Противоположности

Конечно же, его искали. Искали, но не нашли. Прискас позаботился об этом – бывшие при Крискасе вещи он выбросил в реку, где что-то затерялось, а что-то нашли только далеко ниже по течению. Горевала ли Ванесса? Несомненно. За более чем два прошедших года она так и не обзавелась новым парнем – отношения не складывались, слишком ярок был образ её возлюбленного, теперь считавшегося погибшим. Его прикосновения, голос, даже запах, сохранившийся на вещах – всё это казалось таким родным, но в то же время далёким, недосягаемым... кому-то это покажется глупым – не уметь отпускать и с отчаянным упорством держаться за прошлое. Но она не отпустила. Что же сам Крискас? Когда два года спустя он был спасён, то внешне оставался точно таким же, как в день, когда его заперли. Но только внешне. Сам факт того, что тот, кому он обязан своим спасением – сбежавший эксперемент, которого Крискас раньше и за разумное существо-то не считал – сам по себе стал не самым приятным открытием. А его друг... что уж там, казалось, весь мир забыл о его существовании. И Крискас исчез. Но только для того, чтобы потом вернуться.

***

Ванесса медленно шла по дорожке парка – она сама не заметила, как пришла сюда, погрузившись в раздумья. Вдруг сердце сжалось от боли: только сейчас она поняла, почему её так тянуло в эти места. Тут они часто гуляли с Крискасом: фонарь, скамейка, раскидистый дуб, в тени которого так хорошо было укрываться летом от солнца – всё это всколыхнуло множество воспоминаний, которые она тщетно пыталась укрыть в самом дельнем уголке памяти. И этот человек, стоящий у дерева – прямо как Крискас когда-то... Ванесса почувствовала, как в глазах защипало от слёз и зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение: они с Крискасом сидят под этим самым дубом, веселяться, шутят... вдруг чья-то рука коснулась её лица, смахивая скатившуюся по щеке слезу. Девушка открыла глаза и хотела было высказать много нелестного в адрес наглеца, но вместо этого сдавленно вскрикнула и отшатнулась назад, чуть не упав: перед ней стоял Крискас. Живой, на вид вполне невредимый и явно очень довольный собой. Такой, словно и не исчезал на добрые два с половиной года. — Эй, кроха, да ты чего? Не узнаёшь, что ли? — спросил он, рассмеявшись. Но в его взгляде не было радости – только боль. Глубокая, пожирающая изнутри, замораживающая. Впрочем, Ванесса не обратила на это внимания: она пошатнулась, не сводя глаз с Крискаса. Через секунду он уже оказался возле неё и осторожно усадил на скамейку: — Ну-ну, давай без обмороков! Что ты так перепугалась, а? Я ж не монстр какой! — Но... я думала... все думали, что ты погиб... — Прошептала девушка дрожащим голосом. С трудом сдерживаемые ранее слёзы теперь свободно катились по её лицу. Крискас обнял её, прижимая к себе и ласково гладя по спине: — Ну же, детка, не надо слёз. Всё хорошо, я вернулся. Ты ведь любишь меня? — Разобрав среди всхлипов тихое "да", он продолжил. — Вот и я тебя люблю. Так что мы можем просто продолжить всё, как раньше, верно? И не надо так переживать... Через некоторое время, слегка успокоившись, Ванесса негромко спросила: — Но всё же... где ты был? Что случилось? — Ох, кроха... не стоит забивать такую прелестную головку ненужной информацией! — Усмехнулся Крискас, потрепав её по волосам. Но девушка напряглась – в его весёлом тоне ей послышалось раздражение. Крискас же продолжал, словно ничего не заметил. — Так что давай это останется моим маленьким секретиком, хорошо, милая? — Его пальцы слегка сжались на её волосах, словно подчёркивая серьёзность слов, пусть и сказанных шутливо.

