you're simply wonderful

Стоило Нин только заикнуться об этой глупой вечеринке у какого-то нашего знакомого, которого я смогла вспомнить только с четвёртой попытки, я тут же ответила ей уверенным отказом. Как только Ичжо упомянула то, что они уже уговорили прийти туда Минджон, из уверенного мой отказ превратился в категорический. И как же иронично то, что по итогу я всё равно еду на эту идиотскую вечеринку, чтобы забрать оттуда ту самую Минджон. Когда я увидела её имя на экране своего телефона, мне захотелось сбросить, заблокировать её номер. Не знаю, почему я всё таки ответила на её звонок. Возможно, мне просто хотелось сказать ей что-то едкое, что-то, что мне не хотелось говорить, но оно будто само лезло из меня. Я не помню причины, по которой я взяла трубку. Я забыла всё, как только услышала её голос. Её тихий, дрожащий, будто даже затравленный голос, въевшийся в голову. Что-то внутри меня твердило, что я должна закончить этот разговор, просто забыть. Минджон не думала обо мне, когда игнорировала меня, не думала, когда говорила о том, что я навязываюсь. Вероятно, она не думала обо мне вообще никогда. И было бы вполне справедливо, если бы я проигнорировала её тоже, показала, как ощущается такое отношение. Но одной мысли о том, что с ней может что-то случиться, а я не сделала ничего, чтобы предотвратить это, было достаточно, чтобы стереть из моей головы любую обиду. Да, Минджон может быть полной идиоткой. Наглой, бесчувственной, холодной идиоткой, не думающей о других. Но в глубине меня ещё оставалась надежда, пусть и совсем небольшая, на то, что на самом деле Минджон такая, какой её видела я до всего, что произошло между нами. Надежда на то, что Минджон та самая Минджон, которой её видела я. Милая, сочувствующая Минджон, которая скорее разобьётся о стену, чем признается в том, что она такая. И эта надежда не позволяла мне допустить, чтобы с ней что-то случилось, чтобы кто-то посмел коснуться её хотя бы пальцем. Иногда я даже видела в её глазах сожаление и какую-то тоску, заствляющие меня сомневаться в том, что я действительно могу ненавидеть её, что я действительно обижена на неё. И этой ночью, даже через динамик телефона и шум вокруг, мне почему-то показалось, что я услышала эти сожаление и тоску в её голосе. Стоило мне зайти внутрь дома, громкая музыка и куча смешавшихся голосов накрыли меня. Я тут же выцепила смутно знакомую мне девушку, выходящую из-за угла. – Где здесь балкон? – почти протараторила я, заглядывая ей в глаза с немой мольбой. – По коридору направо, там будет лестница, поднимешься и пойдёшь прямо до упора, там будет дверь в комнату с балконом, – вяло проговорила девушка, пальцем обрисовывая маршрут в воздухе. Если бы я сказала, что поняла и запомнила всё, что она сказала, я бы определённо соврала, но я всё же кивнула ей, почти убегая вглубь коридора в поисках лестницы. Найти комнату с балконом оказалось гораздо проще, чем это звучало, а Минджон в ней ещё легче. Она сидела в кресле, свернувшись практически калачиком, и, судя по тихому сопению и тому, что она не обратила внимания на то, как я вошла, она ещё и спала. Улыбка сама появилась на моём лице, стоило мысли о том, что она выглядит мило, промелькнуть в моей голове, но я тут же стёрла её с лица, хмурясь на саму себя. Мне нужно было разбудить Минджон, но сделать это, не напугав её. Я прошла к ней, пытаясь сделать свои шаги как можно тише, и присела на корточки перед ней. Мой взгляд зацепился за её длинные, тёмные волосы, рассыпавшиеся по спине и плечами, бледную и одновременно с этим раскрасневшуюся кожу, нахмуренные брови. Я тяжело вздохнула, потирая переносицу пальцами. Я не должна думать об этом, мне нужно просто увезти Минджон отсюда. Не больше. Я мягко коснулась её колена, ожидая реакции, но ничего не последовало, и я аккуратно потрясла её. Минджон подняла на меня растерянный и даже неверящий взгляд, сонно хлопая глазами. – Ты правда приехала? – пробормотала она себе под нос, оглядываясь по сторонам. В её сонном, пьяном голосе словно собралось всё, что я хотела и боялась услышать последние несколько месяцев – отчаяние и неверие, надежда и облегчение. Так или иначе, Минджон была ужасно пьяна, и единственное, что меня удивляло, это то, что она вообще продолжает находиться в сознании. Я поняла, что она абсолютно не думает, о чём говорит, когда я не успела завести машину, как услышала от неё "ты выглядишь горячо, Джимин". Я почти подавилась