Pears

Месяц спустя - Вот вы мне скажите все же, почему Чонгук путешествовал во все сны подряд, а Тэхен - только к нему? - Чимин жевал петрушку. Он выпил, но вполне умеренно, так как на этот раз Хосок решил полностью его контролировать. Прошёл почти месяц после Нового года. Чонгук проходил долгую реабилитацию, его заново учили правильно дышать и ходить. Он набрал вес, и теперь выглядел так же крепко, как во сне. Тэхен ходил к нему почти каждый день, рассказывал о том, что случилось в реальном мире за время его отсутствия, слушал то, о чем вспоминал Чонгук, не боясь его потерять. Чон много рассказывал в основном о своих научных поисках, хотя иногда упоминал о семье. Она у него была тоже неполная, его воспитывал отец: воспитывал до тех пор, пока не узнал, кем является Чон. После этого повествование о семье неизбежно прерывалось, Гук начинал отшучиваться или рассказывать смешные истории о своих знакомых или Намджуне. Тэхен любил его слушать. Он любил его запах, который казался ему почти родным с учетом обстоятельств начала их отношений, но улавливал его крайне редко из-за скрывающих средств. Кху Нун настаивал на последнем, утверждая, что если их не сделать, «перья полетят». Что бы это не значило. Омега привыкал к Чону, к его голосу и прикосновениям заново. Альфа давал ему свободу, он не заставлял возвращаться в ту точку отношений, к которой они пришли за время сна. Чонгук был терпелив, хотя иногда под его чёрным взглядом становилось трудно дышать и приходилось выходить из палаты за кофе, водой или в туалет. Чон вслед неизбежно кричал, что в больнице нельзя готовить. Тэхен вечно его за это бил. Молодой доктор с красной папкой в руках, тот самый, что стоял возле кровати Тэхена во Всемирный день пробуждения, как его ознаменовал Чимин, оказался наиболее продвинутым и наименее костным из всех. Он часто заходил к Чону для обсуждения его работы, тот с удовольствием делился с ним своими достижениями и сомнениями, новыми наблюдениями по поводу двоения сознания и силы самообмана. Мы все любим заблуждаться и делаем это вполне осознанно, но перекладываем ответственность на внешние обстоятельства, подсознание, Вселенную и судьбу. Теперь у этого наблюдения появилась научная основа. Тэхен едва ли мог понять, о чём шла речь в их дискуссиях, но любил тот огонь, что разгорался в глазах Чона, когда он вновь и вновь осознавал, что теперь не один в своей борьбе. Что теперь на любое безумство с ним пойдут ещё минимум семь человек (включая доктора Нуна). Прошёл месяц, и они отмечали выписку Чонгука. Чимин сказал, что нужно заодно отметить Новый год и день рождения Тэхена, Хосок на это заметил, что этот расклад не даёт ему право пить в три раза больше. Чимин после этого с ним не разговаривал. Они вообще в последнее время часто ссорились, хотя альфа неизбежно держал с Чимином короткую дистанцию, будто защищая от чего-то. Вот и сейчас парни заняли места за столом рядом друг с другом: один жевал петрушку, которая странно контрастировала с его природным запахом, другой постоянно крутил пустой стакан, пока не ушел курить с Намджуном. Прямо напротив них сидел Тэхен. Он держал Тани на коленях и чесал пса за ухом, чтобы успокоиться. Собака не понимала нервозность хозяина, но зато сам Тэхен прекрасно осознавал ее причины. Собираться в его квартире было идеей Чимина. Тут отродясь не было больше двух человек, а тем более альф. Теперь был Хосок, Намджун, сидевший рядом с Джином на другом конце стола, и Чонгук. Его Чонгук в его квартире, сидит и тоже гладит собаку, тявкающую на занавеску, колышущуюся от сквозняка – Намджун возвращался с балкона. Тэ почти чувствовал тепло кожи альфы своей, сердце билось быстрее обычного, и проблема была не только в избытке запахов и противоречивых чувств. Чона сразу после выписки привезли сюда. Его договор о съеме жилья давно был расторгнут в одностороннем порядке еще полгода назад. Так как с семье у Чона отношения не ладились, ему некуда было идти. Чимин жил в общежитии, Хосок  - с Юнги, который по неизвестной причине слишком часто пропускал их совместные собрания. Намджун сразу после празднования уходит на ночное дежурство. Вот и получается: либо Джин, либо Тэхен. И что-то подсказывало, выбор места ночевки падет на него. Тэхен судорожно вздохнул. Ночевка с альфой в одной квартире. Конечно, есть диван, и вообще у Тэхена две комнаты, ничего страшного не случится. Скорее всего. - Скорее всего, он путешествовал, просто не помнит этого. – ответил Чон, заинтересованно глядя на собаку. Вообще-то план был другой. Со всеми этими сборами, уборкой, готовкой и дурацкой буквенной растяжкой Чимина «С Новым рождением выписки» Тэхен совсем не подумал о стиле одежды, а потому остался в домашнем растянутом свитере и довольно коротких шортах. Он не считал себя таким уж сексуальным, когда первыми к нему пришли Джин, Чимин и Намджун. Но когда зашли Чоны, дышать от усилившихся запахов стало в два раза сложнее. Чимин только коварно улыбался, Джин улыбался понимающе, Намджун прятал взгляд. Тэхен хотел провалиться сквозь землю и выгнать отсюда всех, оставшись в комфортном и привычном одиночестве, однако уже через секунду передумал, когда парни перестали анализировать его образ и стали анализировать неловкость ситуации. После этого Тэхен исключительно сидел, исключительно с Тани на коленях и исключительно молчал. Надо было догадаться, что Чонгук сядет рядом. - Сон чужого человека ничем не отличается от твоего, особенно если ты не осознаешь свои возможности, и не знаешь, как оттуда можно сознательно выйти. Если этого не делать, то ты остаёшься в нем до тех пор, пока твоё подсознание в собственном теле не проснётся, или не