Стеклянный пол

Прошёл ещё один месяц. Техён перестал считать дни. Раньше он считал — сколько осталось до зарплаты, сколько до конца смены, сколько до того момента, когда можно будет лечь и не двигаться. Теперь дни просто шли. Один за другим. Спокойные. Тёплые. Чёрныш привыкла к дому. Она больше не пряталась под столом — спала на лежаке, который Техён переставил в угол кухни, чтобы ей было видно всё сразу. По утрам она встречала его у двери комнаты, виляя хвостом, и бежала за ним на кухню, где Чонгук уже варил кофе. — Твоя собака меня игнорирует, — сказал Чонгук однажды утром, когда Чёрныш обошла его ноги и прыгнула к Техёну на колени. — Она не моя. Она наша, — ответил Техён, гладя чёрную шерсть. Чонгук посмотрел на него. Замер с кружкой в руке. — Наша, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Техён покраснел и уткнулся носом в собаку. Он всё ещё ходил к Хёджон. Раз в неделю, по четвергам. Они пили чай, говорили о разном — о страхах, о привычках, о том, как трудно перестать ждать удара, когда никто не бьёт. — Ты становишься спокойнее, — сказала Хёджон на очередной встрече. — Я вижу по твоим плечам. Раньше ты сидел сжатый, как пружина. А сейчас расправляешься. — Я не замечаю, — ответил Техён. — Это хорошо. Когда исцеление становится незаметным, значит, оно работает. Дома Техён много готовил. Это было единственное, что он умел делать без страха ошибиться. Чонгук говорил, что его суп — лучший в Сеуле, а рис всегда получается идеальным — ни сырым, ни переваренным. — Ты должен открыть ресторан, — сказал Чонгук однажды за ужином. — Я должен мыть полы в твоём доме, — ответил Техён. — Это не твоя обязанность. Ты здесь не прислуга. — А кто? Чонгук замялся. — Ты здесь... ты человек, который живёт со мной. Техён поднял глаза. Чонгук смотрел на него серьёзно, без улыбки. — Ты хочешь, чтобы я перестал работать? — спросил Техён. — Я хочу, чтобы ты делал то, что хочешь. Не то, что должен. Техён думал об этом несколько дней. Он никогда не спрашивал себя, чего хочет. Хотеть было опасно. Хотеть означало надеяться, а надежда часто заканчивалась болью. Но теперь, сидя на кухне с кружкой чая, глядя на Чёрныша, который спал у его ног, и слушая, как Чонгук говорит по телефону в кабинете, Техён вдруг понял, что хочет. Он хочет, чтобы так было всегда. В пятницу вечером они смотрели фильм. Старый, чёрно-белый, который Чонгук включил для фона. Техён сидел на диване — уже не на краю, почти в середине. Чёрныш устроилась у него на коленях, свернувшись калачиком. Чонгук сидел рядом. Не прикасался, но близко. Так близко, что Техён чувствовал тепло его тела. Фильм был скучным. Техён не следил за сюжетом — он смотрел на пальцы Чонгука, лежащие на подлокотнике дивана. Широкие, с татуировками, сильные. Техён вдруг подумал, что эти пальцы никогда не причиняли ему боли. Они готовили еду, гладили собаку, поправляли плед на его плечах, когда ему было холодно. — Чонгук, — сказал Техён. — М? — Можно я сяду к тебе на колени? Чонгук повернул голову. В его глазах мелькнуло удивление — и что-то ещё, тёплое. — Можно, — сказал он. Техён осторожно пересадил Чёрныша на диван, встал, подошёл к Чонгуку. Замер на секунду, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Потом сел. На колени. Боком, неудобно, стеснительно. Чонгук помог — положил руки ему на талию, притянул ближе, развернул так, чтобы Техён сидел лицом к нему, обхватив ногами его бёдра. — Удобно? — спросил Чонгук. — Не знаю, — честно ответил Техён. — Я никогда так не сидел. — Привыкай. Техён положил руки