Pears

Тэхен пялился в электронный учебник вот уже час, не наметив себе даже плана предстоящего проекта. Глаза скользили по формулам, буквы вальсировали, функции накладывались друг на друга. Если эта феерия продолжится, он не сможет сдать проект в срок и не получит стипендию, которая нужна ему, как воздух. Парень глубоко вздохнул, зарывая длинные пальцы в волосы: «И почему ты такой тупой, Тэхен?». Да, он не спал предыдущую ночь, вот так же сидя с пустой головой и пытаясь родить идею, но 4 часа днём должно было хватить хотя бы на микродозу сосредоточенности. Однако веки приклеивались друг к другу, мысли терялись, выскальзывая из головы через колечко в уже знакомой губе, и вернуть их на место, буквально заталкивая ногой, Тэхену не удавалось уже сорок пять минут. - Чон, мать его, Чонгук, даже тут ты все портишь. – проворчал Тэхен, нечаянно плюнув на экран ноутбука и принявшись с чуть большим усердием, чем требовалось, оттирать слюну, формулы и графики с экрана. Закончив, он посмотрел на часы. Экран мигал неутешительной датой: пятое декабря. Проект нужно сдать уже через две недели, зато до течки еще почти месяц, что представляет собой минимум одну хорошую новость. Тани, который лежал на пестром одеяле под боком хозяина, поднял свой мокрый нос в направлении звука, но быстро улегся на место, не заметив особых перемен в поведении парня. Все такой же недовольный Тэхен. Он всегда такой недовольный, когда по вечерам пялится в эту светящуюся штуку. Тэхен отложил ноутбук, подтягивая Тани к себе и зарываясь носом в его шерсть. Он ничем не пах, Тэхену это нравилось. Пёс, тявкая, пытался вырваться, но Тэхен не отпускал, крепче прижимая собаку к груди. Все-таки не мода, Тани - на вершине. Решив, что на сегодня с него хватит этих бесплодных мучений, Тэхен на ощупь захлопнул крышку ноутбука, все так же мучая собаку и смеясь. Он просто поспит и все пройдёт. Наверное. Забравшись под одеяло в чем был, Тэхен уставился в синий с разводами потолок. Когда летом он въезжал в эту квартиру, хозяйка настаивала на ее первозданном виде. Но этот «первозданный», побеленный вид казался ему просто неприлично скучным, поэтому он решил, что хотя бы потолок в спальне станет чуть более привлекательным и превратил его в океан. Чимин, увидев это, сказал, что у него талант портить первозданные виды, и помог оформить оставшиеся стены. Чимин не был силён в рисовании, поэтому получилась какая-то абстракция, отдалённо напоминающая то ли джунгли, то ли пруд с коями. Воспоминание о том прекрасном июльском дне, когда они разоделись как истинные моляры, с ног до головы укутались в газеты и под любимые песни стали создавать свой нисколько не спланированный шедевр, даже не задумываясь о размере штрафа, который взимет хозяйка за это творческое безобразие, заставило Тэхена улыбнуться. Он начал незаметно проваливаться в сон, но перед тем заставил себя подняться и выключить свет настольной лампы. Счета за электричество сами себя не оплатят. Тэхен на миг подумал, что мир утратил былую романтику с исчезновением свечей в золотых канделябрах. Хотя их бы тоже приходилось тушить, ведь они тоже денег стояли, так ещё и были опасны возникновением пожара, зато не были такими яркими и навязчивыми. Как только его голова снова коснулась подушки, Тэ проснулся уже в другой комнате: мрачной, холодной, в черно-красных тонах. Он снова проснулся во сне. Эта способность его крайне пугала, но в то же время вдохновляла. Он огляделся, опасаясь снова встретить Чона, который уже породил в нем панический страх преследования, но вокруг никого не было. Тяжелая дубовая мебель, снег через открытое нараспашку окно и тишина. Одним словом, сон – блеск. Тэхен поднялся с кровати, обнаружив на себе только красный шелковый халат, и посильнее его запахнул, ёжась от холода. Если это снова осознанный сон, то он может его менять по своему усмотрению, и на этот раз никакие Чонгуки ему не помешают. Оставалось