Реквием по живому

Наруто ассоциировал их путешествие с вечно крутящимся колесом с повторяющимися событиями. Вот они сражаются с духами, разбойниками, которые охотились за наживой... Девятый ума не мог приложить, чем этот принц мог быть ценен, разве что бесконечным аппетитом, из-за которого они пару раз прерывали свой путь, заглядывая в редкие людские поселения. Хотя лица, светящиеся удивлением и улыбкой после получения щедрой награды, дух забыть не мог. После этого — отдых. Принц напрочь отказывался спать в дороге, ссылался на неудобства зверя, который нес его все это время, и Наруто было искренне жаль духа, вынужденного таскать на себе сотни килограмм хамства и вечного недовольства. К концу первого дня принц, несмотря на значимость силы его «охраны», осмелел, считая, что раз его страна платит за сопровождение Учихи, то и Саске должен слушать его беспрекословно. Однако звук катаны, вынимаемой из ножен с утихомиривающим все недовольства отблеском, напрочь отбил желание пытаться как-то манипулировать Саске. У Девятого гудело в ушах, стойкий звук новой открывающейся пачки уже не просто раздражал, а вызывал агрессию. Каждый укус, хруст и жевание (точнее — чавканье) ощущалось ударом в виски и, казалось, не прекращалось вообще. В отличие от принца, Саске в дороге ел даже по правилам: не на ходу и прерываясь лишь на десять, а то и пять минут. Сам Наруто предпочитал не охотиться — все те, кто попадался на их пути, так или иначе были слабы, и Учиха справлялся прекрасно в одиночку. Взмах, звон и блеск — это, пожалуй, единственное, что они могли видеть перед тем, как голова покатится по земле, оставляя красные разводы. Девятый с самого начала не особо обращал внимание на это, предпочитая перешагивать появившееся досадное препятствие и смотря вопросительно на Саске, как бы говоря: «Можно аккуратнее?». На что Учиха лишь мерил его взглядом и стряхивал кровь с меча. Очередной ночлег они решили устроить недалеко от скалистой местности. Поднялся сильный ветер, и только средь гор можно было укрыться от него. Ветер танцевал сквозь ветви деревьев, и Наруто искренне наслаждался новой мелодией. Треск огня и шелест листвы действовали умиротворяюще, складываясь в единый звук. Девятый смотрел на небо, на котором виднелась россыпь звезд и яркая, почти полная серебряная луна, а рядом было нечто похожее на красное пятно. И если вспомнить, то когда он наблюдал за луной ранее, его там не было. Наруто не мог объяснить отчего, но его тянуло к серебряному цвету. Он мог подолгу наблюдать за отражением луны в воде, иногда рукой пуская рябь и завороженно смотря, как ее силуэт теряет четкие очертания. Наруто посмотрел в сторону, где должен был сидеть Саске, но Учиха отправился проверять местность на возможную опасность, так как принц опасался внезапного нападения и опасливо смотрел в темноту леса. Рядом с костром лежал небольшой, но длинный сверток бумаги. Дух потянулся, разворачивая его. Как оказалось, это была карта. Примерно Наруто умел читать ее, но те были меньше, а эта охватывала практически весь континент. Там были даже редкие эскизы мест жизни небожителей и демонов, примеры-иллюстрации того, как может выглядеть знаменитая «Небесная цитадель», пару набросков Межмирья — места, которое по слухам находится между бездной, в которой живут демоны, и самим небом. Говорили, что там обитают нефилимы — изгои среди крылатых, существа, родившиеся от нечестивой связи, имеющие в крови смесь двух существ; в личном правиле это касалось ангелов и демонов, но иногда там встречались разные гибриды. Глазами спускаясь вниз, дух увидел черное пятно на одном из участков земли. Название было покрыто чернилами, и словно от самого места на карте исходила невидимая угроза. Наруто пальцем старался протереть пятно, но оно настолько сильно въелось, что сделать это было невозможно, не разорвав хрупкую бумагу. Шаги Саске были тихими, но Наруто чувствовал его все это время, и поэтому его появление не стало сюрпризом. — Не думал, что ты умеешь читать карты, — Учиха сел вплотную к Девятому, замечая, что тот не сводит глаз с одного места уже пару секунд. — Меня научили для того, чтобы я всегда помнил, как найти путь обратно, не заблудиться в лесу. Она всегда слишком переживала за меня, — не без улыбки поделился Наруто, продолжая царапать черное пятно. — Ты слышал легенду, связанную с луной и одной цепью событий, которая рассказывает об