Как влюбить в себя паиньку

После признания самой себе в симпатии к Чаре легче не стало. Стало только хуже. Мысли теперь всё чаще не отпускали голову. Она сказала себе «он мне нравится», но ей всё равно было неспокойно. Обычно мысли одолевают ночью, после активного школьного дня. Если в школе фокусировка уходит на учёбу, то дома, ночью в кровати, всё возвращается и не даёт уснуть. Признаться ему? Но она совсем не разбирается в отношениях. А что, если он станет как прежде? Снова начнёт пить и курить? А если она сделает что-то не так и Чара потеряет к ней интерес? Вдруг отношения испортят всё между ними? А может, она просто ошиблась, и это не любовь, а что-то мимолётное, что держит контроль над разумом? И ещё одна мысль, самая липкая и противная: она же сказала ему тогда — «ты не в моём вкусе», «я никогда не буду с таким, как ты». Сказала и поверила в это. А теперь получается, что она солгала. Не ему — себе. Она лгунья. И если она признается ему в своих чувствах, то признается и в том, что была не права. А она не любит ошибаться. Фриск приняла решение: ничего ему пока не говорить. Подождать. Может, пройдёт. А может, страхи уступят уверенности. Но пока единственное, что она могла делать, — это сократить их контакт. Не избегать его, нет. Это глупо. Это неправильно. Но уменьшить любые взаимодействия с ним сейчас выглядело разумным. Она не рвалась писать ему первой. Отвечала, но реже. В школе не слишком поддерживала разговор. Домой он её больше не провожал — она сказала, что не нужно. А на совместных подготовках была с ним построже. Чара заметил. Конечно, заметил. Он не дурак. Заметил, что она отдаляется. Что отвечает короче. Что не ищет встреч. Что на занятиях смотрит в тетрадь и не поднимает глаз. Он хотел спросить. Прямо — «Фриск, что случилось?» — но боялся. Боялся, что если спросит, она скажет что-то, чего он не сможет исправить. Или что он сделал что-то не так — а она просто молчит, потому что не хочет его ранить. Он прокручивал в голове последние дни: может, ляпнул что-то не то? Может, опять пошутил не в тему? Может, она поняла, что он всё ещё тот же придурок, и решила, что лучше держаться подальше? Он не знал. И не спрашивал. Просто ждал. А Фриск устала держать всё в себе. Ей нужно было с кем-то обсудить это. Иначе оно сожрёт её изнутри. Мама? Слишком неловко. Начнутся расспросы, взгляды, может быть, даже «а кто он, я должна его знать». Томас? Нет. Он хороший парень, но слишком близок к Чаре. Скорее всего, растреплет — не со зла, а потому что не умеет держать язык за зубами, когда дело касается друга. Её подруга Лили? Тоже не вариант. У неё с парнем и так всё не слишком гладко, не хватало ещё нагружать её своими проблемами. Остался только Аззи. Идеальный кандидат. Умеет хранить секреты. Не осудит. Так ещё и младший брат Чары. Собрал полное комбо. Искать поводов для встречи с ним обычно не было необходимости. Их объединяла общая любовь к естественным наукам. Поэтому поболтать и свести разговор в другую сторону не составило бы труда. Она начала чаще подходить к нему в школе. Спрашивала про домашку, про контрольные, про то, как прошёл день. Аззи удивлялся, но был рад — Фриск всегда нравилась ему как человек. И это не прошло мимо Чары. Сначала он не замечал их учащённых встреч. Думал, просто случайность. Но когда заметил их краем глаза — вместе болтающих, смеющихся, — что-то в нём будто сломалось. Он отнекивался, отказывался верить, но всё указывало на одно: Фриск влюбилась в его младшего брата. Она никогда не уделяла столько внимания Чаре, сколько сейчас — Азриэлю. И то, что она начала урезать контакт с самим Чарой, совсем не помогало. Ему было ревностно. Обидно. Зло на душе. И он хотел это исправить. Но не знал как. В один из дней Фриск поняла: Аззи готов к разговору. Она предложила ему сходить в парк ближе к вечеру. Парень согласился. В тот же день Чара написал ей: «Пойдём гулять?» Ответ пришёл через несколько минут. «Прости, не хочу. В другой раз». А потом он узнал, что его младший брат идёт с ней. Это стало пиком. Он смотрел в телефон, перечитывая её «не хочу», и чувствовал, как внутри всё закипает. Не на неё — на себя. На то, что он где-то ошибся. На то, что она выбрала не его. Чара отбросил телефон, уставился в потолок и не двигался. В груди было пусто. И больно. Азриэль встретил её у входа в парк. — Привет, Фриск. Я