Парадокс выбора

Отделение аврората находилось в отдельном крыле Министерства, возле Департамента магического правопорядка — старое, но постоянно укрепляемое пространство, где всё подчинялось дисциплине и оперативности работы. Стены из чёрного базальта, усиленные чарами устойчивости, гасили эхо и приглушали шаги, поэтому в коридорах царила напряжённая тишина, перемежаемая короткими командами дежурных. Над входом пульсировал магический герб — символ объединённого корпуса, чьи сотрудники отвечали за безопасность всей магической Британии. Главный зал аврората представлял собой вытянутое помещение с множеством столов и летающих папок, каждая из которых периодически приземлялась к своему владельцу и тихо раскрывалась на нужной странице. У стены висела огромная интерактивная карта Соединённого Королевства, усеянная крошечными светящимися точками. Каждая точка означала активное дело или патруль. В данный момент их было больше четырёх сотен, на треть из которых банально не хватало кадров для реагирования. Здесь царил порядок, выработанный годами: один из редких отделов Министерства, где слова «устав» и «распоряжение» всё ещё значили то, что должны, даже несмотря на потрясения за последний год. На дежурстве стояли трое координаторов, следивших за поступающими отчётами из разных концов страны. В центре помещения располагался наблюдательный пункт: четыре огромных зеркала, показывающие картину в прямом эфире, синхронизированные с сеткой наблюдения, и кристаллический шар, отображающий все тревожные сигналы в радиусе двадцати километрах от Лондона и внутри самой столицы. За массивной, стеклянной перегородкой внизу находилась просторная тренировочная зона. Там новобранцы, проходящие курсы, отрабатывали стандартные боевые протоколы под присмотром инструкторов. Короткие окрики, вспышки заклинаний, гул подавляющих чар. Всё происходило быстро и слаженно: кто-то поднимал щит, кто-то блокировал обездвиживающее, третий мгновенно контратаковал. Механизм войны, доведённый до автоматизма. В соседнем крыле, на втором этаже, находились кабинеты офицеров. Там большую часть времени стояла практически мёртвая тишина, но не от спокойствия, а от постоянной сосредоточенности. Здесь велись стратегические обсуждения, составлялись маршруты реагирования, утверждались составы групп. Среди этих кабинетов выделялся один: левый угол, третья дверь после лестницы, по левую стену. На матовом стекле красовалась табличка с надписью «Капитан Аластор Грюм, отдел быстрого реагирования». Внутри царил порядок особого рода: аккуратный хаос, в котором сам хозяин ориентировался безошибочно. Стены увешаны картами и заметками, на столе лежала стопка досье, аккуратно пронумерованных. В углу стойка с оружием: артефактные жезлы, старый каролингский меч как аксессуар, и несколько зачарованных метательных дисков. Безделушки, ведь настоящее оружие мага — это его волшебная палочка. У стены, на подставке, висела тёмно-бордовая боевая мантия с укреплёнными наплечниками из крайне дорогого материала, стойкого к разрывам. В воздухе стоял лёгкий запах масла для артефактов и старого пергамента. Сам Аластор сидел за столом, уткнувшись в отчёты. Тридцать пять лет — возраст, когда опыт уже перевешивает юношеское рвение, но тело ещё не подводит. Сильные плечи, коротко остриженные тёмные волосы, запущенная щетина, вечно настороженный взгляд. На правой щеке своё место занимает след от старого ранения, едва заметная неровная линия, будто память о чьём-то неудачном заклятии. На левой же более глубокий шрам, уходящий под ворот рубашки. Это придавало лицу странную суровость, заставляя младших авроров разговаривать с ним сдержаннее, чем с другими командирами. Да и репутация у него говорит сама за себя. Грюм не относился к числу тех, кто любил сидеть в кабинетах, но по должности вынужден был проводить здесь значительную часть времени. Его отдел — самый мобильный в структуре аврората. Быстрое реагирование, зачистка, работа в городских условиях и против магических групп террористического типа. Каждый его подчинённый знал: если сработает красный сигнал, через минуту они уже будут на месте, в гуще боя. На столе, рядом с чашкой остывшего, горького как его жизнь кофе, лежала старая металлическая зажигалка — память о напарнике, погибшем во время операции в Манчестере, когда двое кадетов после Великой войны зачищали остатки Армии Гриндевальда под руководством старших. Он часто машинально прокручивал её в пальцах, когда думал о чем-то серьёзном. Сегодняшний день не стал исключением. На стене тихо щёлкнули небольшие деревянные часы, и он перевернул страницу. Текущие дела были рутинными: три патруля, задержание контрабандистов зелий в Бристоле, жалоба на неизвестных в окрестностях Годриковой Впадины, где недавно ещё и были пространственно-временные возмущения, потому дело отошло Отделу Тайн. Всё стандартно. И всё равно в воздухе стояло лёгкое напряжение, будто само здание ожидало, когда случится что-то крупное. Грюм встал, пройдя к окну. Внизу под его кабинетом тянулась одна из тренировочных зон аврората — площадка для боевой аппарации, отмеченная белыми линиями. Пара оперативников тренировалась в отработке мгновенного перемещения, швыряя в процессе жалящие чары. Он машинально провёл рукой по старому шраму на шее, полученному от настоящей мантикоры, и тихо выдохнул. В такие моменты всё казалось обманчиво спокойным. Слишком спокойным. Едва он вернулся к столу, дверь распахнулась без стука — внутрь влетел взмыленный молодой аврор в боевой мантии бордового цвета, едва не сбив стоявшую у двери стойку. Его глаза метались, лицо бледное, дыхание рваное. — Капитан! Косая Аллея! Нападение! Маски, чёрные мантии, разрушения повсюду — это что-то масштабное! В ту же секунду воздух в помещении дрогнул, лампы вспыхнули алым. Из пола и стен вырвались тревожные руны и по всему зданию прошёл сигнал боевой готовности. Красный свет прорезал пространство и затопил коридор, где раздались первые команды. Грюм на секунду застыл, потом резко взял мантию со стенда, одним слитным движением накинув на себя, проверил крепление кобуры для волшебной палочки, подхватил пояс с зельями. Его лицо не выражало ничего, кроме абсолютной сосредоточенности. — Поднять всех, — коротко бросил он, выходя в коридор. — Полная мобилизация. Слова не требовали повторения. Шум шагов, звон металла, активированные зеркала. В здании начиналась настоящая буря, а через минуту две с половиной сотни авроров уже готовились к выходу. Места было так мало, что даже двух шагов пройти и не столкнуться с кем-либо нельзя было. Красный свет ещё не погас, когда центральная площадка аппарации превратилась в круговую схему из опорных рун. Связисты развернули три якорных маяка — тяжёлые кристаллы на штативах — и связали их в один контур с туннелем трансгрессии. По данным разведки, над Косой Аллеей висел чужой купол и обычные перемещения могли расщепить людей о край. Решили пробивать коридор силой. — Ударные группы по шесть, — коротко сказал Грюм, использовав усиливающие голос чары. — Интервал — пять секунд. На той стороне сразу строимся в клин, убивайте всех, кто нападёт. Первая и вторая сотни — зачистка и устранение опасных эффектов, оставшиеся полсотни — эвакуация и поддержка, оперативная защита полевых работников Мунго. Пошли-пошли-пошли, шевелитесь! Руны вспыхнули, пространство внутри круга будто утонуло в колеблющемся мареве искажений. Канал сквозь точечно пробитый купол открыли прямо в центральный проспект Аллеи. Первая шестерка исчезла, следующая нырнула следом, и через полминуты весь корпус — около двух с половиной сотен человек — был переброшен внутрь магического квартала. Там стоял ад наяву. Купол над кварталом уже провисал рваными лоскутами, по швам переливалась зелёная и чёрная магия, создавая гнетущее впечатление, наполовину закрывая небеса. Половина витрин в пыль, каменная крошка и осколки стекла хрустят под сапогами. Фасады домов вспучены, у перекрёстка горит чей-то анимированный дворф. Ветер гонит дым, буквально несет кровью и расплавленным стеклом. Между ларьками валяются трупы: кто-то в мантиях, кто-то в повседневной одежде, рядом с ними сломанные палочки. Атакующих много. Чёрные мантии, серебряные маски. Они не прячутся: бьют плотными очередями, закрываются живыми щитами, подталкивают вперёд марионеток из зачарованной брусчатки. В первые секунды на авроров ложится веер разноцветных