L’Adieu Solaire

***

12 месяцев до Конца Света И без того громкий голос почти срывается на крик который может спокойно перекричать само столкновение черных дыр, а это на минуточку 1100 дБ! По крайней мере так прикинул Грейс пока пытался сосредоточиться на книге, но чувствовал себя дураком, кто ведь в университетской библиотеке ожидает тишины? Видимо дураки, такие как он. Он усмехнулся представив как именно крик мог бы разорвать саму материю и создать новую черную дыру именно на этом месте. — И что я пытаюсь доказать такому невежеству, как ты?! — звонкий голос ворвался в его мысли. Он звучал так, словно его обладательница прибыла не из другой страны, а с другой планеты. Спотыкаясь о твердые английские согласные, девушка буквально пересоздавала язык на ходу. У нее был такой ярко выраженный французский акцент, что Райланду на секунду показалось: именно так английский и должен был звучать изначально, а все остальные просто ошибались. — Дамочка, вот на личности переходить не нужно, — донесся голос оппонента. Грейс почти рассмеялся. Этот парень только что подписал себе смертный приговор словом «дамочка». Райланд не выдержал и выглянул в коридор. Сцена была эпической. Девушка с длинными каштановыми волосами и невероятными янтарными глазами яростно смотрела на высокого парня, который выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь линолеум. — Дамочка?! — она почти выплюнула это слово, и Грейс готов был поклясться, что в воздухе материализовались кавычки. — Comment osez-vous ! Да как ты смеешь! Ты оскорбляешь мою науку, ты оскорбляешь меня... Она набрала в легкие воздуха, явно подыскивая в английском подходящее определение его ничтожности, но, не найдя ничего достойного, просто сорвалась на родной язык: — Espèce de malotru ! Знаешь что, мистер? Я считаю, вам стоит хорошенько обдумать, для чего вы вообще занимаете здесь место! Заметив Грейса, девушка на секунду замерла, а затем внезапно отвесила ему изящный поклон, намекая, что представление окончено. Райланд, сам от себя не ожидая, начал аплодировать. Идиот, что ты делаешь!? спросил он сам себя в ту же секунду пожалев о том что сделал. — Уверен, вы правы на все сто процентов! — выпалил он. Оппонент, пробормотав что-то вроде «Ради всего святого», поспешно ретировался. Девушка же, забавно вскинув бровь, подошла ближе. В нос Грейсу ударил свежий цитрусовый аромат, резкий, от которого сразу нестерпимо захотелось апельсинового сока. — Oh, merci. И в чем же именно я права? — подмигнула она. — Не уверен, что слышал начало... — Райланд замялся, чувствуя, как краснеют уши. — Но финал был фееричным. Я Райланд Грейс. — Солéн Моро, — произнесла она, элегантно протягивая руку. Грейс осторожно пожал её ладонь, глядя в эти янтарные глаза, и подумал, что был бы не прочь стать древним насекомым, застывшим в этом теплом камне навсегда.

***

9 месяцев до Конца Света — Какая замечательная лекция! — на лице Солен сияла настолько лучезарная улыбка, что Райланд на мгновение забыл, как дышать. Если бы это не происходило автоматически (спасибо, эволюция!), он бы точно задохнулся. Солен кружилась на месте, задрав голову к инсталляции ночного неба, где мириады светодиодных звезд складывались в созвездия. — Знаешь, я бывала, наверное, во всех обсерваториях близ Парижа, — она говорила быстро, глотая окончания от восторга. — Но каждый раз... это ощущение... C’est d’une splendeur qui défie les mots ! Кажется, само наше существование в такой бесконечности это уже самое настоящее чудо чудес. Je me noie dans les émotions parmi les étoiles… я утопаю в чувствах среди звезд. — На последней фразе глаза Солен заблестели от слез, а голос стал тише. — Ты и есть чудо чудес, — немного смущенно отозвался Грейс. Он не был мастером комплиментов, но сейчас слова сами сорвались с губ. Он осторожно притянул её к себе. Солен довольно хихикнула, обнимая его в ответ, и звонко чмокнула в кончик носа. У лавки с сувенирами Солен замерла. Её внимание привлек небольшой сине-зеленый вязаный мячик-антистресс, имитирующий Землю. — О, Райланд, смотри! — она схватила его и с торжественным видом протянула Грейсу. — Теперь вся планета в твоих руках! И только тебе решать, что с ней делать. Она изобразила подобие злодейского смеха, звонкого и совсем не страшного. — Трепещи, мир! — подыграл ей Грейс, сжимая мягкую «Землю» в ладони. Подарок казался неожиданно весомым. Он спрятал его в карман, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Они еще долго бродили по залам музея, держась за руки. Солен внезапно остановилась у схемы Солнечной системы. — Какова скорость света, мистер Грейс? — спросила она с подчеркнуто серьезным, учительским видом, строго глядя на него поверх воображаемых очков. Райланд замер, принимая правила игры. — Дайте-ка подумать, мисс Моро... Скорость света приблизительно равна 299 792 458 метрам в секунду... Что почти сопоставимо со скоростью, с которой я готов поглотить чизбургер прямо сейчас! Солен не выдержала и прыснула, утыкаясь ему в плечо. — Садитесь, Грейс, пять за сообразительность и два за дисциплину! Идем кормить твою биологическую форму жизни, пока она не эволюционировала в нечто опасное. Позже ночью Райланд провожает Солен до дома и там же остается полностью довольный таким исходом.

