На берегу нашего тёмного моря

Не важно, сколько дней в твоей жизни, важно сколько жизни в твоих днях... Брызг лужи, вода стекает с самых коленей, а ступни плавают в мокрых кедах. Ливни в конце мая всегда поливают Японию с ног до головы, а Солнце за этот период ни разу не выглядывает, предпочитая отсиживаться за чёрными тучами. Жёлтый дождевик уже не спасает, перед глазами пелена от капель, что летят сильнее с каждой секундой. Неумолимая погода настигла Райден совсем ненастно и неуместно. Подпортив ей планы и заставив бежать марафон под ливнем. Пусть ноги и были насквозь мокрые, а волосы липли к голове, этот день не был до конца испорчен. Совсем наоборот, внезапности в жизни только придавали перчинки скучноватой, посредственной рутине в прибережном городке. Где были в основном пенсионеры, в разгар сезона туристы, и то, мельком, ну и на лето приезжали совсем маленькие дети. Каждый друг друга знал, школа так же не отличалась разнообразием подростков, все старались уехать учится в более крупный город. Потому развлекалась, как могла, особенно, что касалось побегов куда-то. Райден часто выбиралась из своего окна посреди ночи, ведь ей попросту захотелось купить газировки в автомате неподалёку, или сфотографировать рассвет на пляже, что не каждый местный знает, не говоря про туристов. Сегодняшний день не отличался от предыдущего в этом глухом городишке, школа, с которой она благополучно сбежала, после третьего урока, блуждание по набережной вдалеке от людей и уже после этого возвращаемся к ливню, что не прекращается. Приличное расстояние до дома, но благодаря жёлтому дождевику камера на шее под ним не промокла. Перебегая через небольшой мост, Райден забегает на свою улочку, по обе стороны расположено небольшое количество двухэтажных домиков, а где-то вдалеке должен быть центр этого городишки. Её дом второй от моста по правую сторону. Фонари не включены, и от мокрой плёнки перед глазами спасает алый закат, освещающий ей хоть немного дорогу, пока она не вступает в лужу по щиколотку. Кеды хлюпают, как только она выпрыгивает из «озера», и, придерживая камеру через дождевик, она забегает на крыльцо, перескакивая через одну ступеньку. Ключи болтаются в кармане, а за спиной после удара молнией, ливень превращается в настоящий потом глобального масштаба. Дверь с лёгким скрипом захлопывается, и она всё ещё придерживаясь, начинает нормально дышать, после бега под дождём это даётся трудновато. В коридоре мягкий, тёплый свет из небольшой хрустальной лампы. Снимая поочерёдно с каждой ноги обувь, Райден немного подпрыгивает, дабы не потерять равновесие. Поёжившись от прилипших волос к лицу, трясёт головой, в попытках убрать лишние капли и пряди. Раз планам сегодня не удастся воплотиться, её остаётся лишь повесить мокрый дождевик, носки, что комочком остаются, зажаты в ладони и, обуть свои мягкие тапки. Первые шаркающие шаги, превращаются в довольно резкий шаг. Она проходит через гостиную, потом на кухню, везде убрано и светло, но отца она так и не находит. Остаётся лишь повернуть в угол обставленный цветами, дверь в мастерскую приоткрыта и, решая не шуметь, тихо заглядывает вовнутрь. Приглушённый торшер на столе, мольберт и отец, что прижав кисточку к себе спит, уложившись на спинку мягкого стула. Райден не прикрывая за собой дверь, подкрадывается к отцу и пледу, по привычке покоившемуся здесь на ближе стоящем диванчике. Разматывая клетчатое покрывало, укрывает отца сверху и выключает торшер, что нагрелся от усиленной, долгой работы. Обернувшись к выходу, от которого тянется тонкая полоса света, она всё так же бесшумно выходит из мастерской, выдыхая, как только дверь за спиной захлопывается. В голове вовсю строятся планы по тому, чем можно сейчас заняться. Уж точно не подготовкой к завтрашнему, и наконец, последнему в этом году тесту. Волосы всё ещё липнут к лицу, она их старательно убирает, но длинна, не позволяет им лежать по-нормальному. Короткие волосы высыхают быстро, и удобны в носке, Райден только ради этого стрижётся именно так. Пританцовуя