Неделя без сахара

Лайт не сводил глаз с неподвижной фигуры в кресле. Рюдзаки, казалось, даже не моргнул за последние пять минут. Его взгляд был устремлен на Ягами, но тот был уверен, что сейчас его мысли были далеко, просчитывая тысячи вариантов в секунду. Лайт уже начал жалеть о своих словах. Спор был глупостью, порывом, появившимся из раздражения и желания увидеть трещину в броне детектива. Но отступать было поздно. Он видел, как напряглись плечи Эл, и как едва заметно дрогнул палец, лежащий на губе. Рюдзаки думал. — Ягами-кун, — голос детектива прозвучал хрипло, — Ты предлагаешь мне пари, чтобы проверить мою выдержку? Или это очередная попытка манипуляции? Лайт усмехнулся, стараясь скрыть волнение за маской самоуверенности. — Называй это экспериментом. Я думаю, что величайший детектив мира — всего лишь сахарный наркоман. Докажи мне, что я ошибаюсь Рюдзаки поддался еще ближе. Он наклонил голову набок, и тени под его глазами стали похожи на синяки. — Срок? — Неделя. С этого момента. Детектив молчал еще целую вечность. Лайт успел заметить, как его взгляд метнулся к вазе с пирожными на соседнем столе. — Лайт-кун… — протянул он, и Ягами затаил дыхание, — Прежде я не отказывался от глюкозы на столь длительный срок. — Так ты боишься проиграть? — подначил Лайт, чувствуя вкус победы.  Рюдзаки поднял на него тяжелый взгляд. В нем была только холодная сталь. — Я ничего не боюсь, Ягами-кун. Я принимаю твои условия.

