Pears

Чонгук сидел в холодной спальне на полу, скрестив ноги и закрыв глаза. Он не чувстовал холода, хотя по его собственной теории, должен был. Он же жил во сне? Или теперь он уже не жил. Одновременно Чонгук сидел в зале суда. Он на ощупь взял третью бутылку воды со стола и сделал глоток. Во рту сохло, хотя внешне он был абсолютно спокоен. - Заседание начнется через десять минут. – объявила молодая омега, вошедшая в зал. Она скользнула взглядом по Чонгуку, тот сморщился, почувствовав ее неприкрытый запах. Внимание омег было для него привычным, однако нисколько не льстило. Порой он опасался, что собрал вокруг себя так много химер не умственным способностям, а этими взглядами. Он снова отпил воды. Мысли путались, и он начал озвучивать их полушепотом. Если он облажается сегодня, то на деле всей его жизни будет поставлен крест. На его жизни крест стоит в любом случае. Чон не заметил, как мимо него прошел Су Хен и занял свое место рядом с прокурором. Адвокат Чонгука опаздывал. У него было недостаточно денег для оплаты хорошего защитника, поэтому ему предоставили государственного, а с учетом того, с кем он имел дело, - самого худшего. Чон тяжело вздохнул и принялся стучать пальцами по красной папке на столе. Он до сих пор не верил, что сделает это так. - Всем встать! – в зал вошел пожилой судья, выглядел он весьма состоятельно, мантия на нем блистела чистотой, а еще блестели его глаза. Он радовался, что в предпраздничный вечер не задержится на работе. Чонгук поднялся на ватных ногах, сердце бешено стучало в груди. Он задрал подбородок, открыто посмотрев на вошедших в зал присяжных. Он был почти уверен, что ни одной химеры среди них не было, а потому быстро отвёл взгляд. Чонгук был снова один на один с тем, что одному вынести никак нельзя. Краем глаза Чон заметил, как рядом с ним засуетилась какая-то костлявая бета, роясь в портфеле в поисках ручки. - Держите. – Чонгук протянул свою, даже не взглянув на нее. Он пытался держать себя в руках, честно пытался, по реальность слишком давила, а потому даже ручка чуть не выскользнула из дрожащих рук. Сегодня был решающий день. Он жил этим исследованием и надеждой на приемлемо светлое будущее. Суетливая бета делала эту надежду настолько же эфемерной, насколько она вообще могла быть. - Я ничего писать не буду. Бета в благодарность кивнула, а Чонгук помолился, чтобы ее немногословность оказалась лаконичностью, а не тупостью. - Огласите, пожалуйста, дело. – проговорил судья, бодро присаживаясь в просторное кресло, его улыбка уже казалось смертным приговором. Чонгук сдержался, чтобы не потянуться за новой порцией воды. -  Дело номер 315.3. Обвинение: Ли Су Хен, обвиняемый: Чонгук Чон. - Обвинение готово к вступительной речи? – судья задал вопрос Су Хену, чей прокурор довольно кивнул. Су Хен поднялся со своего места и направился в сторону кафедры, расположенной слева от судьи. Каждый его шаг совпадал с гулким ударом сердца в груди Чона. Су Хен был змеей, он мог ничего не видеть и не слышать, когда это было для него выгодно, мог бездействовать, выжидая, а потом пройтись по сердцу грозной ковбойской походкой, впиваясь шпорами в коронарные сосуды. - Здравствуйте, уважаемый судья, уважаемые оппоненты. – Хен кивнул в сторону Чона, на него не посмотрев. Он уже похоронил его. – Сегодня мы обсуждаем проблему, назревшую в обществе уже давно. Проблему, которая забыта, но маячит на границе сознания, пока мы занимаемся нашими повседневными делами. И это не статья о незаконном проникновении на охраняемый объект и не обвинение в нарушении авторских и смежных прав. Это проблема куда шире. Проблема химер, которые как грязные дворняжки бегают по этому миру, сходя с ума от желаний и животной страсти… - Прошу прощения! – Чонгук встал, едва сдерживая свой гнев. Присяжные, будто единый организм, обратились к нему взглядом. Он почувствовал удовлетворение, их внимание было у него в приоритете. – Я думал, оскорбления в зале суда недопустимы. - Принято. – сказал судья, устало кивнув головой. Он тоже не хотел