опаснейшем существе, жившим ранее на нашей земле? — спросил Учиха, не понимая, почему его заботят рассеянные действия духа. — Лишь полная луна заменит солнце, тьма опустится на землю, холодом повеет из могил. Учиха не успел продолжить часть легенды, как вдруг Наруто начал сворачивать карту, протягивая ее Саске. Тот принял, смотря, как дух смотрит в пламя. В его глазах отражались искры. Чуть открыв рот, дух запел. До ушей донеслось мягкое мелодичное пение, трогающее каждую клетку души. От его голоса Учиха даже прикрыл глаза — он словно ласкал слух, хоть и посыл этой песни был страшен. Когда солнце падёт, и луна взойдёт, В час мёртвый, когда тьма землю найдёт, Пробудится он, кто смерть обманул, Кто кости поднял и жизнь повернул. Леса умолкнут, реки застынут, Камни расколются, громы нахлынут. С могил встанут тела, забывшие сны, И мёртвая армия в мир придет из тьмы. Говорят — в тот миг исчезнет свет, Ни утро, ни день не придут в ответ. Владыка мёртвых возьмёт трон земли, И живые падут там, где прошли мертвецы. Встаньте из праха, из костей и снов, Встаньте, услышав мой зов. Ждите восхода… но солнце сгорит, Лишь лунный холод вам путь осветит». Так сбудется древний и страшный завет: Некромант восстанет — и жизни нет. Когда песнь закончилась, они пару минут сидели в тишине. Саске слышал только громкий стук собственного сердца и ощущал дрожь, которая пробежалась по всему телу. Мурашки покрывали кожу — он поймал себя на том, что зачарованно слушал его голос, внемля каждому слову. Наруто решился разбить тишину, поворачиваясь к Учихе, и Саске заметил, как в его голубых глазах, танцуя и колыхаясь, отражаются языки пламени. — Я знаю эту легенду. В ночь полной луны мы в моей старой деревне садились вокруг костра, и я пел эту песню, — Наруто не отрывал глаз от костра. Где-то в глубине души что-то царапало его — давно забытое чувство единения и моменты счастья. Видеть улыбающиеся лица взрослых и легкий испуг детей... Улыбка трогала в те времена духа, хотя сейчас воспоминания тлели, как бумага в огне. — Это не больше чем раздутая из ничего история, байка, чтобы пугать детей. Саске слушал его, не прерывая, и только когда Наруто закончил, достал из заднего кармана небольшие часы и выставил их вперед перед духом. — Песок в этих часах — доказательство существования Некроманта. Он взят с земель, в которых родился он. Такие же часы в увеличенной версии есть в нашем поместье. — Наруто заинтересованно взял их и повертел в руках. Самое интересное, что песок, несмотря на то что часы вертелись в руках, оставался неподвижным. — Эти часы были выкованы в пламени Аматерасу, а песок падает медленно, по крупинке. Говорят, когда весь песок спадет вниз, а луна сменит серебро на кровь, Некромант вернется, и мертвые начнут свой марш. Девятый поднял их к небу, закрывая ими свой взор на луну. «Значит, когда упадет последняя песчинка?» Тогда у них еще много времени, подумал про себя дух и отдал их Саске. Время есть, и серебро еще украшает небо. Остаток пути они провели в тишине, лишь изредка бросая взгляды друг на друга. Наруто не верил, не мог поверить в эту сказку. Кто-то способный поднять мертвого? Это было против законов, установленных самой природой, поэтому дух сомневался. Но где-то в глубине беспокойство росло вместе с примесью предвкушения и волнения. Если кто-то мог вернуть к жизни мертвого, мог ли он вернуть старую жизнь? Или же требовалась невероятно большая цена? Мир всегда добивался баланса: если что-то умирало, то что-то рождалось. И так раз за разумом — нескончаемый цикл жизни и смерти. Способность этого существа выходила за грани возможного. Быть может, поэтому информация о нем столь секретна и незначительна, что услышать о нем можно лишь в песнях или рассказах, передаваемых сквозь века. Эту страну Наруто увидел издалека, совершенно пораженный не размерами — повсюду были воды, и, словно мост, она огибала поверхности. Вместо привычных дорог здесь извивались прозрачные мосты из застывшей морской воды, по которым можно было идти, не замочив подошв, чувствуя под ногами лишь легкую, едва уловимую вибрацию течения. Вокруг столицы протекали каналы, вода в них была настолько прозрачной, что казалось, будто лодки и редкие прохожие скользят по чистому воздуху. Запах здесь был особенным: густым от водяной пыли, сладковатым и наполненным вечным рокотом прибоя. И было невероятно красиво, когда при подходе к