вроде не опоздал. — Нет, ты вовремя, — она улыбнулась. — Пойдём к пруду, там столько уток. Они пошли по аллее. Вечер был тихим, прохладным, но без ветра. Деревья только начинали распускать почки. — Ты хотела о чём-то поговорить? — спросил Аззи, когда они свернули к озеру. — Да, — Фриск замедлила шаг. — Но не знаю, как начать. — Начни с начала, — он улыбнулся. — Я никуда не тороплюсь. Она помолчала. — Есть один парень, — сказала она наконец. — Он мне нравится. Но я боюсь. Аззи кивнул, не спрашивая, кто это. — Чего боишься? — Всего, — Фриск смотрела на воду. — Что он вернётся к тому, каким был раньше. Что я не справлюсь. Что мы всё испортим. — Он знает, что он тебе нравится? — Нет, — она покачала головой. — И я не знаю, стоит ли говорить. — Почему? — Потому что если скажу, — она замолчала, — тогда уже нельзя будет сделать вид, что ничего не было. — А ты хочешь сделать вид? — Не знаю, — честно сказала девушка. — Иногда кажется, что так было бы легче. Они стояли у озера. На фоне крякали утки, но оба молчали. — Можно я задам один вопрос? — спросил Азриэль, нарушая тишину. — Валяй. — Ты боишься, что он изменится обратно? Или что он не сможет дать тебе то, что тебе нужно? Фриск задумалась. — И то, и другое, — сказала она. — Но, наверное, больше второе. — Почему? — Потому что он никогда не был в отношениях, — она помолчала. — И я тоже. Я не знаю, как это — быть с кем-то. Не умею. — Никто не умеет, пока не попробует, — сказал Аззи. — Это не инструкция, Фриск. Это… жизнь. — Умно звучит, — она чуть усмехнулась. — Я же умный, — он улыбнулся. — Слушай. Если он правда изменился — он не вернётся к старому. А если ты будешь бояться и держать его на расстоянии, он подумает, что сделал что-то не так. Её взгляд сфокусировался на тёмной воде. Она гадала, что темнее: страхи в её голове или водная гладь. — Он тебя тоже любит, — сказал Аззи. Парень и так понял про кого она, но не стал называть имя. — Очень. Если ты не знала. — Знала, — тихо сказала она. — В этом и проблема. — Проблема не в том, что он тебя любит, — Азриэль посмотрел на неё. — А в том, что ты не веришь, что заслуживаешь этого. Фриск не ответила. Они постояли ещё немного, глядя на воду. — Спасибо, — сказала она наконец. — Что выслушал. — Всегда пожалуйста, — ответил Аззи. — Пойдём, а то темнеет. Можем купить мороженного на обратном пути. Они развернулись и пошли обратно. Лишь придя домой, Фриск наконец почувствовала, что в груди что-то отпускает. Она вспомнила слова Азриэля. «Никто не умеет, пока не попробует». Он прав. Она боится чего-то, но даже не пробовала. Может, всё окажется с точностью до наоборот — не худшим из ожиданий, а чем-то хорошим. Есть только один способ это выяснить. Для младшего Дримурра возвращение домой было хуже, чем для Фриск. На входе его ждал недовольный и злой Чара. — Привет. Ты чего? Беспокоился за меня? — сказал Азриэль, делая ложный вывод по его лицу. — Да какой там, — Чара скрестил руки на груди. — Ты… — он чувствовал, как внутри закипает злость. — Ты предатель. — Ч-чего? — Аззи моргнул. — С чего я вдруг… — Заткнись! — голос Чары сорвался. — Мудак. Ты же знаешь, что она мне нравится. И пошёл с ней гулять. Времени стал больше проводить. За моей спиной тусуетесь, а меня выкинули из жизни. — Чара, ты всё не так понял, — Аззи сделал шаг вперёд. — Я и Фриск, мы… — Оправдывайся сколько хочешь, — перебил парень. — Ты думаешь, я слепой? Или тупой? Она на тебя запала. А ты… ты… Он не договорил. Злость смешалась с грустью и обидой. Аззи молчал. Он видел, как брату больно, но не мог нарушить обещание. Не сейчас. — Ты ничего не знаешь, — тихо сказал он. — А что я должен знать? — Чара усмехнулся. — Что ты ходил с ней в парк, пока я сидел дома и думал, что сделал не так? Что она тебе улыбалась, а мне сказала «не хочу»? — Это не то, что ты думаешь. — А что? — он посмотрел на него в упор. — Объясни. Я слушаю. Азриэль замолчал. Потом сказал: — Я не могу. — Не можешь. Значит, есть что скрывать. — Есть, — кивнул Аззи. — Но это не то, о чём ты думаешь. — Тогда скажи. — Не могу. Обещал. Чара сжал кулаки, но ничего не сказал. Просто развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Младший остался стоять в коридоре. — Прости, Чара, — прошептал он. Но парень уже не слышал. Его злость смешалась с грустью и обидой. Он и не знал насколько ошибался в своих суждениях.