в сторону кухни, она заглядывает в холодильник, рыская глазами по полкам забитых поверх, здравого смысла их с отцом употребления пищи. Она ест дома редко, но в холодильнике можно найти всё, что только стоит желать. Но снова, её рука останавливается у второй полки с картонной коробкой полной клубничной газировки. Холод от бутылки немного морозит кожу после ливня, и, поставив её на гранитную столешницу, Райден заглядывает в навесной ящик светлого оттенка. Любимая еда в майский дождливый вечер — лучшее, что придумала жизнь. Шоколадный батончик с солёной карамелью и клубничная, ярко розовая газировка. Неспешно выходя из кухни, цепляет выключатель света и теперь следует в коридор. В некоторых местах мелькают коробки с не разобранными вещами. Руки до уборки хлама не доходят. В коридоре слева мраморная лестница белого цвета, и то же не доведена до конца, ковёр, для ступеней скрученный стоит около самой лестницы. Райден от этого немного улыбается, всё же, переезд, в плане быта проблематичен сравнимо с их режимом в жизни. Поэтому всё идёт постепенно и в умеренном, удобном для всех темпом. Большой дом, требует больших усилий, и по правде говоря, только её комната, что была полностью пустой, лишь с поклеенными обоями, доведена до ума ею самой. Дверь, ведущая в логова подростка, как и у всех, у неё много невообразимого барахла. И ей всё из этого нужно. Как говорил её отец: «Творческая натура, находит себя в мелочах — собирая себя в целостную картину из этих самых мелочей.» Райден с ним согласна, именно в необычном видении обычного, она находит себя. Открытки, купленные на заправках по пути в определённые города, разноцветный ковёр, пара разбросанных кед около кровати, стол закидан множеством фото, сделанных давно и не так давно, их она хочет вклеить в альбом. Она, любит память, любит запечатлять то, что в скором времени станет воспоминанием, она хочет помнить, и она делает для этого всё возможно. Ведь, счастье — в мелочах и небольших, но тёплых воспоминаниях. Ей предстоит ещё купить альбом, большой, большой, она хочет уместить в него все три месяца её жизни. Не упуская ни одну деталь, чтобы помнить, а потом вновь садиться и припоминать, и замечать с каждым годом всё больше мелких штрихов, что не видела в момент сделанного кадра. Друзьями здесь она не обзавелась, но ведь поездку куда-нибудь на автобусе, сбежав из своего окна ночью никто не отменял, верно, ведь? До лета ещё пару дней, а школа подошла к концу, и Райден решительно настроена, посетить больше мест, где мало людей, но красиво. Каждый день для неё, маленькое приключение, а если его не произошло, значит, день пошёл насмарку. Жизнь, сама по себе экшн роман в кожаной обложке. Не использовать все её неожиданные повороты по полной, для Райден — потерять море веселья и адреналина впустую. Одной хорошо, но хотелось бы найти такого же человека, любящего всё резкое, неожиданное и опасное. В подобных людях, Райден видит родственную душу. Ставя фотоаппарат на полочку на стене напротив кровати, торопливо ищет домашние вещи, и понимает, что пора их перебрать, иначе скоро они поглотят её комнату. Непонятливые спортивные штаны, сухие, о боже, наконец-то носки. Серая толстовка, да побольше. Небольшой светильник у большой двухместной кровати озаряет помещение тёплым светом. Забывая о тапочках у шкафа, откуда из закрытой дверцы торчит кусочек школьной блузки. Расскрывая одновременно две увесистые тускло-бирюзовые шторы, а следом и белые, невесомые, шифоновые гардины. Окно, с невысоким, чуть выше колена подоконником было спроектировано большим, достигая почти двух метров в ширину. Можно было бы назвать его панорамным, если бы не отделённый, для проветривания кусочек. Именно через него она и сбегает. И ей подмастило яблочное дерево выше, чем их двухэтажный дом. Не то, чтобы отец не знает о её побегах, он подозревает, но улик для подтверждения для такого «страшного» преступления у него нет. Добрейшей души человек, постоянно закрывал, и закрывает глаза на ускользания с уроков. Учителя в