тратить время на пустые рассуждения о том, насколько химеры - люди, а насколько - животные. – Ближе к делу. - Конечно, - Су Хен кивнул, раздосадованный тем, что не имел возможности вызвать у присяжных необоснованное отвращение. На таком субъективном поле игра прошла бы легче. – Обвинение утверждает, что подсудимый незаконно проникал на территорию лаборатории компании «Су Хен Экспо» с целью хищения результатов работы целой научной группы. - Это мое исследование! - Чонгук снова поднялся с места. Ему было вынесено обвинение по двум статьям. Первая - вполне справедливая - о незаконном проникновении на охраняемый объект. Она была не очень опасна, наказание ограничивалось штрафом или исправительными работами. Вторая - об использовании секретной информации в личных целях. По сути, о нарушении авторских прав. С этим обвинением он был категорически не согласен. Если то, что все химеры сдавали необходимые ему анализы через лабораторию Су Хена, можно считать причастностью его научной группы к исследованию, тогда мир сошёл с ума. Зачем змее потребовались права на его исследование? Су Хен был не только бизнесменом, но и гордым учёным, который не мог позволить себе присвоить чужие лавры. Он хотел получить права распоряжения, чтобы стереть его результаты с лица земли? Чтобы беспрепятственно ими пользоваться в своих целях? Чтобы увеличить наказание Чонгука до лишения свободы за счёт двух обвинений? Хен был непроницаем, когда повернулся к Чонгуку. Альфа увидел лишь намёк улыбки в глазах старика. - Ваше, кто спорит. Вы тоже участвовали в разработке. - Оно от начала до конца мое. – твердо повторил Чон. - Каждая буква и запятая в дневнике. Я могу его процитировать, объяснить каждый вывод. Научная группа к исследованию не причастна. Су Хен кивнул. Ему это было хорошо известно, тогда к чему этот цирк? - Не разводите балаган. - судья ударил по столу молотком, отчего Чон почти вздрогнул. «Почти», потому что обещал себе держать в руках остатки своей гордости. Он сел, не отрывая взгляд от Су Хена, который с удовольствием смотрел, как Чон опускался. Последнее слово за ним, и именно оно будет решающим. Нужно было лишь набраться терпения, которого ему так не хватало. - Полностью ваше? А кто субъекты вашего исследования? Не думаю, что у вас есть разрешение для опытов на людях. - Я сам. – отозвался Чон еле слышно, хотя вопрос был риторическим. Он принялся небрежно стучать по столу пальцами со скучающим видом. Присяжные начали перешептываться, снова напоминая единый организм, хотя, по сути, должны были отражать различные мнения. Чонгук брезгливо поморщился, он давно привык, что на такую информацию реагирует. Он только что открыто заявил, что химера. В отличие от других, он редко скрывал свою сущность при знакомстве. Скрывал запах - да, ради своей безопасности и безопасности окружающих, но не личную информацию. Все его друзья знали, с кем общаются. Одного друга он из-за этого потерял. Краем глаза Чонгук заметил, что девушка, которая в начале слушания пожирала его глазами, разочарованно скривилась. Больше, чем половина зала недолюбливала химер по разным причинам. Теперь даже присяжные предвзяты. Су Хен добился своего, игра пойдет легче и приведет его к выигрышу, но вопрос не в этом. Вопрос в том, какой ценой. - Какое ограниченное исследование. Я думаю, вы не настолько глупы, чтобы оперировать статистически не значимым фактами. - хмыкнул Су Хен. Чонгук про себя подумал, что он не должен вызывать его на открытый диалог, но судья молчал. Казалось, его мало заботило происходящее в зале. - Почему-то мне кажется, вы использовали пациентов клиники без получения заверенного согласия. Я прав? Или вы сидели в лаборатории один на один с собой, выдумывая сумасшедшие теории, которые в научной среде никогда не будут признаны? Чонгук вздрогнул. Су Хен плясал на его страхах, и, если Чонгуку они казались раскаленными углями, для него были мягким песком. Чон посвятил всю свою сознательную жизнь поиску. Он больше всего боялся, что этому поиску не будет конца, что все его