узоры. — Эм… в общем… — начал он, подняв глаза к потолку. — Я понял, Кроули. Азирафель даже не взглянул на него. Медленно снял аксессуар с носа, отложив его на маленький столик рядом, и плавно поднялся. — Давай просто сделаем это, и все. Он взял книгу, делая закладку между страницами. Потом отошел к полкам у дальней стены, поставил ее на место, пробегая пальцем по корешку. — Я хотел сказать, что… — Не надо ничего объяснять, — блондин развернулся, упрямо продолжая избегать взгляда. — Мне все и так ясно. Сейчас я выполню свою часть обещания, и ты будешь свободен. — Да… как раз об этом… — Это не займет много времени. Он направился к нему, оказываясь рядом. Не давай пространства для побега. — Ангел, я… — Я знаю, — тихо бросил голос, — так что давай уже приступим. Руки сами потянулись к плечам, привычно цепляясь, и Азирафель чуть приподнялся на носочках, не давая ни секунды на возражения. И поцеловал его. Кроули тут же распахнул глаза, растерявшись. Вот же черт! Такого он не ожидал. Губы Азирафеля двигались легко, поочередно сминая его с прежним рвением. И со свойственной нежностью. Удерживая его на месте, пока через поцелуй, как и раньше, передавалась благодать. Но демон не шелохнулся. И вообще забыл, как дышать, ощущая тепло на своих губах. Ангел отстранился, наконец, впервые за это время поднял на него взгляд. Янтарная радужка сияла ровным, неизменным золотом. А в мягком свете камина даже отливала теплым медом, почти светясь изнутри. Ничего не происходило. Цвет не менялся обратно в серый, не тускнел — ничего. Только узкий зрачок едва заметно увеличился. Ангел нахмурился. Кроули пялился в ответ, не двигаясь. Еще пара секунд — все по-прежнему. — Что у тебя с глазами? — А что с ними? — Они… не потускнели. Настала очередь демона сдвигать брови к переносице. — Почему они должны были потускнеть? — После поцелуя они всегда загорались — на мгновение. А потом гасли. Всегда, — голос стал тише, внимательнее. — По крайней мере… И замолчал. Он изучал его глаза, словно пытаясь вытащить из них ответ раньше, чем тот прозвучит. И в этом движении что-то медленно сдвинулось. Ангел вдруг отступил от него на шаг, будто обжегся, с неприкрытым изумлением. Взгляд застыл на нем. Кроули замер, пытаясь понять, что произошло. — Ты… — он поджал губы в одну полоску, — ты обманул меня. — Что? — У тебя глаза обычного цвета! Значит… на него больше не действует проклятие. А еще это значит, что Азирафель сам только что его поцеловал. Без повода. Без необходимости. Демон выдохнул, приходя в себя от мягких прикосновений, и резко замотал головой. — Нет, нет, это не так… — Ты обманул меня! — Все не так, как выглядит! Я пытался сказать тебе! — И как давно? — перебил его эфирный. — Что?.. — Как давно ты… — голос предательски дрогнул, — используешь меня ради своих… целей? — Ангел! — Кроули сделал шаг вперед, но Азирафель тут же отступил, увеличивая дистанцию. — Я не обманывал! Я пытался рассказать тебе, как все произошло, но ты не дослушал! — Ты воспользовался мной! Кроули застыл на месте, пытаясь восстановить дыхание. Это несправедливо. Все это время он сдерживал себя изо всех сил, до скрипа в зубах. Лишь бы не навредить, лишь бы не сорваться. Не перейти черту. Продумывал каждый шаг, каждое прикосновение — как сделать это терпимым, безопасным, хоть немного щадящим для них обоих. Чтобы ни он со своей проклятой зависимостью, ни ангел со своим чувством долга не чувствовали себя… использованными. И все равно чувствовал себя отвратительно, потому что Азирафель отдавался этому без остатка. Искренне. А теперь… Теперь он смотрел на него так, будто все это время демон играл роль. Хитрый. Подлый. Безжалостный. Тот, кому плевать. Кроули медленно выдохнул, с усилием удерживая себя в руках. — То есть ты правда считаешь, что я все это выдумал? — мрачно начал он. — Что я подстроил проклятие ради того, чтобы заставить тебя целоваться со мной? Ангел машинально опустил взгляд на его губы. — А разве нет? — вопрос резанул воздух. — Для демона это ведь идеальный сценарий, не так ли? Соблазнить ангела… и наблюдать, как он унижается, помогая тебе. Кроули получил мысленную пощечину. — О… так ты унижался? — прошипел он сквозь зубы, срываясь на опасный шепот. — Что-то я не