Стая

      День выдался суматошным — несколько абсцессов, порез пальцевого мякиша и обострение астмы, — зато ночь прошла относительно спокойно.       Будильник, звонивший с интервалом в каждые два часа, несколько раз поднимал Айви с дивана в комнате отдыха, и она шла проверять животных в стационаре. К утру шпиц Пичи, которого привезли в одиннадцать вечера с эпилептическим приступом, стабилизировался, так что девушка передавала пациента коллеге в приподнятом настроении, хоть мышцы ныли из-за неудобной позы, в которой пришлось спать. Но Айви настолько привыкла к отрывочному сну во время ночных смен, что чувствовала себя вполне бодрой.       Она энергично крутила педали велосипеда с голубой рамой. С небосвода словно ластиком стерли облака, оставив лишь тонированное лазурью полотно. Ничто не мешало солнцу пить росу с газонов жителей Роузвелли, будто подстриженных под линейку. Утренний воздух был настолько прозрачным для его лучей, что почти светился. Душистый майский ветер приятно овевал помятое лицо Айви с отпечатком подушки на щеке и играл прядками волос, выбившимися из пучка.       Просыпающиеся улицы были идеальным фоном для мозгового штурма — ослепительная ясность, царящая вокруг, помогала и ей мыслить непредвзято.       Она всегда отличалась живой фантазией — и в сочетании с почти болезненным чувством самосохранения это работало как вечный двигатель, бесконечно порождающий поводы для тревоги. Каждый шорох за спиной превращался в шаги, а каждый взгляд сопровождался негромким жужжанием — как от наведения прицела.       Но Айви слишком хорошо осознавала важность позитивного мышления, чтобы позволить себе бояться каждого монстра, которого ее воображение рисовало в тенях. Если бы не оно, неизвестно, где бы она сейчас была.       За прошедшие сутки она пережила в голове худшие варианты развития событий и пришла к выводу, что ни один из них не смертелен.       Ну, ввязались Фрея и Роури в какой-то конфликт. В худшем случае загрызли кого-то во время охоты.       Это все еще нельзя было назвать чем-то выходящим из ряда вон.       В клановые распри даже Охотники не вмешивались. Как бы оборотней ни пытались загнать в рамки законодательства, их инстинкты служили оправданием многих правонарушений. Система работала без сбоев, когда дело касалось межвидовых конфликтов, но друг друга волки задирали постоянно. Такие ситуации разрешались внутри кланов — все зависело от того, сколько крови Патриарх согласен пролить на своей территории.       Малтагар, глава Фривинд, не отличался щепетильностью в подобных вопросах.       Однако слова Фреи, вырвавшиеся в сердцах, никак не шли у Айви из головы.       «Я виновата, что у меня теперь нет моей жизни? Работы? Клана?»       Для таких заявлений требовались весомые основания. Всего одна вещь могла привести к исключению из клана — и Фрея никогда бы так не поступила. Должно найтись какое-то другое объяснение. Наверняка должно.       Уинтеры вечно ссорились, как любые приличные брат и сестра (в том числе Айви с Айком). Размолвки между альфами, даже из одной стаи, были обычным делом. Внутри у Айви ничто не дрогнуло бы, если бы они заявились к ней мокрые, побитые и обозленные, потому что не поделили добычу.       Но эта фраза..       И тот факт, что всегда сдержанная Фрея напоминала слишком крепко закрученный болт, у которого вот-вот сорвет резьбу, а Роури нервничал в противовес своему обычному легкомыслию на грани с наплевательством..       И еще — Айви не могла игнорировать слона в комнате — Ноа Фернвик.       Вспомнив в первую очередь не его самого, а его подавляющую ауру, Айви поморщилась и передернула плечами, как если бы ей под толстовку забрался порыв ледяного ветра прямиком из вчерашней ненастной ночи.       Ужасно неподходящая компания.       Как бы ей ни хотелось стать доказательством утверждения, что сущность не определяет человека, Фернвик показал тщетность этих стремлений. Годы вдали от клана сделали Айви беспечной и, наверное, непозволительно самоуверенной: она позволила себе поверить в независимость от собственной природы. Но выяснилось, что защитная крепость, которую она старательно выстраивала, думая, что из камня, оказалась сараем с соломенной крышей.       Роури и Фрея никогда не пытались на нее влиять, Айк еще не умел управлять феромонами — и она успела отвыкнуть от мысли, что альфы могут нести угрозу. И хоть Ноа не навредил Айви, одно его присутствие проняло ее до костей. Этого было достаточно, чтобы пробудить старые страхи.       