только понять, как его менять. Тэхен попытался мысленно закрыть окно, выбросив руку вперёд в стиле Доктора Стренджа, но ничего не вышло. Приставил руки к вискам и закрыл глаза, сосредоточенно думая о линиях пространства и паутине времени, концентрируя всю свою энергию в складке между бровей… Тэхен открыл один глаз, затем второй. И моно- и бинокулярное зрение подсказывали, что попытка овладеть телекинезом не увенчалась успехом. Он так просто сдаваться не собирался, а потому подошёл к раме, думая приложить наконец к этой упрямице материальную силу, но замер, наблюдая странный пейзаж. Оказалось, что он находился в одной из башен каменного замка, откуда открывался панорамный вид на город, лес, и пруд. Снег медленно и тихо падал на землю, заглушая все звуки, но при этом не скрывал следы котов и человеческих ботинок, словно растворялся в воздухе, не коснувшись земли. Словно весь мир вокруг замка был навечно заморожен и лишен дыхания. Жутко, конечно, но Тэхена такой расклад устраивал. Он бы даже прогулял по этому городу часик-другой. Он любил одиночество и спокойствие. Любил, когда ничем не пахнет. Тэхен нахмурился, сон не время для таких мыслей. Пробежавшись взглядом по прилежащей территории, он удивился ещё больше. Посреди этой снежной викторианской сказки, в шагах двадцати от замка расположился зимний сад. Грушевый, цветущий сад в середине декабря в отсутствии элементарных зимнесадовский условий. Плоды, покрытые белыми шапками, ветки, окутанные острыми льдинками, как гирляндой, смотрелись более органично, чем пустынная земля, полностью игнорировавшая присутствие снега. Тэхен смутился. Эти груши прочно засели в его сознании. Он медленно закрыл окно, не издавшее ни единого звука, но ещё долго не мог оторвать взгляд от стекла. “Нужно обновить первозданный вид на кухне», - мелькнула в его голове мысль, и он уже представил грушевый сад над окном с почти невесомым тюлем. Так как попытки управления сном не принесли удовлетворительных результатов, он решил прогуляться по замку и найти то, что привлечет его внимание. Одиночество и пустота здешней обстановки настораживали, казалось, сон в любую секунду может обратиться в кошмар. С легкой тревогой Тэхен покинул комнату, в которой «проснулся», и отправился в коридор. Он был коротким и узким, с красной ковровой дорожкой на полу, потухшими свечами в золотых канделябрах и темным, почти черными стенами. «Опять не оригинально», - подумал Тэхен, кутаясь в халат, на этот раз ежился он не от холода, а от гнетущей атмосферы. С этим замком было что-то не так, он будто что-то скрывал, что-то страшное, и Тэхен не хотел знать что.  Возможно, его источили воспоминания об их с Чимином лете, возможно, виной всему зимние груши, но теперь фантазия способна рождать только грубые кошмарные стереотипы. В конце длинного коридора была заметна чуть приоткрытая дверь. Еще один кошмарный стереотип. Недолго думая, Тэ направился к ней, по пути испытывая необъяснимый страх. На пороге комнаты он немного задержался, одними пальцами прикасаясь к дубовой двери. Постояв так несколько секунд, вслушиваясь в шорохи и невнятные разговоры, доносившиеся из комнаты, он не увидел никакой опасности и распахнул створку. И тут он замер в недоумении, а с языка слетело: - Кажется, ты обещал, что я больше тебя не увижу. Он оказался в другой спальне: здесь горели свечи, а потому представленная взору картина отпечаталась в сознании Тэхена лучше, чем вся программа по тригонометрии. Мощные плечи, перекаты мышц под небрежно застёгнутой прозрачной черной рубашкой, открывающей грудь и ключицы, влажные алые губы, чёрные, как космос глаза, впившиеся в него полным возбуждения взглядом. Все это на кремовых простынях, под невесомым балдахином, посреди огромной кровати… И вот уже, казалось, найдено вдохновение и для проекта по высшей математике, и для нового дизайна стен, и для всех будущих снов. Но предчувствие Тэхена не обмануло. Под Чонгуком, парень