дворцу, состоящему из синих кристаллов, огибающий его водопад создавал радугу. Рядом в небольших озерах приветственно махали разноцветными хвостами русалки, раскидывая капли, которые блистали при свете солнца, как маленькие кристаллы, и, падая на пол, растворялись, становясь частью другого потока. Огромный водопад, низвергающийся прямо с вершины главной башни, огибал стены дворца плотной сверкающей завесой. В его брызгах вечно дрожала яркая, почти осязаемая радуга. Снаружи слышался угрожающий рык, и, пройдя сквозь водопад, Девятый впервые увидел морского дракона. Его чешуя была голубая, словно само синее небо отдало ему свой цвет, а огромные лазурные глаза следили внимательно за каждым движением гостей. Его тело было длинным, покрытым мелкими шипами. Чешуя дракона имела два цвета, красиво перетекающих из белого в синеву и обратно; казалось, он светится. Его длинный хвост покоился рядом с троном, к которому они шли, и он медленно покачивался, то поднимаясь, то опускаясь кончиком в бассейн позади него. Саске был удивлен не меньше. Драконы — довольно редкие и невероятно могущественные существа. Он считался хранителем этой страны, и редко показывался посторонним. Здесь его чтили словно бога, который своими водами принес жизнь увядающей стране. Говорилось, что когда-то тут были раскинуты пески, и люди, желающие хоть немного влаги, стали молиться небу о дожде. Однажды их просьбы были услышаны: к ним явился Морской дракон и своей песней подарил им первый за множество столетий дождь, который не прекращал лить более десятка лет. Люди научились жить с этим, строя дома и возводя дворец под новые условия. Жара навсегда покинула их, и дождь, войдя в баланс, перестал проливаться каждый день, но его потоки обрели магию. Теперь вода не просто была — она стала фундаментом этой страны. В ней была жизнь и потоки маны; она лечила сама себя, и, утекая из одного потока, вливалась в другой — таким образом сохранялся баланс. Стоило лишь поднять глаза, как они, словно по ступеням, шаг за шагом вели к трону. Лестница выглядела столь хрупкой и живой — можно было заметить, как блики воды переливаются в ней. Сам трон стоял на водном пьедестале, и уже на нем сидел, раскинувшись... ребенок? Он был не особо высокого роста, с серыми волосами, которые, будто иглы, топорщились в стороны, и лишь одна левая часть была спущена вниз до уровня глаз. Что больше всего привлекало внимание — это их цвет: фиолетовый. Но что цепляло более всего — это отсутствие зрачков и тонкий шрам над правым глазом. Наруто остановился. Его тело напряглось, словно в него всадили тысячи мелких игл. Мана этого ребенка была невероятно огромной, по ощущениям — холодной и имела морской привкус. Он не ощущался как человек и точно не смахивал на духа даже мифического уровня. Девятый изучал его, впитывая каждой клеточкой, словно пытаясь вобрать в себя его суть, ведь впервые он встречал подобного себе. Высшего духа. Саске не казался удивленным, лишь приветственно склонил голову. Наруто непонимающим взглядом смотрел на его действие, ведь их миссией было сопровождение, дабы успешно заключить союз, брак — но ведь этот ребенок не женщина. Сам же принц выглядел растерянным: роняя фрукты, глазами начал искать кого-то. Было видно, как по его виску катится капля пота, и как дрожь выдает его беспокойство. Озираясь по сторонам, он пытался держаться ближе к Саске, предпочитая укрыться за его спиной. — Неужели слухи оказались верны и Девятый уже появился в нашем мире? — его слова первыми нарушили тишину. Он смотрел на Наруто, чуть прикусив щеку изнутри. Он напрягся всем телом, улавливая импульсы силы, исходящие от другого духа. Наруто казался опасным, его сила ощущалась как конец, как разрушение и как сама смерть. Пусть он и не замечал, но все существа, живущие во дворце, попрятались, стоило ему приблизиться — тут же, словно камень, рухнувший на плечи, стала давить его аура. Учиха вышел вперед, подзывая к себе Наруто. Тот без колебаний подошел ближе, наблюдая за тем, как другой дух спускается вниз и встает пред ними, осматривая его с ног до головы. — Да, несколько лет назад. Сейчас ему только семнадцать, что очень мало для духа, — поделился Саске, поворачиваясь к Наруто. Учиха поднял руку, представляя стоящего пред ними: — Наруто, это Ягура, нынешний правитель страны Волн и Третий дух из девяти. Наруто, казалось, прошибло молнией. Как он мог быть старше него? На