проснётся тот человек, гостем которого ты являешься. И то, и другое является твоим пробуждением: ты помнишь сон, но думаешь, что он твой. Просто какой-то яркий, а ты почему-то совершенно не выспался. Поэтому химеры после обострений спят по три дня подряд, это своеобразная реабилитация сознания. При этом они часто испытывают чувство дежавю при виде, казалось бы, незнакомых людей. С этого я и начал исследование… - Вы опять? - Джин возмутился, размахивая бокалом. - Про работу за столом ни слова! Сколько можно! И так с этим красавчиком-доктором всю папку измусолили, так еще и на празднике… - Джин, - строго окликнул его Намджун. - Посмотри, как там на кухне дела. Джин поджал губы и кивнул, причитая себе под нос: - Я вообще домохозяйкой не нанимался…. Когда Джин скрылся, Намджун кивком позволил Чонгуку продолжить. Тот в ответ ему улыбнулся. Их дружба после пережитых событий только крепла, Намджун многим пожертвовал ради того, чтобы Чон сейчас мог сидеть здесь и смеяться. Он боялся Су Хена, но нашёл в себе силы бороться ради того, что правильно. В этом они с Джином были похожи. Эксцентричный омега рассказал им свою историю и попросил прощения под строгим руководством Джуна. Не все его простили. Хосок все ещё относился к омеге с осторожностью, сам Чонгук общался с ним не сильно охотно. Тэхен же простил его сразу. Он не умел долго обижаться, особенно когда почти каждый день его переполняло не пойми откуда взявшееся счастье и любовь к жизни.       -  Но ты путешествовал так много… - продолжил расспрос Чимин, снова жуя петрушку. Хосок вернулся с балкона. Выглядел он менее напряженно, чем до этого. Наверное, ему не стоит бросать курить. - Джин тоже. Для этого нужно отпустить сознание, перестать связывать факты в цепочку, думать о многом одновременно. Здесь вопрос фантазии и усилий. - А если Тэхен так часто оказывался именно в твоём сне, это судьба? Значит, вам суждено быть вместе? Хосок посмотрел на него с нечитаемым выражением лица. Тэхен опустил взгляд, но ждал реакции Чонгука. Тани спрыгнул, услышав, как Джин возится на кухне с чем-то подозрительным на сухой корм. Тэхен голый. Опять. И почему он не мог одеться более закрыто? Почему он не учится на собственных ошибках? Почему его так смущают подобные вопросы? - Теория вероятности на нас сломалась, так что, возможно, ты прав. - Чон улыбнулся. - За это и выпьем. - Чимин поднялся со своего места. Создавалось впечатление, что парень затеял весь этот расспрос только ради тоста. Общение с Юнги сильно его изменило, раньше Чимин пил меньше. Хосок тоже поднялся с бокалом в руке. Он улыбнулся первый раз искренне, протягивая руку к Намджуну для того, чтобы чокнуться. Джин прибежал с кухни, он там тоже налил себе алкоголь. - За любовь! - прокричал он. Едва ли он слышал что-то кроме «выпьем». - И теорию вероятности! – подхватил Чимин. - И груши. – отозвался Чонгук, не вставая и странно смотря на Тэхена. От этот взгляда все тело покрылось колючими мурашками Тэхен продолжал сидеть не в силах пошевелиться. Во сне он всегда вёл себя более раскрепощенно, всегда был готов на риски. Он флиртовал, целовался, даже был альфой в какой-то момент. В реальности в подобных ситуациях его сковывало смущение. Он проклинал себя за трусость. - Все нормально? - поинтересовался Чонгук, наклонившись к нему и положив руку на бедро. Тэхен от этого прикосновения перестал дышать, все мысли вылетели из головы и перекочевали в маленький участок кожи, где преспокойно лежала чужая рука. - Да… Чонгук начал ободряюще его проглаживать прямо до линии шорт, отчего Тэхен рефлекторно свёл ноги. То, что он представлял во сне, не шло в сравнение с тем, что чувствовал в реальности. Тэхен ощутил, как от такого простого прикосновения по его телу начало разливаться возбуждение. Сегодня Чон как обычно скрывал свой запах, наверняка он будет продолжать это делать за пределами больницы, иначе слишком много омег сведёт с ума, и слишком много альф решат с ним подраться. Но даже без запаха все это было слишком… - Хорошо. - отозвался Чонгук, поднимаясь. Он, как и Тэхен, не пил, но поддерживал традиции фруктовым соком. Парни решили пить содержимое бокалов залпом, Джин сказал, это правило вечера. Как Тэхен уже успел заметить, его друзья-омеги слишком хорошо ладили. Хосок включил музыку, после недолгих споров о вкусах ему было разрешено ее оставить. Джин вынес оставшиеся блюда с кухни, но интерес к ним был утерян в первом правиле вечера. Уже спустя час никто не думал о своих предпочтениях, стол убрали и начали безудержно танцевать под песни, что вырывались из колонок. Чимин нашёл себе жертву в лице Хосока, а потому танцевал с ним без остановки. Бедный альфа не знал, куда деть глаза. Джин с Намджуном о чем-то спорили, но, когда Тэхен посмотрел на них в следующий раз, уже целовались. Он отвёл взгляд. Скоро течка, он должен лучше контролировать свои желания, почему же не выходит? Тэхен потер запястье. «Главное не прозевать будильник». - Пойдём потанцуем. - предложил Чон. Тэхен вздрогнул, даже его голос сегодня звучал как-то особенно. Омегу пробил озноб, не метафорический, а вполне естественный, отчего он нахмурился. - Прямо сейчас играет астекский дапстеп, ты уверен, что хочешь под это танцевать? - Я не хочу танцевать под это. - Чонгук наклонился к уху Тэхена, отчего тот снова почувствовал, как комок возбуждения тлеет внизу живота. Это было невыносимо. – Я хочу танцевать с тобой. Тэхен кивнул. Они уже танцевали с Чоном на льду во сне. Тогда ничего страшного не произошло: они дурачились, смеялись, Тэхен дёргал альфу за уши и всячески дразнил. Они постоянно падали, снова поднимались и снова падали. Это ребячество было Тэхену по