***

Утром Лайт проснулся без будильника — настолько ему было интересно посмотреть на Рюдзаки, который провел всю ночь без сладкого. Ягами, предвкушая увидеть страдальческое выражение лица детектива, повернул голову в сторону второй половины кровати. И тут же самодовольная улыбка сползла с его лица. Эл сидел в своей привычной позе, сгорбившись над ноутбуком. На первый взгляд он выглядел как обычно: собранный, сосредоточенный, пальцы быстро бегали по клавиатуре. Лайт уже было подумал, что вся эта затея со спором — глупость и Рюдзаки совсем не страдает. Но что-то было не так. Это утро отличалось оглушающей тишиной. В комнате больше не было слышно ни шуршания фантиков, ни щелканья открываемых конфет. Вместо этого воздух был пропитан горечью свежесваренного кофе. Перед Рюдзаки стояла большая кружка. Он пил этот напиток жадно, большими глотками, словно искал в этом спасение. Кофе был настолько крепким, что даже обычному человеку было бы тяжело его пить из-за вязкой горечи. Но для Эл сейчас это была единственная доступная замена его привычного топлива. — Как ты вообще это пьешь? — сонным голосом спросил Лайт, показушно морщась от жженого запаха. Рюдзаки даже не обернулся. Его взгляд был намертво прикован к экрану ноутбука, а глаза казались безумными. С каждой секундой он печатал все быстрее — пальцы летали над клавишами с такой скоростью, что Ягами невольно засмотрелся, удивляясь, как клавиатура вообще выдерживает такой темп. — Доброе утро, Лайт-кун, — чересчур резко отозвался детектив. Он говорил непривычно быстро, слова наскакивали друг на друга, лишенные его обычной монотонности, — Я ищу альтернативу. С моим образом жизни мне необходимо нечто, способное поддерживать мозговую активность на должном уровне. Я пришел к выводу, что дозы кофеина временно подходят для этой задачи, — Рюдзаки так и не обернулся, продолжая свою атаку на клавиатуру. — Альтернативу? — Лайт пододвинулся ближе, вторгаясь в его личное пространство, — Ты выглядишь так, будто у тебя сейчас случится сердечный приступ, Рюдзаки. Кофе не заменит тебе топливо. Эл наконец замер. Его пальцы зависли над кнопками, и в наступившей тишине Лайт услышал его прерывистое дыхание. — Запугиваешь меня сердечным приступом, Кира-кун? — вернув голосу монотонность, сказал Рюдзаки, поворачивая голову к парню. Зрачки детектива были расширены сильнее обычного, и это выглядело устрашающе. — Тебе только повод дай меня упрекнуть… — недовольно протянул Лайт, слегка закатывая глаза, — Я не Кира! Рюдзаки смотрел на Ягами еще пару секунд, изучая его реакцию, а затем снова вперил свой безумный взор в экран ноутбука. — Ты что-то накопал по делу Киры? — Лайт пододвинулся ближе, пытаясь рассмотреть содержимое монитора. — Нет, — с легким разочарованием отозвался Эл, но тут же в его глазах снова вспыхнул тот самый огонек, — Зацепок по Кире на данный момент нет, но появилось новое дело. Оно не кажется мне слишком сложным, так что мы возьмемся за него. Считай это своего рода… передышкой. Рюдзаки нажал на кнопку, открывая файл с фотографиями первой жертвы. — Небольшая разминка для ума, пока мы ждем ошибки Киры. К тому же, Лайт-кун, ты ведь хотел понаблюдать за моей работой без потребления глюкозы. Лайт невольно прищурился, но Эл даже не моргнул. Перед ними развернулись снимки из кабинета Миуры. — Жертва — Кэнто Миура, шестьдесят пять лет, — спокойно начал детектив, но его голос слегка дрогнул на последнем слове. Лайт посмотрел на монитор и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не было похоже на обычное место убийства. На главном фото пожилой мужчина застыл в кресле, но его лица не было видно. Оно было полностью залито густым слоем темного шоколада. Застывшая масса поблескивала в свете фотовспышек, как глазурь на кондитерском изделии. Шоколад стекал на воротник рубашки каплями. Рюдзаки подался вперед, почти касаясь кончиком носа экрана. Лайт заметил, как расширились его зрачки. Для человека, чей организм уже начал бить тревогу из-за отсутствия глюкозы, эти кадры были сродни пытке. Убийца превратил смерть в десерт. — Посмотри на текстуру, Лайт-кун, — прошептал Эл, — Это темный шоколад высшей пробы «Криолло». Его темперировали перед тем, как нанести на лицо. Вероятно, наш убийца богат и влиятелен.  Эл переключил слайд. Крупный план зажатого кулака жертвы. Между окоченевшими пальцами виднелась розовая конфета. — «Юки-но Синдзю», — Эл произнес название с какой-то одержимостью, — Ореховый крем, оболочка из молочного шоколада и пудра из сушеной кокосовой мякоти. Содержание сахара в такой конфете достигает семидесяти процентов. Лайт перевел взгляд с экрана на Рюдзаки. Контраст был пугающим. Эл, который всегда казался воплощением любви к сахару, теперь сидел перед этими кадрами, сильно кусая большой палец. Он был вынужден превращать свою страсть в сухие факты, пока его собственный мозг требовал хотя бы крупицу того, что он видел на снимках. Издевательство судьбы: чтобы поймать убийцу, детективу придется по локоть погрузиться в мир глюкозы, к которой ему запрещено прикасаться. — Иронично, не правда ли? — негромко заметил Лайт, наблюдая за тем, как Рюдзаки облизывает пересохшие губы, — Твое первое дело без сахара, и именно оно буквально пахнет карамелью и какао. — Это вовсе не смешно, Лайт-кун, — отозвался Эл, не отрывая взгляда от шоколадной маски на лице трупа. — Но гнев может помочь мне сосредоточиться. — Так… — Лайт снова перевел взгляд на экран, возвращаясь к делу. — Что именно нам известно о «Криолло» и «Юки-но Синдзю»? Эл сделал очередной глоток горького кофе. Он поморщился, но тут же широко распахнул глаза — кофеин ударил по рецепторам, даря новую порцию бодрости. — В Японию этот сорт легально поставляют лишь три компании, — Рюдзаки снова закусил палец, — Как я и говорил, убийца явно богат, раз может позволить себе использовать «Криолло» в качестве малярной краски. Я уже попросил Ватари достать списки всех, кто заказывал этот шоколад за последние полгода. Конечно, есть вероятность, что закупка была сделана намного раньше, но пока это наша единственная зацепка, — проговорил он без особого энтузиазма. Детектив ненадолго замолчал, глядя на снимок конфеты. — Что касается «Юки-но Синдзю»… Я их люблю. Густая ореховая начинка идеально гармонирует с глубоким вкусом качественного шоколада, а тончайшая кокосовая стружка придает этому сочетанию невесомую нежность… — голос Рюдзаки становился все более мечтательным, он едва ли не прикрыл глаза от воображаемого вкуса. Но, заметив на себе пристальный взгляд Лайта, он мгновенно встряхнулся и вернул голосу прежнюю монотонность. — Эти конфеты производятся с 1972 года. В их оригинальном составе действительно использовался «Криолло», но позже его заменили на более дешевый, хотя и вполне достойный аналог. Рюдзаки нахмурился, вглядываясь в зернистое фото. — Однако конфета в руке Миуры выглядит так, словно она из самой первой партии. Наш убийца пытается подражать оригиналу, но для чего ему это?  Лайт молча слушал, ловя каждое слово и встраивая общую картину. Внутри него все пело от азарта. Ему настолько осточертел застой в деле Киры и эти бесконечные подозрения со стороны Эл, что новое расследование ощущалось как долгожданный глоток кислорода. — Ты уже отправил конфету на экспертизу? — Ягами заведомо знал ответ: это было слишком очевидным шагом для любого следователя, а уж тем более для Эл. Лайт просто хотел получить утвердительный кивок и перейти к обсуждению действий, но… Рюдзаки не ответил. Вместо привычного подтверждения, Лайт увидел на лице детектива… растерянность? Его рука, подносившая кружку к губам, застыла в воздухе. Он смотрел в одну точку на экране, будто пытаясь найти там файл, который он забыл создать. Секунды тишины растягивались, становясь тяжелыми. — Рюдзаки? — Лайт нахмурился, кладя руку ему на плечо. — Похоже… я забыл, — голос Эл прозвучал едва слышно, и в нем сквозило такое острое чувство стыда, что Лайту стало не по себе. Детектив медленно опустил голову. Спутавшиеся черные пряди рассыпались, полностью скрывая его лицо от взгляда Ягами. Он выглядел сокрушенным собственной оплошностью. — Прости, Лайт-кун. Я сейчас же попрошу Ватари заняться этим, — он судорожно потянулся к кнопке связи, но его пальцы промахнулись, лишь мазнув по краю пульта. Лайт застыл, глядя на эту сцену. Мозг Эл, лишенный привычного топлива, начал жертвовать базовыми установками. — Ты забыл об экспертизе вещдока? — Лайт постарался, чтобы его голос звучал ровно, но в нем все равно просочились нотки недоверия, — Рюдзаки, это только первый день. Прошло всего десять часов. Эл не поднял головы. Его плечи под тонкой тканью лонгслива вздрогнули. — Десять часов восемь минут, — глухо поправил он, по-прежнему прячась за волосами, — Я исправлю это. Прямо сейчас.