старания будут бесплотны, и он закончит за решёткой или в психушке. И то, и другое казалось реальной перспективой. Чон попытался об этом не думать и сосредоточиться. Ему нечего было ответить. Он действительно обходил стороной много правил и запретов. - Я так и думал. - Су Хен кивнул. С этими словами он вернулся на свое место, а его место оратора занял хорошо сложенный прокурор, который выглядел столь же уверенно, но чуть менее нагло. - Позовите свидетеля по делу. - громко произнёс прокурор после того, как представился. Он вышел в центр зала, поправляя рукава синего пиджака. Чонгук замер. Никаких свидетелей этого дела он увидеть не ожидал. Разве что охранника, который пять лет назад пропил последнюю клетку мозга, но его никто звать бы не стал. В дверь вошла девушка, молодая и страшно красивая, при этом сутулая. Она была химерой, что для Чонгука стало очевидно по специфической внешности и отсутствию запаха. Чёрные волосы, пухлые губы, стройная… ненакрашенная, закрыто одетая, с короткими неухоженными ногтями. Такое среди химер было не редкостью. Так они прятались. - Представьтесь. - проговорил судья, с интересом разглядывая вошедшую. И после этого они говорят, что химеры озабоченные. - Ли Ерем. Чонгук напряжённо смотрел на девушку, которая давала присягу, та же его активно игнорировала. Он пытался припомнить, где ее видел, но на ум ничего не приходило. Скорее всего, это девушка лично с ним никогда не виделись: они вели частную переписку, она сдала необходимые анализы, сообщила номер маркировки стекол, которые Чонгук той же ночью временно изъял из материалов лаборатории для собственного изучения, и исчезла. Таких пациентов у Чона была тьма: никто просто так не верил в конфиденциальность и безопасность, особенно осторожные химеры. К нему лично обращались лишь те, кому нечего было терять, как правило, женщины и мужчины после тридцати с серьезными личностными перестройками. - Начинайте допрос свидетеля. - судья махнул рукой, но его интерес к девушке никуда не пропал. Прокурор принялся расхаживать по залу с высоко поднятой головой. - Как вы познакомились с подсудимым? - Узнала, что он участвует в разработке лекарства, при этом почти не требует личного участия. - Откуда вы узнали об этом исследовании? Ли Ерем замялась, она смотрела на свои руки, вечно что-то колупая. Она нервничала, что было неудивительно: она только что обнародовала тщательно скрываемый факт.       -    Это… это был слух. - То есть никакой официальной информации до начала вашего участия получено не было? Чонгук качнул головой. Это было естественно, он знал все, что они могут сказать. У него не было рекламы, не было гарантий, не было даже чёткого плана - только его слово и обещание безопасности. Ему оставалось лишь терпеливо слушать, как в современном мире слово без печати Су Хена поверх него ничего не значит. - Нет. - В чем заключалась цель исследования? - Я… - девушка замялась, она явно было не в себе. Ее руки дрожали, выглядела она болезненно. При внимательном рассмотрении кожа омеги была слишком тонкая даже для химеры. Она была или почти была пациенткой психиатра. Тогда как ее могут допрашивать в зале суда? - Вы не знаете? - Я знаю, что это должно было нам помочь. - уверенно заявила она, будто бодрясь. Прокурор поджал губы. Не такого ответа он ожидал. Скорее всего, эта девушка в глазах присяжных была типичной забитой и больной омегой, образец несостоятельности обещаний Чона. Они специально пригласили именно ее, чтобы сделать их мнение еще более предвзятым. Скорее всего, отрепетировали с ней реплики, обещая деньги или угрожая их изъятием. Все ради шоу. Су Хен собирался выиграть дело на субъективности, Чонгук вообще не собирался его выигрывать. - Почему вы поверили какому-то проходимцу без полноценного образования и разрешения на работу вместо успешного врача, занимающегося разработкой «помощи» на протяжении всей своей жизни? - Прокурор развернулся так, что по левую сторону от него сидел Чонгук, а по правлю - его наниматель, и оба они были у него на