обнаружил полуобнажённую девушку, которая даже не повернулась в его сторону. «Да и нахер пошла, коза тупорылая», - подумал Тэхен. А вслух сказал: - Пардон. - и захлопнул за собой дверь. Это казалось несправедливым. Так можно цензурно выразить тот шквал эмоций, который обрушился на Тэхена в темном коридоре. Он решил проснуться, чего бы это ему не стоило, и не спать ближайшие пару дней, чтобы больше его сознание не заходило к подсознанию на чай, вместо того, чтобы мирно посапывать в углу. Чон, мать его, Чонгук. Этот парень даже эротический сон умудрился испортить, а какой был запал… В голове пронеслась только что увиденная картина, и Тэхен нервно сглотнул, запахивая халат, и пытаясь не думать о таком Чонгуке слишком много (так как мало думать все равно не получится). Это не пойдёт ему на пользу, и Хосок в следующий раз не отстанет так просто, удовлетворившись невнятным: «Может, я просто люблю груши» в объяснение запаху Тэхена, не скрываемого спреем.  Да, он любит груши, и да… врет своему другу обо всем остальном. Тэхен петлял по коридорам, надеясь найти выход из замка, а лучше из этого странного сна. План — вот, что ему нужно. Первым пунктом, конечно, разучиться осознанно спать. Вторым, перестать есть груши. А третьим… Тэхен останавливается, возле винтовой лестницы, ведущей вниз. Вот и выход, подумал он, решив, что как только выйдет на улицу, проснётся или окажется в другом сне. Может, телепатия — это и не его, но осознанные сны потому так и называется, что ими можно управлять. Все должно получиться. Тэхен быстро сбежал по скрипучим ступенькам, немало удивившись, что те издали хоть какой-то звук в этой звенящей тишине, добежал до огромной двери и схватился за холодную медную ручку в форме цветка. «Пальмы, лето, солнце, море. Пальмы, лето, солнце, море», - повторял он, зажмурившись, а затем рванул дверь на себя с полной решимостью, будто малейшее сомнение могло помешать осуществить задуманное. Вдохнув холодный воздух, он открыл глаза. Двор замка поглотил его обреченный вздох. - Какого черта ты здесь делаешь? Услышал он из-за спины знакомый голос. Впрочем, такой его голос не был ему знаком, в нем не было веселости и нахальства, скорее искреннее замешательство. - Пытаюсь проснуться. - не обернувшись на Чона. ответил Тэхен, щипая себя за руку и уставившись в дверной проем. В ответ - молчание, будто Чона тоже кто-то заморозил. Затем послышался неуверенный и протяжный скрип ступеней, прогибающихся под весом спускающегося парня. А вот и кошмар. «Надо срочно проснуться», - пронеслась в голове Тэхена мысль, тут же растворившись в панике. Он не хотел смотреть на него, разговаривать с ним, прикасаться к нему, он хотел проснуться, выбраться отсюда и больше никогда его не видеть. Все испытывали кошмары с самыми жуткими монстрами и волнующими преследованиями, с кучей крови, говорящими куклами или психами. Но любой кошмар даёт тебе возможность сбежать и проснуться. Этот же кошмар, таковым по определению не являющийся, становился все более жутким с каждой секундой, так как из него нельзя выбраться доступными Тэхену способами. «Отсюда не выбраться», - резонировало у него в голове, пока за его спиной раздавались тихие шаги. Тэхен развернулся, встретившись с Чоном испуганным взглядом. Будто в зеркале, в глазах парня отразился тот же страх, хотя к его чести, он умело его скрыл: - Ты… меня помнишь? - осторожно начал Чон, изучающе глядя на Тэхена. - К сожалению, да, - ответил тот дрогнувшим голосом. Однако, смотря на темноволосого парня, с уверенностью ничего сказать нельзя. Порой он действовал на Тэхена так гипнотически, что омега даже своё имя вспоминал с трудом. - Ты меня помнишь… - более осознанно отозвался Чонгук, будто это хоть что-то разъясняло, затем отвёл взгляд, думая о чем-то своём, посмотрел куда-то за спину Тэхена, нахмурился и восторженно выругался. - Да быть не может! - Чонгук, - на этом слове парня напротив будто