душе, но что-то подсказывало, что настроение сейчас совсем не то. Пока они собирались, песня сменилась на более мелодичную. Пока Тэхен рассуждал, куда ему деть руки, Чон притянул его к себе в уверенном жесте. Они чуть не столкнулись носами, отчего Тэхен рефлекторно отстранился. И куда делись все его осторожные касания сразу после пробуждения? Чон вёл. - Меня давно мучает вопрос. - сказал он, прежде чем раскрутить Тэхена за руку. С секундной задержкой он вернул его назад. Омега снова оказался в его объятии, только на этот раз стоял спиной. - Почему ты больше меня не оскорбляешь? - проговорил альфа в его шею. Морозное дыхание пустило по телу мурашки, но разогрело сердце. Когда Чонгук его развернул, чтобы посмотреть в глаза, он ответил, сам не понимая на что подписывается: - Слишком хорошо себя ведёшь. Чон изогнул бровь, притянув Тэхена ближе, несколько шагов они протанцевали так: он просто смотрел Тэхену в глаза с немым вопросом. Тэхен делал вид, что не понимает, о чем он. Затем Чон толкнул омегу на свою руку, прежде чем наклониться над ним, придерживая за талию. На этот раз его дыхание почти обожгло кожу. Зимний костёр. Так он ощущал альфу. Это был не просто запах, он воспринимал его таким всеми анализаторами - от тактильного до зрительного. - Наверное, стоит перестать. Он едва заметно коснулся губами шеи Тэхена, отчего тот еле сдержал стон. Эти ощущения были настолько реальными, что не давали думать рационально. Его сознание привыкло держать дистанцию с альфами в реальности, но то и дело показывало ему картинки, что могло быть, если бы он перестал. Эти картинки были такими интригующим, что Тэхен прикрыл глаза, чтобы лучше их рассмотреть. Чонгук потянул Тэхена вверх ни на сантиметр не отстраняясь. - Поедем в клуб! - прокричал Чимин, раскинув руки в широком жесте. Либо Хосок плохо следил за ним в этот вечер, либо у Чимина был талант притворяться пьяным и полностью отдаваться веселью. Джин одобрительно крикнул. - Полностью поддерживаю, - согласился Хосок. После танцев с Чимином и не такого захочется. Намджун что-то сказал про дежурство, но Джин заткнул его поцелуем. - Ты тоже едешь. - отрезал он, отстранившись. - А вы?.. Тэхен почувствовал на них четыре пары глаз. Он прочистил горло и попытался выпутаться из объятий альфы, но Чон его не отпускал, все так же впиваясь темным взглядом. - Мы не едем. – отрезал он не своим голосом. Тэхен тяжело сглотнул, опьянев от этих слов. Он смотрел на альфу несколько секунд, пока парни на заднем плане переваривали поступившую информацию мозгом, купающимся во хмелю. Недолгая пауза была прервана Чимином: - Что ж… Все на выход. Быстро. Хосок, давай, ты вообще у нас танцор, так что первый в очереди должен быть. Джин, Намджун, берите три бутылки. Нет, пять. Да, пять будет нормально. У нас мало времени. Собирайтесь. - Я только.... - Хосок было хотел за чем-то вернуться, но Чимин вытолкнул его за плечо в коридор, прожигая неангельским взглядом. За ними молча последовал Намджун и Джин, который улыбался от уха до уха. Запахов омег Тэхен больше не чувствовал, все заполнял только один. Чону тоже часики стоит прикупить, а то так и с ума сойти можно. - Ну, вы тут не скучайте. - сказал Джин напоследок. У Тэхена в горле застрял истерический смех. Через несколько секунд дверь хлопнула. Тэхен вздрогнул, его пульс подскочил. Он начал нервно облизываться, в то время как Чон его не отпускал. Он перестал ощущать что-то кроме его рук на своей талии и его запаха. - Чем займёмся? - нервно спросил он, пока их танец становился все медленнее, все ближе. Чонгук мягко провёл пальцем по его запястью. Это касание пробудило в теле энергию, он посмотрел в глаза Чона, которые казались чернее обычного, и внутренне замер в ожидании ответа. Уже через секунду альфа развернул его спиной к себе, придерживая рукой за живот. - Перестанем вести себя хорошо. - проговорил он уверенным тоном, будто вопрос закрыт и обжалованию не подлежит. Но Тэхен был не в состоянии возражать, так как его мозг начал изучать новую точку контакта, рождающую гораздо больше ощущений, чем прежние. Чон медленно провёл рукой по его животу, отчего свитер собрался в складки. Тэхен прикрыл глаза от того, насколько этот невинный жест казался интимным. Чонгук проскользнул рукой под ткань и начал рисовать морозные узоры кончиками пальцев, отчего кожа Тэхена покрывалась мурашками, как инеем. Он утратил связь с реальностью, следуя мысленным взором за каждым движением пальцев парня. Волны приятных ощущений накрывали его одна за другой, позволяя раствориться в моменте и забыть собственное имя, хотя еще пару месяцев назад это казалось ему невозможным. - Есть предложения, как мы это сделаем? – тон Чонгука опустился куда-то в район живота Тэхена, он физически ощутил его голос внутри себя. Картинки с грифом «нехорошо» стали кружиться перед мысленным взором с бешеной скоростью. Он не знал, что лучше: воплотить все эти фантазии в жизнь или просто так стоять в кольце рук Чона, опираясь на его плечо и млея от каждого его прикосновения. - Тэхен, я хочу сдержать своё обещание. - не получив ответа, Чонгук мягко развернул Тэхена к себе лицом, очертив попутно бока и остановившись на расстоянии, необходимым для поцелуя, но недостаточном для него. Тэхен чувствовал себя пьяным, он не мог сфокусироваться ни на чем, кроме темных зрачков парня перед ним и его красных губ. - Какое из? – поинтересовался он, настраивая нужный фокус. Глаза отказывались принимать действительность, если в центре нее не красовался пирсинг Чонгука. Эта странность пропустила новую волну мурашек и… предвкушения? Тэхен не знал. Он не знал, что снова начал облизываться, что его зрачки тоже