припоминаю, чтобы ты сопротивлялся. Или испытывал хоть каплю отвращения. — Это была просто помощь другу. — Со взаимным удовольствием. — Я делал то, что не давало тебе умереть. — Правда? — демон усмехнулся, уголок губ дернулся. — А я думаю, что тебе это даже нравилось. — Чувствовать себя обязанным?! — Целоваться со мной. Азирафель застыл, не имея возможности скрыть тяжелое дыхание. Ресницы задрожали, рот приоткрылся. Комната вокруг вдруг сузилась до размеров душевой кабины, не давая вдохнуть воздуха в легкие. Слишком тесно. Некуда отступить. — Я… — он беспомощно отвел взгляд, цепляясь за мебель, за стены, за что угодно, только не за него. — Я не понимаю, о чем ты. — О, неужели? — Кроули сделал шаг ближе. Медленно. Нарочно. — Ты говоришь, что я тебя использовал. Что заставлял… унижаться. Еще шаг. — Но ведь ты тоже наслаждался этим. — Что ты такое говоришь… — Наслаждался своим положением. — Это вовсе не так. — Тогда скажи прямо. Кроули подошел вплотную, нависая над ним. Зрачки расширились, то ли от приглушенного освещения, то ли от собственных мыслей. Они не отрываясь следили за ангелом, уставившимся на его губы. — Скажи, — почти шепотом, — что ты не получал удовольствие, когда целовал меня. Блондин медленно сглотнул. Горло перехватило, слова застряли где-то между мыслью и дыханием. Шестеренки судорожно заскрипели в голове, пытаясь найти хоть какой-то адекватный ответ. Любую спасительную формулировку. Ничего. Только ощущение чужого присутствия рядом. — Я… — едва слышно произнес он, подбирая слова. — Азирафель! Голос разрезал пространство как нож. Слишком знакомый. Снизу, с первого этажа. — Азирафель, ты где? Мы пришли поговорить с тобой! Послышалось из глубины. Они одновременно замерли, уставившись друг на друга. На секунду — чересчур долгую — никто не двинулся. Ангел очнулся первым. — О Боже… Это Рай! — взгляд метнулся к приоткрытой двери. — Они не должны видеть нас вместе! Он сорвался с места, почти бегом направляясь к выходу, чтобы поскорее закрыть дверь в комнату. Чудеса сейчас вызовут еще больше вопросов, если они просто запрутся здесь. Кроули проводил его взглядом, а потом медленно скрестил руки на груди. — Тебе нужно спрятаться, — выдохнул ангел, развернувшись. — Что? — Они не должны тебя видеть. Тем более здесь. — Я никуда не пойду, — твердо процедил демон, мотая головой. — Кроули, прекрати! Азирафель резко шагнул к нему, цепляясь за локоть. — Давай, залезай в шкаф! — и начал подталкивать к стене. — Я не полезу в шкаф! — прошипел он, срываясь на приглушенный крик. — Быстрее! — Ни за что! Блондин дотащил его до высокого шкафа и открыл дверцу. Демон тут же дернулся назад, упираясь, упрямо сжав губы. — Я туда не залезу. — Кроули! У нас нет времени на это! — Там тесно! — Это на пару минут, — прошептал он, почти умоляюще, снова хватаясь за него. — Они уйдут, и ты сразу выйдешь. Пожалуйста. — Я тебе что, вещь какая-то? Азирафель был готов поклясться, что впервые захотел придушить его. В глазах сверкнул совершенно не ангельский огонек. — Азирафель! Мы знаем, что ты здесь! Снизу послышались уверенные, медленные шаги. Лестница скрипнула под чужим весом, а потом открылась первая дверь — видимо, в спальню. Следом вторая — в ванную. Ангел метнул на демона быстрый взгляд. Уже без слов. Все и так было понятно. В ту же секунду Кроули запрыгнул в шкаф. Но не успел ангел закрыть за ним, как тот резко выбросил руку вперед, сгребая его за ворот рубашки, и дернул на себя, втащив внутрь. Дверцы тут же бесшумно сомкнулись. В комнату резко вошли ангелы — Гавриил, Михаил и Сандальфон. — Куда он мог подеваться? — Гавриил шагнул дальше, внимательно осматриваясь. — Ни в одной из комнат его нет. — Не похоже на то, что он ушел. Михаил кивнула в сторону стола. Кружка с остывшим шоколадом стояла нетронутой. Зефир почти растворился, оставляя светлые разводы в темной жидкости. — Он был здесь совсем недавно. Верховный Архангел обвел взглядом пространство вокруг. Это была самая живая из комнат, словно и правда еще совсем короткое время назад тут кто-то был. Он, слегка нахмурившись, инстинктивно принюхался. — Что это за запах? — Зло, — невозмутимо отозвался Сандальфон. — После демонов в офисе остается такой же. Никак не выветривается. Гавриил с Михаил