ладонях. - Вдохновились образом героя? - Я… Он - химера, как и мы. Он обещал безопасность. - В зале снова начали перешептываться. Чонгук скривил губы. Его обещания при виде этой несчастной девушки, публично открывшей свою длительно скрываемую особенность, казались пустым звуком. Он представил, как бьет прокурора по лицу. - Казалось, он знает, что делает. Кроме того, даже в случае провала, я ничего не теряла. - Где проводилось исследование? - В клинике компании. Договорённость была в том, чтобы я сдала необходимые анализы под прикрытием собственного интереса. Вроде как диспансеризация. - Вроде как. - прокурор ухмыльнулся, Чонгук прожег его взглядом. Он снова представил, как бьет его по уже разодранной скуле. Больше ему ничего не оставалось. - В то время подсудимый имел законченное медицинское образование? - Нет. - ответила девушка уверенно. - Мой подзащитный не участвовал в сборе анализов напрямую… - начала адвокат, вставая, но прокурор ее перебил: - Он лишь незаконно получал доступ к их результатам. Понятно. Присядьте. – он обратился к адвокату, прежде чем продолжить допрос. Бета села, не стремясь продолжить спор. -  Вы подписывали какие-то бумаги? - Нет. - Ложь! - не выдержал Чон и снова поднялся, в то время как робкая бета держала его за край пиджака, пытаясь этой соломинкой усмирить многолетний гнев и уговорить сесть. Прокурор устало кивнул под звук молотка судьи. На этот раз он обратился к Чонгуку взглядом раздраженного поведением непослушного мальца родителя: - В любом случае, думаю, предложенные вами документы не были заверены необходимыми печатями и подписями. - С каких пор добровольное согласие физического лица заверяется дополнительными печатями и подписями? Химеры вполне дееспособны. - парировал он, оставшись стоять. - Химеры - психически больны. - прокурор констатировал общеизвестный факт, с которым, однако, соглашались не все врачи. Но почему-то согласились все присутствующие. Краем глаза Чон заметил, что один из присяжных закатил глаза. Видимо, не все… - Уважаемый судья, прошу изъять из протокола этот факт. – адвокат, набравшись смелости, тоже поднялась со своего места. - Вопрос дискутабельный, а потому не может ввергаться в вину моему подзащитному. Чонгук удивлённо уставился на бету, стоящую рядом с ним. Изначально женщина выглядела очень неорганизованно и неуверенно, казалось, едва ли вникала в суть проблемы. Но это был лишь первый взгляд. Чонгук привык смотреть на вещи дважды. Он уже хотел продолжить полемику на территории противника, заметив, что свидетель тоже химера, а значит, ее показания должны быть приняты с натяжкой. Но он не мог принять их точку зрения даже в дискуссии, а потому сел, поджав губы.       -     Принято. – ответил судья. Секретарь стерла последнюю строчку на ноутбуке. - Вы закончили опрашивать подставного свидетеля? - спросила адвокат у прокурора. Чонгук вдруг осознал, что был не совсем один. Прокурор улыбнулся уголком губ, молча давая понять, что испытывает неприязнь к бете и ее неумелым навыкам защиты. Она стерпела его взгляд с гордо поднятой головой. Эта бета нравилась Чонгуку все больше и больше. Прокурор жестом указал на трибуну, приглашая защиту к выступлению. - Вы можете быть свободны. - вынес заключение судья, обратившись к свидетелю. Девушка вздрогнула и чуть не бегом скрылась из зала. Чон нахмурился: вывести на чистую воду химер было самым ублюдским из того, что мог сделать Су Хен.  - Ответчик - к трибуне. Чонгук встал со своего места, вцепившись в красную папку. Ноги двигались с трудом, но он пытался выглядеть уверенно. Он планировал момент триумфа, а не жалкого оправдания. Но даже так, это чего-то да стоило. Он остановился за деревянной стойкой, положив дрожащие руки на ее край. Вдох, задержка дыхания, выдох. Чонгук посмотрел на своего бывшего начальника, на прокурора, на многочисленных присутствующих.  