расширились, что он не просто скользил взглядом по губам альфы, а пялился на них неприкрыто, буквально давая тому обратный отсчет. Чонгук не знал, с какого числа считать, но решил не медлить, прошептав: - Сделать твой первый раз не игрой воображения. Тэхен задержал дыхание, встретившись взглядом с Чоном. На секунду время остановилось, как бывает перед взрывом бомбы или взлетом космического корабля. Тэхен почувствовал, как рука Чонгука легла ему на затылок, но тянуть не стала. Этот уверенный и точно рассчитанный жест передавал внутреннее сомнение парня. Чон замер, боясь оттолкнуть или навредить, выискивая в лице Тэхена сомнение или злость. Прошел месяц с тех пор, как он очнулся ото сна, но он никак не мог избавиться от установки «безопасной среды», никак не мог принять новую установку «мне с тобой хорошо», которую Тэхен излучал каждой клеткой своего тела. Это излучение – по крайне мере он хотел в это верить – согревало Чонгука волнами тепла, которые сложно было не почувствовать с миллиметрового расстояния между ними. Тэхен не мог дышать от переполняющих его чувств, ему казалось, вдохни он полной грудью – обожжётся. Но если он вдохнет не своей грудью … Тэхен прижался к нему губами сам, как во сне, замерев в ожидании реакции. Чону потребовалась секунда на то, чтобы расценить этот жест как согласие. Рука на затылке пришла в движение, он зарылся в кудри Тэхена, разжав его губы своими и вдохнув в него морозный костер. Тэхен тут же почувствовал облегчение, так как ему, наконец, помогли дышать, помогли справиться с непонятно откуда взявшимся возбуждением, найти ему запасной выход. Каждый раз, когда Чонгук отстранялся, Тэхен снова терялся в своих ощущениях, ощущая мороз в кончиках пальцев и тепло где-то внутри. Он напрягался в ожидании нового телесного контакта, как если бы он запускал в нем сердцебиение. Когда Чонгук готовился вновь прильнуть к губам, Тэхен опередил его, ловко обведя языком вокруг пирсинга и скользнув в приоткрытый рот. Тэхен, наконец, почувствовал его вкус в реальной жизни, впервые смог оценить его мягкость и напористость. Он был уверен, что чувствует запах Чона даже губами, отчего хотелось распробовать их сильнее… - Кусаться не честно. – улыбнулся Чон в его губы. - Потому что это небезопасно? – пробормотал Тэхен. Дыхание сбилось, им обоим нужна была передышка. - Нет. – Чонгук отстранился, обхватив лицо Тэхена руками. Он не смотрел ему в глаза, когда мягко и так медлительно очертил нижнюю губу большим пальцем. Кудрявый парень уже второй раз за вечер разучился дышать. – Потому что твои губы я ни за что не укушу. - Тяжело смотреть на губы, которые нельзя укусить. – отшутился Тэхен, но смех заглох, когда он заметил внезапную смену настроения на лице Чонгука. Легкая улыбка тронула его губы в каком-то немом обещании, он снова приблизился, очертив носом линию челюсти, а затем спустился на шею. Кажется, сегодня Тэхен умрет от удушья, ожогов и обморожения одновременно. Жаркое дыхание опалило кожу над сосудами, когда Чонгук выбирал место для мести. «Все-таки, вампир», - подумал Тэхен. Его кожа встретилась с мягкостью и напором чужих губ и зубов. Кровь зашумела в ушах, как если бы Чонгук действительно ею питался. Тэхен едва слышно простонал от того, насколько это было приятно. Альфа скользнул языком по укушенному месту, продолжая щекотать кожу дыханием и пускать мурашки. Ноги перестали держать вес «полумертвого» тела, но Чонгук тут же подхватил его за талию, прижимая к себе, продолжая изучать его шею теми же неторопливыми узорами, что до сих пор обжигали живот. Тэхен не знал, что с ним происходит. Нет, он знал, теоретически знал, но практически не хватало раскрепощенности и уверенности. Он смог себе признаться, что потек, но тут же покраснел и нахмурился от этой мысли. Теперь, когда он осознал реакцию своего тела, он боялся пошевелиться. Он чувствовал, как между бедер скапливается секрет, как твердеет член, и почему-то боялся выдать себя, будто его стон и запрокинутая от удовольствия голова не говорили сами за себя. Чонгук, почувствовав внезапную скованность омеги, отстранился. От такого стремительного движения холодный воздух коснулся шеи, заставляя Тэхена вздрогнуть всем телом. Он все еще чувствовал себя пьяным, но не мог полностью расслабиться, как если бы ему предстояло какое-то ответственное выступление на публике. Чон долго ловил его взгляд, а Тэхен не мог поверить, что бывает столько оттенков черного. - Мне нравится твоя реакция. – проговорил он полушепотом. – Когда я тебя целую или когда касаюсь. – В доказательство своих слов он снова пробрался рукой под свитер, рисуя круги на боках. Тэхен прикрыл глаза и отпустил голову, шумно вздохнув. Новая волна возбуждения охватила его тело, будто электрический разряд. Он хотел разделить это невыносимое нетерпение, поэтому наощупь потянулся к губам Чона. Тот слегка отвернулся, позволив Тэхену упасть губами куда-то на плечо. - Нравится ли она тебе? – услышал он сверху и сбоку, будто звук снова исходил из него самого. - Чонгук! – Тэхен раздраженно выдохнул и отстранился. Он хотел непременно доказать Чонугку, что не боится того, что может последовать. Хотел сказать свое уверенное «да, я хочу тебя», пробраться руками под его свитер и так же его мучать своими неторопливыми и нежными касаниями или искусать все его бока в кровь, чтобы он понял, как сильно он его жаждет в данную секунду. Но вместо этого он, как капризный ребенок, выставил руку вперед, молча указывая в сторону спальни. Чонгук проследил взглядом за его пальцем, пока Тэхен пытался выглядеть так же уверенно, как сам Чонгук во время своего «перестанем вести себя хорошо». В конце концов, держит он