Крест

Подошла ближе и тут же захотела сбежать: глаза мертвеца, такие пустые и растерянные, были направлены прямо на меня. Он не хотел умирать. Никто не хотел умирать, но: – С мечом придешь, от меча падешь. Со щитом придешь – на щите уйдешь. – Хорошая фраза, я запомню. Сколько тебе, кстати, лет? – Девятнадцать. Было два месяца назад и будет через три. Кивнул опять, полностью принимая мой странный ответ. Необычайно расслабленный, его бронзовая кожа делала мужчину похожим на статую. А я не могла понять, одаренный он или же нет. Лишь для того я раскрыла ему свой секрет, чтобы проверить реакцию, но ничего.

Сильным и одарённым – одна дорога, в подчинение Вампира. Но есть те кто на голову выше даже “элит”, такие не попадаются, а если и так, то достаточно сильны, чтобы остаться на свободе.

Бертиани плевать на весь произвол что происходит на его земле, если то не торговля Ихором и не открытие существования тварей. Вот и стекаются сюда всякая шваль, на другом конце страны против таких бы вышел лично Лорд.

– Начинаем? – присипела я, выныривая из воспоминаний, не до того было. – На твое усмотрение. Я никуда не спешу. – усмехнулся который раз и показно потянулся, открывая живот для удара. Я сдержалась и не повелась на провокацию, он вновь хищно оскалился, я его не разочаровала. Сглотнула, представляя чтобы он сделал соверши я необдуманную атаку. Все держалось на его интересе. Поманил меня пальцем. Рассчитывать я могла только на себя, хотя не особо верила в то что выйду невредимой или хотя бы живой. Если бы тут была ОНА, кому как не змее знать как победить подобную ей змею? Жаба вновь забарахталась и я почесала горло, расцарапав его, и попыталась прокашляться. – На счет три, – жалко кашлянула вместо того чтобы уверенно сказать и заглотнула в легкие побольше воздуха сколько получилось. Ответом мне была снятая “шляпа” и поклон. – Три! – выдохнула прежде чем мой кулак оказался перед мужским лицом. Первая попытка оказалась, как я и ожидала, неудачной. Плечом я, будто плугом, вспахал господский газон, за малым не вывихнув сустав от удара о землю. – Будешь послушной девочкой для меня? – Конечно, – прошелестела, натянув кривую улыбку. На самом деле я до ужаса боялась даже вставать, не то что продолжать. Но страх, даже собственный, срывал у меня тормоза, в том я убеждалась не единожды. Потому все таки поднялась, отряхнула землю с травой и продолжила уже увереннее, но так же едва слышно. – Я встану перед тобой на колени, только ты одержишь верх. Встану и тут же возьму твой член в рот, – собственный страх отдавал не карамелью… Нет, он вонял дурман-травой, приторно-сладкой, вгоняющей в странный транс, когда все становилось более четким, я и сама не сразу заметила как мои полухрипы стали нормальной речью, пусть и слишком тихой. Я же хотела кричать эти слова, особенно конец фразы: – а потом откушу его и брошу на корм воронам. – Ретивая? Так даже лучше. – оскалившись, извернулся ужом и дал мне подзатыльника, заставив наесться травы. В браваду мою он не поверил ни капли, она его лишь рассмешила, он знал что стоит ему захотеть и я действительно сделаю. А я бы подчинилась, он видел что умирать я была не намерена, хотя и пошла на него. Атаковать в ответ он не спешил, ждал пока я приду в себя и отплююсь. Тоже знал что я ему не соперница. А я же знала что скоро ему надоест и тогда будет не до шуток. ОНА бы что-то придумала, вывернулась, пролезла в самую узкую щель, воспользовалась невидимой возможностью. Но ОНА молчала и я сжала переносицу от того насколько эта ситуация была глупой. Приди же, это твое любимое занятие, а тут такая возможность, не ограниченная кругом и правилами, делай с ним что хочешь! – я сглотнула. – Можешь даже у-у… – не могла такого ей обещать, – искалечить его как тебе будет угодно! Только появись! – умоляла я.

Я – это ты.

