Пока нет

***

Вечер в Хогвартсе уже давно потерял дневную ясность, и замок снова стал тем, чем он был большую часть своей жизни — местом, где каждый коридор мог вести либо к разговору, либо к конфликту, либо к тому и другому одновременно. Гарри Поттер шёл уверенно, но не быстро — в его шаге не было спешки, скорее сосредоточенность человека, который наконец принял решение не откладывать неприятный разговор, потому что ожидание делает его только хуже, и чем дольше он молчит, тем больше чужие интерпретации превращаются в “факты”. Перед входом в подземелья Слизерина его остановили сразу. Не заклинанием. Присутствием. Дафна Гринграсс стояла так, будто всегда там и стояла — спокойно, прямо, с холодной внимательностью человека, который привык сначала наблюдать, а потом решать, стоит ли вообще говорить. Рядом — несколько слизеринцев, молчаливых, настороженных, как будто сам факт появления Гарри Поттера у их входа был уже нарушением правил мира. — Ты ошибся коридором, Поттер, — сказала Дафна ровно, без агрессии, но с абсолютной ясностью границы. Гарри остановился. Он не выглядел злым. Скорее усталым, но собранным, как человек, который уже пережил слишком многое, чтобы тратить силы на лишнюю театральность. — Я не ошибся, — ответил он. Дафна чуть приподняла бровь: — Тогда ты перепутал время суток. Слизеринское общежитие не принимает гостей. Особенно… неожиданных. Слово “неожиданных” прозвучало так, что в нём было сразу всё: и «гриффиндорцев», и «героев войны», и «тех, кто думает, что может просто прийти». Гарри медленно выдохнул. — Я не пришёл устраивать сцену. — Все так говорят, — спокойно заметила Дафна. Он кивнул, будто признавая это. Пауза повисла плотная, почти физическая. И затем он сказал: — Мне нужно поговорить с Драко. Имя прозвучало без особого акцента, без давления, но слизеринцы за её спиной всё равно напряглись. Дафна не изменилась в лице, однако взгляд стал чуть более внимательным. — Он не принимает гостей, — повторила она. — Я не гость, — сказал Гарри, и на секунду в его голосе появилась та самая твёрдость, которая у него всегда проявлялась перед чем-то важным, — и я не собираюсь врываться, мне просто нужно, чтобы он понял, что произошло сегодня утром. Дафна чуть наклонила голову: — Утром? У озера? Гарри кивнул. И это слово — “озеро” — сразу сделало атмосферу ещё более напряжённой, потому что слизеринцы, конечно, знали, что что-то было, но не знали, насколько это стало проблемой. Дафна сложила руки. — Тогда объясни мне, — сказала она спокойно, — потому что пока я вижу только одно: ты стоишь у входа в наше общежитие и пытаешься попасть к человеку, который, судя по всему, сейчас не хочет тебя видеть. Гарри на секунду опустил взгляд, как будто собирался с мыслями не для оправдания, а для точности формулировки. — Хорошо, — сказал он наконец, и голос стал более ровным, более собранным, — утром у озера я сказал Рону и Гермионе вещи, которые были о людях вообще, не о Драко, но я не уточнил это, потому что не думал, что кто-то воспримет их как персональные, и потому что это был разговор о войне, о том, как сложно доверять тем, кто продолжает вести себя так, будто ничего не изменилось, и я говорил о привычках, не о человеке, о том, что некоторые люди всё ещё живут так, будто мир обязан им правильную реакцию на их поведение, и Рон, как обычно, свёл всё к Малфою, хотя я этого не делал. Он остановился. Дафна слушала внимательно, не перебивая. Гарри продолжил чуть тише, но всё ещё уверенно: — И если Драко это услышал и решил, что я говорил о нём, то это… недоразумение, но проблема в том, что теперь он, вероятно, думает, что я его презираю, хотя я не говорил ничего, что было бы направлено на него лично, и именно поэтому я здесь — не чтобы спорить, не чтобы обвинять, а чтобы он услышал это напрямую, потому что я не собираюсь, чтобы он делал выводы о себе из чужих слов, которых я не вкладывал в него. Тишина стала глубже. Дафна смотрела на него дольше обычного. Не с недоверием — с анализом. Слизеринцы за её спиной переглянулись. — Ты говоришь слишком уверенно для человека, который “не имел в виду”, — наконец сказала Дафна. Гарри чуть усмехнулся, но без радости: — Я привык, что мои слова трактуют неправильно. Обычно это вопрос жизни и смерти, теперь просто… вопрос отношений, видимо. Дафна слегка сузила глаза: — И ты думаешь, что это его успокоит? — Нет, — честно ответил Гарри, — но я думаю, что молчание сделает хуже. Пауза. И затем Дафна медленно выдохнула. — Он сейчас внизу, — сказала она наконец, чуть отступая в сторону, но не полностью убирая преграду, — но если ты его сломаешь ещё раз сегодня, Поттер, это уже будет не “недоразумение”. Гарри кивнул. — Я понял. Он сделал шаг вперёд. Но Дафна не сдвинулась сразу. — И ещё, — добавила она тихо, уже не как страж, а как человек, который действительно защищает кого-то, — Драко не тот, кто умеет спокойно воспринимать, что его обсуждают “в общем”. Если ты пришёл объяснять, объясняй так, чтобы он не начал защищаться. Гарри встретился с её взглядом. И на секунду стал серьёзнее. — Я и пришёл именно для этого. Дафна выдержала паузу. А потом, наконец, отошла в сторону. Когда он прошёл внутрь подземелий, воздух стал холоднее. И где-то впереди, за дверями, которые он ещё не видел, Драко Малфой уже был там. И не знал, что разговор, который он услышал не полностью, сейчас наконец будет сказан полностью.