вид — ребенок, которому от силы дашь тринадцать лет, но его взгляд был холоден и сосредоточен. Его поза выдавала уверенность, а мана и присутствие были колючими, рваными, что указывало на огромный опыт за его будто бы детскими плечами. Ягура вздохнул, и Девятому показалось, что это разочарование. — Значит, над нами нависла коса. Все как и было предначертано. Последний знак — явление разрушения. Его слова задевали не хуже клинков. Каждое из них звучало холодно, обреченно, словно ими он указывал, что Наруто — это бедствие. От собственных мыслей дух слабо усмехнулся: всегда и везде изгой. Пока он не встретил её, каждый встретившийся дух избегал его. Самое сложное было осознание появления и собственной жизни. Духи не рождаются подобно людям, небожителям или демонам. Они не понимают момента, когда и как они появились. Но девятый помнил чувство одиночества, непонимания, чем он отличается и почему при виде него все стараются скрыться. Помнил страх и приступ незнакомой жажды после первого поглощенного духа — тот был маленький, почти ничего не чувствующий сгусток энергии. Но тогда он настолько сильно привлек внимание, его хотелось коснуться, почувствовать впервые чье-то присутствие рядом, заглушить давящую пустоту. Но стоило дотронуться до него, как Девятый почувствовал энергию, струящуюся внутри этого существа. Ее хотелось забрать, ощутить ближе. И только когда мана стала течь по его телу, наполняя энергией, Наруто осознал, что поглотил его — на ладони оставалось легкое свечение еще недавно живого существа. Ягура задумался буквально на пару мгновений. После он повернулся к Саске, совершенно не обращая внимания на принца страны Риса, полностью игнорируя его. — Часы начали ход? — вопрос, понятный только им двоим. И Саске лишь кивнул. Третий выдохнул, раскладывая информацию по местам. Предвестники холодной ночи уже выстроились в ровную линию, имея четкую последовательность. Нельзя сказать, что колесо качнулось с появлением девятого духа — скорее оно набрало скорость, а начало пути было положено еще тысячелетия назад, с рождением первого. Вспомнив об этой мелкой, но значительной детали, Ягура вскинул руку, и тут же морской дракон, до этого находившийся без движения, вдруг поднялся во весь рост, угрожающе рыча. Другие же духи, имевшие ранг не ниже мифических, встали позади Третьего, ожидая приказа. Наруто встал в оборонительную позу, но Саске оставался неподвижным. Ситуация не была для него критичной, он был спокоен — девятый ощущал это по ровному биению сердца и дыханию, которое не сменилось ни на секунду. — Где моя невеста, госпожа Мей?! — от накалившейся обстановки вдруг подал голос принц, до этого момента предпочитавший искать защиту в лице Учихи. — Я требую объяснения и личной встречи с ней! Отведи меня к ней! Забывшись, выпалил принц, совершенно не понимая, пред кем он стоит. Саске усмехнулся, отошел на два шага в сторону, все еще находясь рядом, но создавая дистанцию. Наруто вторил его действиям. — А, Мей, — скучающе ответил Ягура, наконец обращая внимание на принца. — Вот же она, можете поговорить о союзе. После сказанных слов словно из ниоткуда сбрасывается на пол бездыханное тело. Ее огненные волосы были спутаны, тело утратило теплый оттенок кожи, обретая синевато-серый цвет. Ее глаза были закрыты, кое-где виднелись следы крови и раны. Принц испуганно отскочил. Стоило ему заметить труп невесты, как в него уперлось нечто похожее на посох — удлиненный ствол с изогнутым концом, напоминающим полумесяц, в начале изгиба которого был бирюзовый цветок, так неестественно смотревшийся на нем. — Ее жертва была первой. Мне нужна была эта страна. Начало конца положено, ее роль также завершена. А что до тебя, — Ягура крутанул посох в воздухе, убирая его за спину. Его взгляд был холоден. Дух вытянул руку, и из бассейнов, словно змеи, потекла вода, превращаясь в нечто похожее на клинок. — Тебе я дарую выбор: либо твоя страна отпускает Первого духа, либо в качестве моих намерений я принесу им твою голову. Выбор за тобой. Принц отступил буквально на шаг, на мгновение оборачиваясь к Саске. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым и тяжелым. С его рта сорвался отчаянный приказ: — Учиха, чего ты стоишь?! Вам было приказано защищать меня! — лицо принца покрылось красными пятнами от напряжения, когда он махнул рукой в сторону Ягуры. Третий вздохнул, воспринимая приказ как сигнал к сопротивлению, и сделал первый предупреждающий выпад в его сторону, преобразуя воду в тонкую, похожую на иглу струю, которая вонзилась в пол рядом с его ногой, впитываясь и возвращаясь к хозяину. Наруто стоял между ними, не понимая, нужно ли действовать. С одной стороны, был дан простой и понятный приказ: защищать принца от разного рода опасностей. Но входила ли туда защита от высшего духа, который намерен убить только принца — дух не понимал. А еще сбивала с толку реакция Саске: он просто молча наблюдал, как первая игла практически настигла принца, но в этот момент ни один мускул в его теле не дрогнул — ни одного импульса или даже намека на попытку защитить. Учиха просто стоял и смотрел на происходящее. Наруто тоже оставался ждать дальнейших указаний, когда Саске укажет, на чьей стороне они должны быть — ведь все это время он не был удивлен такому повороту событий и явно был знаком с Ягурой. Принц заметил, что Учиха стоял словно изваяние, не шелохнувшись, поэтому решил действовать сам. Обильное питание было одним из необходимых условий для его трансформации и использования магии для увеличения собственного размера. Сложив руки в молитвенном жесте, он начал расти. Его тело стало увеличиваться многократно: стены дворца теперь казались не больше чем комнатой. Он смотрел на всех сверху вниз, явно чувствуя превосходство. Одним движением гигантской руки он смел практически всех духов-защитников Третьего — только дракон устоял и продолжал ждать команды, не смея двинуться вперед. Наруто уставился на некогда хилого принца, который был сейчас куда больше, еле втискиваясь в пространство замка. У этой способности были не только преимущества в размере, но и значительные минусы — в ней отсутствовала скорость и мобильность. Сильный поток ветра лишь взлохматил волосы. Ягуре не составило труда удержаться на ногах, давление практически не ощущалось для него, прошло лишь ласкающим импульсом, хотя более слабые духи растворились в воздухе, исчезая. Третий повернулся к Саске, ловя его взгляд. Наруто почувствовал, что Учиха напрягся — каждая его мышца была готова к прыжку. Взгляд Девятого переместился на Третьего, и стоило лишь заметить легкий кивок, как в тот же момент послышался звон клинка. Саске сел на одно колено, рукой проводя по лезвию. Пламя обуяло меч, после же послышался треск молнии, и он заискрился фиолетовым. Две стихии не враждовали, а танцевали вместе. Полностью взяв их под контроль, Учиха прыгнул, взбираясь по руке. Принц пытался смахнуть его, точно назойливую муху, но рука лишь встретилась со стеной, и та расступилась, словно водопад — это не вызвало повреждений, ведь сам дворец был потоком. Занося меч, Саске оттолкнулся от плеча, целясь ровно в шею. За взмахом меча рвался огненный хвост, объятый искрящейся молнией. Минуты показались принцу часами, когда режущее острое холодное лезвие коснулось его шеи. Он чувствовал невыносимую боль лишь секундами, пока силуэт Учихи терял четкие очертания. Кровь хлынула из его тела алым водопадом. Когда последний вздох сошел с его губ и первые капли крови упали на пол, тело принца уменьшилось в размерах, возвращаясь в прежнюю форму. Девятый брезгливо отскочил, дабы эта жидкость не пролилась на него. Приземлившись, Саске стряхнул меч, доставая заранее подготовленный платок и оттирая лезвие. Голова покатилась прямо к ногам Третьего духа, оставляя кровавый развод по полу, который мгновенно впитался, окрашивая это место красным, перетекая к ногам Ягуры. Дух поднял за волосы голову, и с места, где был сделан разрез, из него капала кровь. Дух поднес голову к губам, выпивая ее. Вопреки собственным чувствам, Наруто не был удивлен и даже не морщился от увиденного. Вот только внутри что-то откликнулось — появилось странное неописуемое чувство пустоты, которое хотелось заполнить, особенно когда в еще не остывшем теле чувствовалась мана. Отогнав эти мысли, он лишь вопросительно посмотрел на Саске. Тот произнес спокойно, поясняя свои действия — Ягура — Третий Высший дух из девяти, ныне правитель страны Волн. Его второе имя — Пьющий кровь, или же Повелитель крови. Дух отбросил голову, вытирая краем ткани губы. Он улыбнулся, когда Саске закончил. — И наша основная задача — содействие Третьему духу и абсолютная помощь. Третий махнул рукой в сторону высоких дверей. — Я ваш истинный заказчик. Добро пожаловать в страну Волн, Учиха Саске и Девятый дух Разрушения, Наруто.