– Что ты сказала, девочка? Я – это я. У тебя, кстати, три удара, после будет мой черед. Израсходуй их на что-то дельное. Он услышал? Ха, ОНА – это я. Вот только: – Я молчала. Другая говорила, – глянула на него, по птичьи наклонив голову. – Ну раз так. Два хода, – на сей раз он лишь увернулся, не отправив меня на землю. Кивнула незнамо чему и пробовала подойти с другой стороны. – Один ход. Вот скажи мне на милость, много ты получишь охраняя этих толстосумов, раз работаешь здесь поломойкой? – А что альтернатива? – подняла взгляд на дьявола, чьи темные кудри в ореоле солнечного света напоминали нимб. – Тебя тренировали, это сразу видно. Поставь против средненького лунорожденного – одержишь верх. Для обращенной очень даже неплохо. Работай со мной. На это раз, думаю ты получишь десять процентов. Тридцать тысяч, неплохо для той кто ничего не сделал. Как тебе такой расклад? Я серьезно задумалась. Шансов у меня не было, нужно было затаиться и вовремя сбежать, благо морок держался и убийца не видел что скрыто под его слоем, как и шрамов от питья упырей, в обратном случае он бы сразу отправил меня на тот свет от греха подальше.

Вожаками становятся не самые злые, не самые сильные, а самые хитрые волки.