Обычно она не судила по первому впечатлению. Но Фернвика нельзя было назвать незнакомцем. Напротив — хотя их не представляли официально, он незримо присутствовал где-то на периферии ее круга общения, сколько Айви себя помнила. Вчера она получила подтверждение тому, что раньше только смутно чувствовала.       Не отдавая себе в этом отчета, она почему-то старалась не встречаться с ним глазами даже случайно, словно опасалась, что из зрачков появятся крючки и затянут ее в таинственную темноту, из которой нет выхода. Но, увидев с первых рядов, как он сорвался с цепи, а потом вернул себя обратно в рамки, Айви не могла не признать, что это оказалось одновременно будоражащим и пугающим опытом.       Фернвик явно не относился к тем Высшим, которые ведут себя как животные в человеческом обличье.       Статус не позволял.       Раньше мерилом силы была жестокость. Патриархом становился наиболее свирепый альфа: подразумевалось, если он перегрыз глотки всем, кто осмеливался сопротивляться, то также поступит и с врагами. Теперь оборотня, не сумевшего обуздать свою сущность, скорее укротят, чем позволят ему править. Уважения следовало добиться без демонстрации клыков — случайный альфа не мог занять место Патриарха; притязания на власть должна была поддержать большая часть клана.       И все же с таким мощным волком Фернвик постоянно обитал в переходной зоне, на границе человека и зверя, где витала возможность потери контроля. Эта выдающаяся саморегуляция, спасшая жизнь Айви, когда он учуял ее запах, новый для себя, была обратной стороной одичания: так же молниеносно Ноа мог обернуться тем, для кого единственный возможный способ взаимодействия с кем-либо — подчинение воли.       Но как бы ни хотелось отгородиться от Фернвика — живого воплощения всего, что Айви ненавидела и боялась — его странная связь с Уинтерами не позволяла забыть о нем, как о ночном кошмаре.       Роури был знаменитым бойцом смешанных единоборств и находился на рекламном контракте с компанией Фернвика. Кроме этого, он участвовал в Бестиаруме как представитель Фривинд. Хоть Айви никогда не слышала, чтобы они взаимодействовали, это было возможно — по крайней мере теоретически.       А вот Фрея..       От вспыхнувшей в голове догадки Айви перестала крутить педали и, двигаясь по инерции, пропустила поворот. Вцепившись в руль велосипеда, она выставила ногу в бок и затормозила. Две детали, которые до этого казались пазлами из разных наборов, вдруг подошли друг другу — и от открывшегося фрагмента общей картины у Айви перехватило дыхание.       Как бы Роури не насмехался над ней, любое взаимодействие с представителем другого клана имело определенные ограничения и могло быть истолковано как потенциальное предательство.       В этом свете и поведение, и слова Фреи обретали мрачный оттенок.       Шестеренки в голове Айви заработали в новом направлении, превращая новую зацепку в полноценную версию. Роури легко шел на поводу у любопытства. Фернвик мог этим воспользоваться в своих целях. Фрея всегда спасала задницу брата — и тем самым тоже оказалась втянута.       Это объясняло и чувство вины Роури, и ярость Фреи, и присутствие Фернвика.       «Они упоминали, что дождь размыл запахи», — ухватилась Айви за воспоминание, как утопающий за соломинку. Ее мозг, склонный к поиску лазеек, принялся искать шансы, что все не так плохо. Вчера к ним так никто и не явился. Может, катастрофы еще можно было избежать?       Айви откатилась назад, толкая себя ногой, и повернула на Мапл Лейн и энергично закрутила педали. Она была твердо настроена убедить Фрею и Роури разорвать все связи с Ноа — любой ценой.       Оставив велосипед на лужайке у входа, девушка вошла в дом и бросила сумку с рабочей одеждой на скамью. Как только она это сделала, под ноги бросился серый вихрь.       Айрис отчаянно мяукала, что было для нее несвойственно.       Айви недовольно поджала губы. Наверняка кошка голодна. Айзек стремился получить больше свободы, но как Айви могла доверять ему в серьезных вопросах, если он даже в мелочах проявлял безалаберность?       Отложив нотации до момента, когда нужно будет будить брата в школу, она направилась на кухню. Возле выкрашенной в лимонный цвет стены располагалась вереница мисок для воды и корма. Над ними Роури и Айзек прибила деревянные полки. Айви заставила их яркими горшками с растениями — на достаточной высоте, чтобы животные не имели шансов до них добраться.       — И как можно быть таким безответственным? — ворчала она, обращаясь к семенящей впереди кошке. Она то и дело оборачивалась и следила, чтобы Айв не отставала. — Не думай, что я пытаюсь занять место Айзека в твоем злом черном сердце, но это никуда не годится. Уши бы повыдирала этому засранцу! — Заглянув в миски, Айви запнулась: корма было достаточно. Но Айрис продолжала выделывать восьмерки вокруг ее ног. — Ну и чего ты? — забеспокоилась Айви. — Болит что-нибудь?       Она только наклонилась ее погладить, но Айрис, зашипев, стрелой рванула в коридор.       Айви выпрямилась, сделав мысленную пометку приглядеть за ее состоянием. Любые изменения в обычном поведении могли быть тревожным сигналом.       На шум прибежала Таро, а следом застучал когтями по полу Арчи. Для их завтрака было рановато — собак кормили дважды в день, дотошно взвешивая порции, потому что они не умели регулировать аппетит. Пришлось этим двоим довольствоваться вниманием хозяйки: каждого она почесала за ушами, расцеловала и осыпала слащавыми комплиментами.       В сопровождении собак, которые не теряли надежды на лакомство, Айви заглянула в холодильник. У задней стенки в стакане с водой стоял вялый пучок рукколы, знавший лучшие дни, молоко в пахло кисло, а мясная нарезка заветрилась, потому что кто-то не удосужился плотно закрыть пластиковую упаковку. И это была не Айви. Не было даже яиц для омлета. Смирившись с тем, что придется ехать в магазин, она вынула хлеб из морозилки и положила на сковородку. Дождавшись, когда тосты подрумянятся, Айви выключила плиту и пошла в душ.       Когда она вернулась, переодевшись в синюю толстовку и легинсы и держа в руках мокрое полотенце, Фрея сидела за кухонным столом, подтянув колено к груди, и апатично жевала тост.       Хотя она подняла голову с подушки не далее чем пару минут назад, черные волосы выглядели шелковистыми и блестели в солнечных лучах. Их здоровый вид не могла испортить даже та ядерная краска, с помощью которой она превращала себя из блондинки в брюнетку. Фрея небрежно отбросила упавшие на лицо пряди за спину, открыв свои изящные плечи и ключицы.       Айви обратила внимание, что подруга одета в спортивное белье, что указывало на то, что она не провела весь предыдущий день, предаваясь унынию. Немного помятая после сна, но не менее утонченная, чем обычно, Фрея, кажется, твердо решила никак не демонстрировать внутренний разлад. Красивое лицо было хладнокровным и неподвижным, будто античный греческий бюст, но глаза..       Никогда еще Айви не видела в глазах подруги такой растерянности.       Это немного обесценивало те стройные выводы, к которым она пришла по пути домой. Но Айви решила не отчаиваться раньше времени.       — Ты как? — спросила она, опускаясь на стул.       Глубоко погруженная в себя Фрея метнула в нее свирепый взгляд, но правильные черты лица тут же разгладились, когда она узнала Айви.       — Нормально, — процедила она.       Воцарилось неловкое молчание.       Айви провела рукой по мокрым волосам. Вода капала на плечи и грудь, оставляя пятна на ткани, и она пожалела, что слишком рано сняла полотенце.       — Ты же понимаешь, что нам все равно придется обсудить это?       Уголок губы у Фреи непроизвольно дернулся. Она не смотрела на Айви и так крепко стискивала зубы, что казалось, будто в челюсти что-то защемило и она уже никогда не сможет ее разомкнуть.       В груди Айви поднялась волна раздражения. Как и все несносные альфы, в моменты слабости Фрея пряталась в панцире: гордость мешала принять заботу и сочувствие даже от самых близких. Порой это доходило до абсурда.       Но не успела она высказать претензию вслух, как Фрея встала. Она вовремя прикусила язык и выжидающе замерла. Фрея обошла ее и, выхватив полотенце, принялась касаться волос, впитывая влагу.       Айви перевела взгляд на отражение в темной панели духового шкафа, но увидела только себя — Фрея была слишком высокой, и в поле зрения попадали лишь ее плечи и грудь, обтянутая спортивным топом. Закончив, она развесила полотенце на спинке стула и принялась разделять волосы Айви на прямой пробор.       Длинные пальцы двигались медленно и медитативно. Айви давала Фрее время собраться, но постепенно ее веки стали тяжелеть.       «Если ее целью было усыпить мою бдительность, то это сработало», — лениво подумала она и провела ладонями по лицу, прогоняя сонливость.       — Мне нужно что-нибудь сказать Айку, чтобы он не дулся. Хорошо бы нам побыстрее решить, что именно, пока он не спустился, — сказала Айви. — Имей в виду: ему давно не пять. К сожалению. Тогда с ним было гораздо проще. Версия должна быть правдоподобной.       Отчасти это было правдой — отчасти Айви прикрывалась Айком, чтобы выведать подробности без ущерба для достоинства подруги.       Руки Фреи внезапно замерли.       — Он не спустится, — приглушенно сказала она.       Айви фыркнула.       — Я так не думаю. Он, конечно, обижен, но активный подростковый метаболизм никто не отменял. Как только я начну жарить бекон, он прибежит как миленький, — злорадно сказала она, покосилась на часы и поняла, что времени высушить волосы уже нет. Если Айви хотела успеть в магазин, пора выдвигаться.       Она уже собиралась предложить Фрее сходить за продуктами вместе, когда та не своим голосом сказала:       — Его здесь нет.       — В смысле? — резко развернулась Айви: разум еще не до конца осознал сказанное, а тело уже отреагировало. Она глупо переспросила: — Как это нет?       Недавнее равнодушное выражение стекло с лица Фреи, будто акварель, на которую капнули водой, и на нем проявилось чувство вины.       — Я почти весь день была в гостиной — и он не приходил домой. Айви вскочила, чувствуя, как сердце, до того замершее, понеслось галопом. Она выбежала в прихожую и рванула молнию сумки так, что чуть не сломала бегунок, лихорадочно размышляя.       Конечно, Айк недолюбливал отчима, однако был готов терпеть присутствие Малтагара, лишь бы провести время с матерью. Но он так давно не оставался у них ночевать, что, если бы вдруг решил это сделать, предупредил бы Айви.       И пусть когда она в последний раз проверяла телефон, сообщений не было, хотелось верить, что она просто пропустила их — ведь рядом маячили другие, куда более устрашающие перспективы. Что если с ним что-то случилось по дороге? Вдруг он наткнулся на одичавших? Или упал и ударился головой?       Дрожащими руками Айви вытащила смартфон и впилась глазами в экран. Среди уведомлений не было ни одного от Айзека.       Не глядя смахнув их, она принялась звонить.       — Не знаю, что на меня нашло. — Голос Фреи тщетно пытался пробиться через шум пульса в ушах Айви. — Я.. Прости. Прости меня, — она положила руку подруге на плечо, но та нервно отмахнулась, вслушиваясь в особенную тишину в динамике, с которой схлопывается расстояние и устанавливается связь. — Это я виновата. Я будто провалилась в себя и не видела ничего вокруг..       Фрея что-то говорила, а в ушах Айви гремел приговор, вынесенный механическим голосом: «Запрашиваемый абонент недоступен». Потерянный и испуганный взгляд устремился в пространство. Но уже в следующее мгновение она открывала список контактов.       Айви занесла палец над номером, который не набиралась с тех пор, как стала жить самостоятельно, когда Фрее наконец удалось пробиться через стену ее паники:       — Стой. За ним ведь должны были приглядывать!       Айви будто вытащили на поверхность — а она и не замечала, что тонула.       — Приглядывать? — резко вскинула голову она. — Кто?       Фрея подлетела к окну в кухне, выглянула на улицу, подозвала Айви и указала на ту самую машину, которую она уже видела у клиники. Она была припаркована через дорогу и частично нарушала границу соседского участка. Мистер Коул, всегда строго следивший, чтобы все жители Мапл Лейн следовали Правилам совместного проживания, еще не успеет продрать глаза, как его пальцы уже будут набирать номер службы эвакуации.       — Это люди Ноа, — поспешно сказала она, полностью разделяя тревогу Айви. — Я знала, что он кого-нибудь к нам приставит.       Почему она воспринимала это как должное? С такой же легкостью Роури соглашался с Фернвиком. Насколько же крепко он держал их за горло? Но углубляться в эту тему Айви не стала. Ее разум совершил очередной вираж — и сердце с новой силой рванулось из груди.       Что если те люди, которые гнались за ними вчера, схватили Айзека?       Перед глазами возникла красная пелена. Ярость позволила Айви ненадолго перестать быть собой и повести себя как кто-то смелый и решительный. Разговаривать с людьми из Найтхол было чистым безумием, но именно это девушка и собиралась сделать. Не обращая внимания на просьбы Фреи подождать, она выбежала наружу.       