вспышек — подавление, разрезающие, проклятия. Ответный залп гасит часть фронта, но бой с ходу вязнет во дворах. — Клин один — со мной, — Аластор отдавал приказы своей группе. — Работаем точечно. Берём одиночек, бейте насмерть. Они ушли в правый проулок, где ряд лавок образовывал коридор с низкими арками. Впереди были двое в масках, третий прикрывает их с угла. Грюм прицелился, и из-под мостовой рванули вверх каменные глыбы, сбивая им линию огня. Левый аврор сразу дал связку: ослепляющее — парализующее — дробящее. Враги сорвались с места, но не успели среагировать на мгновенную атаку. Одного снесло камнями, второй умер на месте. Последнего капитан добил коротким режущим прямо в глотку, без излишней силы. Аластор знал, кто решил выйти в свет. Название «Пожиратели Смерти» в их отделе не звучало впервые — аврорат уже месяц как закрепил его в докладах, после октябрьских допросов «шестёрок», пойманных на дебоше в Лютном (слишком самоуверенная сволочь и слишком много слов под сывороткой правды). Но одно дело на бумаге, другое же видеть, как «название» работает на улице, устроив массовую атаку. На главной оси улицу перерезает огненная стена — террористы разлили Адское Пламя прямо по брусчатке, сбросив поводок контроля и устроив огромный пожар. Первая сотня встречает его поднятыми щитами, вторую шеренгу накрывают отражатели: плоские, как зеркала, артефакты, закреплённые на левом плече, суть которых в том, чтобы отбить один единственный удар, помимо Авады. Перехватить контроль над штормом и увести языки пламени в сторону и вверх, где те, потеряв объекты для распространения, гаснут практически сразу, не способные подпитываться окружением. Под прикрытием отражателей эвакуационная группа вытаскивает обугленных людей из-под завала витрин, пока их товарищи прикрывают спасательную операцию от залётных Пожирателей. — Пока безопасно, — кивает Грюм носильщикам. — Десять секунд и уходите! Слева из переулка проскакивает подросток лет семнадцати, в мантии с гербом Когтеврана. В руке палочка, правильная стойка, явно занимался. Но это не спасло его от шальной Авады, проскочившей сквозь линию физических щитов, пока авроры держали плотный огонь с другого конца улицы. На очередной труп, тем более ребёнка, Аластор лишь сцепил зубы. — Гражданским не геройствовать! — Рявкает сержант Пакстон, усилив голос, но в тоне не было ни раздражения, ни паники. Его группа продвинулась дальше, в обход. Узкий двор с колодцем. Вверху на бельевых верёвках, ещё целых, волочатся языки пламени, испаряя въевшуюся кровь. На площадке обнаружились двое в масках. Один махнул палочкой, и из-под ступеней вырос полый столб, он обнял аврора из слева стоящей двойки и попытался затянуть внутрь, как в трубу. — Отрубаю, — коротко бросает Грюм. Камень треснул крестом и в разлом хлынул сухой воздух, завихрение схлопнулось, выплюнув пострадавшего. Тот закашлялся, поднял руку, сразу выставив Протего. — Мертвы, — отрывисто сообщил Роузвелл, талантливый двадцатипятилетний подчиненный, стянув маску с тела. Ничем не примечательное лицо. В это время на главной улице росла линия эвакуации. Медики развернули два ограждённых непробиваемыми стенами рунических каркаса для стабилизации тяжёлых ран. Внутри переливались зелёные и синие огни. Руки врачей работали быстро: перетянуть, подать, запечатать, отправить в саму больницу через отдельные порт-ключи тех, кто не сдохнет в ближайшие минуты. Под плотным огнём по всему кварталу это выглядело как слаженная хореография, где каждое движение экономное, отточенное до автоматизма. Атаки не стихали. Часть Пожирателей перебралась на верхний ярус, заняв чердаки и крыши. По переулкам полетели силовые «гвозди» — снаряды чистой энергетической мощи, способные валить стены. Отряд капитана выстроил защиту, и над его группой складывается «решётка»: многоуровневый щит из тонких горизонтальных пластин, создающих множественные слои. «Гвозди», разрываясь с громкими хлопками, теряют импульс при контакте, вызывая рябь по поверхности щита. — Левый балкон, троица. У одного из них в руках что-то кроме палочки. — Валим дом, — без компромиссов отрезал Грюм. Усиленные взрывные прямо внутрь второго этажа, пока магический серп срезает несущие колонны террасы, а чары ускоренной коррозии за секунды обваливают вообще всё. С балкона сорвались два тела, остальные не могли выжить, но как контрольный всё сдавливается магическим прессом до состояния тонкого слоя. Внизу по камню тянется кровь. Авроры тянут из-под обвала чудом выжившего пожилого мага, тот хватается за рукав и просит вернуться за женой, которая была в здании. Аластор ещё больше морщится, игнорируя истеричные вопли гражданского. Это не их забота. Грюм с группой снова уходит дальше — за лавкой артефактора узкий лаз ведёт во внутренний двор. Там прячется «одиночка», маска без узоров. Он не слышит подхода, ведь Грюм давит звук в радиусе десяти шагов. «Одиночка» успевает обернуться, но поздно: под ногами вспухает брусчатка, пальцы скручивает не разрушаемым жгутом, вдребезги ломая кости. Капитан снимает маску — молодой, лет двадцать, расширенные от боли зрачки, в панике. — На фиксатор, — кивает Грюм. — Живым и в тыл на полевой допрос. Он расскажет, откуда они такие повылазили и сколько их всего. Они работают дальше. Улица гремит боем: подавляющие связки, треск щитов, в небе рябит постепенно исчезающая матрица купола. По дальнему фронту, где ещё держится цепь Пожирателей, к драке подключаются те, кто может за себя постоять: двое лавочников с праведной яростью, ведьма в зелёной шали, старик с необычно короткой палочкой. Авроры не пытаются в горячке боя вывести тех, кто сам вступил в схватку: кто держит линию обороны, тот свой. Им подают запасные отражатели и короткие команды, чтобы не мешали совместному огню. — «Медведи» на северном, — докладывает голос по ментальной связи сквозь помехи. — Гражданских увели четыре десятка, продолжаем. Специальные артефакты, которые достаточно нагружают разум, но взамен позволяют передавать сообщения другим носителям. Каждая из этих игрушек влетела отделу в копеечку. Радиус действия ограничен, и выдаётся только командному составу. При сильном магическом фоне в округе начинает рябить, как только что. К центральному перекрёстку стягиваются основные силы нападавших — там, похоже, их костяк. Купол сверху всё ещё жив, но рваный, кто-то из своих врубил разрывные маяки — по швам купола пробегают белые трещины. Несмотря на его постепенное исчезновение, аппарировать здесь всё ещё смертельно опасно. Они выходят на широкий проспект, где дым загораживает всё тяжёлым слоем. Пожары ревут, стены обуглены, на месте домов лишь ещё не сгоревшие руины. И там, в этой гулкой коробке из камня и огня, бой только набирает обороты. Грюм заметил очередного врага не сразу — лишь мелькнувшее отражение света на металлических завитках маски заставило его перевести внимание на тот переулок. Серебряные узоры пересекались по ней тонкой сетью, отчего лицо Пожирателя напоминало чужое, безжизненное зеркало. — Вижу цель, — коротко произнёс он. — Вперёд. Его группа, ещё не успевшая толком оправиться после предыдущей стычки, которые шли одна за другой, будто им не было конца, перестроилась и начала продвигаться вдоль разбитой аллеи. Вокруг гудел воздух, магия буквально звенела — боевые чары накладывались друг на друга, превращая пространство в сплошное марево. До серебряной маски оставалось метров сорок, когда ближайший дом справа разлетелся в зелёной вспышке. Грохот отбросил всех на землю. Из разорванного фасада вырвалось пламя, ослепительно-изумрудное, живое, оно хлестало в стороны, прожигая воздух и стены соседних зданий, будто те были из бумаги, проникая в саму структуру материала. Осколки ударили по внезапно выскочившему на помощь мужчине — тот был не аврор, обычный волшебник, успевший выхватить палочку, чтобы защитить дезориентированных авроров. Мгновение и обломок, пропитанный той же зелёной энергией, вошёл ему под ключицу, пробив грудь. Он осел, захрипев, а потом обмяк. Двое из группы Грюма наконец оклемались, как и сам Аластор, в венах которого уже бурлила сплошная, тщательно контролируемая, ледяная ярость. Один воздвиг щит, сдерживая вспыхивающее пламя, другой создавал охлаждающий контур, стягивая энергию в себя. Бесполезно. Пришлось давить морозными чарами высокой мощности. Остальные, включая командира, развернулись к направлению атаки