Чонгуку на плечи. Смотрел на его лицо — близко, так близко, что мог разглядеть каждую ресницу. Чонгук смотрел на него снизу вверх, спокойно, терпеливо. — Я хотел спросить, — начал Техён. — Ты... ты чувствуешь ко мне что-то? Не как к человеку, который живёт в твоём доме. А как... — Да, — перебил Чонгук. — Я не договорил. — Не нужно. Да. Техён замер. — С какого момента? — спросил он. — Не знаю. Может быть, с того дня, когда ты сидел на кухне и смотрел в стену с семью пропущенными. Может быть, когда ты мыл окна и свет падал на твоё лицо. Может быть, когда ты впервые сказал «спасибо» и не отвёл взгляд. Я не знаю. Просто чувствую. — А что ты чувствуешь? Чонгук подумал. — Тепло, — сказал он. — Когда ты рядом, мне тепло. Даже когда за окном минус. Даже когда на работе всё плохо. Даже когда я устал так, что не могу идти. Ты как... как печка. Маленькая, тёплая, живая. Техён не знал, что ответить. В горле стоял комок. — Я боюсь, — сказал он. — Чего? — Что я не смогу дать тебе то, что ты даёшь мне. Ты меня спасаешь каждый день. А я что? Я умею только мыть полы и бояться. Чонгук провёл рукой по его спине — медленно, успокаивающе. — Ты не должен ничего давать, — сказал он. — Ты уже даёшь. Ты здесь. Ты не убегаешь. Ты пытаешься. Это больше, чем кто-либо делал для меня. — Я не пытаюсь, — прошептал Техён. — Я просто живу. — Это и есть попытка, — Чонгук погладил его по затылку, по волосам. — Для тебя — просто жить. Для меня — целый подвиг. Техён закрыл глаза. Чувствовал, как пальцы Чонгука перебирают его волосы, как ладонь гладит спину, как тепло разливается по всему телу. — Я хочу тебя поцеловать, — сказал Чонгук. — Можно? Техён открыл глаза. — Я не умею, — сказал он. — Ничего не уметь. Просто закрой глаза. Техён закрыл. Чонгук поцеловал его. Легко, невесомо — губами коснулся губ, замер, давая привыкнуть. Техён не дышал. Он чувствовал чужие губы — мягкие, тёплые, нежные. Они не давили, не требовали, не кусали. Просто лежали на его губах, как обещание. — Дыши, — прошептал Чонгук, не отрываясь. Техён выдохнул. Потом вдохнул. Потом сам прижался к губам Чонгука — неуверенно, по-детски, но искренне. Чонгук ответил. Поцеловал снова — медленнее, глубже, проводя языком по нижней губе. Техён вздрогнул, но не отстранился. — Хорошо? — спросил Чонгук. — Не знаю, — прошептал Техён. — Странно. Но хорошо. Чонгук улыбнулся — в губы, не отрываясь. — Надо тренироваться, — сказал он. — Сколько? — Пока не перестанешь бояться. Техён обнял его за шею, прижался грудью к груди. Чонгук гладил его по спине — медленно, успокаивающе, как гладят напуганного зверька. — Ты дрожишь, — сказал Чонгук. — Холодно, — соврал Техён. — Врёшь. — Знаю. Чонгук обнял его крепче, укутал в свои руки, прижал к себе так, что Техён слышал биение его сердца. Ровное, спокойное, надёжное. — Я не сделаю тебе больно, — сказал Чонгук. — Никогда. Ты веришь мне? — Пытаюсь, — прошептал Техён. — Этого достаточно. Они сидели так долго. Фильм давно кончился, на экране побежали титры. Чёрныш спал на диване, свернувшись в чёрный клубок. Техён сидел на коленях у Чонгука, чувствовал его руки на своей спине, его дыхание на своей щеке, его губы, которые иногда касались его виска, лба, уголка губ. — Чонгук, — сказал Техён. — М? — Спасибо, что заметил меня. Чонгук поцеловал его в макушку. — Спасибо, что позволил себя заметить. Чёрныш чихнула во сне. Техён засмеялся — тихо, счастливо, впервые за много лет. Чонгук посмотрел на него и подумал, что этот смех стоит всех денег мира. пишите в отзывах если хотите бонус