Тут было собрано по меньшей мере сто человек, не очень-то казалось, что Су Хен избегает огласки. Он просто хочет уничтожить репутацию Чонгука публично. Что ж. Эта возможность уже была ему предоставлена, теперь его очередь. - Я признаю свою вину. - начал Чонгук, не отрывая взгляда от обвинения. Люди в зале ахнули, раздались вспышки фотокамер, они его слепили, но он их не замечал. Весь мир сошёлся в одной точке. - Я использовал базу данных лаборатории для исследования физиологии химер, не имея  согласия руководства. Я не причинял вред чьему-либо здоровью, кроме своего, исследуя лишь геном и особенности метагеномики полученных незаконно образцов. Я действительно незаконно проникал в лабораторию по ночам, чтобы сравнить итоги, сделать выводы и провести эксперименты «один на один со своими сумасшедшими идеями». Своё согласие на исследование я получил. – он саркастично улыбнулся Су Хену. - И вот, спустя пять лет упорной работы, я собираюсь огласить свои результаты. Вспышки камер стали оглушительно стрекотать, репортеры хотели запечатлеть сенсацию: славу или позор. Чонгук ставил на второе. Буйство ослепительного света не помешало ему увидеть, как забеспокоился Су Хен. Присяжные замерли в ожидании. Чонгук просчитал свою линию ночью. Его обвиняли в плагиате, пусть и частичном, связывали законные руки: он не мог публиковать или оглашать результаты своей работы без ведома Су Хена. Старик был уверен, что выйдет отсюда победителем, так как был бизнесменом, умным врачом и имел достаточно опыта в подобного рода делах. Вне закона он был как рыба в воде, точнее рыба в законе. Ему ничего не стоило подорвать репутацию Чона высказываниями о химерах, их психической неустойчивости, ничего не стоило подтвердить незаконность его действий подкупными свидетелями. Ничего не стоило растоптать Чона. Его мотив был вполне ясен: Су Хен монополист в том, что касается химер. Средства, разработкой которых он занимается, будут стоить безумно дорого, а с учетом нарушенных законов рынка принесут ему немалую прибыль. Это был его план. Он ждал выручки не один год, но каждый раз испытания проваливались. Фармакологические и другие околомедицинские методы борьбы с химеризмом, в том числе использование различного рода физических энергий, медикаментозного сна, гипноза, - были неэффективны. Хен каждый раз наступал на одни и те же грабли, но не собирался останавливаться. Со временем он стал ненавидеть химер, считая их черными кошками для компании. Все больше цинизма, все меньше ограничений. Он был куда более сумасшедшим, так как давно нарушил все принципы науки в угоду своей гордости и жадности. Сейчас, когда Чону наконец удалось найти безопасный способ борьбы с двойственностью, он запаниковал. Способ был бесплатный, законный и не его. Прибыли - ноль. Его такой расклад не устроил. Он решил уничтожить мелкую рыбешку, позаботившись о том, чтобы весь мир увидел, что Су Хен единственный способен занять эту нишу, все остальные не имеют на это никакого права. За неделю до заседания старик опубликовал результаты одного неуспешного проекта (естественно, ложные), пообещав скорейший выпуск новой разработки на рынок. Все это было ни чем иным, как отвлекающим маневром. Он не мог появиться перед общественностью с пустыми руками. Как только бы дело свернули, он бы отозвал патент, ссылаясь на недоработку. «Мы желаем, чтобы наши лекарства были идеальны и индивидуальны». Какой бред. Он лишь противопоставлял себя, разумного и продуктивного, «зеленой» сумасшедшей химере. Этот суд был предупреждением, угрозой будущим исследователям, химерам, которых он готов вытащить на свет против воли и заставить говорить, косвенный поиск новых спонсоров, озаботившихся проблемой психически нездоровых «особей», от которых общество нужно непременно избавить. Это был его план. Но вся его жизнь доказывала, что в планировании он был полный ноль. Су Хен не учел, что Чонгук не сильно держится за собственную жизнь и ее моральное качество. Он всегда жил идеями, тем, что вдохновляло, и всегда шел до конца, что бы ему не говорила «общественность», какую бы опасность не таили собственные действия. Одни обвинением больше, одним меньше - роли не играло. Незаконные руки все еще были