и открыли огонь на подавление. Пожиратели уже стояли под куполом щитов и трансфигурированных физических барьеров — плотных, почти непробиваемых. Удары чар рассыпались на искры, не достигая цели. Явно что-то готовят. — Не экономить, — во всю глотку заорал Грюм и сам направил палочку вперёд! Пространство дрогнуло. На мгновение всё стихло, а потом в точке удара вспыхнуло что-то чёрное, не имеющее формы! Воздух сложился внутрь, как ткань, и стал втягивать в себя обломки, камни, даже части барьера противника. Настоящая чёрная дыра — небольшая, диаметром в метр, но всепожирающая. Щиты не выдержали. Купол дрогнул, по нему прошла трещина, и ударная волна от разрыва пронеслась через строй врагов, сметая ближайших. Но едва Грюм сделал шаг вперёд, слева ударил новый залп — целый метеоритный дождь из импульсов чистой силы. Они падали, как артиллерия, уничтожали улицу до основания. Щиты авроров вспыхнули, на мгновение выдержали и в следующее мгновение лопнули. Удар разметал строй. Камни, пыль, крики, полные агонии, всё смешалось. Аластор болезненно упал на бок, чувствуя, как дрожит земля, а где-то за дымом было столпотворение врагов. Окончательно пришёл в себя он от глухого звона в ушах. Всё вокруг плыло, будто его втянуло в толщу воды. Под ладонью тёплая, вибрирующая земля. Сделав вдох, он медленно вытащил из внутреннего кармана тонкий флакон и без раздумий сорвал пробку. Горькая жидкость обожгла горло, но почти сразу отозвалась внутри вспышкой — будто кто-то вбил клин в сердце и резко провернул. Кровь рванулась по венам. Пульс стал ритмичным, быстрым, каждое движение тела предельно точным. Зрение обострилось до болезненности: дымовые завесы расступались, словно под напором ветра, каждую искру в воздухе он теперь видел отчётливо. Он поднялся, отшвырнув пустую колбу. Гул битвы где-то вдали вернулся вместе с осознанием — времени почти не осталось. Перед ним лежали двое товарищей. Один лицом вниз, второй с пробитой грудиной, едва узнаваемый под сажей и пылью. Остальные, кто уцелел, уже отошли дальше, прикрывая соседний сектор. Грюм провёл взглядом по разрушенным зданиям. Серебряной маски, за которой они и устроили кратковременную погоню, нигде не было — ни на улицах, ни среди пепла. Группу Пожирателей за павшими барьерами отогнали подоспевшие авроры. — Чёрт, — только и сказал мужчина, стирая пыль с лица. Мгновение и он снова двинулся вперёд, стиснув палочку так, что побелели костяшки. Стимулятор гнал его вперёд, заставляя тело работать на пределе. Теперь охота продолжалась. Грюм вновь собрал уцелевших, быстро оценив, кто ещё держится на ногах. Присоединившись к соседнему подразделению, он возглавил перегруппировку. Отряд двигался вдоль улицы, держась за остатки укрытий, будто за соломинку. Впереди, за поворотом, бурлило что-то неестественное — хаотичный вихрь чар, от которого воздух искрил, а волосы вставали дыбом от одних только эманаций. Первый залп пришёлся прямо по ним. Алые языки Адского Пламени, вплетённые в чары давления, — признак высшего мастерства контроля силы, — прошили воздух, расплескав огонь по мостовой. Грюм вскинул палочку — чёткое движение, и вся волна ушла вверх, туда, где неконтролируемый жар мгновенно вырвался из-под чужого управления и взорвался в воздухе. — Вперёд! — Коротко крикнул он, и авроры, заняв позиции, ответили слитным залпом. Улица загудела, будто гигантский улей. Сотни заклинаний вспыхнули одновременно — алые, белые, фиолетовые нити прорезали дым и пыль, сливаясь в сплошную стену света. Гул стоял такой, что уши закладывало даже под защитными чарами. Земля дрожала под ногами, а воздух стал вязким, тяжёлым, будто сам сопротивлялся этому безумию, размахом похожему на локальные битвы при штурме Берлина, с рассказов Альбуса, что так невовремя всплыло в памяти. Пожиратели, которых они видели дальше по улице, уже не отвечали стройно — их позиции накрыло волной силы. Барьеры лопались, конструкции рушились. Никто не мог рассмотреть, кто остался под этим шквалом, да и времени не было. Грюм молча наблюдал, как оседает пыль. От улицы осталась ровная выжженная воронка — метров пятьдесят диаметром, сплошной серый пепел и дымящиеся остовы домов по краям. Никто не говорил. Все знали, что под таким огнём не выжить. Но не успели. — Да вы, сука, издеваетесь… — поражённо прошептал какой-то юнец, стоящий рядом с Аластором. Гул боя будто оборвался сам собой, и над улицей повисла мёртвая тишина. — ГРР-РРА-А-А-А-АААААААААААР! Дикий, пробирающий до костей вой, парализовавший ненадолго совершенно каждого. Абсолютно неестественный, с резонирующими силой нотами. Из, как оказалось, ритуального круга, выжженного до чёрного стекла, поднялось что-то, чему не было места в этом мире. Сначала был силуэт. Три метра роста, вытянутые руки, слишком длинные пальцы, заканчивающиеся изогнутыми когтями. Кожа как мокрый пепел, сочащийся паром. Гора тел, лежавшая в центре круга, осыпалась вниз, когда чудовище поднялось во весь рост и издало новый рёв — глухой, рвущий пространство ударной волной: — ГРРРРРРААААААААААААА! Оно двинулось сразу. Рывками, будто перескакивая между мгновениями, оно преодолело первые десятки метров, сметая камни и тела, за две секунды. Из разошедшейся на четыре стороны зубатой пасти несло гарью и кровью. Авроры открыли огонь, но чары разбивались, словно стекло. Патронусы гасли один за другим, не выдерживая натиска наложенной на тварь защиты. — НАЗАД! ВСЕ НАЗАД! — Стиснув зубы, изо всех сил заорал Грюм, уже понимая, что привычные приёмы бесполезны. Аластор выдвинулся вперёд, палочка в руке обжигала ладонь. Воздух перед демоном завертелся, сгущаясь в полупрозрачные стенки — клетки цвета мёртвого песка. Когда существо врезалось в неё, звук стоял, будто ломался металл под невыносимым давлением. Его движения замедлились, когти зарылись в невидимую преграду, тело дернулось, как под ударами разрядов. Но через секунду магия сошлась в клин — заклинание Грюма и защита демона вступили в прямой конфликт. Прогремела ослепительная вспышка чудовищного взрыва и мир раскололся ударом. Грюм не стал разбираться, что именно произошло. Самое главное то, что он выстоял. Палочка уже легла в ладонь под правильным углом, короткое слово — и воздух перед ним сжался в точку. Искусственная чёрная дыра, его собственная наработка, прорвалась наружу и с утробным звуком втянула в себя всё, что находилось в радиусе десятков шагов — пламя, дым, обломки, оторванные части тел, само чудище. Мир снова содрогнулся. Половину тела чудовища затянуло в искусственную дыру, плоть выворачивало наружу, тянуло в небытие. Но оно не погибло. Хруст, рывок — и демон, оставив за собой обугленную, оборванную массу, вырвался, непрерывно завывая так, что у ближайших авроров потемнело в глазах. Резко вильнув, он бросился в сторону, разбивая мостовую когтями и прыжками уходя к соседнему отряду. Грюм уже реорганизовывал коллег, чтобы следовать за ним, но не успел. Сверху обрушился новый шквал — плотный, выверенный, организованный. На все окрестности обрушились появившиеся из ниоткуда исполинские фигуры Адского Пламени, из воздуха пошёл обстрел снарядами чистой силы, между ними мелькали зелёные линии Авад и десятки других чар уже с другого конца улицы, которая была поглощена чёрным дымом. Ад, прорвавшийся в реальность. Первая волна срезала половину их численности. Люди падали, не успев даже закричать. Остальные, действуя на инстинктах, возводили защиту. Физические барьеры, наскоро сотканные из камня, металла, даже кусков арматуры, приняли на себя смертельные лучи. Не всем везло и отдачей их собственные щиты делали лишние дырки в телах. Пламя, сошедшееся в их сторону, двое из отряда сумели столкнуть, снова перенаправив ввысь — туда, где небо уже не различалось за копотью и багровыми отблесками. Грохот стоял такой, что земля трещала. Каждый взрыв отдавался под рёбрами. Грюм видел, как один за другим падали бойцы, как целая линия рушилась, оставляя после себя лишь дым от горевшей плоти. Десяток человек умерли буквально на его глазах — кто-то сгорел от остаточной силы пламени, кто-то рухнул от прямого попадания. Он стоял в центре хаоса, под неприступными барьерами, стиснув палочку до побелевших костяшек пальцев, и понимал, что так просто всё не закончится. Казалось, Пожиратели были везде. Из каждого пролома, из каждого подвала вылезали фигуры в масках. Магия гремела, как гроза, и Грюм впервые за