Лигатура

У тебя под ключицей — не чип, а живое тепло, У него на губах — горький привкус остывшей золы. Ваше время в песочных часах незаметно стекло, Оставляя лишь острые, в самое сердце, углы. Харитон протирает очки, его взгляд — как клинок, Он читает тебя, словно старый, затёртый дневник. Ты сидишь на полу, прислонившись спиною у ног, И к руке его жёсткой, как к высшему благу, приник. На столе — две дешёвых фарфоровых чашки и дым, Ты молчишь, потому что слова тяжелее свинца. Он умеет казаться и вечным, и вечно чужим, Но ты видишь морщины у самого края лица. Мой майор, ты не сломлен, ты просто чертовски устал, Твои руки в мозолях, в крови и в дорожной пыли. Он — твой берег, твой самый опасный и злой причал, Где когда-то давно затерялись твои корабли. Он касается шеи — движением точным и злым, Будто ищет изъян в этой сложной системе узлов. Ты становишься тихим, податливым и немым, Выше горьких упреков и вычурных, длинных слов. Между вами не ток, а биенье живой частоты, Раздражение кожи, испарина, загнанный вздох. Он боится признаться, что в мире один только ты, Кто его приручил, заставая однажды врасплох. Здесь не пахнет озоном, здесь пахнет дождём и жильём, И скрипит половица под тяжестью сонных шагов. Вы строите крепость — кирпич за кирпичом, вдвоём, Защищаясь от внешних ветров и незримых врагов. Он смеётся негромко — в груди рассыпается хруст, Этот гений, чей разум — сплетенье опасных дорог. Ты целуешь его, пробуя горечь на вкус, Перейдя, наконец, этот важный и страшный порог. Мы не сталь, мой родной. Мы — сплетение мяса и жил, Мы — открытая, рваная, пульсом дрожащая рана. Он тебя никогда ни о чём до конца не просил, Но ты здесь, вопреки всем законам и воле тирана. Пусть наступит рассвет. Пусть закружит пустая метель. Харитон спит в кресле, укрытый твоим пиджаком. Мир — огромная, злая и шумная цитадель, Но сегодня в ней двое. И каждый с другим — знаком.