– Потом я хочу больше. – Конечно, ты получишь больше. Насколько наработаешь, но не больше тридцати процентов. Склонила голову, подчиняясь его предложению. – Вот видишь, иногда нужно и склонить головку. Особенно в рабочее время ты должна слушаться меня беспрекословно. Опять кивнула и подобралась, вставая с травы. От перенапряжения болели мышцы, особенно в правой ноге, я порвала связки. – Пробеги, собери все ценное, нечего разбрасываться такими вещами. – Два револьвера я утопила в озере, в самую середину кинула, – доложила я своему начальнику, командиру, с почтительным кивком. – Значит за их исключением. Кивнула и пошла по бессознанным, шарясь и стаскивая вещи, ощущала себя мародером, но засунула всю гордость подальше. Я должна слушаться командира беспрекословно. Наручники, патроны, патронники, кобуры, шокеры, я сняла все и все же сложила на террасе. – Принеси мне ствол, проверь заряжен ли и себе возьми тоже. – новый приказ и я бежала исполнять. – Ты боишься смерти, – резюмировал он, когда я отдала револьвер, – потому смотри и привыкай. А я что же? Смотрела. Видела как мужчина потерявший неплохую часть крови от пулевого в ногу истекает намного большим количеством от пули куда-то в район печени, я не знала что в человеке может быть столько крови внутри. Краем глаза видела и странного ворона, очень похожего на мою подругу Бетти, что не улетел от громкого выстрела. Слышала как те что лежали у центрального входа пришли в себя и постанывали, держась за голову и не могли понять что происходит. И наконец я смотрела как глаза остекленели, став в миг последнего вдоха на пару тонов темнее и такими завораживающими. Лицо мертвеца разгладилось, став настолько умиротворенным и даже не таким уродливым как казалось при жизни его владельца. Смерть не была страшной, нет, она была желанной и такой умиротворенной. Что в одно мгновение мне захотелось даже… ЖИТЬ! Мгновенно жаба будто растворилась, чем выбила меня из колеи, я слишком привыкла к недостатку кислорода. Я глубоко, шумно вдохнула, впервые за смешные десять минут что прошли с момента моего первого выстрела! Часы снятые с покойника не дали бы мне соврать. Запах крови, такой тяжелый и странно родной проник глубоко мне в легкие и, казалось, осел в них пленкой. – У людей другая кровь. Не воняет травой. – Был уверен что разрыдаешься, – оскал служил подтверждением, что проверку я прошла и следующая пуля на полетит в меня. – Кто с ружьем – тот от ружья, – переиначила я сама себя и кивнула. Это только дало мне больше желания играть по правилам. Моим правилам. Еще четыре выстрела. Эти разы были чистыми, мертвые не корчились по земле, теряя кровь, а уходили за грань практически мгновенно, но я все равно смотрела. С каждым разом становилось будто легче и легче. В мир будто возвращались краски, а нос щекотали забытые запахи. Все было так странно, будто до того я медленно теряла частички себя, а тут вдруг обрела их? А если убить вообще всех, то вернется больше? Наконец мы зашли на кухню и я самолично повела командира к кладовке. – Кто это тут у нас? – выбила я ногой запертую изнутри на замок дверь, пустила я его вперед и прошла следом, слегка хромая, связка криво срослась в движении. Все трое сидели в углу, прижавшись друг к другу среди пустых полок для продуктов долгого хранения. Когда открылась дверь, они начали тереть глаза, привыкшие к темноте. – Ханна! – вскрикнула мистер, когда увидел меня позади командира. – Она мертва. Уже давно она лежит в семи футах под землей! – вышла я наперед, чтобы высказать свои последние ему слова. Несмотря на хромоту двигалось мне вполне легко. – Да, так и есть. – повинился мужчина. – О чем он, девочка. Подчиняйся, – пригрозил он, схватив меня за волосы и потянул голову назад так что едва не задохнулась, когда я замотала головой. – Я когда–ю-то была Ханной, а потом меня убили. Я мертва! – расхохоталась я, ведь кладовка насквозь провоняла ужасом-дурманом и мне начало сносить крышу. – А чего хотят мёртвые? – наклонился надо мной змей, не отпуская моих волос. – Утянуть виновных в том следом за собой. – оскалилась я ему в лицо снизу вверх. – Тогда следующее задание ты знаешь лучше меня? – Знаю. – кивнула. Заданием моим было выжить и прожить как можно дольше. Но я не могла пересилить себя и поднять дуло пистолета от земли. Почему так трясутся руки? – Ответь ему, я слышал ваш разговор, но не они. Скажи, разбуди злобу, и все будет легко, как плюнуть, а я помогу. – Пощадите Алана и Лию. Они ни в чем не виновны. Нужны деньги? Я дам вам все что есть, даже свою жизнь. Только пощади детей! – начал он, как и подобает бизнесмену – с переговоров и предложения денег. Как предсказуемо. – Ты говорил, дорогой дядя, о том что твой брат спелся с маргиналами. Молочником, почтальоном, официантом и парикмахером. Так они остались с нашей семьей до самой смерти! Были мне как родные дядья и тетки. Тогда когда ты и знать нас не хотел! А папа до последнего надеялся что все недопонимания уйдут в ничто и вы снова станете семьей! – Я тысячу раз виновен, только пощади детей! – молил он меня на коленях. Я же уставилась на кузена, а после почесала дулом пистолета за левым ухом. Надеялась лишь что он мне доверится и все пройдёт как надо. Его Лия не реагировала ни на что, повиснув на плече парня, лишь вздрагивала да всхлипывала. – Не веди бессмысленных переговоров, ты сам меня этому учил, отец. Я буду первым, не смогу смотреть на смерти других. Он аккуратно встал, чтобы не побеспокоить девушку, но та была слишком глубоко в себе и не заметила его исчезновения. – Нет, сынок, – хотел рвануть следом, но его остановил револьвер, что командир направил на Лию. – К стене, – указала я место, идеально ровное, чтобы после выстрела закрепить там рамку без задника и повесить табличку “современное искусство”. На мою ладошку сверху легла мужская рука, а в поясницу уперся немалых размеров член. Первый на очереди стал на колени у стены и уставился на меня, руки его дрожали, сердце билось бешеной крысой в клетке-крысоловке, и сам он был таким жалким… Убивать его как-то и не хотелось. Потому я сначала опустила пушку, а