долгое время позволил себе грязно выругаться. Всё шло к чёрту — слишком много противников, слишком слаженные действия. Их просто загоняют, как дичь. Почти что сотню авроров! Хотелось орать благим матом не переставая. Он резко развернулся, когда из ближайшего переулка сбоку выскочила тройка нападавших. Три коротких движения — и воздух вспыхнул серо-белыми разрядами. Заклятия прошили тела врагов, оставив после себя только искривлённые силуэты и оседающий пепел. Основные силы авроров уже начали отходить, перестраиваясь за полукругом разрушенных домов, а он остался прикрывать. Аластор сделал шаг назад и краем глаза заметил вспышку ядовитой зелени. Палочка едва успела взметнуться вверх. Стальной щит сомкнулся перед ним, и Авада ударила с такой силой, что металл лопнул, а осколки осыпались на землю, дымясь. Щит выдержал, но лишь на миг. Ответ последовал мгновенно. Из палочки Грюма сорвались прозрачные, тускло светящиеся цепи. Они вонзились в противника, и тот даже не успел закричать, как тело рассыпалось в серую пыль, оставив на мостовой лишь остатки прожжённой ткани. Когда дым, захвативший вообще всё, немного рассеялся, он увидел маску. Но не обычная. С серебряным узором, отличавшимся от всех прочих. Сердце глухо ударило в груди, вновь пустив эффект стимулятора по кругу. — Живым возьму и лично четвертую, — пробормотал мужчина сквозь зубы. Не дожидаясь подмоги, Грюм двинулся вперёд, сокращая дистанцию. Впереди, за оплавленным фасадом, мерцала тень цели. Или то были его галлюцинации. Дуэль вспыхнула мгновенно, без предупреждения. Воздух между ними сверкал, как раскалённый металл. Заклинания шли одно за другим — Авады, огненные копья, искривлённые чары, которым не место ни в одном разрешённом списке. Каждое столкновение отзывалось ударом в грудь, волны магии били по стенам, разрывая камень в пыль, поднимая ещё большую завесу грязи в воздух. Грюм двигался предельно точно, выверенно, ловил ритм врага, сокращал дистанцию. Его палочка вычерчивала в воздухе знакомые траектории, а зелёные вспышки скользили мимо — настолько близко, что кожа стягивалась от жара бурлящей энергии. Пожиратель был не хуже. Быстр, холоден, точен. Виртуоз. В подходящий момент Аластор ударил. Пространство перед ним сомкнулось, воздух втянулся внутрь, и в нескольких шагах от врага начала разворачиваться новая чёрная дыра. Но серебряная маска лишь едва дрогнула. Пожиратель поднял руку, короткий жест — и дыра схлопнулась сама в себя, будто её никогда и не было. На долю секунды мужчина растерялся. Этого хватило. Из палочки противника сорвалось что-то неестественное, с гулом ударив в левое плечо. Чары, вязкие, тёмные, дробящие, пробили наспех выставленную защиту, как бумагу. Боль ослепила. Мир сузился до одного единственного белого пятна. Он кричал? Без понятия, но уши заложило звоном. Погрязнув в этом крике, мужчина не заметил нового купола, возникшего поверх уже практически разрушенного. С усилием он выставил перед собой комплекс нерушимых щитов — многослойных, переплетённых между собой и вплетённых в защитные руны, волей выжженые прямо на земле и плёнке чар. Приняв стойку, он сделал шаг назад, переводя дыхание, и бегло проверил рану. Кожа и ткань в районе ключицы превратились в месиво, торчащие кости виднелись даже сквозь одежду. Мышцы обуглены, искусственная регенерация бесполезна — слишком глубоко. Грюм сжал зубы. Руку едва держал, но палочка всё ещё была у него. Бой не закончен. Аластор ощутил, как злость прошивает его тело, сливаясь с действием стимулятора. Мысли вспыхнули ясностью, а боль отступила, будто её выключили. Сердце колотилось быстро и ровно, кровь гудела в висках. Он поднял палочку, и магия ответила сразу — мощно, стремительно, почти с хищным удовольствием, почуяв намерения и эмоции волшебника. На крик и вспышку справа он даже не обернулся. Подоспевшее подкрепление Пожирателей только вышло из-за угла, когда земля под их ногами дрогнула. Мужчина едва шевельнул пальцами, как мостовая трансфигурировалась в десятки острых каменных кольев. Они взметнулись из земли, пронзая врагов насквозь. Воздух наполнился рваными воплями, потом те стихли. Он не стал смотреть. Это было неважно. Все чувства сосредоточились на одном — на противнике в серебряной маске. Тот уже восстанавливал защиту, сплетая новые барьеры, но Грюм не дал ему ни секунды. Поток чар хлестнул по воздуху. Смертельные, разрушающие, выжигающие саму магию заклинания сливались в сплошной вихрь. Их сила ломала пространство, заставляя стены вокруг рушиться. Пожиратель отвечал тем же — их дуэль стала бурей, где каждый удар мог закончить бой. С каждой секундой Аластор бил сильнее. В груди бурлила холодная ярость, и теперь он не думал о последствиях. Только об одном: стереть этого ублюдка с лица земли, даже если придётся уничтожить вообще все окрестности. Воздух дрожал, как живой. Магия была всюду — в пепле, в разломах земли, в каждом выдохе. Грюм стоял, тяжело дыша, палочка в правой руке единственное, что ещё держало его в равновесии. Перед ним серебряная маска, слабо поблёскивающая сквозь дым, медленно подняла концентратор. Между ними уже не было слов, только намерение. Первая вспышка — зелёная, ослепительная. Грюм встретил её быстро притянувшейся стальной балкой, тут же ответив ослепительным каскадом синих искр. Воздух содрогнулся. — Confringo! Взрывная волна срезала обломки крыши, разбросав их, как перья. — Sectum Empyra! Из палочки мужчины вырвалась дуга алого света, рассекая воздух. Пожиратель увернулся — слишком быстро — и в ответ ударил серией проклятий, искажая пространство перед собой. — Ardesco! — Выкрикнул неизвестный. Из земли вырвался чрезмерно густой столб пламени. Грюм скрестил щиты, но жар опалил лицо, наверняка оставив ожоги, и воздух стал тяжёлым, насквозь пропитанным угарным газом. — Тебе конец, ублюдок, — хрипло произнёс Пожиратель на выдохе, металлическим, искусственным голосом, выкроив момент передышки, отводя руку. — Проверим, — немногословно ответил Грюм, и в голосе не дрогнуло ни звука. Он ударил трансфигурацией. Камень мостовой дрогнул, из него выросли острые колья, сплетаясь в смертоносный лес. Серебряная маска скользнула в сторону, но колья последовали за ней, изгибаясь, как живые. Вслед за этим Грюм поднял вторую волну: дым, клубящийся от разрушенных домов, вспыхнул — он трансфигурировал его в легко подрывающийся газ, — запретная техника трансфигурации, — создавая взрывоопасную завесу. — Incendio Volatus! И пламя полетело невообразимым океаном. Чудовищный грохот, от которого пошло небольшое землетрясение. Воздух обрушился вниз, ударная волна прокатилась вдоль улицы. Пожиратель выставил контрбарьер, но его завалило кусками камня. Грюм, не давая времени оправиться, перешёл к следующему. — Crisallis! Волна сапфировых кристаллов пронеслась по мостовой, растекаясь сиянием. Они росли, будто живые, вытесняя всё вокруг. Пыль и обломки застывали в стекле, а сам воздух наполнился низкочастотным звоном. Маска мелькнула вновь — цела. Пожиратель рванул вбок, отражая обломки, и контратаковал. Его палочка описала короткую дугу, и в Грюма полетело нечто, напоминающее концентрированный туман — чары без цвета, без формы, но с огромной силой. Аластор понял, что не успевает. И тогда сделал выбор. Подставил левую руку, уводя корпус в сторону. Удар был сокрушительным. Взрыв отбросил его назад, стукнув о стену. В голове зазвенело. Когда он попытался подняться, рука свисала, как плеть. Мясо разорвано, кости переломаны, кожа обуглена. От предплечья осталась связка сухожилий и одна кость, торчащая наружу. Он зашипел от всепоглощающей боли, но не позволил себе остановиться. — Crishellis Aeternum! — Яростно прорычал он, пытаясь взглядом выцепить второго, который неизвестно куда делся. Земля содрогнулась. Из-под обломков вырвались кристаллические осколки, подчиняясь его воле. Они закружились вокруг Пожирателя, хлеща воздух, как клинки. Живой ураган, в центре которого, как остров, находился его враг. Но тот не собирался умирать. Маска повернулась к нему. Сквозь дым — короткий жест, тень от тела вдруг удлинилась, растекаясь по земле. Чёрное пятно стало глубже, плотнее, а потом лопнуло с глухим хлопком, открыв провал. Сапфировые кристаллы, которыми Грюм залил половину улицы, начали осыпаться, втягиваясь в эту пустоту. Сначала края, потом целые пласты, и вместе с ними ближайшие руины домов. Всё исчезало в огромной Тени, где