током шибануло. Он мгновенно вернулся из своих мыслей в сон, сосредоточив все внимание на Тэхене. - Как мне проснуться? Ты же фей снов или как там тебя нужно называть. Кажется, случайный гость? - Тэхен хмыкнул, осознав абсурдность сказанного. -  Не такой уж случайный, получается. - Получается, что так получается, - тихо отозвался Чонгук, взгляд которого снова блуждал над плечом Тэхена. Выглядел он крайне возбужденно и счастливо, словно только что выиграл квартиру. - В любом случае, - с нажимом проговорил омега, - ты пробежал со мной пол мира и превратился в 94-летнюю бабку. Сделал бы это одновременно, сомнений бы точно не оставалось, но… - Тэхена все больше и больше смущал взгляд альфы, который выглядел так, будто готов его расцеловать. Омеге оставалось только догадываться, что его так обрадовало. - … тебе должно быть это известно. Как мне проснуться? - Должно быть известно… - Чонгук помедлил, опять раздумывая над чем-то. - Но я не знаю. - Не знаешь!? - возглас Тэхена отразился от стен замка и загудел в оконных стеклах, создавая напряженный звон. Чон вздрогнул, отпрянув от Тэхена, будто тот снова мог погнаться за ним с одним только желанием расправы. Тэхен застал альфу в милом выражении удивления и испуга, которого раньше на лице Чона он не замечал. «Кролик или кенгуру?» - в голове пронеслась неуместная мысль. - Ты дурак? - «Да, скорее дурак». - Зачем так пугать? Тэхен сделал шаг навстречу Чону и неосознанно перешёл на заговорческий полушёпот: - Если ты не знаешь, то кто вообще знает? – глаза Тэхена бегали по ставшему серьезным лицу парня в поисках ответа. Он дал себе паузу на обдумывание, которого почему-то не произошло, и следующие слова бесконтрольно слетели с языка, - Может, та девка, которую ты… - Полегче, - Чон слегка улыбнулся, выглядел он дезориентировано. - У нас с ней ничего не было. - Да ну? - Тэхен скептически сощурился, отмечая, что разговор ушёл совсем не туда. - Не успел? - Стало неинтересно. - Чон небрежно пожал плечами, скользнув взглядом по ключицам Тэхена, как бы случайно, а затем уже более уверенно посмотрел ему в глаза... От этого «случайного» взгляда у Тэхена случилась экстрасистола с неполной компенсаторный паузой. Ещё парочку таких вот взглядов, и ему понадобится дефибриллятор. - Ясно, - хмыкнул Тэ с деланым безразличием. – В любом случае, мой сон не место для того, чтобы устраивать здесь любовные игрища. Это мое личное пространство! А ты вторгаешься в него вот уже второй раз, меняешь все под себя, а потом исчезаешь как ни в чем не бывало. Я даже управлять собственным сном не могу. Вот зачем человеку осознанные сны - чтобы осознавать неизбежность происходящего? А как же окно закрыть? Это просто безобразие. Я на тебя в суд подам! Ты нарушаешь неприкосновенность личности! Первичное право человека, между прочим, так еще и грушами своими меня провонял. Чонгук молча слушал тираду, пока Тэхен ходил туда-сюда по пустынному холлу, всплескивая руками и угрожая. В какой-то момент, Чон устало завел руки за спину и уставился в дверной проем, едва сдерживая улыбку. -     Все сказал? - Обратился он к Тэхену, который пытался отдышаться. -    Нет. Еще хотел сказать, чтобы ты убирался из моего сна и большие никогда не возвращался. Чон кивнул, как будто ожидал чего-то подобного, и это его нисколько не задело. - Теперь все? - он уставился на него своими чёрными глазами, то ли провоцируя на продолжение перепалки, то ли побуждая ее закончить. Тэхен сдался, опустил глаза, решив, что лучше будет послушать мага сновидений. Чон сделал глубокий вдох и продолжил. загибая пальцы. – Я не могу отсюда убраться. И это ты нарушаешь мое личное пространство. И это я должен сейчас угрожать судами по правам человека. Тэхен выгнул бровь, глядя на парня: -  Это шутка такая? - Нет. – Чонгук захлопнул дверь, ведущую наружу, и они снова оказались в темном холле без признаков жизни, но с эхом, резонирующим у Тэхена в ушах. – Это мой сон.