коротко переглянулись. — Любопытно… За его спиной, в шкафу, было тесно. Несмотря на размеры, внутри почти не оставалось свободного места — вешалки теснились одна к другой, пальто, плащи, свитера мягко упирались в плечи. Странное изобилие, особенно если вспомнить, как редко Азирафель изменял своему привычному образу. Кроули прижал ангела своим телом к стенке, практически лишая возможности пошевелиться. Рука отпустила помятый воротник, но расстояние между ними так и не появилось. Воздух сперся, а дыхание, находившееся так близко, смешивалось. Один выдох от демона, два — от ангела. Молчаливая игра, суть которой не выдать себя для тех, кто снаружи. Кроули не отрывал от него взгляда. Следил, как неслышно поднимается и опускается чужая грудь. Почти касаясь его. Как губы приоткрываются, выпуская тепло, искушая. Наказывая за все сразу — за шкаф, за проклятие, за эти чертовы поцелуи, за то, что позволил всему зайти так далеко. Кроули медленно втянул воздух. И зажмурился. Все в этом тесном пространстве давило на него. Этот запах… каждая вещь на вешалке была пропитана Азирафелем. Стойкий шлейф одеколона щекотал нос, пробираясь глубже, оседая на легких, вынуждая впиваться ногтями в дерево. Слишком много. Персональная пыточная — не иначе. Тело предательски отзывалось: на тесноту, на этот запах, на чужое присутствие вплотную. На самого виновника, который сейчас, не отрываясь, смотрел в ответ. — Вы не думаете, что он где-то прячется от нас? — раздался голос Гавриил. Зрачки ангела расширились. Ладошки вспотели. Кроули едва заметно провел языком по губе, тут же переключив внимание на себя. — В таком большом книжном можно спрятаться где угодно. — Но зачем ему прятаться от нас? — Может быть, — предположила Михаил, махнув рукой, — он узнал, зачем мы пришли. — Или ему есть что скрывать, — добавил Сандальфон. Гавриил повел плечами, разглядывая полки с книгами. — Здесь явно что-то не так, — он прищурился, потом взглянул на кружку. — Я получил несколько уведомлений о том, как он растрачивает свою благодать. Но при этом никаких отчетов о благословениях не было. Он шагнул ближе к креслу, отблески камина скользнули по его лицу. — За ним нужно тщательнее следить. — Мы и так стали спускаться чаще. Я уже видеть не могу этот книжный. — А я не могу позволить ему делать все, что вздумается! Повисло недолгое молчание. Михаил медленно нарушила тишину: — Может быть… — произнесла она, склонив голову, — это как-то связано с Кроули? Демон слегка качнулся, задевая Азирафеля. В темноте было отчетливо видно, как его глаза переливаются золотом. Услышав свое имя, плечи едва заметно напряглись. Дыхание, что еще мгновение назад касалось губ, вовсе пропало. Ангелы синхронно повернули на Михаил головы. — Вы слышали, — продолжила она, чуть тише, — его недавно прокляли. За предательство. — Ну и что? — лениво бросил Гавриил. — А то, что он до сих пор жив. И, судя по всему, прекрасно себя чувствует. Сандальфон коротко фыркнул. — Только не говори, что ты намекаешь на Азирафеля. Михаил не ответила сразу, лишь наблюдала за реакцией остальных. Гавриил тихо рассмеялся. — Азирафель? — в голосе прозвучало откровенное недоумение. — Да он бы растерялся раньше, чем понял, что от него хотят. Не говоря уже о… подобных вещах. — Он слишком… — Сандальфон повел рукой в воздухе, подбирая слово, — мягкий. — Впечатлительный, — добавил Гавриил. — Непрактичный, — кивнула Михаил, словно ставя точку. Сандальфон усмехнулся, уголок губ дернулся вверх. — Если бы Кроули и решил провернуть что-то подобное, он бы точно выбрал не его. — Разумеется, — фыркнул Гавриил. — Азирафель скорее отдаст всю благодать просто потому, что «так правильно». — Или потому что его попросили достаточно вежливо, — добавила Михаил с нескрываемой насмешкой. Их смех слился в один тихий, неприятный звук. Злорадство, сквозившее от них, ощущалось физически. — Ладно, — Гавриил хлопнул в ладони, будто стряхивая разговор. — Пора возвращаться. Я уже утомился от этого места. Они направились к выходу, все еще переглядываясь с усмешками. Дверь закрылась с глухим щелчком. Комната погрузилась в тишину. Только огонь в камине слегка потрескивал, перебирая поленья. Азирафель облегченно выдохнул, опаляя губы напротив. Никто не шелохнулся. Ни