не было ни света, ни звука. — Чёртов излом, — процедил мужчина, пытаясь удержаться на ногах. Он бросил ещё одно заклинание, попытался стабилизировать пространство, но та поглотила даже свет от его чар. Земля под ногами дрожала. Ветер тянул к провалу пыль, щебень, даже искры пламени ближайшего пожара. Пожиратель стоял прямо на грани, его плащ бился о воздух, но он не падал. Его аура вспыхнула, серебряная маска стала казаться почти светящейся. — Avada Kedavra! — Ignis Mortem! Две вспышки столкнулись. Зелёная и алая, сливаясь, взорвались в один ослепительный импульс. Волна прошла по улице, сжигая остатки кислорода. Оба заклинания схлопнулись в точке, и мир для этих двоих будто на секунду остановился. Когда пыль рассеялась, Грюм стоял на коленях. Перед ним зиял провал, над которым ещё дрожали остатки кристаллов. Враг был прямо перед ним, на том же самом месте, как и пульсирующая Тень, уходящая вглубь, словно кто-то пробил реальность насквозь. Он тяжело дышал, чувствуя, как тело отказывается слушаться. Левая рука безжизненно висела, на лице стыла кровь. Но глаза оставались ясными. — Не уйдёшь, — пробормотал мужчина тихо, почти шёпотом. Магия снова собралась в воздухе. Аластор встал, шатаясь, и направил палочку на своего врага. Из-за клубов дыма мелькнуло новое движение. Грюм сразу понял — не гражданский. Второй Пожиратель, вмешавшийся ранее, в иной, вычурной маске, украшенной позолоченными линиями и острыми краями, появился словно из воздуха, став между серебряной маской и аврорами, которые, рискуя, уже бежали на подмогу командиру с правой стороны улицы. Он даже не произнёс заклинания. Просто поднял руку. Воздух перед ним дрогнул, как вода, и на мгновение всё застыло. Потом без вспышки, без грома, пятеро авроров просто упали на землю, прямо во время бега. Без крика, без следов поражения. Словно кто-то выключил в них жизнь одним касанием. Грюм застыл, оценивая. Никаких привычных признаков чар. Ни остаточных следов энергии, ни тепловой волны. Просто мёртвые тела, всё ещё сжимавшие палочки. — Дела, мать их, плохи, — хрипло произнёс он себе под нос. Теперь перед ним было двое. Серебряная маска, всё ещё живая и даже, сука, невредимая, и новый, тот, что действовал с точностью палача. В одиночку против двоих, да? Аврор глубоко вдохнул. Стимулятор всё ещё гнал кровь по венам, пульс бился в висках. Страх отступил, растворился в холодной решимости. Он выпрямился, несмотря на свисающую руку, и сжал палочку так, что заболели пальцы. — Ну что ж, значит, последний раунд, — сказал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. Мир вокруг перестал существовать. Крики, рёв огня, грохот схваток вдали — всё исчезло, словно кто-то выключил звук. В центре остались только трое. Грюм шагнул вперёд. Вокруг него сгущалась энергия, стягиваясь в плотную ауру. Где-то на дальних улицах всё ещё шёл бой, авроры планомерно вычищали очаги сопротивления, превращая Пожирателей в пепел. Но здесь, в самом сердце разрушенной Аллеи, оставался один человек против двух нелюдей. Аластор поднял верный концентратор, сейчас оставивший на ладони ожоги от проводимых мощностей. На кончике загорелся бело-синий свет — не привычное пламя, а спрессованная магия, плотная, как сталь, сразу впитавшаяся в тело. — Сдачи, значит, не будет, — произнёс мужчина и, выдохнув, на краткое мгновение прикрыл глаза, слабо, но искренне улыбнувшись. Для него этот бой уже был последним. Двое Пожирателей, стоявшие напротив, обменялись быстрыми взглядами. Грюм понял — собираются уходить. Но он не дал им ни секунды. — Avada Kedavra! Зелёный луч сорвался с кончика палочки, осветив развороченную улицу. Пожиратели среагировали молниеносно: один вытянул руку, и огромная балка из разрушенного дома, словно послушная, метнулась между ними и заклинанием. Вспышка ударила в металл, и тот мгновенно почернел, обрушившись. — Не сегодня, — рывком выдохнул Грюм и поднял уцелевшую правую. Мир вокруг дрогнул. Все руины, обломки, фрагменты домов, стальные перекрытия, даже расколотая брусчатка — всё взлетело, повинуясь одному волевому импульсу. Это был не просто телекинез — это был контроль материи, граничащий с чистой ментальной силой. Камни и балки взвились, закручиваясь в смерч, и рванули на двух Пожирателей, заставив их уйти в глухую оборону. Грюм выдохнул, чувствуя, как силы уходят. Но эти несколько секунд — всё, что ему было нужно. Он вскинул палочку и направил её вниз, на безжизненную землю. — Initium Crystallis… В точке касания загорелась маленькая синяя искра, крошечный осколок, блеснувший, как капля воды на солнце. Он упал на землю и с тихим звоном ударился о камень. На миг показалось, словно ничего не произошло. Потом земля вспучилась, и капля начала расти. Кристаллы тянулись наружу с чудовищной скоростью. За секунды они покрыли десятки метров, превращая всё вокруг в ровную зеркальную поверхность, сияющую сапфировым светом. Отражения множились, ломались, складывались в новую реальность. Из поверхности, будто из воды, начали подниматься фигуры. Высокие, угловатые, без лиц — живые кристаллы, каждый ростом с человека. Их очертания дрожали, как под огнём, но двигались они с нечеловеческой скоростью. Первый сорвался с места, оставив за собой сноп искр. За ним — десятки, сотни таких же. Двое Пожирателей, всё ещё отбиваясь от летящих обломков, резко осознали новую угрозу. Их чары уходили вглубь, растворяясь в плотной кристаллической материи, будто магия просто отказалась касаться этого. Грюм, чувствуя, как ноги подкашиваются, позволил себе отступить на шаг и рухнул на выросший позади него кристальный столб. Магия вокруг выла, воздух вибрировал, как струна, и он невольно рассмеялся — коротко, почти безумно. Перед его глазами развернулся собственный апогей. Кристальный мир — запретная смесь демонологии, трансфигурации, рунологии и чистой менталистики, прямиком из древних времён. Заклинание, которое его род оберегал столетиями, передавая от отца к сыну, из поколения в поколение. Никаких невозможных требований, никаких жестов. Только воля и одно название, удерживающее баланс между живым и неживым. Фигуры кристаллов двигались бесшумно. Их тела вспыхивали, отражая остаточный свет заклинаний, и каждое их прикосновение оставляло после себя лишь обломки, каменную пыль и распадающиеся на части барьеры. Пожиратели отступали, контратакуя, но всё вокруг уже принадлежало ему, Аластору. Он смотрел, как его творение разворачивается, как кристаллы режут воздух, рвут ткань реальности, ломают всё, что сопротивляется. Сил не осталось вовсе — пустота внутри тянула, будто кто-то высасывал жизнь. Но он не мог отвести взгляда. — Вот он… предел, — восторженно прошептал мужчина, и сумасшедшая улыбка растянула его губы. Если бы кто-то узнал истинное строение этого заклинания, его самого сожгли бы дотла или заперли в Азкабане до конца дней. Но сейчас он уже не думал об этом. Вокруг него тянулся его собственный мир — холодный, прекрасный и столь же смертельный. Кристаллические воины, порождённые чистой волей, не знали пощады. И пока их создатель сидел, опираясь на свой столб, с мёртвой рукой и выжженной пустотой в груди, они исполняли единственный заложенный в них приказ — уничтожить всё, что дышит в радиусе сотни метров, кроме него самого. Грюм неподвижно сидел и следил, как двое Пожирателей пытались прорваться сквозь созданный им мир. Его марионетки, десятки безликих кристальных фигур, не знали усталости. Они двигались со скоростью, которую человеческий глаз едва улавливал, рвались вперёд, несмотря на град заклинаний. Авады, режущие волны, кровавые лучи — всё это уходило в пустоту. Проклятия, что разъедали ткань материи, соскальзывали с кристальных тел, словно с гладкого стекла. Ни трещины, ни следа. Пожиратели били отчаянно, но безрезультатно. Аластор молча наблюдал, дыхание сбивалось, тело ныло, но взгляд оставался ясным. И всё же что-то в поведении врагов начало меняться. Маска с серебряными узорами подняла палочку вверх, описав непонятный символ. Второй, тот с позолоченной маской, повторил движение, и воздух между ними почернел. Он не сразу понял, что это. Полыхнуло не алым и не зелёным, а густым чёрным светом, похожим на жидкость. Пламя, если это можно было так назвать, вырвалось наружу и застыло, обретая форму барьера. Оно не горело — текло, шипело, просачивалось сквозь пространство. Кристальные марионетки бросились в атаку. Первые три