свободны, готовые к борьбе в других условиях. Он был готов рискнуть. - Это не научная конференция, молодой человек. - хмыкнул покурор. - Вы собираетесь публично обнародовать результаты исследования, отсутствие полноправного авторства над которым ввергается вам в вину? Эти данные секретны и могут получится огласку только после разрешения всех участников, то есть всей научной группы. - Вы только что обнародовали химеру, не вам говорить о конфиденциальности. - парировал Чонгук, не надеясь на продолжение пререканий. Су Хен хотел его заткнуть, это ясно, но сейчас почему-то молчал. Менял стратегию? - Это был ее выбор. - ответил прокурор, на что Чонгук недобро улыбнулся. - Это был ваш выбор, ваш выбор - все, что здесь происходит. Но не я. Су Хен снял очки, пока прокурор продолжал борьбу. - Почему говорите вы, а не ваш адвокат? «Почему вы не можете заткнуться?», -пронеслось в голове у Чона. Женщина справа от него нервно заерзала. Несмотря на проблески уверенности, было ощущение, что это ее первое дело. - Хотите, чтобы результаты пятилетней медицинской работы озвучил адвокат? - Хочу, чтобы были озвучены факты, имеющие отношения к делу, и только они. - Это имеет прямое отношение к делу. - Чонгук ухмыльнулся, впившись взглядом в Су Хена. Тот вынес его с непроницаемым выражением лица. - Все, что здесь происходит, прямо зависит от его результатов. - Только накручиваешь себе срок… - сказал Хен нарочито громко, так, чтобы его услышали в конце зала. Искусственная беспристрастность на его лице выглядела омерзительно. Прокурор вопросительно уставился на работодателя, видимо, не собирался сдаваться так просто, но Су Хен махнул рукой в знак согласия выслушать обвиняемого. Чонгук запросил разрешение у судьи на представление своего исследования в качестве материалов по делу, передав секретарю папку, после чего вернулся за трибуну. Его точка невозврата превратилась в прямую, и он не мог с неё свернуть. Сердце стучало в ушах, он снова глубоко вдохнул. Этот выбор сделал он сам, никто не мог дать ему дельный совет. Ответственность за судьбу полностью пала на его плечи. - Сначала я изучал генетику химер, но потом продвинутся дальше в изучении их психики. Я пытался решить проблему, которой вы только что спекулировали, за счёт одной таблетки. – Еще один вздох для смелости. - И путешествия по снам. – Выдох. Все в зале удивлённо охнули. Шум поднялся, камеры снова застрекотали. Чонгуку почудилось, что он находится на болоте: душно, шумно и куча гадов вокруг. - Путешествия по снам для химер - не миф. Это возможно благодаря копированности их генома. У химер обратимо мутируют не только клетки кожных желёз, но и всего тела. Благодаря генетической лабильности сознание способно переходить в голову другого человека во сне. Для этого нужно точное совпадение чувств и мыслей. То есть мысль должна иметь одну и ту же эмоциональную окраску, тогда ее мозговой паттерн совпадёт с тем, что рождается в сознании спящего. Если сравнить это с молнией, тот этот мысленный дубликат - гром. Подсознание не замечает подмены, а потому впускает чужое сознание. Для того, чтобы выйти, достаточно разубедить его в этом, открыв заведомо не известную тому информацию или произведя запрос к личности. Чон сделал паузу, ожидая реакции. Она могла быть любой, вероятнее всего – скептической, так как его теория звучала неубедительно. Людям нужны доказательства, а не пустая болтовня. Но на данный момент он не мог ничего им доказать, разве что найти тех людей, в головах которых очутился, и пересказать их сны, что опять же было бы субъективно: люди о подобных встречах забывали, он неизбежно уносил воспоминания с собой. Чон рассчитывал, что слушание все-таки попадет в эфир, и среди тех, кто узнает о его теории, найдутся те, кто сумеет ее доказать. Даже если эфира не будет, он воспользуется тем разоблачающим шоу, что устроил Су Хен. Здесь находится минимум сто человек – он не сможет подкупить всех. У одного из них рано или поздно проснется совесть, научный интерес, просто кончатся деньги, и тогда