после, левой рукой пробралась за спину, нащупав свой горячий клад. – Вот это размерчик, – проворковала я и сжала мотню до легкого шипения, а после пригладила пару раз. Из противоположного угла, послышались смешки, похоже кому-то будут нужны курсы лечения у психиатра, хотя зачем они мертвым? – После убийств я на взводе, вставляют похлеще Ихора. – похвастался? он и приукусил меня за ухо, клыками прокусив хрящ в одном месте, кровь потекла вниз, по шее, тогда шипела уже я, неприятно, не более, разве что видок так себе. Скоро кровь капала уже на плечо. Та, что он не собрал языком. От этого действа я вздрогнула, который раз за день меня затошнило. Мужчина же, будто только этого и ждал, хищно ощерясь, когда я оглянулась. – Сладко, почти как Ихор. – А поместится? – задала нейтральный вопрос, опираясь плечами о его грудь, совершенно не желая близость эту совершать. Потому даже не стала скрывать как сморщилось мое лицо от перспектив. Я понимала, что придется, не столько из-за желания, скорее чтобы доказать подчинение и нижестоящее положение. Замутило, но я лишь оскалилась и вдохнула дурмана – необходимо было очистить голову от лишних мыслей. Успокаивало лишь то что уж первым моим он не будет, а там перетерпим. – Не поместится – растянем, – успокоили меня и подняли наши сплетенные на рукояти руки в нужном направлении. – От трех до одного. Три, – сглотнула я и положила руку на его бедро. – Два, – он положил левую руку мне на живот и принялся водить по шраму “подсолнуху” на боку. Я выдохнула перед решающим выстрелом и прошептала: – Один. Дядюшка завыл, обхватив голову руками, а пришедшая в себя Лия вскрикнула с неожиданно осмысленным взглядом. Завоняло кровью. Легкой медной проволокой в цветочном венке, будто мудреными духами унисекс, ведь чем больше от зверя тем сильнее запах трав. – Я победила. Вот кровь, – оттолкнула растерянного мужчину прочь от себя и показала как с моих когтей капает его кровь. Пряная на вкус, еще не пропитанная неверием, которое секундой после окружило моего неудавшегося командира. Я провела языком от тыльной стороны ладони и закончила ногтем среднего пальца, показав результаты ему. А моя же кровь давала преимущество: в маленьком, юрком теле, созданном для уклонения от грубой силы, было столько силы своей, что я, хотя в большинстве, все таки, ОНА брала верх над каждым. Так или иначе. И тогда тоже: я не смогла угнаться, но силы направить выстрел в стену, вместо сердца мне сил хватило. – Действительно. Кровь моя, – теперь хромал уже он, придерживая разорванное в трех местах бедро, отстранился от меня на пару шагов. – ты одержала верх. А я свое слово держу. Чего хочешь взамен? Глянула на кузена, находящегося в прострации и щелкнула пару раз пальцами перед его лицом, думала придется дать по щеке, но он отмер самостоятельно. Лучше бы было отдать это дело дядюшке, но тот был в еще более худшем состоянии, рыдая и не осознавая что все уже закончилось и его сын жив и будет жить. Моральных сил приводить его в чувства не было никаких. Эта Лия рыдала с ним на пару, обнявшись они пускали сопли, тогда как кузен оглянулся, сначала на них, потом на командира, а потом и на меня. – Все получилось? Или я уже мертв? – Не в мою смену, – отсалютовала я пушкой. – есть вопросы к проигравшей стороне? – Есть еще соучастники? – Задал кузен первый вопрос. – Нас было семеро. Шестеро мертвы. – оперся о дверной косяк мужчина, повиснув на одной ноге, в то время как вторая все еще кровила. Кивнула, принимая ответ. Он не солгал. – Кто вас нанял? – Разузнаю, – выдохнул он, поморщившись когда шевельнул ногой, видимо мясо криво срасталось. – Ну тогда сообщишь ему, – указала на мистера, который наконец отмер и приполз к мертвецки спокойному парню и обжимал его не в силах поверить в свое счастье. – Принято. И что-то еще? Кузен отрицательно качнул головой, он боялся мужчину и то и дело оглядывался на меня. – Сгинь прочь, – указала на двери, прочь из кладовки, прочь из дома, прочь из моей жизни. – Ну, тогда проводи меня, чтобы не заблудился. Вышла я следом только с одной целью и то были никак не задушевные разговоры. Ведь нарастал птичий гул: они слетелись на устроенный в честь них, птиц–предвестников смерти, пир. Но слишком боялись новых выстрелов, потому собирались на ветках и выжидали: я же вышла пригласить их к столу с зеленой скатертью и свинцовыми столовыми приборами. – И все таки… – Ты будешь молчать о том что здесь видел или слышал. – оборвала я увещевания и обратилась к ожидающим, – Кушать подано, дамы и господа, прошу к столу, пока мухи не опередили вас! – помпезно поклонилась я, как кланялась высоким господам в бытности официантом. Теперь же я прислуживала с удовольствием, создав из этого целое представление для четырех зрителей, трое из кладовки потянулись на свет божий и решили наблюдать из кухни. Но в первую очередь для себя. Прекрасный момент любования жизни хотелось разделить с самыми близкими мне друзьями. – Ты сумасшедшая? Какие дамы, какие господа? Это птицы и они в жизни к тебе не… Договорить он не успел. Самые голодные уже начали слетать, прямо к фуршетным столам, а я рассмеялась с чужой растерянности. Как же прекрасно было чувствовать себя живой! Ворон сел мне на предплечье с угощением. – Ну что ты, милый, кушай. – пригладила я по черному с бензиновым отливом, оперению по крылышку, – кожа и кости, я поем после вас. Птица кивнула и проглотила вырванный из глазницы десерт, а после полетела обратно к друзьям. – Безумие! – восхищение в чистом виде, что-то такое я ощущала лишь от наших, когда тех хвалил Хозяин. – И о безумии ты будешь молчать, не забывай и прощай, – махнула я рукой и развернулась чтобы уходить. Гадость напоследок сделала мне на душе радость, ублюдок даже не сможет сказать что видел и в каких условиях. Ответом мне был самодовольный хмык и “Ищи Жнеца” вместо прощания. До террасы я дохромала и рухнула в плетеное кресло. Тело ужасно болело от переутомления, а руки бил тремор. Вороны пировали, изредка бросая на меня взгляды. Их было много, потому я не обратила внимания на то что один из воронов не притронулся к еде.