воздухом, но постаралась вести себя так, словно на меня это не произвело совсем никакого впечатления. Я не знаю, почему привезла её к себе домой, не знаю, почему просто не высадила её возле её подъезда. Что-то внутри меня твердило, что если я отпущу её от себя хотя бы на пару метров, то она непременно окажется в опасности. Я притащила её к себе в комнату практически на себе, кидая полусонное тело Минджон на свою кровать. Она тут же замычала и недовольно заворочалась, бубня что-то себе под нос. Что-то в пьяной Минджон всё же было забавным. Как минимум то, как она пыталась показать, что она в абсолютном порядке. Она пыталась идти сама, но тут же спотыкалась, вешаясь на меня, пыталась говорить длинно и уверенно, но её язык заплетался, а мысли спутывались, пыталась спорить и язвить, но сдавалась и слушалась меня всего через пару секунд. – Мне нужно тебя переодеть, – выдохнула я, смахивая чёлку с её лба. Минджон что-то недовольно промычала, ворочаясь. Я улыбнулась, подсаживаясь ближе к ней. – Это был не вопрос, Минджон, – я похлопала её по голове, сдерживая смех из-за её очередного обиженного ворчания. – Мне итак хорошо, – фыркнула она, складывая руки на груди. – О, я не сомневаюсь, – я поднялась с кровати, скрываясь в своей гардеробной, – боюсь даже представить, как хорошо тебе будет завтра. Когда я вернулась, Минджон попыталась притвориться спящей, но глупая улыбка ребёнка, пытающегося обмануть родителей, на её лице выдавала её слишком сильно. – Я в любом случае переодену тебя, поэтому для тебя же лучше помочь мне с этим, – я усмехнулась, присаживаясь рядом с ней. Она снова пробурчала что-то невнятно, что я не смогла разобрать, надулась, но всё же поднялась, пытаясь максимально облегчить мне эту задачу. – Почему ты меня не любишь? – выдохнула Минджон, когда я застегивала пуговицы пижамной рубашки на ней. Мои руки замерли в воздухе, и я просто смотрела на неё несколько секунд, не в силах выдавить из себя ни звука. Наконец, я вздохнула и прочистила горло, отворачиваясь. – По какой же тогда причине я вообще делаю всё это, – пробурчала я самой себе под нос, до боли кусая внутреннюю сторону щеки. Брови Минджон нахмурились, и её пальцы легли поверх моих, не давая мне застегнуть очередную пуговицу. – Почему ты не можешь просто полюбить меня? – говорила она, с трудом произнося каждое слово, – тогда всё было бы так просто. По моей спине пробежала дрожь, а дыхание сковало что-то мне непонятное. Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она просто пьяна. Она просто не понимает, о чём говорит. – Почему ты говоришь всё это сейчас, – вздохнула я, убирая её руки со своих, – ты сделала мне очень больно тогда. – Ты делаешь мне больно каждый день, – ответила она так, словно заранее знала, что я скажу это, – твои слова, твой холод.. то, как ты на меня смотришь... – Мы обе знаем, почему я веду себя так, Минджон, – я вздохнула, отстраняясь от неё, – и кто это всё начал. Но Минджон меня будто не слушала, её взгляд блуждал то по моему лицу, то по стенам комнаты за моей спиной. – Юджин пыталась меня поцеловать.. сегодня... и я не почувствовала ничего, совсем ничего, – тихо и размеренно говорила Минджон. Совесть во мне кричала о том, что я должна остановить её, что она говорит мне то, что трезвая Минджон не хотела бы мне рассказывать, но я только продолжала сосредоточенно слушать её. – И я так удивилась, потому что, знаешь, с тобой всё не так, – сказала она, и на её губах появилась ленивая улыбка, – не то что бы мы целовались... но всегда, когда ты рядом я чувствую себя так странно... а с ней не было совсем ничего. Я не знала, на что из этого и как именно я должна была отреагировать. На то, что она пыталась поцеловаться с кем-то, или на то, что этого поцелуя так и не состоялось? На то, что она не чувствовала ничего к Юджин, или на то, что она что-то чувствовала от одного моего присутствия? Мои мысли снова прервал её тихий, сонный голос. – Поцелуй меня, – протянула она, на этот раз глядя мне точно в глаза, – пожалуйста. – Ты просто слишком много выпила, Минджон, – выдавила я из себя, чувствуя, как сердце колотится в груди. – Нет! – возразила она, обиженно хмурясь, – и даже если да, это то, чего я действительно хочу. Она приподнялась и её руки обвили мою шею, притягивая меня ближе к себе. Трезвая Минджон никогда бы себе не позволила подобного. От этой мысли на моём лице расползлась довольная улыбка. Пьяная Минджон готова брать на