Elevate: евротур.

Утро в фургоне началось с коллективного цитирования классика. Женя проснулась от того, что Тася и Лиза стояли над ней, сложив руки на груди. —Я люблю все-ех... но Алену... особенно Алену, — шепотом прямо возле лица лидера процитировала Лиза с драматическим придыханием. —Саш-ша, ты такая крутая...— подхватила Тася, тыча в лицо Жене экраном телефона с тем самым видео. Женя застонала, натягивая одеяло на голову. Ее голова по ощущениям стала чугунной, а от самой красноволосой несло перегаром и почему-то костром. —Боже, удалите это... Пожалуйста. Скажите, что я этого не делала. Какой пиздец... —Поздно, Женька, — Саша прсмеялась, выруливая на трассу в сторону французской границы. — Я уже думаю, какой заголовок сделать для нашего ТГ-канала. Или можно просто капсом написать "САНБАННИ САНБАННЯТСЯ", там и так все понятно будет. Алена, явно забавляясь смущением Жени, присела рядом с ней на диван. Ласково потрепав старшую по спутанным волосам, она улыбнулась. —Ну не знаю, — протянула она, подмигнув остальным. — Мне вчера даже понравилось. Можем как-нибудь повторить. Женя покраснела до корней волос и вымученно простонала. Она решила, что ближайшие сто километров она будет притворяться спящим сусликом. Весь путь до Парижа Алена была в ударе. Она напевала "Je veux" певицы Zaz, прихлопывая по коленям. Это была единственная песня на французском, которую она знала, поэтому к третьему часу пути даже Саша начала подпевать "Donnez-moi une suite au Ritz, je n'en veux pas!", хотя понятия не имела, о чем речь. Париж встретил их пробками. На этот раз Саша парковалась с дотошностью ювелира, трижды перепроверив знаки. —Никаких штрафов! — отрезала она. — Мы идем в Лувр. Культурное просвещение, девочки! В Лувре группа разделилась по интересам. Саша и Женя замерли у картин эпохи Возрождения. Они шепотом обсуждали технику мазков, а Женя поясняла Тасе значение аллегорий (хотя Тася в этот момент больше думала о том, где здесь выход). Алена же использовала каждый античный бюст как эстетичный фон для своих идеальных селфи. —Лиз, ну глянь, — прошептала Тася, когда они в сотый раз обходили зал со скульптурами. — Это же просто камни. Красивые, да, но камни. Мои ноги уже как у той статуи. —Так она без ног. —Вот именно, блин! —Жиза, — буркнула Горе. — Если я еще раз пройду мимо Джоконды и увижу там огромную очередь, то я заору на весь Лувр и нас отсюда выгонят нахрен. Как план? Жень, Саш, ведите нас кормить!

***

После Лувра Алена настояла на вайбовом и красивом пикнике. —Девочки, Елисейские поля! Круассаны! Это же мечта! — она купила в ближайшей булочной огромный пакет свежей и ароматной выпечки. Они расположились на траве, Женя только потянулась за своим круассаном с шоколадом, как небо потемнело. Буквально. Сотни парижских голубей, учуяв запах хлеба, налетели на них как эскадрилья истребителей. —А-а-а-а! Пошли вон! — закричала Лиза, вскакивая и размахивая сумкой. У нее случился моментальный вьетнамский флешбэк с тем немецким бараном. — Это братаны Бори! С крыльями! Они хотят мою еду и мою душу! Тася пыталась спасти круассаны, но голубь-рецидивист вырвал один прямо у нее из рук. —Они...Ай! Они клюются! — визжала Тася. В итоге, через две минуты заявлееного эстетичного пикника пять девушек в панике бежали в сторону ближайшего крытого кафе. Усевшись за столик, они еще долго отряхивались от перьев. —Все, нахуй, — Лиза сердито откусила кусок бургера, который они заказали вместо круассанов. — Никакой еды на улице. В этой Европе даже птицы — гопники. Саша посмотрела на Женю, Тасю и Алену, которые все еще смеялись, стряхивая крошки друг с друга, и покачала головой.