Пока нет

***

Гарри долго сидел напротив Малфоя, не торопя разговор, но и не позволяя ему исчезнуть, потому что впервые за всё время он видел не просто напряжение или привычную холодность, а что-то более глубокое — усталость, которая уже перестала прятаться за маской контроля. Драко держал чашку слишком аккуратно, будто любое лишнее движение могло выдать больше, чем он готов был показать, и Гарри это заметил не только глазами, но и тем, как он снова и снова возвращался взглядом к его рукам. — Твои кошмары, — сказал Гарри наконец спокойно, не как обвинение и не как допрос, а как попытку понять, — они про что именно? Драко не ответил сразу. И это молчание было уже ответом наполовину. — Не важно, — сказал он наконец, чуть отводя взгляд. Гарри не принял этот ответ. — Важно. Пауза. Драко сжал пальцы сильнее. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни, — тихо, но уверенно сказал Гарри. И в этот момент Драко резко выдохнул, как будто терпение, которое он так долго удерживал, начало трескаться по краям. — Это не разговор, который ты хочешь слышать, — сказал он жёстче. — И не тот, который тебе нужно в себя впускать. Гарри чуть наклонился вперёд. — А я уже впустил. Пауза. — Когда начал тебя слышать ночью. Тишина снова стала плотной. Драко отвёл взгляд, и его голос стал тише, но холоднее: — Ты не должен касаться этого. Гарри не сразу понял, о чём именно он говорит. А потом Драко медленно, почти автоматически, чуть отодвинул рукава вниз, будто даже мысль о том, что их могут увидеть, была слишком опасной. — И вообще, — добавил он резко, — не трогай это. Гарри посмотрел на него внимательно: — Почему? И тогда Драко впервые за всё время вспыхнул не злостью, а почти отчаянием: — Потому что это мерзко. Понял? Это не то, к чему нужно прикасаться. Ни тебе, ни кому бы то ни было. Он сделал паузу, и голос стал тише, но тяжелее: — Особенно к метке. В этот момент в комнате будто стало холоднее. метка Тёмного Лорда под рукавом Драко перестала быть просто символом прошлого — она стала тем, что он сам воспринимал как что-то, к чему нельзя приближаться. Гарри молчал несколько секунд. И именно в этой тишине что-то внутри него сдвинулось. Не импульсивно. Не резко. А очень спокойно, как решение, которое перестаёт быть идеей и становится действием. — Закрой глаза, — сказал он тихо. Драко резко поднял взгляд: — Что? — Просто закрой, — повторил Гарри. И на секунду в глазах Драко мелькнуло что-то очень простое и очень человеческое: недоверие, страх и ожидание худшего, потому что в его мире такие просьбы никогда не означали ничего безопасного. Он медлил. Но всё же закрыл глаза. И тогда Гарри медленно поднялся. Он не делал резких движений, не давил и не пытался заставить ситуацию развиваться быстрее, чем она могла выдержать, просто подошёл ближе и осторожно взял его руку — ту самую, которую он уже слишком часто видел спрятанной. Драко напрягся мгновенно. — Ты что… — начал он, но не закончил. Потому что Гарри не дал ему уйти в сопротивление словами. Он просто аккуратно развернул его руку так, чтобы видеть следы — шрамы, старые и новые, и потускневшую метку, которая больше не выглядела как власть, а как след того, что никогда не должно было случиться с человеком. И прежде чем Драко успел отреагировать, Гарри наклонился и очень осторожно коснулся губами одного из шрамов. Потом второго. И затем — метки. Это не было жестом, который можно было объяснить логикой или планом. Это было что-то другое. Очень тихое. Очень человеческое. Драко замер. И внутри него всё в этот момент было готово к худшему сценарию. Он уже ждал: что его оттолкнут, что на него посмотрят с отвращением, что его попросят уйти, что всё это закончится тем, что он снова окажется там, где он привык быть. Но ничего из этого не произошло. Гарри не убрал руку. Не отступил. И не отпустил его. Он просто остался рядом, всё ещё держа его запястье, и тихо сказал: — Ты не мерзкий. Пауза. — И это не то, к чему нельзя прикасаться. Драко всё ещё стоял с закрытыми глазами. И впервые за долгое время не знал, что ожидать дальше. Потому что то, что произошло, не входило ни в один из сценариев, к которым он привык. И где-то глубоко внутри снова прозвучало: — Ты сделал то, что меняет его восприятие себя, — тихо сказал демон. — Ты дал ему принятие, — ответил ангел. А Гарри просто стоял рядом. И не отпускал.