этот вопрос вызовет обсуждения. Чон всегда мечтал огласить результаты, когда почва для них будет подготовлена, но, видимо, именно он должен вспахать эту землю. Другого выхода не было. Су Хен притворно рассмеялся. Его подхватил прокурор и судья. Вскоре смеялся почти весь зал. Чонгук хмыкнул. Сейчас его выставят сумасшедшим. Но только сейчас. - Вы перечитали Жуля Верна. Нужно быть осторожнее с подобными заявлениями в суде. Особенно, если вы химера. – отозвался Су Хен, вытирая несуществующие слезы. - Я лишь говорю о том, что выход сознания из перенапряженного и нестабильного мозга поможет избежать страшных последствий в будущем. - И куда оно должно выходить? В головы ничем не защищённых людей? Не несите чепухи, даже если это возможно, вы говорите о паразитировании на чужом сознании. - парировал Су Хен без интереса. - Подсознании. И это не обязательно должно быть паразитированием, человек может предоставить убежище для сознания химер добровольно. - Не зря вас называют сумасшедшим учёным. - зал снова рассмеялся. Су Хен снова праздновал победу. Это было даже лучше, чем он мог рассчитывать. Чонгук сам хоронит собственную репутацию, выставляя себя абсолютно спятившим. Его никто не будет слушать.  Вспышки стрекотали у Чона в ушах. Су Хен был предсказуемым. Манипуляции общественным мнением – его конек. - Ваши проблемы заключены в вас самих, а вы предлагаете выносить сор из избы и заражать своим больным сознанием людей вокруг. Вы в своём уме? Кто вообще согласиться отдавать свою голову напрокат? Друзья, семья, родственники? Возлюбленные? Но у вас никого нет, химеры одиноки. Хоть один человек пришёл вас поддержать сегодня? Хоть один верит, что у вас все получится? Чонгук поджал губы. - Я верю, этого достаточно. Я считаю, разработка этого метода должна быть продолжена. Мы сможем найти компромисс, позволяющий химерам доживать хотя бы до сорока лет с сохранным рассудком. Вы же этому стремительно мешаете, придумывая неверные способы сознательно-подсознательного разобщения. – Чонгук намекал на заявление Су Хена о выпуске нового средства. - Они единственно верны, и вам должно быть это хорошо известно. – устало отозвался Су Хен, не понимая, куда клонит альфа. - Выйдите из своих фантазий. Вы - талантливый парень, который тратит время на сектантские сказки. Как вы умудрились в один миг стать позором компании? - Как насчёт побочных эффектов? – настаивал на своем Чонгук. Он не собирался отказываться от выбранной стратегии и поддаваться на провокации, касающиеся его одиночества, неуверенности в себе, правильности выбранного пути и другой подобной чуши, которая в данной момент его волновала в последнюю очередь. - Препарат прошел все тесты, и уж вы точно не сможете его развенчать… - Фармакологическое разобщение может привести к непредсказуемой реакции подсознания. То, о чем я говорил, абсолютно естественно, путешествия по снам доступны каждой из химер в разной степени, это приспособление к нестабильности… - Прекратите этот фарс. Он не имеет никакого отношения к делу. – Су Хен подался вперед, приковав взглядом к месту. - Вы уже признали свою вину, что вы пытаетесь доказать? Что вы сохранили рассудок? - Как раз наоборот. – Чонгук выдержал эффектную паузу для шоу. Не только Су Хен умеет манипулировать общественностью. – Хочу доказать, что полностью его потерял. Снова вспышки. На этот раз Чон погряз в болоте по самое сердце, которое замедлило бег, почти остановилось в тот момент, когда слетевшая с его губ фраза отразилась от стен. - Я докажу, что все разработки вашей компании небезопасны. - сказал Чонгук, смотря на свои дрожащие пальцы на кафедре. Он был один, и некому было его остановить от этого безумства. - Если вы дадите мне эту таблетку. Присяжные с интересом наблюдали за происходящим. Судья молчал. Репортеры насторожились. Никто не стал вслух замечать, что заседание превратилась в шоу, тема которого едва ли касается разбора преступлений настоящего обвиняемого. Чон на это и рассчитывал: зрелищные суды были в моде. -  Разве вам есть, что