***

5 месяцев до Конца Света Солен обожала наблюдать, как лучи заходящего солнца устраивают настоящую вакханалию, проходя сквозь витражи. Цветные блики: густо-синие, кроваво-красные и лимонные танцевали на корешках старых книг и на белых листах его рукописей. Грейс обожал наблюдать за ней. За тем, как она обживала их пространство, превращая стерильную квартиру ученого в нечто живое и хаотичное. Райланд сейчас был полностью поглощен своей «Théorie révolutionnaire» , как пафосно называла её Солен. Когда он впервые предположил, что жизнь может основываться не только на водороде и кислороде, он до белых костяшек сжимал в руках тот самый вязаный мячик-Землю. Он ждал, что Солен, как и все его коллеги, рассмеется и посоветует ему перечитать школьный учебник химии. Но она вдруг воодушевилась. Она стала предлагать одну идею за другой, о том, какими могут быть эти существа, как они могут «звучать» и какими словами они могли бы описать свой мир. Она была бесконечно далека от биологии, но её воображения хватало на двоих. Солен не просто верила в него — она готова была объявить войну всей Академии наук на всех известных ей языках. — Я обожаю, когда ты носишь очки именно так! — раздался её звонкий голос. Солен вошла в комнату, застав Райланда в момент высшего мыслительного напряжения: он застыл над ноутбуком, а очки сползли почти на самый подбородок. — C’est tellement craquant ! — выдохнула она, подходя ближе. — Ты выглядишь как безумный гений, который вот-вот украдет Луну. Это так мило, что мне хочется тебя укусить. Райланд отложил свою «планету» и вынырнул из глубин своих размышлений. Он открыл объятия, и Солен мгновенно в них исчезла. — А я обожаю тебя, — прошептал Грейс. Он уткнулся носом в изгиб её шеи, жадно вдыхая аромат апельсинов и лавандового кондиционера для белья. Он начал осыпать её шею мелкими поцелуями, пока Солен не начала задыхаться от хохота. — Прекрати! — смеялась она, пытаясь вырваться. — Arrête ! Я же до смерти боюсь щекотки! — Тогда ответь на элементарный вопрос, мисс Моро! Какова скорость звука в этой комнате, если я сейчас защекочу тебя до обморока? Они переместились на диван в облаке цветных солнечных зайчиков. Воздух в комнате казался густым от смеха и тепла. Но постепенно хохот и шутливые научные споры затихали, переходя в другой регистр — во вздохи, влюбленный шепот и ритмичное, тяжелое дыхание двух людей, которые нашли свой собственный уют среди хаоса.