обещания или нет? Альфа ухмыльнулся. - Сколько бы раз я не услышал свое имя их твоих губ… Он не договорил, стремительно наклонился и поднял Тэхена за бедра, направляясь в намеченную им сторону. К удивлению омеги, он сделал это так же ловко, как во сне, будто Тэхен ничего не весил. В следующую секунду Тэ почувствовал под собой матрац и запах свежевыстиранного белья, в который еще моментом позднее вторгся костер. Чонгук навис над ним, как пантера, готовая к прыжку, его рубашка снова провисла петлей, сместившись на одно плечо больше и едва оголив второе. Волосы парня немного сбились, взгляд – никогда. Взглядом он пожирал лежавшего перед ним омегу, сокращая расстояния между ними. Это нормально, что Тэхен хочет простонать от одного этого взгляда? Или он уже это сделал? Он не знал, но знал точно, что с такого ракурса все будет иначе. С такого ракурса они будут лучше выглядеть без одежды. Тэхен притянул его за оголившееся плечо и поцеловал в губы, пока руки альфы блуждали по его телу уже не столь медленно и аккуратно, а будто в бреду, будто в каком-то хаотичном и ненасытном танце. Омега промычал и подался вперед. Его единственное желание, пульсирующее в мозгу, передавало тело: он хотел, чтобы Чон потрогал его везде, чтобы он не останавливался, проверяя уровень доверия или осторожничая с неопытным омегой. Тэхен хотел, чтобы они потеряли рассудок. Он очертил контуры плеч альфы, проводя ими до талии, снова на спину, которая ходила ходуном от напряжения и желания. Сквозь ткань рубашки Тэ чувствовал, какая жизнь кипит в нем, какая первородная энергия. Он мог лишь вообразить, насколько его хватит, отчего потек сильнее. Ему становилось душно и тесно, хотелось поскорее избавиться от лишней ткани. Он снова до боли закусил губу, на этот раз свою, и распрямил шею, чтобы свободное горло смогло пропустить больше воздуха. Чонгук воспринял это как сигнал окончательно его лишить, он осыпал легкими поцелуями его оголившиеся ключицы, пока медленно опускался руками все ниже. Его пальцы коснулись внутренней поверхности бедра, отчего Тэхен вздрогнул, подавшись вперед. Импульсы его тела стали настолько мощными, что вопрос об их сдерживании был окончательно закрыт.  Запах альфы усиливался, он проникал в его кожу, отчего, казалось, она гудит от напряжения, там, где его бедер касались руки альфы, рождались почти болезненные искры, будто маленькие ожоги от зимнего костра. Он вздрагивал и хотел еще, это была сладкая пытка - вдыхать холодный дикий воздух, обжигающий легкие, и хотеть согреться изнутри. Чон потянул его за талию, стянув свитер, после чего разделся сам. Они видели друг друга полуобнаженными только во сне, в реальности все было иначе. Тэхен скользнул взглядом по груди Чона, по его прессу, по уже искусанным в фантазии бокам. Но он не хотел смотреть - все окружающее пространство расплывалось в широких от возбуждения пьяных зрачках. Он хотел трогать. Чонгук замер, когда на его груди неуверенно легли пальцы Тэхена, тот завороженно провел пальцами по гладкой коже, обжигающе холодной и горячей одновременно. Все это рождало необъяснимое ощущение опасности от парня напротив, который, затаившись, вперился в Тэхеном взглядом, описывающим то, что произойдет дальше, нецензурной лексикой. Это ощущение, щекотящее нервы, возбуждало лишь сильнее. Его так хотелось попробовать, попробовать своего парня по-настоящему, но Тэхен решился только прильнуть губами к его груди, проводя носом по соску. Чон издал гортанный стон, зарывшись в волосы Тэхена и оглаживая чувствительные места шеи, отчего все тело расслаблялось. Чон получал над ним контроль, хотя Тэхен и так был полностью в его подчинении, он был почти зависим от того, чтобы тот продолжал его касаться. Альфа отстранил его от себя, заставляя посмотреть в глаза. Оба тяжело дышали, хотя сидели на кровати, оба будто пробежали марафонскую дистанцию, хотя она была еще впереди. Тэхен посмотрел в то, что раньше называл черными дырами, теперь считал непроглядной зимней ночью, глаза альфы блестели от возбуждения, зрачки неподвижно устанавливались только на него. Тэхен гадал, что он видит: грязное животное со слюнявыми губами, тонкой кожей с просвечивающими венами или все же видит его. Он слегка сжался под сильным взглядом, прячась и облизываясь. Страхи, забытые в порыве, вернулись с новой силой. Чон моментально притянул его к себе, отчего Тэхен упал сверху, его накрыла волна экстаза только от того, что они вновь соприкоснулись. Чонгук все также не отрывал от него взгляда. - Тэхени, каждое твое желание прекрасно. Со мной ты не должен стесняться. Тэхен снова облизал губы, Чон давал ему то, чего он так хотел – затеряться в ночи. Он вернулся губами к его корпусу. Он не понимал, как интерпретировать импульсы своего тела, он хотел кусаться и нежно целовать одновременно, он пробовал парня, соленого от пота, но совершенно не чувствовал его, ему было мало. Он спустился губами на пряжки, металл охладил влажные губы, пробуждая новые желания. - Я хочу… тебя попробовать. – голос Тэхена вздрогнул. Он не знал, какая свобода ему дана, но Чон сказал не стесняться своих желаний. Он совмещал свободу и контроль именно в той пропорции, которая была нужна. Чон опустил руки на ремень с легкостью его расстегнув, его пресс напрягся, отчего Тэхену снова захотелось прильнуть к нему губами, почувствовать, как движутся его мышцы не от дыхания, а от усилия. Чонгук избавился от оставшейся одежды незаметно для него, словно они опять были в воспоминании. Тэхен опустил взгляд. Он не мог оценить размеры, ему не с чем было сравнивать, эротическая сторона его жизни ограничивалась лишь собственной фантазией. Он наклонился, опасаясь