на миллиметр. Глаза давно прилипли ко рту перед собой. Неотрывно следили за каждым, едва уловимым движением, за тем, как те приоткрываются, как ловят воздух. — Они… ушли? — прошептал он, прислонившись на стенку сзади. Хоть какая-то опора, чтобы не свалиться вниз. Ноги подкашивались, а сердце все никак не находило покой. — Похоже на то, — так же тихо ответил Кроули. — В таком случае… — он сглотнул ком в горле, — мы можем выйти… — Пожалуй… Никто не двинулся. Даже не попытался. — Здесь довольно душно… — почти виновато произнес ангел. — И запах стоит безумный. — Какой?.. Он медленно облизнулся. — Твой. Некогда узкие зрачки вдруг расширились, хотя, казалось, дальше уже некуда. Азирафель дрогнул. — Я схожу с ума от этого запаха, ангел, — шепот сорвался сам собой, уже без привычной защиты. Он склонился ближе. И накрыл его губы своими. Губы, губы, губы… Кроули не ожидал, что окажется настолько… одержим. Почти болезненно. Проклятие ушло — зависимость осталась. Хищное желание захватить, присвоить себе. Это что-то на грани безумия — быть так близко и не иметь возможности взять желаемое. Он никогда не целовал его первым. Осознание медленно разлилось по телу. Так долго сдерживал себя, не позволяя расслабиться. Даже под влиянием магии всегда передавал контроль ангелу — доверял ему сделать шаг первым. Именно тогда, когда он сам будет готов, хотя внутри все рвалось вперед. К черту. Нет больше проклятия. Нет рамок. Есть только тепло под губами, пробирающее до острых разрядов. До искр в глазах. До коликов под кожей. Ощущение, затягивающее глубже с каждой секундой. Он впился в чужой рот, жадно изучая его. Наверстывая упущенное. Слишком сильно соскучился. Ладони скользнули ниже, к талии, к пояснице, притягивая ближе — так, чтобы между ними не осталось ничего, кроме жара. Где-то в темноте послышался тихий стон. И тут же, как по сигналу, на твердых плечах появились горячие ладони, сжимающие сильнее, чем раньше. Подливающие масло в огонь. Кроули резко толкнулся бедрами, упираясь ощутимой реакцией в него. Мысль ударила током, вынуждая внезапно отстраниться. Глаза распахнулись, сердцебиение застучало в висках. Тело отозвалось не только его собственным желанием. Это было… взаимно. — Ангел… ты… Тот едва заметно облизнул губы, не до конца приходя в себя. — Да… — прошептал он. — Все это время. Снова рваный вдох. Пальцы сжали ткань, словно в поиске опоры. — Ты был прав… — И… — Я получал… удовольствие. У Кроули внутри все перевернулось. Он не дал ему ни секунды — сжал лацканы, притянул к себе и снова накрыл его губы, уже без остатка срываясь в это ощущение. Ответ последовал мгновенно. Азирафель тянулся к нему так же жадно, так же неосторожно, скользя ладонями по спине, по плечам, цепляясь за все, до чего мог дотянуться. Он ловил его дыхание, сбитое, горячее, и возвращал — ртом, движением, почти не разбирая, где заканчивается один и начинается другой. Тихий, сорвавшийся стон только сильнее сбил ритм. Демон вжал его в себя, чувствуя взаимную реакцию. Тело под руками оказалось мягким, согласным — слишком отзывчивым и нетерпеливым. Ангел двинулся ближе, невольно задевая низ живота, и это простое прикосновение выбило остатки самообладания. Настала очередь Кроули выпустить громкий стон. Невыносимо. Мысль вспыхнула на задворках сознания. Все это время Азирафель целовал его не только из необходимости. Не только потому, что иначе было нельзя. Ему это нравилось. Каждый раз задерживался чуть дольше положенного, возвращался снова, касался не так, как делают это по обязанности. В движении было больше, чем просто помощь — слишком много внимания, слишком много тепла. Он хотел этого. А сейчас и вовсе не скрывал. Ангел ластился к нему, без привычной осторожности, пытаясь поймать его ритм, не отставая, не уступая. Поцелуй становился глубже сам собой — дыхание прерывалось, движения путались, сливаясь в один непрерывный, жадный поток. Языки сталкивались, кружили, цеплялись друг за друга, как пара в бесконечном танце. Пальцы нащупали шею — пробежались по ней с интересом, разглаживая горячую кожу. Затем поднялись выше, в волосы, зарылись в рыжие пряди, удерживая, не позволяя отстраниться. И этого едва заметного движения хватило, чтобы по позвоночнику прошла резкая волна. Дальше кончики пальцев добрались до самого сокровенного — до мочек ушей. Замерли на мгновение, а затем мягко помассировали их. Кроули дернулся всем телом, вдавливая ангела в себя. Звук сорвался у обоих одновременно — глухой, сбитый, утонувший между поцелуями. И в ту же секунду Азирафель снова подался вперед, неосознанно провелся о него, не оставляя пространства для сомнений. Это уже невозможно было игнорировать. Кроули резко отстранился. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Грудная клетка ходила ходуном, в висках стучало — и этот стук заглушал все. Азирафель недовольно замычал, запрокидывая голову и открывая вид на белоснежную шею. Машинально прикусил нижнюю губу, пытаясь удержать себя, но только сильнее выдал это состояние, эту тянущую, болезненную пульсацию где-то глубоко внутри. Незабываемое зрелище. Кроули смотрел на него не моргая, как хищник перед самым прыжком. Как голодный зверь, который наконец-то дорвался до добычи. Он давно мечтал прикоснуться к нему. Целовать пухлые губы, сбиваясь с ритма. Спускаться ниже и ниже, оставляя влажные следы, следить за реакцией, ловить каждый стон. Проклятие, хоть и давало ему половину от желаемого, но никогда не позволяло целовать его первым. Тем более — так. Но больше нет проклятия. Теперь можно все. Кроули склонился к нему, обжигая дыханием бархатную кожу, заставляя ее покрываться мурашками. Ангел сразу же схватился за его плечи, цепляясь, пытаясь удержаться. Не раствориться. Затылок уперся в стенку шкафа, лишая возможности отступить. Не то чтобы он хотел. Губы столкнулись с шеей, втягивая кожу. Азирафель что-то несвязно промычал. Демон впился в него, спускаясь ниже. Медленно. С нарастающей жадностью. Проходил губами по коже, оставляя за собой теплую, влажную дорожку — задерживался, возвращался, усиливал нажим, пробуя на вкус. Запоминал. Там, где касался, проступали красные следы — метки, явно намекающие, кому принадлежит этот ангел. Поднялся обратно нарочито неторопливо, растягивая момент. Смакуя каждую секунду этого помешательства. Взгляд зацепился за ухо, утонувшее в светлых кудрях, и он замер рядом, почти не касаясь. Только горячий воздух скользнул по коже. Азирафель резко сжался. — Кроули… Имя прозвучало тихо. И от этого по телу разлилась сладкая, тягучая истома. Останавливаться он не собирался. Короткие, прерывистые поцелуи прошлись вдоль ушной раковины, собирая каждый сбившийся вдох, каждый звук, который тот уже не пытался скрыть. Под его руками Азирафель терялся. Пальцы беспомощно сжимались на плечах, не зная, куда себя деть. Грудь вздымалась, он невольно тянулся вперед, прижимаясь сильнее, будто это могло хоть как-то снять нарастающее напряжение внизу. Кроули задержался у самой мочки — и мягко поймал ее губами. Ангел сорвался. Звук вышел громче, чем он, кажется, собирался позволить себе, и в следующую секунду он уже тянулся обратно, находя губы, углубляя поцелуй с удивительным голодом. Язык встретился с языком — жадно, горячо — и у демона на мгновение сбилось равновесие. Колени подогнулись. Азирафель подался вперед, наваливаясь, вытесняя его. Шаг назад — еще один. Ладони уперлись в грудь, но в этом движении не было попытки остановить — больше желания удержаться, не потерять контакт. Примкнуть ближе. Он снова задел его там, где напряжение уже стало болезненно явным. Кроули резко потянул его на себя — и вдруг оступился. Дверцы шкафа распахнулись под их весом, и они вывалились наружу, с глухим стуком приземляясь на ковер — переплетенные, не в силах оторваться друг от друга даже на секунду. В комнате было прохладно. После спертой духоты убежища этот воздух казался глотком ледяной воды, возвращающим способность дышать. В камине по-прежнему тихо потрескивали дрова, лениво выбрасывая искры, будто весь мир за пределами этой сцены продолжал жить своей размеренной жизнью. Ангел приподнялся на его груди, выпрямляясь. Бедра оказались по обе стороны от развалившегося демона, и в этом положении выпуклость на их брюках становилась отчетливее. Горячая. Неизбежная. Азирафель чувствовал ее через ткань. И Кроули машинально опустил ладони ему на талию, будто боялся, что тот передумает и исчезнет. Но ангел не исчез. Он медленно опустился обратно — к лицу