Супер 4: Под маской храбрости

***

Мир Королевства, полный серых камней и запаха старой стали, окончательно растаял. Вместо него лабораторию Доктора Икса заполнил ослепительно белый, почти стерильный свет. Стены начали перестраиваться, превращаясь в безупречные стеклянные панели и хромированные перекрытия. — Внимание, — раздался ровный, лишенный эмоций голос компьютерной системы. — Мы входим в сектор 0-1. Технополис. Пятнадцать лет назад. Джин невольно удивился. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас казалось застывшей маской. Он знал, куда они направляются. В его мире не было гоблинов или замков, зато была идеальная геометрия лабораторий. — Здесь так... чисто, — прошептала Твинкл, оглядываясь. — Но почему здесь нет цветов? Даже в замке Алекса были цветы, пусть и в вазах. — В Технополисе растения считаются неэффективными потребителями ресурсов, — бесцветным голосом ответил Джин. — Зачем нужен цветок, если он не вырабатывает ничего, кроме эстетического удовольствия? Логика, Твинкл. Здесь всё подчинено ей. Идеальная комната Они оказались в небольшой комнате, которая больше напоминала внутренности огромного компьютера. Вместо кровати — эргономичный медицинский модуль. Вместо игрушек — разобранные микросхемы и голографические чертежи. В центре комнаты на высоком стуле сидел маленький мальчик. Маленький Джин. Он выглядел почти так же, как и взрослый, только его очки постоянно сползали на кончик носа, а пальцы были испачканы в техническом масле. Ему было около шести лет. Перед ним стоял небольшой робот — первая модель охранного дрона. Мальчик увлеченно копался в его проводах, что-то тихо нашептывая себе под нос. — Смотри, — прошептала Руби Алексу. — Он улыбается. И действительно, на лице маленького Джина была робкая, живая улыбка. Он не просто собирал машину, он вкладывал в неё что-то своё. В этот момент автоматические двери с шипением разъехались. В комнату вошли двое взрослых в безупречно белых халатах. Это были родители Джина — ведущие инженеры Технополиса. — Объект 402, — произнес отец, глядя не на сына, а на экран планшета в своих руках. — Отчет о прогрессе. Мальчик мгновенно выпрямился, и улыбка исчезла с его лица, словно её стерли ластиком. — Прототип поискового модуля завершен на 98 процентов, отец, — четко отрапортовал ребенок. — Я добавил ему функцию распознавания... ну, я подумал, что он мог бы узнавать голоса и отвечать на них. Чтобы с ним можно было разговаривать. Маленький Джин нажал на кнопку, и робот издал серию веселых звуков, помахав манипулятором. — Разговаривать? — мать Джина наконец подняла взгляд от своих записей. В её глазах не было тепла, только холодное аналитическое любопытство. — Зачем поисковому дрону функция общения? Это лишние 200 мегабайт оперативной памяти. Это неэффективно. — Но... мне казалось, так он будет казаться более живым, — тихо сказал мальчик, опуская голову. — Как друг. Логика против чувств Взрослый Джин, стоя в тени, закрыл глаза. Алекс видел, как его друг сжал зубы. — Друг — это социальная концепция, не имеющая математического обоснования в рамках данной задачи, — сухо произнес отец. — Джин, мы обсуждали это. Ты — будущий гений Технополиса. Твой разум должен быть очищен от биологических шумов. Эмоции — это системная ошибка. Они замедляют расчеты. Удали звуковой модуль и переходи к калибровке лазеров. Родители развернулись и направились к выходу. — Но сегодня... сегодня же день моего рождения! — вдруг выкрикнул мальчик. Это было сказано так внезапно и громко, что взрослые замерли в дверях. Они переглянулись. — День рождения — это всего лишь завершение еще одного орбитального цикла планеты вокруг звезды, — сказала мать. — Мы внесли этот факт в лог-файл. Поздравляем. Твой подарок — новый набор