***

И они действительно начали встречаться, как раньше. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Вот только чем дальше, тем отчётливее Ванесса чувствовала, что «как раньше» уже не будет никогда: многое изменилось за эти годы и, в первую очередь, Крискас. На первый взгляд он оставался таким же, но стоило копнуть глубже, как делались заметны различия: он стал холоднее, жёстче и раздражительнее. В каком-то смысле даже эгоистичнее. Крискас так ничего и не объяснил касательно своего исчезновения, лишь пару раз снизошёл до намеков по которым Ванесса поняла, что отсуствовал он не по своей воле. Порой Крискас пропадал куда-то, впрочем, на распросы об этом тоже отвечать не стремился. Он вообще стал куда более скрытным. И нередко Ванессе казалось, что под извечной маской весёлости скрывается что-то другое... боль? Обида? Злость? Крискас был заботлив, добр, но иногда эта доброта начинала казаться фальшью. Несомненно, это раздражало, порой даже пугало, но Ванесса старалась не давить на него: она списывала все странности на травму, которая могла являться следствием, видимо, не самой приятной причины его исчезновения.

***

Вот уже больше полутора лет прошло с тех пор, как Теле-S закрыли, так и не найдя нового владельца, и теперь она постепенно переходила в статус «заброшки», а потому Ванесса очень удивилась, когда Крискас предложил сходить туда. Однако, когда они всё же пришли на место, выяснилось, что, во-первых, Крискас знает пароль от одного из входов, а во-вторых, подземная часть здания практически полностью сохранилась, и там даже работали электрогенераторы. — И всё же, зачем ты сюда полез? — спросила Ванесса, шагая рядом с Крискасом по коридору. — Понимаю, ностальгия и всё такое, но ведь, как я поняла, ты нередко тут бываешь. — Просто я обустроил здесь что-то наподобие мастерской. Знаешь, отсуствие недовольных шумом соседей – уже огромный бонус. — пожал плечами Крискас и тут же добавил — А тебе тут, я вижу, не больно-то нравится, да, кроха? — Угу... — поёжилась Ванесса. — как-то жутко смотреть на опустевшие помещения, помня, как когда-то в них кипела жизнь. Кстати, покажешь эту самую мастерскую? — Не-а. — Покачал головой Крискас. — Почему? — Ванесса заинтригованно взглянула на него. — Теперь вдвойне интересно. — Я сказал нет, значит нет. Я же не лезу в твою косметичку, вот и ты не трогай мои «игрушки». — Да что у тебя там, пыточная с трупами? Ты прям как Синяя Борода из сказки. — Нет. Но в конце-концов, имею же я право на своё личное пространство! — Крискас резко повернулся к ней и подошёл на шаг, почти прижимая девушку к стене. — Так что будь добра, просто оставь это. Ладненько? — Он внезапно улыбнулся так, словно не говорил с ней только что этим холодным, почти угрожающим тоном. Ванесса слабо кивнула. Ладно, в конце-концов, он явно многое пережил. Со временем всё вернётся на круги своя... объязательно вернётся. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