демона, ловя его взгляд. Как змеиные зрачки замирают в ожидании. Как они лихорадочно следят за каждым миллиметром его губ. И когда блондин, как бы невзначай, проводит языком по своей нижней губе, Кроули выдает судорожный, сбитый выдох: — Где ты этому нахватался?.. Легкая, невинная улыбка коснулась лица, вынуждая сердце качать кровь быстрее. — В той книге было еще много чего интересно… — лукаво отозвался он. Демона вдруг на миг лишили всякой внутренней опоры. Невозможный. Азирафель был плодом искушения. Самой потаенной, зарытой в глубине его сознания мечтой, к которой оставалось лишь бесконечно тянуться, как мотылек на свет лампадки, как утопающий за соломинку. Сон, который вдруг превратился в реальность, выбивая остатки кислорода, сжигая легкие, тело, душу — а потом, по песчинкам, собирая обратно. И теперь это «нельзя» оказалось прямо у него в руках. Дышало, смотрело, касалось — и от этого внутри все сводило, перекраивалось на новый лад. И, похоже, Азирафель это чувствовал. Потому что не спешил. Он гладит его грудь поверх пиджака — не торопясь, чувствуя под ладонями тугое напряжение мышц. Пальцы ныряют под лацканы, к рубашке, туда, где ткань почти ничего не скрывает, где всего одна тонкая грань отделяет одежду от кожи. Скользит по этой грани, замечая, что демон совсем перестал дышать — только сердце безумно колотится где-то в горле. Ангел снова тянется к его рту — и не доходит. Останавливается в миллиметре. Дразнит. Мстит за тот неотвеченный поцелуй. Целует скулу. Затем — уголок челюсти. И медленно движется дальше, к тем самым ушам, которые еще недавно ласкали его пальцы — и теперь проворачивает тот же трюк с дыханием, но уже над мочкой Кроули. Демон едва слышно скулит, впиваясь зубами в губу до солоноватого привкуса крови. То, как Азирафель кружит над его ухом, как накрывает кожу горячим воздухом, как касается губами — совсем чуть-чуть, с невозможной нежностью — чересчур. Он позволяет ангелу делать все, что тот захочет. Лишь бы касался. Лишь бы не останавливался. Его ладони снова скользят к шее, зарываясь в рыжие пряди. И тогда Азирафель находит его рот. Целует так нежно, так бережно, что демон готов сейчас же прыгнуть в святую воду — только бы не захлебнуться в собственных чувствах, не разбиться от этой мучительной ласки. Ангел мягко ловит верхнюю губу, выводя на ней едва заметные круги. Затем с тем же трепетом спускается к нижней, задерживается, прикусывает — и целует, целует, целует, пока мир за их спинами не перестает существовать. Наверное, даже в момент проклятия Кроули не получал столько благодати, как сейчас. Тело готово было взорваться — но после короткого сеанса ангельских поцелуев в нем снова проснулся голод. Более дикий. Более нетерпеливый. Блондин вдруг качнулся на нем, задевая выпуклость на его штанах. Как будто случайно. И тут же совсем бесстыдно улыбнулся ему в рот. Демон рвано, почти жалобно простонал, не в силах сопротивляться. Его руки скользнули на бедра ангела и сжали их по-хозяйски, крепко, чувствуя, как тело под пальцами тут же отзывается: желанием избавиться от тесноты, от этого жгучего напряжения, которое длилось гораздо дольше, чем последние часы. Губы снова встретились в голодном поцелуе — языки сталкивались, дразнили, не давали друг другу ни секунды передышки. И в этом хаосе Кроули вдруг опустил ладонь на его пах, обхватив сквозь ткань. Азирафель оторвался от него с приглушенным стоном, который так и не смог сдержать. Инстинктивно облизнулся. Зрачки расширились, куда больше, чем он привык видеть. — Пойдем в спальню… — еле выдавил из себя Кроули, хватая ртом воздух. Блондин на мгновение прикрыл глаза. Теплый свет от камина играл на его воздушных кудрях — сейчас они казались язычками пламени, поселившимися на голове. Черты лица заострились, тени легли глубже, подчеркивая скулы и эту невозможную, почти греховную красоту. Он вдруг хрипло прошептал, заливаясь краской. — Боюсь… — голос стал ниже, — до спальни я не дойду… Брови Кроули поползли вверх. Он смотрел на этого очаровательного смущенного ангела — такого светлого, такого родного, такого невыносимо желанного. И вдруг рассмеялся. Тихо, с восхищением, которое не спрятать за золотом змеиных глаз. Взглянул на него из-под ресниц — и притянул