себя инициативу, но это не значит, что она получит то, чего так сильно хочет. У её более скромной, язвительной и осознанной версии шансов всегда будет гораздо больше. Моя рука легла на её щёку, поглаживая, и приподняла её голову, находя её взгляд своим. Я видела, как она напряглась в предвкушении, как даже задержала дыхание. Улыбка на моём лице стала шире, и я наклонилась к её уху, обжигая его своим дыханием. – Так сильно хочешь этого, щеночек? – выдохнула я ей в самое ухо, заставляя её сжаться под собой. Она тут же закивала, пытаясь притянуть меня ещё ближе к себе. – Слова, милая, – протянула я, нарочно задевая её кожу губами, – я хочу, чтобы ты сказала это. – Джимин, пожалуйста, всего один поцелуй, – почти прохныкала она, ерзая подо мной. Я чувствовала, как её тело горело. Не знаю, была ли это её реакция на меня, алкоголь или на нас вместе, но я совру, если скажу, что это совсем не доставляло мне удовольствия. Готова поспорить, что это был самый приятный способ отомстить ей за все эти месяцы, которые она пряталась от меня. – Раз уж ты так хочешь этого, – я заглянула ей в глаза, нарочно приближаясь слишком близко к её губам своими, – то непременно сможешь попросить меня об этом же тогда, когда будешь трезвой, Минджон. Я отстранилась, наблюдая с довольной улыбкой за тем, как она растерянно распахнула глаза, не сводя с меня обиженного взгляда. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но я тут же закрыла его обратно, приподнимая её нижнюю челюсть указательным пальцем. – Я всё сказала тебе, Минджон, – сказала я, специально выдавливая из себя свой самый строгий тон, на который только была способна. ` Когда Минджон наконец проснулась, было уже далеко за полдень. Я отвлеклась от экрана ноутбука, когда услышала шуршание и сонное мычание откуда-то сзади. Развернувшись, я увидела Минджон, непонимающе оглядывающуюся по сторонам. Когда её взгляд зацепился за меня, я увидела настоящий ужас в её глазах. Не было ничего сложнее, чем сдержать ухмылку, рвущуюся наружу от её потерянного и испуганного вида. – П-привет, – тихо поздоровалась она, избегая зрительного контакта со мной, – а почему.. я здесь? – А ты не помнишь? – спросила я, складывая руки на груди, на что она только отрицательно замотала головой, – ты не помнишь совсем ничего? – Нет, – прошептала она, стыдливо опуская голову, – я сделала что-то вчера? Мне снова пришлось приложить все возможные усилия, чтобы не выдать улыбки и того, как много она успела сделать прошлым вечером. – Не то что бы, – пожала я плечами, поднимаясь со своего кресла, – а что ты, по-твоему, могла сделать? Она растерянно заморгала, хватая ртом воздух. – Не знаю, просто ты ведёшь себя так, будто я всё таки что-то сделала, – наконец выдохнула она, отворачиваясь. – Разве? – спросила я, не скрывая насмешки в голосе, – не замечала такого за собой. – Ладно, забудь, – она поморщилась, потирая виски пальцами, – почему я у тебя дома? – Ичжо попросила тебя забрать, – соврала я, сама не зная, зачем. – Но ты ведь знаешь, где я живу, – она подняла на меня взгляд, полный непонимания. – Так мне стоило сдать несвязывающую и пары слов тебя твоей маме посреди ночи? – усмехнулась я, присаживаясь на край кровати. – Нет, – кивнула она, нервно кусая нижнюю губу, – спасибо. – Минджу звонила тебе ночью, – я протянула ей её телефон, лежащий на тумбочке, – извини, но я взяла трубку и сказала ей, что ты у меня. – Нет, всё в порядке, – она снова поморщилась, вероятно, от головной боли, – если бы ты не ответила, меня бы либо искали с собаками, либо убили бы, как только я вернусь домой. Она попыталась подняться, но тут же рухнула обратно, хватаясь рукой за голову. – Плохо? – вздохнула я, касаясь её лба ладонью, на что она только слабо кивнула, – подожди, я сейчас вернусь. Я поднялась и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Сестра, столкнувшаяся со мной у лестницы, бросила на меня странный взгляд, но промолчала. – И ты так и не расскажешь мне, кого прячешь у себя в комнате? – сдалась она, обиженно дуясь, когда я перерывала аптечку в поисках нужный мне таблеток. – Джухён, – я вздохнула, поворачиваясь к ней лицом, – это просто одноклассница. – Просто одноклассница, которую ты привезла посреди ночи? – ухмыльнулась она, подходя ближе ко мне, – клянусь, Джимин, на такую глупую ложь не поведусь даже я. – Ну, Минджон действительно моя одноклассница, – фыркнула я до того, как успела осознать, что именно я