волны страха и неуверенности, обхватив головку губами. Чонгук вернул руку ему не шею, властно сжимая, чтобы Тэхен не терял контроль. От вкуса у него закружилась голова, он начал водить губами по длине, стараясь подвергнуть анализу то, что чувствовал, но мысли путались, не давая никакого конкретного представления. Он погружал его глубже в себя, проводил языком по чувствительным местам, чувствуя напряжение Чона под своими руками. Тэхен начал стонать от мысли, что альфа окажется в нем по-другому, его стоны смешивались с шумным дыханием альфы. Он втянул воздух сквозь зубы, когда Тэхен заглотил на полную длину. Тэхен хотел большего, но его желание не находило субстрат, слишком много вкуса и запаха, слишком много плоти, слишком холодно и жарко. Чонгук все еще держал его, чтобы омега не мог задохнуться. С альфами-химерами всегда так сложно себя контролировать? Тэхен был готов его укусить, но сдержал порыв, наращивая темп, который распространялся вверх по всему телу альфы волнами напряжения и судорожного дыхания, костер горел с новой силой, казалось, альфу этот процесс не истощает, а заряжает для того, что последует. Тэхен не видел его лица, Гук откинул голову за край кровати, отчего его взору предстала мощная шея. Ему хотелось поцеловать ее и продолжить то, что он начал одновременно. Он хотел доставить альфе полное удовольствие, даже если придется разорваться. Тэхен закрыл глаза, нежно касаясь губами пульсирующей плоти в тех местах, где она имела наиболее яркий вкус. Химер почти невозможно заставить кончить, он это знал. Для того, чтобы увидеть фейерверки нужно было дойти до безумия. Тэхен был готов это сделать для Чона, но тот не позволил. Он поднял его за подбородок пальцами, словив взгляд, а затем стремительно поднялся. Каждая мышца в его теле была напряжена, он хмурился, казалось, сосредотачиваясь на чем-то. Его взгляд неизменно принадлежал только омеге, он либо закрывал глаза, либо смотрел только на него. Теперь в его зрачках буквально можно было видеть искры пламени. - Тэхени… - начал он хриплым голосом, который завибрировал у Тэ под кожей. Альфа напряженно касался его лица, будто сдерживая себя от чего-то. Они сидели близко, член парня упирался омеге в живот, отчего каждый вдох судорожно прерывался. У Тэхена кружилась голова, он боялся потерять сознание от такого незначительного контакта. Гук тоже дышал с трудом, отчего вены на его шее вздулись. – Что за запах? Тэ судорожно сглотнул, облизнувшись. Он жестко проебался, и ему не нужно было смотреть на часы, чтобы в этом удостовериться. Только сейчас до него дошли слабые вибрации на запястье, которые, вероятно, сопровождали весь процесс. Омега спрятал взгляд, ни один альфа вот уже десять лет не чувствовал его запаха. Он не ожидал, что так быстро откроется Чону, хотя внутренне жаждал этого момента, жаждал его реакции. - Прости, я потерял контроль… - прошептал он, все еще не смотря альфе в глаза - это действие было больше интуитивным. Краем глаза Тэхен заметил, как напряглась челюсть Гука, его взгляд, блуждающий по его полуобнаженному телу, задерживаясь на ключицах, сосках, животе и губах, посылал волны жара, они были еще более болезненны, чем прежде, и оттого более желанны. Возбуждение сделало воздух между ними более плотным, взгляды стали материальны, их скольжение ощущалось тактильно волнами, превращающими кровь в кипяток, в цунами, разливающееся внизу живота. Тэхен издал стон, он не понимал, что ему делать с все нарастающим желанием, казалось, оно никогда не достигнет кульминации, а разорвет его изнутри. Он хотел сбросить с себя это напряжение, а потому прикрыл глаза и начал скулить. Что будет, если Чон прикоснется к нему после того, как почувствовал запах? Тэхен снова жалостно простонал. Неужели альфа чувствовал ту же потерянность, то же запредельное желание, которое сковывало даже движения, повергнув в шок? «Перья полетят», - пронеслось у него в голове, когда он все-таки решился посмотреть Гуку в глаза. Воздух стал еще плотнее, будто в нем зависли кристаллики льда. Тэхен молил его продолжить, от желания становилось больно, омега опустил руку на шорты, надавив на член, но это вызвало лишь новую волну боли. Альфа медленно взял запястье Тэхена, отчего омега почувствовал пульсацию в месте прикосновения, он загипнотизированно наблюдал за реакцией собственного тела, испытывая новый, неизвестный ему ранее опыт. Тэхен почувствовал, как альфа расстёгивает ремешок часов, не отрывая взгляд от его лица. Чон выглядел сосредоточенно и сдержанно, что в данной ситуации казалось диким. Его напряженный взгляд не терял места фиксации, пока пальцы с легкостью скользили по искусственной коже. Тэхен подавил панику. Часы он не снимал даже в душе. - Не вздумай извиняться за потерю контроля. – проговорил он, снимая «наручники» с запястья, и в ту же секунду с силой бросил их в стену. Они ударились с глухим стуком, вибрация прекратилась, электронный механизм в искусственной обертке эту ночь не пережил. Тэхен даже не вздрогнул. Это действие почему-то его не пугало, оно лишь доказывало, что Чонгук сейчас чувствует то же, что и он. Если не больше. Чон начал медленно приближаться к Тэхену, сердце которого упало на пол вместе с часами. Он почувствовал себя по-настоящему голым. Альфа навис над ним, заставляя лечь, Тэхен подчинился. Омега все также хотел к нему прикасаться, но сейчас осторожничал, боясь сорвать чеку. Альфа походил на оголенный провод высоковольтных передач, казалось, от любого касания к нему остановится сердце, не выдержав электрического напряжения. Гук контролировал себя, а Тэхен мог лишь догадываться, каких усилий это стоило, его выдержка лопнула еще в тот