***

Время шло, но возвращаться ни на какие «круги» Крискас, видимо, не спешил. Вот и сейчас, когда у них с Ванессой было назначено свидание в парке, он безбожно опаздывал. Более того, все звонки и сообщения оставались без ответа. Думаю, нетрудно догадаться, что Ванесса ощущала жуткое чувство дежавю, невольно вспоминая весь тот кошмар два года назад, начинавшийся почти точно так же. В очередной раз проверив телефон и не увидев там ровным счётом ничего нового, Ванесса решила пойти к Крискасу домой: вдруг он всё же там? В любом случае, терзавшая её тревога не давала просто сидеть без дела, так что уже через двадцать минут Ванесса стояла перед домом Крискаса. Глубоко вздохнув, она позвонила в дверь. Ей открыли. Внутри словно что-то оборвалось. Потому что за спиной открывшего ей дверь Крискаса, недоумённо уставившегося на неё, вдруг возникла девушка – она была одета лишь в весьма короткую мини-юбку и топ, подозрительно сильно сдвинутый на сторону, тем самым увеличивая и без того глубокое декольте. Девушка первая нарушила молчание: — Котик, ну и куда ты так сорвался? Ты же говорил, что свободен, м? Тут она заметила Ванессу, в оцепенении замершую на пороге. — А это кто? Тут Крискас наконец опомнился: — О, это одна моя очень близкая... "подруга". Понимаешь, детка? Так что будь добра, подожди меня в комнате, а нам надо поговорить. — Пф... как скажешь, но мог бы хоть предупредить её, что занят сегодня. — фыркнула девушка. — Учту на будующее, кроха, а пока иди! — и он шутливо подтолкнул её к двери в комнату, после чего она действительно вышла. На протяжении всей этой сцены Ванесса стояла неподвижно. Кажется, она даже не дышала – слишком всё это было невероятно, даже, казалось бы, невозможно. К горлу подступил комок, сердце забилось, словно пытаясь вырваться из груди, а в глазах защипало, так что Ванесса зажмурилась, чтобы не заплакать. Наконец, она сдавленно спросила: — Как это понимать? — Обычно. — усмехнулся Крискас. Он подошёл к Ванессе и, положив руку ей на плечо, почти втолкнул в дом. — Не переживай, малышка, ты у меня на первом месте. А это – он кивнул в сторону комнаты, где скрылась незнакомка — так, небольшое развлечение. И она об этом знает. Так что не переживай, через неделю я уже забуду её имя, ну а пока просто наслаждаюсь жизнью. — Крискас говорил абсолютно спокойно, словно они обсуждали что-то совершенно незначительное и демонстративно не замечал того, как Ванесса с трудом сдерживает ярость. — Ты охренел?! — прошипела девушка. — наслаждаешься жизнью с какой-то шлюхой?! Забудешь потом её имя?! Кажется, ты моё имя уже начал забывать! В ответ Крискас лишь тихонько рассмеялся и прижал палец к её губам — Ну-ну, зачем сразу шлюха? — с шутливым укором спросил он. — Вполне приличная девочка, просто согласилась составить мне компанию. Ванесса хотела что-то ответить, но он прервал её. Рука скользнула на её подбородок, другая же легла на плечо, вжимая в стену и сдавливая до боли. Из его голоса исчезла вся шутливость, улыбка сменилась оскалом: — Тише, кроха. Я не хочу скандалов. Ты же не будешь поднимать шум из-за такой ерунды, верно? — звучало это не как вопрос, а как приказание. Причём приказание, не подразумевающее споров. Он сильнее сжал руки, словно намеренно причиняя боль, и Ванесса почувствовала, как на глазах всё же выступили слёзы. Вдруг она изо всех сил ударила Крискаса кулаками в грудь: он отшатнулся назад, закашлявшись, резко вскинул руку... Ванесса чуть не вскрикнула от обжигающей боли в щеке. Ударил Крискас не церемонясь, наотмашь и теперь с ледяной злобой глядел на неё. — Ублюдок... — процедила Ванесса, стараясь скрыть дрожь в голосе. Она выскочила на улицу, на прощание громко хлопнув дверью. Слёзы застилали глаза – не столько от боли, сколько от обиды и унижения.

***

Вернувшись домой, она, только разувшись, обессиленно села прямо на пол, обхватив колени руками. Она не верила. Не хотела верить. Не хотела верить в то, что Крискас мог изменять ей, что мог поднять на неё руку... все надежды, все мечты о том, что всё снова станет, как прежде, теперь были изорваны, растоптаны, уничтожены... уничтожены тем, кому она верила, кого любила. Её била дрожь, пальцы не слушались, когда она попыталась расстегнуть молнию на воротнике куртки, стягивавшем горло и не дававшем вдохнуть. Кажется, что там, где раньше были любовь и тепло, сейчас осталась лишь боль – острая, непрекращающаяся, просачивающаяся в каждое счастливое воспоминание: «он уже тогда изменял?» «задержался в тот раз, потому что был с другой?» «может и не я была причиной его радости?» «значу ли я для него хоть что-то?» Ванесса не хотела этого признавать, но ответ на последний вопрос напрашивался сам собой. Ему плевать. С теми, кем дорожат, так себя не ведут . Хотелось оправдать, сказать «у него же травма, ему плохо», но Ванесса давила в себе это чувство. Да, быть может, дело и в исчезновении Крискаса – после возвращения он стал словно сам не свой. Почти что своей противоположностью. Вот только это не оправдание измены, издевательств, безразличия... В голове сама собой возникла идея: отомстить. Пускай бессмысленно, пускай мелочно, лишь бы это могло хоть на секунду заглушить боль, ослабить обиду. Ванесса не думала, глупо ли это будет, не думала, что будет потом, но казалось, что если она останется сидеть без дела, то просто сойдёт с ума... само собой всплыло воспоминание: как они с Крискасом ходили в Теле-S и он запретил ей лезть в его мастерскую. А она полезет. Сама не зная, что ищет и что сделает, а просто из принципа. Просто потому, что больше ничего в голову не приходило.