обратно, ловя влажные, припухшие губы. — Что ж, — выдохнул между поцелуями, — ковер — тоже неплохое место. Настала очередь ангела срываться на счастливый, мальчишеский смех. Добивая своей обаятельной улыбкой с ямочками, от которой все внутри переворачивалось. Он опустился ниже, практически ложась на него, и снова включился в поцелуй. Глубокий, тягучий. Раздалось довольное, горловое мычание. Уже непонятно, чье именно. Этого оказалось достаточно, чтобы Кроули подхватил его под спиной — и одним плавным, хищным движением подмял под себя, навалившись всем телом, вжимая в ворс ковра. Азирафель сдавленно всхлипнул, не отрывая взгляда из-под опущенных век. Демон жадно захватил его губы, чтобы вновь ненадолго столкнуться языками, разделяя с ним этот сладкий миг. Ладонь снова легла на твердую плоть снизу, и обрушился очередной горячий выдох. Тело отреагировало мгновенно: бедра сами прижались к руке, выгибаясь, умоляя без слов. Он сжал его член сквозь ткань, медленно проведя от основания вверх. Поглаживая, дразня, заставляя ангела тереться об ладонь в поисках хоть капли трения. Потом отпустил — и принялся расстегивать пуговицы на жилете, одну за другой, почти не глядя. — Можно… чудом… — выдохнул Азирафель. — Даже не думай. Еще не хватало, чтобы его лишили этого удовольствия. Пальцы прошлись по всем пуговицам, тут же принимаясь за рубашку. Ангел не отставал — стянул с него пиджак, заставив демона на мгновение, с неохотой, отстраниться. Затем расстегнул несколько верхних пуговиц. Но на этом терпение кончилось: ладони вцепились в края черной ткани и просто стащили ненужный элемент одежды с тела, откинув куда-то в сторону. Кроули, тем временем, избавился от плаща — тот полетел в темноту. Жилет последовал за ним. Но вот рубашку пришлось оставить распахнутой, пальцы слишком нетерпеливо хотели прикоснуться к белоснежной коже, чтобы тратить время на лишние движения. Он прошелся поцелуями по груди — влажными, жадными. Опустился ниже, к мягкому животу, поглаживая все сразу: губами, ладонями, дыханием. Затем навис над ним, а рука сама скользнула ниже, расстегивая ширинку, и освободила член — обжигающий, напряженный, живущий в собственном пульсе. Азирафель судорожно простонал, запрокидывая голову. Шея открылась — беззащитная, прекрасная. По стволу медленно двинулась горячая ладонь, сжимая у основания, заставляя эфирного выгибаться и поджимать ноги в бессознательной мольбе. Демон упивался каждой его реакцией — как прерывается дыхание, как пальцы впиваются в ковер, как по телу пробегает крупная дрожь. Он вернулся обратно — поймал опухшие губы, которые уже не успевали отвечать. Вылизывал шею, где красовались свежие отметины, служившие немым напоминанием, кто именно их поставил. А потом вдруг зажал головку — плотно, до предела, что ангелу пришлось прикусил его губу, чтобы не закричать. Приглушенный стон все равно сорвался. В следующее мгновение блондин кое-как ухватился за ремень Кроули, пытаясь справиться с дрожью в руках — демон не прекращал ласкать его все это время, обжигая дыханием ушную раковину, шепча что-то бессвязное. Пальцы нащупали край белья и забрались внутрь, сталкиваясь с твердым, горячим членом. Кроули громко, отчаянно простонал и зажмурился — слишком ярко, слишком хорошо. Еще немного, и он кончил бы от одного лишь прикосновения, хотя это чувство уже дышало в затылок. Но любопытный ангел освободил его от джинсов окончательно — и начал подстраиваться под ритм. Сначала медленно. Изучающе. Тактильно ощупывал, водил пальцами по длине, отчего мурашки на коже устроили собственный марафон от позвоночника до коленей. Затем сжал основание — и демон резко впился зубами в его шею, оставляя еще один ощутимый, пульсирующий след. Наконец, они подстроились друг под друга, набирая скорость. Губы снова встретились, но уже слегка касаясь, совсем по краю, смешивая стоны и тяжелый, прерывистый воздух. Сейчас они дышали друг другом — и этого было больше чем достаточно. Второй рукой Азирафель позволил себе исследовать его разгоряченную грудь. Испарина выступила тонкой влажной дорожкой посередине, соски затвердели, привлекая внимание — и он тут же коснулся их, едва ощутимо, кончиками пальцев. Тело демона резко дернулось — он толкнулся в ладонь, без