момент, когда рука альфы коснулась его бедра под столом. Все остальное – жалкие попытки собрать ее остатки. Чонгук порывисто наклонился и облизал его губы за секунду до того, как сам Тэхен намеревался это сделать. Они замерли, дыхание стало шумным, оно опаляло волосы, обжигало кожу. Тэхен дышал зимней ночью, Чонгук – весенним утром, они не могли друг от друга отлипнуть. Рука альфы оглаживала низ живота, скользя пальцем по лобку, второй рукой он притянул Тэхена к себе, сжимая ягодицы. Член Чона снова уперся в живот, но по ощущениями будто провалился туда, Тэхен открыто простонал. На то, чтобы не провоцировать альфу не оставалось сил. Он хотел стонать громче, хотел быть ближе, хотел почувствовать его вкус изнутри, хотел материться и кусаться, кричать от того, как ему хорошо. Он сжал член Чона рукой, призывая потерять контроль, призывая отдаться желаниям и забыть про осторожность. Чон шумно выдохнул, после чего одним движением стянул с Тэхен остатки одежды. Он не смотрел на него, а буквально пожирал взглядом, от которого не оставалось никаких сомнений – Чонгук был зависим от омеги ровно в той же степени, это был бессловесным комплиментом и признанием в любви. Обещанием того, что ночь сменится утром, смешивая краски рассвета и заката. Чонгук снова наклонился и очертил поцелуями сердце, удары которого встречались с мягкостью его губ и прерывистым глубоким дыханием. Чон вдыхал его аромат, продлевая каждое касание до предельной бесконечности, сладость и истома, предвкушение достигли того уровня, что приносили почти садистское удовольствие. Чон испытывал самого себя, медлил, потому что не хотел причинить малышу боль. Тэхен поджимал пальцы ног, ерзая, казалось, он уже испачкал кровать в еще неудовлетворенном желании, он снова скулил, снова торопил. Его рука потянулась к возбужденному члену, но Чон остановил его, не прерывая поцелуев. - Знаешь, какой у тебя вкус? – вдруг прошептал он в живот, который как эхом наполнился звуком его голоса. Дыхание шевелило тонкие волоски, пуская мурашки по голове, вызывая временное отключение сознания. – Вкус утренней зари. Губы Чона коснулись паха, отчего Тэхен раздвинул ноги в томительной судороге, он выгнулся навстречу его губам, подняв руки и скомкав простынь. Альфа выполнил его желание, облизнув головку. Тэхен громко простонал, не зная, как перестать так сильно желать. - Я хочу сделать с тобой так много…- Чон снова попробовал его, проведя рукой по бедру, и достигнув члена. Он сжал его основание, полностью обретая контроль над омегой. Теперь Тэхен мог только изнывать в его руках, царапать плечи и прятать лицо в складках простыни. Он закрыл глаза, за него видел и чувствовал Чон. Кольцо пальцев альфы медленно заскользило вверх, пока губы касались головки. Контраст ощущений вызывал двоение, Тэхен начал видеть всполохи перед глазами. - Но у нас мало времени. Он скользнул рукой между ягодиц прямо к изнывающему от боли сжатому колечку. Его пальцы очертили его контур, Тэхен выругался, он знал, что покраснел, чувствовал жар на щеках. Он лихорадил от избытка ощущений, которые едва ли мог получить самостоятельно, рефлекторно зажав их в себе. Он не мог расслабиться. Чонгук оставил руку между ног, вернувшись к нему и поцеловав в нос. - Ты не рад меня видеть? - ухмыльнулся он, хотя в глазах по-прежнему стояло возбуждение. Тэхену было не до шуток, он не знал, что чувствует, страх или желание, боль или наслаждение, он не мог определить цвет ощущений, их вкус или запах. - Малыш… - Чон поцеловал его в губы нежно, почти невесомо, накрыв волной прохлады. Тэхен набрал в легкие больше воздуха, пытаясь успокоиться зимним дыханием. От таких контрастов он скоро закалится. - Ты должен выдохнуть. - Он снова накрыл его губы своими, буквально вбирая то, что держалось в его легких, снимая напряжение с его лица лёгкими касаниями ресниц и холодного металла пирсинга. Он был здесь, рядом, Тэхен был в безопасности. Он снова вдохнул и выдохнул. Без задержки. Пальцы Чона мягко вошли внутрь, двигаясь медленно и осторожно, тягуче раздвигая стенки, заставляя Тэхена плакать. Слёзы стекали на губы, отчего омега облизнулся. Во всем, что он чувствовал красной трещиной пролегала боль, он сжал зубы, сморщившись. Чонгук перестал двигаться, остановившись в каком-то определённом, только ему известном месте. Он целовал Тэхену веки и щеки, терпеливо ждал, когда тот привыкнет. Запах омеги его убаюкивал, в паху гудело от желания каждый раз, когда он касался кожи Тэхена, но это напряжение было постоянным, одинаково сильным, одинаково невыносимым. Чон привык к подобным вещам. - Хочешь, я расскажу тебе анекдот? - сказал он, улыбнувшись, продолжая невесомо касаться его лица, морщинки меж бровей, мокрых дорожек. Он никогда раньше не был с химерой, но знал, насколько им может быть тяжело довериться. - Дурак. - прошептал Тэ на выдохе, не открывая глаз. Чонгук снова улыбнулся и поцеловал его в губы, не проникая языком и не кусая. Он должен был снизить градус возбуждения и забрать боль, не спугнув утреннюю лань. - Я держу обещания. - он словил взгляд Тэхена, его сердце пело от того, насколько тот был красив, насколько открыт и эмоционален. - Обещаю, что не сделаю слишком больно. Он снова склонился над лицом омеги, чтобы почувствовать его запах. Чон сомневался, что позволит ему отойти хотя бы на шаг, позволит этому наслаждению исчезнуть. Его привязанность к парню натянулась басовой струной. Тэхен вдохнул и на выдохе, наконец, смог расслабиться. Это был его Чон. Тот парень, что по одной его просьбе мог отступить, дать ему свободу, одарить любовью или рассмешить. Это был тот самый Чон, готовый пожертвовать своей жизнью ради его