***

Через час Ванесса была на месте. Она запомнила код, который Крискас вводил при ней, и теперь быстро спускалась по лестнице вниз, туда, где, по её представлениям, должна находиться нужная комната. Распахнув очередную дверь, Ванесса наконец обнаружила то, что искала. Место выглядело обжитым, на столе лежала какая-то техника и инструменты, рядом располагался большой компьютер с несколькими экранами. Ванесса подошла к нему, намереваясь включить. Зачем? Черт его знает. Просто чтоб видел. Видел, что ей плевать на его запреты, что она... тут её размышления были прерваны. За спиной раздался голос, от которого Ванесса невольно вздрогнула и обернулась: в дверном проёме стоял Крискас. Он улыбался. — Так-так-так... я вижу, у моей милой маленькой кошечки очень любопытный характер. И, уж конечно, чертовски злопамятный, да, детка? — Крискас медлённо пошёл на неё. Он двигался неторопливо, спокойно, но в каждом движении чувствовалось напряжение, как у хищника перед прыжком. Ванесса невольно попятилась: — Не подходи! Ты!.. как ты смеешь?! — Как я смею? У меня к тебе тот же вопрос, дорогуша. — из его голоса исчезла вся весёлость и насмешка. Ванесса отступила ещё на шаг и упёрлась спиной в стену. Она оглянулась, ища иные пути к отступлению, как вдруг почувствовала сильный удар по голове. После первой вспышки боли сознание помутилось, перед глазами всё поплыло и последнее, что она видела, это Крискас, склонившийся над ней с самодовольной улыбкой...

***

Первое, что почувствовала Ванесса, придя в себя, это ноющая боль, растекающаяся по всему черепу. Она лежала на чём-то мягком, но никак не могла понять, где. Наконец, она открыла глаза и обомлела: вместо своей спальни она обнаружила себя лежащей на кушетке в каком-то небольшом плохо освещённом помещении с каменными стенами и глухой металлической дверью. По обе стороны от двери была решётка, слишком частая и толстая, чтобы можно было пролезть сквозь неё, однако сквозь просветы между прутьями был виден коридор и такая же камера напротив. Ванесса попыталась подняться с кушетки, но у неё закружилась голова, так что она улеглась обратно. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Что случилось? Где она? Как она сюда попала? Постепенно сознание начало проясняться, но легче от этого не становилось. Скорее напротив. Вспомнилась измена Крискаса, её «месть», то, как он напал на неё... снова вернулась эта нестерпимая, невыносимая обида, как на Крискаса, так и на саму себя: как она могла пропустить столько тревожных звоночков, почему доверяла ему? Её размышления прервали шаги: к камере подошёл сам Крискас и, прислонившись к решётке, взглянул на Ванессу с тем интересом, с которым смотрят на животное в зоопарке: — Утречка, кроха. Как тебе новый дом? Девушка даже не нашлась, что ответить: от столь вопиющей наглости перехватило дыхание. И, что было больнее всего, теперь не было никаких сомнений: этот ублюдок даже не сожалеет. Он наслаждается. Ванесса молча отвернулась к стене, давая понять, что не намерена разговаривать. Наверное, это странная реакция с учётом всего происходящего, но сейчас у неё не было сил даже смотеть на Крискаса, не то что говорить. Она со всем разберёться, а заодно выскажет этому кретину всё, что думает. Но это потом. А сейчас... сейчас она просто старалась сдерживать всхлипы от вновь нахлынувших слёз, пока он не уйдёт. — Что ж, ладно... — протянул Крискас. — Зайду к тебе позже, когда будешь поразговорчивее. В конце-концов, теперь нам некуда спешить. — С этими словами Крискас действительно ушёл, тихо напевая что-то себе под нос. Ванесса плакала долго. Наконец, немного успокоившись, она встала (голова уже не кружилась, только противно ныла) и исследовала свою камеру. Впрочем, исследовать было, в сущности, нечего, и самым интересным объектом оставалась дверь. Вот только она была заперта и Ванесса понятия не имела, существует ли хоть какой-то способ открыть её изнутри. Видимо, нет. Но Ванесса твёрдо решила: она сбежит. Сбежит, несмотря ни на что, чего бы это не стоило. Даже не ради себя – ради Крискаса. Чтобы показать, что она не сломалась, что будет жить дальше. Без него.