сверхпроводников — уже доставлен в лабораторию. Не трать время на пустые разговоры. Двери закрылись. Мальчик остался один. День, когда замолчало сердце Твинкл всхлипнула. — Они даже не обняли его! Джин, они... они роботы? — Нет, — Джин открыл глаза, и в них блеснул холодный свет Технополиса. — Они просто идеальные граждане своего города. Мои родители любили меня... по-своему. Они считали, что лучшая забота — это развить мой интеллект. Всё остальное они называли «мусором». На экране прошлого маленький Джин медленно подошел к своему роботу. Его руки дрожали. Он взял инструмент и начал методично вырезать те самые провода, которые отвечали за «дружелюбные» звуки. Он не плакал навзрыд, как Алекс. Но из его глаз катились тихие слезы, падая прямо на микросхемы. — Ошибка, — шептал мальчик, вытирая глаза рукавом. — Слёзы — это биологический сбой. Повышенная влажность вредит оборудованию. Я должен... я должен исправить систему. Он работал всю ночь. Маленький ребенок, который запретил себе чувствовать, чтобы соответствовать ожиданиям своих родителей. К утру робот был идеален. Он был эффективным, холодным и смертоносным. Он больше не махал манипулятором и не издавал веселых звуков. Когда родители вернулись утром, они кивнули, увидев результат. — Хорошая работа, Джин. Ты наконец-то начал мыслить как настоящий ученый. Ошибок больше нет. Мальчик посмотрел на них своими большими очками. В его взгляде больше не было той искры, которую они видели в начале. — Да, отец. Ошибок больше нет. Система оптимизирована. Кристаллизация Мир Технополиса начал мерцать и рассыпаться на пиксели. Через секунду герои снова стояли в лаборатории Доктора Икса. Джин стоял, опустив голову. Алекс подошел к нему и молча положил руку на плечо. Руби, обычно острая на язык, просто смотрела на Джина с глубоким, тяжелым сочувствием. Она знала, что такое быть одной, но одиночество Джина было другим — оно было стерильным и правильным, и от этого становилось еще страшнее. — Какая ирония! — Доктор Икс выплыл на своей платформе, хлопая в ладоши. — Мой лучший ученик, мой главный конкурент... ты стал гением потому, что твои родители лишили тебя права на капризы. Джин, ты должен благодарить их! Без этой «чистки» ты был бы обычным, заурядным ребенком. — Я не благодарю их, Икс, — Джин поднял голову. Его голос был твердым, но в нем слышалась скрытая боль. — Но я и не виню их. Они просто не знали, что можно иначе. Они учили меня логике, но они забыли научить меня... жизни. — И всё же, — вставила Руби, шагнув вперед. — Ты ведь не удалил свой «звуковой модуль», верно? Ты с нами, ты смеешься над моими шутками, ты переживаешь за Твинкл. Значит, они проиграли? Джин посмотрел на своих друзей. На Алекса, который понимал цену долга. На Твинкл, которая была самим воплощением эмоций. На Руби, которая была его полной противоположностью. — Они не проиграли, Руби, — Джин позволил себе слабую, но настоящую улыбку. — Они просто не учли одну переменную. Переменную под названием «дружба». Она не вписывается в формулы Технополиса, но она — самая мощная энергия, которую я когда-либо изучал. Доктор Икс поморщился, словно съел что-то кислое. — Хватит лирики! Наука не терпит сантиментов. Мы увидели рыцаря и ученого. Но что насчет магии? Твинкл, дорогая... Мир Фей кажется таким сказочным. Но мы ведь знаем, что в каждой сказке есть темный лес, не так ли? Твинкл вздрогнула, её крылышки мелко задрожали. Алекс и Джин инстинктивно закрыли её собой, но машина уже начала новый цикл вращения. — Твой момент, фея, — прошептал Доктор Икс. — День, когда твоя магия стала твоим проклятием. Свет в лаборатории начал окрашиваться в нежно-розовый цвет, но этот цвет не приносил радости. Он был приторным и тревожным, как запах увядающих цветов.