***

30 минут до Конца Света В квартире пахло грозой. Не той, что собиралась над городом, а той, что зрела внутри четырех стен. — Солен, это научная статья, а не грёбаная ода к радости! — голос Райланда сорвался на резкий, сухой тон. Он стоял у стола, глядя в экран ноутбука так, словно там была запечатлена сцена преступления. — Ты изменила «стабильность изотопов» на «непоколебимое равновесие вечности»? Ты хоть понимаешь, что в рецензируемом журнале меня засмеют?! Меня и так уже не воспринимают всерьез с этой теорией... Солен, стоявшая у окна с чашкой остывшего чая, резко обернулась. Её глаза, обычно теплые и янтарные, сейчас метали молнии. — Я просто хотела, чтобы твоя работа звучала! Чтобы люди почувствовали масштаб твоего открытия, а не засыпали на третьем абзаце! Ты такой... такой... triste! — она со свистом выдохнула воздух. — Ты зануда, Райланд Грейс! Ты прячешься за своими цифрами от настоящей жизни! — Это называется точность! — выкрикнул он, теряя остатки самообладания. — Иногда мне кажется, что ты вообще не понимаешь, насколько это важно. Ты ведешь себя как... как беспечный ребенок! Это было лишним. Слово «ребенок» ударило Солен больнее, чем любой научный термин. Её лицо на мгновение застыло, а затем гнев вспыхнул с новой силой. — Ребенок?! — она оглянулась в поисках чего-то, что могло бы выразить её ярость. Её рука легла на вязаный мячик-Землю, лежавший на краю стола. — Раз тебе так важна твоя «точность» и твоя драгоценная наука... — Солен, положи планету... — начал было Грейс, но было поздно. — Tiens, voilà ta planète !— закричала она и с силой метнула мячик в сторону окна. Звон разбитого стекла прозвучал неестественно громко. Мячик, спружинив от рамы, все же вылетел в образовавшуюся брешь и исчез в темноте улицы. В комнату ворвался прохладный ночной воздух и шум далеких машин. Наступила мертвая тишина. Солен стояла, тяжело дыша, глядя на разбитое стекло. Гнев ушел так же быстро, как и пришел, оставив после себя лишь пустоту и дрожащие руки. Прошло пять минут. Десять. Грейс первым нарушил молчание. Он подошел к ней со спины и осторожно положил руки на её плечи. — Прости, — негромко сказал он. — Я был... goujat . Ты просто хотела помочь, а я превратился в заносчивого профессора. Солен шмыгнула носом и резко развернулась, утыкаясь лицом в его грудь. — Я разбила окно, — пробормотала она сквозь слезы. — И я... я выбросила твою планету. Je suis tellement désolée. — К черту окно, — Грейс крепко прижал её к себе, вдыхая знакомый аромат апельсинов, который теперь смешивался с запахом озона из окна. — Мы его починим. И статью я оставлю с «вечностью», если ты так хочешь. Только не плачь. Они стояли так еще минут десять, восстанавливая связь, которая едва не оборвалась из-за нескольких слов. Мир снова стал целым, несмотря на дыру в стекле.

***

10 минут до Конца Света — Райланд? — Солен подняла на него глаза, в которых снова зажглись искорки, на этот раз виноватые. — Да? — Мы должны её найти. Планету. Я не могу оставить её там, одну, на грязном асфальте. Грейс усмехнулся и поцеловал её в лоб. — Идем, спасительница миров. Только накинь куртку.

5 минут до Конца Света — Ну где же она!? Не могла же целая Планета вдруг исчезнуть? — Сокрушалась продрогшая Солен. — Разве что замерзнуть в таком холоде и схлопнуться… — Стуча зубами заявил Грейс.

2 минуты до Конца Света Что-то определенно не так. С какой скоростью движется свет? Почти 300 000 километров в секунду. Звук плетется следом — жалкие 340 метров. Грейс видит вспышку раньше, чем слышит рев мотора. В его голове щелкает счетчик: машина идет со скоростью не меньше 110 километров в час. На таком расстоянии у человека нет шансов против кинетической энергии полутора тонн металла. — Солен, стой! — его крик кажется ему самому замедленным, как в густом сиропе. Солен добегает до мячика. Она подхватывает его, и в свете фар её фигурка кажется почти прозрачной, светящейся изнутри. Она поворачивается к нему, сияя той самой улыбкой, от которой он забывал, как дышать. — Я спасла её, Райланд! Планета у нас! Конец Света Мир превратился в абсолютную, ослепляющую белизну. Грейс слышит гудок, короткий, безжалостный, безнадежный. А следом — звук, который он не сможет забыть даже после амнезии. Глухой, хлопок. Так лопается переспелый плод, упавший на камни. И все надежды на счастье. Райланд не помнит, как оказался на коленях посреди дороги. Асфальт под ним вибрирует. Дрожащими руками он обхватывает лицо Солен. Оно мокрое. Отвратительно теплое и липкое. В нос бьет резкий, невозможный контраст: её любимый цитрусовый парфюм и тяжелый, железный запах свежей крови. Этот запах — как ржавчина, разъедающая саму реальность. — Солен... Солен, посмотри на меня. Дыши. Это просто... это просто…, сейчас всё исправят... Гул в ушах заглушает всё, кроме её шепота. Совсем тихого. Только человеческий страх. — Я не хочу умирать... Райланд, мне так страшно...

***

Проект «Аве Мария» Яркий. Белый. Стерильный свет. Тишина, в которой больше нет запаха апельсинов. — Сколько будет два плюс два? — спрашивает компьютерный голос.