коснулись чёрного огня — и просто исчезли. Без звука, без пепла. Следующие ударились о стену, словно в вязкую смолу, и начали растворяться. Грюм нахмурился, впервые за всё сражение ощутив непонимание. Он знал большинство известных проклятий, видел сотни вариантов демонических техник, но это… это было нечто иное. — Что за… — глухо выдохнул он, но не закончил. Мозг мгновенно выдал ассоциацию. Перед глазами встал другой огонь — тот, что он видел в подземельях Дрездена, во время операции «Прорыв». Тогда тоже было двое, использовавших Адское Пламя… и не только. Один вызывал неестественно мощное, искажённое Пламя, второй создавал щиты, которые не пробивали с первого раза даже атаки мощнейшей интернациональной группы авроров со всего мира. Тогда из тридцати его товарищей по ремеслу выжили только трое. Он резко выпрямился, глаза распахнулись, в них мелькнуло узнавание. — Не может быть… — прошептал он. — Это они. Воспоминания вспыхнули сразу — мёртвые товарищи, раскалённые стены подземных туннелей, отчаянные крики, как магия ломала плоть и камень. Всё совпадало. Даже движения — тот же ритм, та же выучка. Теперь не оставалось сомнений. Перед ним стояла та самая пара, что тогда прорвала защиту Дрездена, уничтожив целую армию на пути к побегу. Грюм почувствовал, как холод пробежал по спине. Сердце теперь било неровно, с заметными паузами, но сознание прояснилось. Кристальный мир трещал под натиском тьмы, марионетки рассыпались в пыль, но он уже не смотрел на бой. Он смотрел на них — двух призраков прошлого, из-за которых когда-то погибло столько хороших ребят и ещё десятки тысяч гражданских. Теперь они снова стояли перед ним. И если судьба решила свести их ещё раз — значит, на этот раз кто-то из них не уйдёт. Чёрный шторм медленно рассеивался, будто теряя силу. Воздух стал плотным, вязким, с привкусом железа. Магия гудела, но уже не принадлежала людям. Грюм, прищурившись, попытался разглядеть сквозь оседающую пыль очертания противников — и застыл. Над двумя Пожирателями, в двух метрах над землёй, зависла фигура. Не человек. Не демон в привычном понимании. Что-то, что не должно было существовать. Она будто висела, распятая на невидимом кресте, с вытянутыми руками и телом, которое едва держало устойчивую форму. Кожа — кроваво-красная, словно свежесодранная, а из головы, вместо волос, росли бесформенные наросты. Где должны были быть глаза — две пустые впадины, чёрные и бесконечные. И при этом по всему телу шли десятки закрытых глаз, разбросанных без порядка: на плечах, шее, животе, даже на ладонях. Пространство вокруг демона дрожало, как натянутая струна. От него исходил не жар и не холод — безмолвное, первородное давление, заставляющее внутренности сжиматься. Мужчина едва не выронил палочку. — Дерьмо… — прошептал он. — Клин клином вышибают, да, Аластор? Вот, получи и распишись. Имя пришло само собой. Панопт Всевидящий. Один из тех, кого старые архивы называли Бедствиями. Твари, оставшиеся с времён Второй мировой, когда лично Гриндевальд запустил их в мир, прямо во время финального аккорда войны, когда начался натуральный Геноцид. Высшая категория опасности. Существо, которое концептуально невозможно убить — только запечатать. А чтобы вызвать такое… призыватель должен был отдать не просто жизненную энергию, а души. Очень, очень много душ. Которых тут было навалом. Грюм почувствовал, как по спине пробежал невероятный холод, пот залил лицо, хотя арктический мороз от кристаллов всё ещё полыхал. Мир будто притих от той транслируемой существом мощи. Потом послышался звук — шёпот. Не громкий, но заполняющий всё. Тысячи голосов, сливающихся в один. Они не говорили слов — просто дышали, гудели, как колокол в глубине черепа. Панопт медленно поднял голову. Первый глаз на груди открылся, глухо щёлкнув, как створка. За ним — второй, третий, десятый. Треск-треск-щёлк. Треск-треск-щёлк. Треск-треск-щёлк. С десятков мест по его телу один за другим начали раскрываться глаза, тусклые, без зрачков. И каждый поворачивался в своём направлении, пока наконец все они не устремились на один центр — туда, где в полулежачем состоянии находился Аластор. Земля задрожала. Воздух заполнил сладковатый запах крови, а потом Грюм понял, откуда он. Со всех сторон, из переулков, с обломков, с улиц потянулся кровавый туман. Он стекался к Панопту, втягиваясь в него, в эти глаза, что теперь пульсировали, как живые раны. Мёртвые тела, что ещё мгновение назад лежали неподвижно по всем окрестностям, начали истончаться, будто их что-то высасывало изнутри. Кровь вытягивалась из каждой раны, из каждой поры, из каждого камня, и всё сливалось в красную реку, уходящую к демону. Реку, в которой также плыли и чужие души. Пожиратели, что стояли внизу, не двигались, застыв самим себе мраморными изваяниями. Словно они сами стали частью ритуала. Грюм ощутил то, чего не позволял себе с юности — страх. Настоящий, тот, что рвёт дыхание и заставляет сердце замереть, как кролик перед удавом. Его рука дрожала, никакие заклинания не шли. Всё вокруг теряло смысл. Само его существование теряло смысл. Панопт слегка повернул голову. И десятки глаз повернулись вместе с ним. Туман вокруг сгустился, затмевая остатки света. Грюм рывком скрылся за кристаллическим столбом, вжавшись в него всем телом. Сердце грохотало так, что, казалось, сейчас вырвется наружу. — Господи… если там кто-то есть, — на грани слышимости выдохнул аврор, сам не веря в эти слова, — дай хотя бы душе уцелеть. Молю тебя… Сзади донёсся гулкий звук, будто рушится небо. Панопт Всевидящий начал собирать Жатву. Мир в который раз за сегодня содрогнулся. Не звук — сама ткань пространства рванулась, будто кто-то ударил по ней изнутри. Волна силы прошла по развалинам, сбивая пепел, вырывая стекло из рам и поднимая целые глыбы земли вверх. Аластор, даже спрятавшись за кристаллическим столбом, почувствовал, как его прижало к поверхности — воздух утратил плотность, в ушах стоял непрекращающийся гул, наслаивающийся на сводящий с ума шёпот. Нет! Нет-нет-нет-нет-нет… Пожалуйста, хватит… Пожалуйста… Панопт поднял голову. Все глаза на теле закрылись, после чего раскрылись одновременно, чуть ли не выкатившись, и из них ударил свет, красный и ослепляющий. Волна пошла снова, теперь целенаправленно, готовая стереть всё живое. Улицы вспыхнули, а кровавый туман потянулся к ней, собираясь в один нескончаемый шторм. Грюм понял — это конец. Ещё один миг, и все окрестности на десятки километров превратятся в пустыню. Сотни тысяч жертв. Магглы, волшебники. Падение Статута. И запел Всевидящий свою историю. Историю, пронизанную бесконечным хаосом абсолютной, всепоглощающей Бездны, чьи образы проникали в сознание, искажая то своими видениями. Но тогда небо над ними озарилось другим светом. Мягким, золотым, до боли чистым. Воздух задрожал, и новая волна прошла по земле навстречу первой — мягкая, но безупречно мощная, задевающая нечто глубоко внутри каждого. Они столкнулись, как два моря, и прогремел… перезвон колокольчиков? Кровавый вихрь рассыпался, пламя погасло, крик Панопта оборвался, будто ему перерезали дыхание. Всё вокруг заполнил тончайший звон, похожий на пение, вызывавший кровь из ушей у любого, кому довелось его услышать. Грюм не сразу понял, что дышит. С трудом приподнял голову. На границе видимости, сквозь остатки дыма, мелькнула вспышка — огненно-алая, в форме птицы. В тот же миг рядом, в отблеске рыжего пламени, он успел различить знакомый силуэт. Серая мантия, борода, светящийся от бурлящей силы контур странной палочки. — Ну наконец-то, — хрипло выдохнул мужчина, и уголок рта дёрнулся в тени улыбки. — Дамблдор соизволил притащить свою костлявую задницу. Мир начал проваливаться в темноту. Последнее, что он увидел, так это как золотой свет разрывает алый шторм душ вокруг Панопта, а над всем этим звенит крик Феникса, будто рассвет. Мужчина позволил себе выдохнуть и, чувствуя, как теряет контроль над телом, окончательно опустился на землю. Облегчение накрыло волной. Хоть кто-то из них успел. И только после этого Аластор Грюм провалился в забытьё.