прошлом месте жительства, в крупном городе негодовали с этого, а здесь, лишь раз предупредили и больше не трогали, так же спуская Райден с рук её «небольшие» заскоки. По привычке, именно этого дома, на подоконнике скручен клетчатый, синий плед. Расправляя его одним движением, она падает на прохладный, ощутимый сквозь ткань, подоконник. Натягивая на лицо приятную ткань капюшона, поправляет рукава, едва заходящие на ладони. Лоб ударяется о стекло, в нём отражается мягкие, черты лица Райден, слегка искажённые поверхностью окна. Тёплый свет играет с каплями по ту сторону, отражаясь на некоторое время и вновь находя новые, только что появившиеся росинки. День сегодня прошёл относительно неплохо, а дождь, отличное дополнение к вечеру с газировкой и батончиком. Пару дней до лета, полная свобода действий без школы. (Хотя школа никогда не была помехой для неё, уж точно, не тогда, когда ей что-нибудь хотелось сделать). Под рёбрами, прямо посередине засел клубок. Туго завязанный и заставляющий лёгкие не до конца наполнятся воздухом, вытесняя всё, и заполняя своими колющими ощущениями всё в организме. Это было чувство предстоящего в скором времени чего-то. Райден не понимала, откуда взялось предвкушение, но оно не подведёт. Скоро, это «что-то», даст о себе знать. Очень скоро, её жизнь окрасится неоновыми красками, больше адреналина. Больше экшена. Больше приключений. Ей не терпелось узнать, что подготовила ей жизнь, а следом, и её шестое чувство. Притуляясь плечом и бедром вплотную к стеклу, переводит внимание на бушующий ливень. Гроза, гром и ливень, что ливнёвки в домах не справляются с потоками разбушевавшейся природы. Фонари на улицах горят, так завораживает, и совсем не замечает, как лишь рассматривает струи текущие у бордюра на стороне проезжей части, что заливаются в сливы. Невероятно поэтичная, вдохновляющая, не только погода, но и натура творческого человека внутри Райден. Да и снаружи тоже, чей отец художник, грех не быть кем-то, кто не связан с искусством. Перед глазами на протяжении всех шестнадцати лет у неё мелькало творчество: выставки, где выставлялся её отец, или его знакомые, театральные, музыкальные, танцевальные и даже кружки по лепке. Но в итоге она нашла себя в фотографиях: закаты; рассветы; собаки у остановок; коты у заборов, вокруг домов, в которых они жили; утки на озере; поля из ромашек; Сакура вечером, под свет неоновых вывесок в центре Токио; фонарики в закоулках; пустынная трасса ночью; и целая «коллекция» фотографий моря за эти три месяца пребывания здесь. Изначально пробное увлечение, перерастает в хобби с глубоким смыслом самопознания и нахождения себя по кусочкам в снимках. Райден, уже и не вспомнит, как именно научилась настраивать фотоаппарат на нужный лад, все умения пришли с опытом. Стараться не приходилось, произвольно получалось всё слишком красивым, и слишком… живым. У неё есть фото всего, что она считает красиво живым, а таким она считает абсолютно всё, что для людей обыденно. Но единственное, у неё нет фотографий людей, ни отца, ни даже себя. Ей хочется иметь у себя под сердцем, в памяти и на бумаге человека, одного и навсегда. Не просто прохожего, а того, кто станет музой, для фото… для души. Райден безусловно разыщет того, к кому будет лежать всё внутренне-сокровенное. Жизнь преподнесёт ей того, кто станет не лишь красивым изображением на бумаге, а живым изображением её родственной души. А дождь всё льёт и льёт, не переставая, девушка тонет, медленно, утопая с головой в красивых, и губительных каплях природы. С той стороны, с улицы видно силуэт, чёрный, слегка различимый статут девушки закопанной в толстовку, короткие пряди и прижатые колени к груди. Пальцы сжимаются и разжимаются, дабы согреться, виском приложившись к прохладному окну, но её фигура размокает, от разводов на окне. Лишь небольшое свечение позади озаряет её натуру. Озаряет её душу. Ничего, что небо позабыло, Как ночами освещать наш путь, Ничего, вдруг все еще вернется, Вдруг вернется все когда-нибудь.

(с.)Пикник — Чужестранец