скрывать? – продолжил он, впившись коршуном в глаза Хена, но видел лишь отблеск очков. Теперь старик казался ему насекомым, стрекочущим камерными вспышками. Су Хен был загнан в ловушку, переведи он тему сейчас, скажи, что это не относится к делу, вызовет подозрения, подрывающие его безупречную репутацию. Столько свидетелей скрытности ученого. Люди пусть и презирали химер,  как всегда, оставляли за собой двуличность, ратуя за равенство прав. Безопасность малых групп на этом фоне оставалась больным гнойником на лице общественного мнения. Если что-то угрожало жизни и здоровью людей, неизбежно вызывало резонанс похлеще революционных теорий. Это становилось борьбой за справедливость, а не пустыми разговорами. - Если нет - я стану первым публичным доказательством эффективности ваших методов. - Лекарства нуждаются в некоторой доработке… они… - Вы утверждали, что они выйдут на рынок. Доработка дизайна упаковки волнует меня в последнюю очередь. Су Хен скривился. Присяжные наблюдал за его реакцией. Чон тоже. Спустя пару секунд он, потерев лоб, ответил. - Я не ношу с собой секретные разработки компании. - Как хорошо, что я их захватил с собой, когда незаконно вторгался на охраняемую территорию вашей лаборатории. Чонгук достал до боли им обоим знакомый блистер с соответствующей маркировкой, утверждающей, что то, что расположено внутри – целиком и полностью ответственность Су Хена. - Я не разрешал публичное тестирование! Своими действиями ты нарушаешь еще бог знает сколько законов! - Зато теперь я признаю, что участвовал в хищении результатов исследования целой научной группы. – Чон с улыбкой потряс упаковкой. Все происходящее приобретало смысл. - Остановите его кто-нибудь! – Су Хен поднялся со своего места. Его лицо раскраснелась, голос сорвался. Публика зашепталась. Никто не будет останавливать Чона. Люди наелись хлеба, настало время зрелищ. Чон медленно потянулся к таблеткам, чувствуя на себе многочисленные взгляды. Это будет поражение Су Хена, даже если записи он сотрёт, стереть память сотне людей не получится. Возможно, он всех подкупит, но Чонгук надеялся, что нет. Что хоть один из здесь присутствующих запомнит и обнародует факт неполноценности исследований Хена, а затем - спекуляций властью и взяточничества, и только после этого – его дневник, который уже есть в материалах дела, и удалить его оттуда не получится. Он надеялся, что его точка невозврата станет началом вектора, который свергнет амбициозного фармакоборона и обеспечит действительную помощь химерам. Чон положил таблетку на язык и замер, установив ее вертикально между зубов - позировал для фото. Он улыбнулся одним уголком губ. Его оглушил шквал вспышек. Су Хен, ободрённым отвлечением внимания на химеру, одними губами произнёс: - Гаденыш. Чонгук про себя рассмеялся. Гаденышем его научила быть главная кобра компании. Он раскусил таблетку, и ее приторно сладкий вкус растёкся по языку и глотке. Обратного пути не было. Часы медленно выстукивали ритм его сердца. Судья поднялся со своего места, чтобы рассмотреть выражение лица Чонгука получше. Все замерли, в абсолютной тишине продолжалась только видеосъёмка. Вдох, задержка, выдох. Он не слышал ничего, кроме оглушающей тишины, температура тела начала подниматься. Он знал, как работает таблетка: она вызывает разобщение сознания и подсознания: идея та же, что при путешествии во снах - избавить сознание от опасного двоения. Но этот метод имел один существенный недостаток: препарат временно подавлял чувства и эмоции, но никак не влиял на ту часть, что наиболее активна во снах - на скверного брата близнеца сознания, того, что хранит личностные страхи и желания. Препарат искажал воспоминания, которые выходили из сознательного контроля, подменял понятия, введя в центр личности психотравмирующий опыт. Все это Чонгук знал, но в следующую секунду забыл. Ещё через секунду его тело упало под оглушительный вскрики толпы, а сознание проснулось в замке. Тут ничем не пахло. Ему это нравилось. Он теперь живет во сне? Или уже не живет в принципе?