***

Всё шло по плану. До последней мелочи. Адриана стояла на возвышении, наблюдая за тем, как разгорается хаос внизу. Сброд, собранный ею и другими товарищами из десятков стран, действовал чётко. Те, кому вколотили в головы правильные слова и простые обещания, с фанатичным рвением исполняли приказы. Они жгли, рушили, стреляли заклятиями куда попало, создавая иллюзию организованной атаки. Пламя от лавок и домов поднималось до неба, тени метались по стенам. Всё выглядело именно так, как задумывалось: первый шаг новой силы, официальное заявление Пожирателей Смерти о себе. Не слух, не шёпот, а крик, который услышит весь мир. Конечно же, в таком хаосе никто не обратит внимания на одного из капитанов аврората, которому повезло стать их жертвой. А также парочку других смертей критически важных чиновников. И всё же, когда невыносимый вой детей смешался с гулом магии, что-то внутри неё дрогнуло. Мужчины, женщины, старики, пытавшиеся спрятаться, валились под градом проклятий. Кровь растекалась по камням, пар поднимался от раскалённых плит, а крики глохли в грохоте разрушений. Адриана знала — это часть задачи. Паника, страх, символ силы. Но где-то в глубине, на уровне почти физического отвращения, она как никогда ясно осознала: девушка сама приложила к этому руку. Была главным стратегом, который и разработал план. Этого хватило, чтобы на миг сорвалась концентрация. Восьмой раз за последние часы ей пришлось насильно вычищать собственное сознание, закрывать каждую трещину эмоций слоями окклюменции, пока в голове не осталась только ледяная тишина. Жалость — яд. Чувства — ошибка. Только результат. До этого момента всё шло идеально. Авроры медлили, растерявшись из-за внезапности и количества атакующих. Мародёры, фанатики, бывшие наёмники — каждый отрабатывал свою роль. Но всё изменилось в одно мгновение. Адриана ощутила, как воздух вокруг дрогнул. Мгновением позже небо потемнело, и над городом сомкнулся купол. Огромный, светящийся, пульсирующий магией древнего порядка, прямо над их собственным, от которого и так оставались одни лоскуты. Волна энергии прокатилась по земле, заставив волосы встать дыбом. Аппарация Пожирателей прекратилась. Любые попытки переместиться — безрезультативны. Даже проклятые артефакты реагировали глухо. — Чёрт… — выдохнула она, чувствуя, как внутри холодеет. Купол такого уровня не мог быть сотворён человеком. Это была артефактная магия — только предметы первого класса опасности могут оказывать такое воздействие. Скорее всего, прямиком из хранилища Отдела Тайн. И если они вмешались, то их цель была одна: запереть всё внутри и стереть из мира тех, кто нарушил порядок. Паника пошла по ним неостановимой волной. Люди, которыми она командовала, начали метаться, а затем умирать. Авроры ударили сразу, не сдерживаясь. Заклятия падали с небес, как метеоры. Дым, огонь, треск разрушающихся щитов. Адриана понимала: выхода нет. Всё, что оставалось, так это сражаться и пытаться пробить границы купола, используя тех, кто ещё держался. Сценарий начал отклоняться от первоначального направления. Она отдала приказ спокойным и твёрдым голосом, не выдавая ни крупицы страха. Завербованное пушечное мясо шло вперёд, как и планировалось — без сомнений, без мысли о смерти, спасибо зельям. Но всё это теряло смысл. Противник взял контроль. Авроры действовали чётко, профессионально, их строй не дрогнул, несмотря на потерю больше половины личного состава. Они теснили, окружали, выжигали. Даже на расстоянии Адриана видела, как они перегруппировываются, как над улицами скользят сигналы защитных маяков, как в воздухе вспыхивают заклинания подавления. Каждое — рассчитанное, без суеты, без страха. Она впервые за долгое время поняла: им конец. Числом, выучкой, качеством — всё было против них. И впервые за много лет Адриана Вернер почувствовала, что именно так, вероятно, и выглядит настоящий конец тщательно выстроенного плана... одновременно с его совершенным триумфом. Когда большая часть пешек легла на брусчатке, превратившись в пепел и безымянные останки, остатки боевой группы начали пятиться. Не стройно — как могли, малыми группами, кто-то в одиночку, кто-то на плечах у товарищей. Цель была одна: уйти. При этом каждый должен был оставить за собой как можно больше хаоса — дым, разрушения, непредсказуемость. Чем сильнее суматоха, тем больше шансов раствориться в ней, стать очередной тенью среди десятков других. Но мир, казалось, окончательно взбесился. В какой-то момент пространство рядом вспыхнуло от ослепительного заклинания, и всё пошло наперекосяк. Поток чар, рвущий камни, вспышка силы — и между ней и Долоховым выросла стена света, отрезавшая союзника на другом конце улицы. Адриана даже не успела среагировать, как рядом возник он. Аластор Грюм. Она узнала его мгновенно — даже в пекле боя, даже в копоти и пламени. Слишком характерная манера держаться, слишком твёрдый взгляд. Тот самый псих, который стрелял, не дожидаясь конца фразы, и применял то, что другим запрещено по закону. — Проклятый ублюдок, — тихо выдохнула она. Он не ответил, ведь не был способен это услышать. Только ударил. Первый залп прошёл рядом, оставив на воздухе разорванный след. Второй — сорвал кусок стены у неё над головой. Третий — попал в щит, заставив пространство завибрировать. Адриана отбила, почти машинально. Они сражались без пауз, без слов, с точностью двух хищников, знающих цену каждой ошибке. Грюм двигался, как боец, выживший в сотне сражений. Заклинания летели одно за другим, будто часть дыхания. И всё же она заметила — за каждым ударом стояло что-то большее. В какой-то момент воздух вокруг него исказился. Из-под земли потянулся гул. Пыль начала подниматься вертикально, словно притянутая к центру. Удалось подловить аврора, нарушив структуру полноценной, мать её, чёрной дыры, но уйти и тем более окончить бой не вышло. Дальше всё завертелось ещё быстрее. И тогда Адриана поняла. Это не просто магия. Это фамильная демонология. Тот самый редчайший и мрачный раздел, к вариациям которого имели доступ исключительно ограниченное количество древних родов. Грюм — демонолог? До этого момента она бы рассмеялась. Но сейчас видела своими глазами — его чары шли из самых глубин, где человеческая воля сплавляется с потусторонней сущностью. — Ты спятил, — прорычала она, отступая под натиском очередной волны, но, конечно, оказалась не услышанной. — Совсем спятил! Её щиты трещали. Пространство вокруг пульсировало, будто само сопротивлялось двум несовместимым видам силы. Магия Грюма отдавала древностью и смертью, её собственная — холодом и тенью. И тут в бою что-то сместилось. На краю зрения мелькнул знакомый контур. Долохов, израненный, но живой, вынырнул из дыма и, не раздумывая, метнул чары в Грюма, заставив того уйти в защиту. Этого хватило, чтобы она успела перевести дыхание. Если бы не он, настырный аврор успел бы добить её прямо на месте. Не оставалось выбора, им нужно выиграть время. Адриана быстро провела пальцами по внутренней стороне запястья, разрывая кожу и чувствуя, как кровь зашипела от соприкосновения с воздухом, и произнесла формулу, которую осмеливалась использовать лишь пару раз за всю жизнь. — Abyssus Flammе. Всё вокруг вспыхнуло чёрным светом. Из земли поднялось Пламя Бездны — не огонь, а кипящая тьма, в которой горела сама магия. От жара трескались камни, а марионетки противника вспыхивали и исчезали, не долетая. Пламя шло волнами, жадными и живыми, тянулось к любой тени, к любой душе, при этом одновременно оставаясь неподвижным. Цена была чудовищной. Мгновенно выжгло половину её и так не полного резерва. Сердце больно стучало в груди, давление звенело в висках. Всё тело содрогалось, как от лихорадки. Она чувствовала — ещё немного, и разорвёт сосуды. Но иначе не выстоять. Дым рвался клочьями, обнажая искорёженные руины. Грюм по-прежнему стоял где-то впереди — полузакрытый пылью, но живой, и твари вокруг него двигались, будто единый организм. Их стало меньше, но каждая теперь атаковала с точностью машины. — Долго не продержимся, — коротко бросила Адриана, перехватывая дыхание. — Он их контролирует. Слишком точно. Долохов тяжело выдохнул, сквозь маску раздалось сипение. Потом короткое, неразборчивое и глухое ругательство по-русски. — У нас один выход, — сказал напарник, поднимая палочку. — Козырь. Немецкие культисты, помнишь? То, что мы забрали у них в Дрездене. — Ты спятил. Это нестабильно. Лорд нас потом четвертует за испорченный имидж. — А у нас есть время спорить? — Резко отрезал он, попытавшись рассмеяться на части с Лордом, но вместо этого только тяжело закашлялся. — Дамблдор уже идёт. Минуты две, не больше. Если он доберётся — всех нас перемелет. Даже Лорд потом не успеет вмешаться. Адриана молча