безопасности, ради того, чтобы он не испытывал боли. Рядом с ним он должен ее отпустить. Пальцы альфы проскользнули глубже вместе с поцелуями, Тэхен подался вперёд, втянув воздух через зубы. Ему все ещё было неприятно. - Пожалуйста, не останавливайся. - пролепетал он на вдохе, прежде чем снова расслабиться с выдохом. Чонгук продолжил растягивать его плавными движениями, забирая боль морозным дыханием, разогревая наиболее тугие места. Тэхен все больше расслаблялся, руки перестали сжимать простынь, лицо под нескончаемыми поцелуями Чона стало спокойным. Он почувствовал увеличивающееся давление, но оно казалось приятным. Тугое чувство скрутилось внизу живота, он потек сильнее, на его тело сошла лавина. Чон довольно улыбнулся, снова пройдя по нужной точке. Тэхен ахнул, но на этот раз не от боли, он распахнул глаза, но не увидел ничего, кроме вспышек света. Он слишком долго наблюдал костёр, настало время войти в пламя. Тэхен посмотрел на Чона, пытаясь озвучить желание языком, но тот понял его без слов. Он приподнял его за талию, переложив выше и чуть под углом. Чон знал, как правильно доставлять удовольствие, теперь он знал, как это лучше сделать для Тэхена. - Закрой глаза. - прошептал он, пустив мощную судорогу по всему телу омеги. Головка уперлась в колечко, красное и влажные от совершенных фрикций. Чон знал, что сейчас сдерживаться будет в разы сложнее, ему снова хотелось что-то разбить. Он шумно выдохнул. - И представь, как мир горит. Он вошёл в него, продвинувшись лишь наполовину, и замер, чтобы Тэ мог привыкнуть. Омега царапнул его плечи, но бёдрами не двигал, боясь новый болезненных ощущений. - Лежали два грузина… - Чонгук. - строго заметил он, не сдержав улыбку. Ситуация стала казаться менее пугающей, хотя все ещё болезненной. Он облизал новую порцию слез, пока Чон начал медленно проталкиваться внутрь. Альфа делал это поступательно, а потому почти незаметно для омеги. - Твои методы отвлечения сознания не работают. - Да? - он толкнулся сильнее, улыбка вылетела через пирсинг в губе. Это движение обожгло Тэхена изнутри, но он не успел возмутиться, как Чон, слегка поменяв угол, снова толкнулся в нем. Этим действием он буквально зажег его, Тэхену стало жарко в собственной коже. - Я исследователь, Тэхен, и твои стоны - главная цель проекта. - проговорил он хриплым голосом. - Я не хочу, чтобы ты отвлекался и что-то пропустил. Тэхен шумно выдохнул, пока Чонгук наращивал темп, входя на всю длину. Движения альфы в нем разгоняли кровь лучше, чем сердце. Он дышал в ритме, который задавал Чон, он жил лишь его пламенем, которое горело в животе, шекотало, обжигало и дразнило. Снова толчок. Оказалось, это была не вся длина. Тэхен вскрикнул Чону в ухо. Альфе это понравилось, хотя почти оглушило. Движения становилось все менее сдержанными, Чонгук закрыл глаза, начал шумно дышать. Их запахи смешались, теперь казалось, зима стала весной, утро - ночью. Рассвет сменялся закатом и наоборот. Чувства обострились до предела, каждая клетка тела разгоралась от трения двух тел, и даже влажное дыхание не могло потушить это пламя. Тэхен стонал непрерывно, каждый его вздох обрывался всхлипом, он потянулся и укусил Чона в шею, он хотел его раззадорить, хотел, чтобы тот сорвался с цепи. Он знал, что альфа сдерживается, стараясь уберечь Тэхена, но тот не хотел беречься. Не хотел безопасности. Он облизал укус, простонав в его кожу. - Чего… ты хочешь, Чонгук? - спросил он, прорываясь сквозь судорожное дыхание скачущим голосом. - Хочу тебя... - прохрипел в ответ Чон. Он был на пределе, ничего не видел, но чувствовал, какой Тэхен охуенно тугой и неподатливый, как сложно правильно в нем двигаться, чтобы не задеть особо чувствительные точки, и как он хочет задеть их все сразу, чтобы свести его с ума. - Каждое твое желание прекрасно… Чонгук посмотрел Тэхену в глаза, глубоко вдохнув. Они были уже не в душной городской квартире. Их охватила обнаженная и прекрасная природа. Альфа вошёл в него резко, чем оглушил. В ушах загудело, но Тэхен знал, на что идёт. Он чувствовал Чона внутри все лучше, казалось они слились полностью, но в следующую секунду альфа удивлял. Его толчки больше не были напряжёнными. Они были быстрыми, несдержанными, дикими, казалось, обычный человек вообще не может набрать такую скорость. Тэхен чувствовал, что теряет контроль над своими действиями. Его руки сами ложиться на низ живота парня, подгоняя и останавливая одновременно, его губы опухли от того, как часто он их кусал, волосы мокли и путались, но его продолжали разжигать. Чона было так много. Он был везде: в его запахе, в животе, на кончике языка. Он заполнял все органы чувств, вызывая экстаз. Плотный воздух стал невесомым, казался горным, Тэхен не мог им надышаться. Он сжимал плечи Чона руками, тот начал стонать с ним в унисон. Тэхен подумал, что лучше он ничего уже не услышит. Они двигались навстречу друг другу, колебания набирали амплитуду, казалось, Тэхен сейчас загорится, но морозное дыхание Чона его успокаивало. Страха и боли не осталось. Только стремительно нарастающее удовольствие. Внутренности вытягивались и связывались в узел, он горел, готовясь к взрыву. Тэхен зажмурился. Чон внезапно замедлился, давая ему вдохнуть, потом резко вошёл и медленно вышел, обведя головкой красное колечко. Тэхен вздрогнул, в его ушах прогремел первый залп. Чонгук снова вошёл также быстро, накрыв губы Тэхена в смазанном поцелуе, Тэхен забрал его дыхание, когда в глазах вспыхнули салюты. Волна удовлетворения разлилась по всему телу, превращая его в бесформенную жижу. В носу стоял запах гари от взрыва в зимней ночи. Чон коснулся его губ своими в любовном жесте. - Доброе утро, Тэхен.