слов, без выдоха, и сам начал двигаться жестче, быстрее, набирая обороты, ускоряя пульс. В ответ — тихое, довольное мычание. Язык промелькнул на губе, пока свободная ладонь медленно спускалась от ключиц к впалому животу, где под кожей проступали напряженные мышцы пресса. Кроули неожиданно перехватил его руку — ту самую, что сжимала их обоих — и соединил ладони вместе. Теперь две руки двигались в едином ритме, сжимая налившиеся кровью, пульсирующие органы, чувствуя друг друга через кожу, через это тесное, влажное тепло. Азирафель неосознанно толкнулся бедрами — задел его, скользнул, провоцируя, подчиняясь собственному телу, которое уже ничего не решало. Движение стало еще быстрее. Сверху послышался сдавленный, почти жалобный стон — демон направлял их руки, увеличивая скорость, не давая ни секунды передышки. Но то, как ангел отзывался на каждое движение, как касался его — жадно, горячо, с каким хищным, расширенным до невозможности взглядом смотрел снизу вверх — это Кроули запомнит надолго. Пожалуй, навсегда. Блондин закусил свою губу — и он тут же спустился к ней, освобождая, впуская тихий рык. — Кроули… — выдавил ангел, срываясь на шепот. — Я… сейчас… Кроули ускорился, толкаясь бедрами в их сплетенные руки, сжимая крепче, плотнее. Почти до того сладкого предела, за которым уже ничего не существует. Азирафель задрожал. Голова запрокинулась — открывая вид на исцелованную, исцарапанную шею, где следы губ переплетались с тенями от камина. Пальцы на ногах поджались, тело напряглось единой струной — и в этот момент демон опустился к его уху, медленно, почти невесомо зацепив мочку зубами. И тогда ангел излился — громко, не в силах сдержать ни стона, ни дрожи, ни этого долгого, вырывающего душу выдоха. Кроули догнал его через два толчка — резких, последних, почти одновременно поймав судорогу, которая стянула ноги, свела пальцы и заставила их ладони, все еще сжимавшие друг друга, сплестись между собой. Вцепился в шею, как за последний глоток воздуха. На мгновение все будто оборвалось — и тут же вернулось яркими вспышками: в рваных откликах, в чувствительности, обнаженной до предела, в каждом касании, которое теперь отзывалось острее, чем прежде. Их тела все еще двигались по инерции, едва заметно, ловя остатки ритма, будто не желая отпускать то, что только что прожили. Ангел под ним пытался восстановить дыхание — грудь ходила ходуном, сердце бешено стучало, отдаваясь в чужое тело, сливаясь в одно биение. Один звучный щелчок — и между ними снова стало сухо. Какая-то крошечная магия, инстинктивная и заботливая. Азирафель перехватил его ладонь и отвел их в сторону, ближе к плечам, не разрывая касания. Просто продолжал медленно гладить по ключице, по напряженной груди, успокаивая. И все равно тело отзывалось — запоздало, тихими волнами, что еще разливались под кожей, заставляя вздрагивать от самых легких прикосновений. Воздух не сразу становился ровным, сбивался, цеплялся внутри, не желая возвращаться к прежнему, ровному течению. Ангел склонился ниже, приоткрывая глаза, и на миг замер, прислушиваясь — к этому общему, еще не разделенному теплу. Демон очнулся не сразу. Время растеклось, потеряло форму. Дрова в камине уютно потрескивали — мерно, по-домашнему, высекая ленивые искры, которые тут же гасли в пепле, не успев взлететь. Свет ложился на ангела мягким полотном, выхватывая кудри, скулы, припухшие губы. Азирафель смотрел на него неотрывно. Без тени смущения. Просто смотрел, впервые позволяя себе не отводить взгляд. На лице застыла тихая, по-настоящему счастливая улыбка — и у Кроули вдруг болезненно защемило где-то глубоко, в самом неправильном, самом человеческом месте, от которого не было защиты. Он не выдержал. Склонился и оставил легкий поцелуй в уголке этой улыбки. Лишь коснулся и сразу отстранился, боясь спугнуть сам момент. Улыбка стала шире. Появились ямочки. И этот свет в глазах, от которого у демона все внутри переворачивалось, как в первый раз. В комнате было тихо. Только дыхание сталкивалось да где-то далеко, за толщей стен, мир жил своей обычной жизнью, не подозревая, что здесь, на ковре перед камином, только что переплелись две вечности. — Ну, — раздался тихий, чуть лукавый шепот, — теперь я готов идти в спальню.