сжала губы. Всё логично. Всё до простоты мерзко. Но другого пути не было. Она кивнула коротко, без слов. Подошла ближе, опёрлась на его руку, удерживая равновесие. — Делай, — произнесла глухо. — Только быстрее. — Уже, — ответил Долохов, глядя прямо перед собой, и на миг воздух вокруг них пошёл рябью. Антонин упал на колени прямо среди обломков. Пепел взметнулся, закрутился вихрем вокруг него. Адриана видела, как дрожат его пальцы, когда он проводил линии на земле — быстро, на пределе концентрации, будто сам боялся закончить. Воздух стал плотным, гулким, неестественно дёрганным. Первые слова ритуала она узнала — старый германский диалект, мантра культистов из Дрездена, которые это переняли прямиком от своих предшественников. Остальные — нет. С каждым слогом вокруг них будто сгущалась ночь. Пространство рвалось, как ткань под натяжением. — Долохов, прекрати… — выдохнула немка, но он не слышал. Кровь текла из его носа, по подбородку, на камень, падая прямо через отслоившуюся маску. Мир содрогнулся в агонии. В воздухе над ним появилась тонкая трещина — игольная, узкая, черней любой тени. Из неё вытекал холод, настолько чуждый, что кожа начала покрываться инеем. Адриана ощутила, как внутри всё похолодело. Не от страха — от понимания. То, что он сейчас делает, нельзя было даже думать, не то, что совершать. Это не портал, не проход. Это брешь. Межпланетный разлом, в который вливали живую магию. Scheiße! — Ты не… — начала Вернер, но слова застряли в горле. Захотелось беспомощно расплакаться, как маленькая девочка. Брешь распахнулась. Не широко — достаточно, чтобы что-то вырвалось наружу. Сначала воздух стал густым, потом зашевелился. Из него соткалось нечто без формы, будто из дыма и слизи, пульсирующее, как живое. Оно не имело очертаний — только присутствие, от которого хотелось сжаться в комок. Воздух дрожал. Камни под ногами потрескались. В прочем, с каждой секундой физическое проявление всё более закреплялось. Адриана стояла, не в силах пошевелиться. Ни одно заклинание не приходило в голову. Только одна мысль: он это сделал. Долохов обмяк, рухнув на бок. Она успела поймать его, потянула, даже не чувствуя тяжести. Тварь над ними развернулась. Внутри её пока что частично прозрачного тела мелькали контуры лиц, вытянутых в беззвучном крике. Земля почернела, и всё, что было рядом — тела, обломки, само пламя, — начало подниматься вверх. — Долохов, поднимайся, — с откровенно истеричными нотками умоляюще шептала девушка, начав тормошить друга, — поднимайся, чёрт тебя дери, тупой ты русский… Он не ответил. Пришлось тащить, пока Панопт, уже полностью материализовавшийся, начал свою Жатву. Медленно, сквозь дрожь земли, сквозь ревущий воздух. Сердце било так, будто пыталось вырваться из груди, несмотря на сдерживающие рёбра. Она даже не пыталась оборачиваться — знала, что, если посмотрит, не выдержит и тронется умом окончательно. И вдруг — новая вспышка. Ослепительная, золотая. Над руинами, в воздухе, появился огонь — чистый, как рассвет. В нём вырисовалась высокая фигура в развевающейся от ветра серой мантии, с сияющей палочкой в руке. Феникс вспорхнул над головой, и сам воздух запел. Адриана ощутила, как в груди похолодело ещё сильнее. Альбус Дамблдор. Но не тот, каким его привыкли видеть в газетах. Без улыбки, без мягкости. Разъярённый. Сила, что исходила от него, подавляла абсолютно каждого, заставляла магию трепетать. Он шагнул вперёд, и вся площадь вспыхнула, словно день прорвался сквозь ночь. Альбус Дамблдор, готовый убивать. Тварь, вырвавшаяся из Бреши, издала звук, который нельзя было назвать криком — будто ревел сам вакуум. Дамблдор ответил ударом. Пространство вспыхнуло, изогнулось, и на миг ослепительная вспышка выжгла небо, затопив всё болезненной яркостью. Адриана, задыхаясь, тащила Долохова прочь, вдоль рухнувших стен. Даже не пыталась осмыслить, что видит. Только одно имело значение — уйти. Как можно быстрее и как можно дальше. Лишь бы он не посмотрел в их сторону. Лишь бы всё внимание было на демоне. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Пламя позади ослепило. Тень Дамблдора и чудовища слились в один кипящий вихрь. Она молча перетащила Долохова за остатки арки, упала на колени и впервые за весь день позволила себе дрожать от искреннего ужаса. Они шли, шатаясь, не чувствуя ног. Камни под сапогами осыпались, воздух дрожал от тепла и грохота. Долохов, наконец, пришёл в себя — кашлянул, отфыркнулся, попытался что-то сказать, но вместо слов вышел только хрип. Адриана не ответила. Каждая крупица сил уходила на то, чтобы не упасть и не сорвать наложенные на них чары сокрытия. Дышать было почти невозможно. Пространство не иллюзорно дрожало, спрессованное чудовищным давлением, будто сама атмосфера пыталась сбежать из этого места. Из центра Аллеи несло не просто магией — нечто древнее, первородное сотрясало реальность, как гром среди ясного неба. И тогда начались звуки. Панопт кричал. Не голосом, а самой своей сутью, лишенной возможности обрести истинную форму. Его визг разрывал уши, входил в кости, заставлял сердце биться вразнобой, пока оно бы не лопнуло прямо внутри. Каждая вспышка его ярости отдавала волнами по земле, поднимала обломки, рушила то, что ещё уцелело. Ответом шёл чистый, яростный, ослепительно-белый свет. Там, где схлестнулись два титана, не было ничего человеческого. Белоснежные и кроваво-красные вспышки бились друг о друга, поднимались к небу, взрывались, превращаясь в гулкие купола света, извергающие из себя немыслимые объемы энергии. Волны шли одна за другой, уносясь в небо, оставляя после себя желтые столбы сияния, разрезающие облака и кромсающие купол Отдела Тайн в лоскуты. От каждого удара дрожала земля. Адриана чувствовала, как её магическая защита трещит, как перепонки в ушах ноют от ударов звука. Даже Долохов, едва держащийся на ногах, прикрыл голову руками. Они двигались на чистом инстинкте, по краю интуиции, где-то там, где должны быть границы купола. На мгновение она против воли обернулась — и замерла. В центре пылающей Аллеи, среди выжженных руин, сталкивались два света — кровавый и золотой. Панопт шевелил своими глазами вразнобой, а перед ним, удерживая пространство само по себе, стоял Альбус Дамблдор. И каждый их удар превращал небо в расколотое зеркало, а улицы — в выжженные магией высшего порядка кратеры. «И с этим… с этим Альбусом наш Лорд может сражаться на равных?» — Эта мысль прорвалась в сознание, истеричная и почти безумная. Хотелось разреветься. — «Да он один сейчас держит на себе само мироздание…» Она сжала зубы, заставив себя не смотреть. Убраться. Дойти. Уйти живыми. Кровь гудела в ушах, ноги едва слушались. Долохов опирался на неё, хрипел куда сильнее, но шёл. И когда первый светлый импульс ударил в купол, отразившись переливом, она поняла, что граница близко. Ещё немного. Ещё несколько шагов, и они вырвутся наружу, оставив позади богов, разрушающих мир. Они вылетели из переулка почти вслепую. Адриана первой почувствовала, как купол дрожит где-то совсем рядом, и сделала последний рывок, как в тот же миг всё кончилось. Перед ними, метрах в двадцати, стояла группа авроров. Уставшие, покрытые сажей, но ещё держались в боевой готовности. Их глаза метнулись к приближающимся фигурам, и мыслей, похоже, не было никаких — только инстинкт. Вспышки ударили одновременно. Взрывные чары, световые заряды, и, среди них, резкая зелёная полоса смерти. Адриану вместе с Долоховым отбросило назад, удар о стену выбил воздух из лёгких, в животе будто разорвалась бомба, мир вспыхнул белым, а потом потемнел. Она попыталась вдохнуть — не смогла. Всё тело болело, магия выгорела подчистую, пальцы не слушались. Где-то рядом отчаянно сипел Долохов, ползком пытаясь подняться, но не смог. Гул в ушах заглушал всё, кроме далёкого воя и раскатов боя, которые уже стихали. Потом случилось ещё одно. Резкий удар, как будто молотом по наковальне. Короткий звон и волна силы прокатилась по улице. Авроры, стоявшие напротив, даже не успели обернуться, как их срезало, будто невидимым лезвием. Мощная синева ударила по окрестностям. Адриана, уже теряя сознание, успела поднять глаза. Над дымом и огнём в небе распустилась Тёмная метка — зелено-черная, яркая, чёткая, как свежий шрам. Череп с извивающейся змеёй. Свои… — последняя, короткая мысль успела проскользнуть в сознании. Мир окончательно растворился, и она провалилась в темноту.