сказала. – Минджон значит, – протянула она с довольной улыбкой, – та Минджон, которая не захотела даже просто дружить с тобой? – Заткнись, – пробурчала я, бросая на неё раздражённый взгляд. Я схватила таблетки и стакан холодной воды, вылетая с кухни и оставляя Джухён одиноко смотреть мне вслед. Когда я закрыла дверь своей комнаты за собой, я наконец позволила себе облегченно вздохнуть. Минджон залпом выпила стакан воды, вызывая очередную улыбку на моих губах, которую я тут же смахнула. – Спасибо, – пробурчала она, снова оглядываясь. – Твоя одежда на стуле, – я кивнула в сторону её аккуратно сложенных вещей. И, похоже, она только сейчас обратила внимание на то, что была не в своей одежде. Минджон подняла растерянный взгляд на меня и тут же опустила его обратно на мою пижаму, сидящую немного свободно на ней. Её щёки слишком заметно покраснели от осознания, но она не сказала ничего по поводу того, что я переодела её. Минджон поднялась с кровати, едва ли не спотыкаясь о собственные ноги, и прошла к своим вещам, замирая перед ними. Она повернулась ко мне, прожигая меня взглядом, но не решалась ничего сказать. – Если что, я уже видела всё, когда переодевала тебя, – ухмыльнулась я, упираясь спиной о дверной косяк. Минджон нахмурилась, бросая на меня самый недовольный из всех её взглядов, выглядя как маленький, шипящий котёнок. – Так и быть, – я пожала плечами, выходя из комнаты. ` Я надеялась, что Минджон наконец перестанет избегать меня после того, что было на выходных, но она словно стала делать это ещё более активно. С каждым уроком и с каждым её уклончивым ответом это раздражало меня всё сильнее и сильнее. Мне хотелось, чтобы она наконец поговорила со мной, рассказала правду, которая, теперь уже очевидно, была не такой, какой я видела её последние месяцы. Но Минджон продолжала убегать, продолжала действовать мне на нервы. Я понимаю, что ждать, что Минджон кинется ко мне в объятия, как только увидит меня, и выложит мне всё на стол, было слишком наивно, но я надеялась хотя бы на то, что она перестанет бегать от меня каждый раз, когда представляется хотя бы малейшая возможность поговорить. Похоже, не рассказывать ей о том, что она говорила и делала той ночью, было ошибкой и мне не стоило жалеть её хрупкую психику. Последней каплей стало то, как она просто сбежала от меня, когда я попыталась поговорить с ней. Она просто выдумала какую-то глупейшую отговорку на ходу и ушла до того, как я вообще успела как-то отреагировать на это. Что ж, Минджон, я правда хотела сделать всё по-хорошему. Это был последний урок на сегодня. История. И, кажется, вселенная была на моей стороне, потому что, как только прозвенел звонок на урок, учитель объявил о том, что мы будем смотреть какой-то документальный фильм. Минджон скучающе лежала на парте, бегая глазами по классу. Идея, пришедшая в мою голову, определённо была не самой правильной, но я не уверена, что это как-то особенно меня волновало. Я ещё раз взглянула на её спокойную, расслабленную фигуру, а после перевела внимание на экран. Моя рука под столом, скользнула на её колено, и она тут же дёрнулась, поворачиваясь ко мне, но я проигнорировала её непонимающий взгляд, поднимаясь выше. Минджон напряглась слишком заметно, растерянно бегая глазами по моему профилю. – Что ты делаешь? – прошипела она, а её рука легла поверх моей, пытаясь убрать её. Вместо того, чтобы оставить её в покое, я только сжала пальцами её бедро. Её пальцы беспомощно вцепились в моё запястье, и она уставилась на меня с ещё более жалобным взглядом. – Джимин, – прошептала она, – что ты делаешь? Моя рука поднялась ещё выше, проскальзывая под её юбку, и она просто уткнулась лицом в парту, крепче сжимая мою руку. – Минджон, не отвлекайся от фильма, – выдохнула я, наклонившись к её уху. Мои пальцы скользнули выше, заставляя её заерзать на стуле. Моё сердце билось слишком громко от ощущения её мягкой кожи и реакции на мои прикосновения. Я снова сжала пальцы на её бедре, и, похоже, наконец добилась того, чего хотела. – Извините, можно выйти? – почти подскочила Минджон и, получив кивок, она вылетела из класса, даже не оглядываясь. Я с трудом сдержала смешок, рвущийся наружу. Её телефон так и остался лежать на столе. Отлично. Я положила его в карман своего пиджака, возвращая внимание фильму, который был абсолютно самым скучным зрелищем в сравнении с ерзающей, растерянной, раскрасневшейся Минджон. Она так и не вернулась до конца урока.