Прохладное дерево сменилось острыми камешками гравийной дорожки. Каждый из них отчетливо впивался в голые ступни — Айви не потрудилась обуться. Позади нее хлопнула входная дверь, заглушив лай бросившихся следом собак.       Но не успела она преодолеть и половину пути к воротам, как позади раздался веселый голос:       — Куда-то спешите, дамы? — Айви развернулась и увидела незнакомого альфу, развалившегося в плетеном кресле на крыльце. Стоило им встретиться взглядами, как с него слетела маска вальяжной расслабленности. Он рывком поднялся. Даже в своем безумном состоянии Айви в первую очередь обратила внимание на шрам, напоминающий кривую заплатку, наложенную неумелым портным, из-за которой его лицо выглядело слегка перекошенным; он шел от нижнего века до уголка губы с левой стороны. — Что-то случилось? — спросил оборотень.       «Вы случились, задери вас всех Первоволк!» — хотелось заорать девушке, но вместо этого она собралась и направила свой гнев в нужное русло:       — Что с моим братом?       Альфа сжал губы, будто проглотив слова, которые собирался произнести.       Заминка позволила Айви понять, что он обо всем осведомлен, но удивлен, что и она в курсе.       — А что с ним? — наконец спросил мужчина, быстро взглянув на Фрею.       — Он не ночевал дома!       — Загулял. С кем не бывает, — миролюбиво сказал он и изобразил нечто, напоминающее улыбку. Но взвинченная до предела Айви увидела издевательский оскал.       — Его схватил кто-то из вашей группировки! — оскалилась она, дав волю остаткам звериной натуры и накинулась на застывшую изваянием Фрею: — Понятия не имею, во что вы с Роури ввязались и кто этот громила, но клянусь, если я не узнаю все прямо сейчас, то пойду прямо к Охотникам!       — Группировки? — растерянно переспросил оборотень. Просто нелепо! Он выглядел как типичный бандит: черные джинсы заправлены в армейские ботинки, серая вельветовая куртка не скрывала развитую мускулатуру и подозрительно бугрилась с левой стороны, словно там была кобура. Но при этом бездарно пытался изображать непонимание. Увидев, что его актерские потуги не возымели успеха, он сменил тактику: — Уверен, что мы сможем договориться без участия копов. Не стоит волноваться.       Тон был почти добродушным, но карие глаза предупреждающе метали молнии.       — Я сейчас закричу, и полицию вызовут соседи, — пообещала Айви, гнев которой достиг такой температуры, что чужая аура подавления, подбираясь к ней, с шипением испарялась.       Конечно, будь воздействие сильнее, она не смогла бы ему противиться, но альфа просто пытался успокоить ее — как будто это было возможно — и сразу же отступил, выставив обе руки перед собой.       — Держи свои феромоны при себе, — прорычала Фрея, встав между ним и Айви.       Они замерли в напряженных позах, источая враждебность. Фрея могла бы задержать оборотня, чтобы она выбралась на улицу. Правда, в машине мог быть кто-то еще — и тогда это теряло всякий смысл. К тому же он не спускал с Айви глаз и как будто обращался лично к ней, говоря:       — Мой приказ — не дать вам и шагу ступить за пределы двора. Я бы не хотел применять силу, но если понадобится, то прибегну к этому, — его взгляд переместился на Фрею. — Просто предупреждаю.       Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения.       — Какой еще приказ? — вспыхнула Айви, от бессилия стиснув кулаки. Повисшее молчание прерывалось только приглушенным лаем из-за двери. — Я не собираюсь идти ни в какую полицию, потому что не дура и понимаю, что они не имеют влияния там, где дело касается клановых конфликтов! — Говоря, она чеканила шаг в такт словам. Ступени крыльца протестующе застонали от того, с какой злостью Айви вдавливала в них ступни. Она остановилась рядом с Фреей, показывая, что не нуждается в защите и может за себя постоять. — Мой брат не ночевал дома. Это происходит после того, как я узнала, что вы с Роури водитесь с альфой из Найтхол! И не с одним, — Айви скользнула глазами по оборотню, который, слушая ее, напоминал каменную глыбу и фигурой, и лицом. — Вы вообще в курсе, что удерживать кого-то в неведении считается пыткой?       На лице альфы отразились смешанные эмоции. Он будто не ожидал такой настойчивости от омеги. Но уже в следующий момент он отгородился: приказ важнее.       — Как замечательно, что, в отличие от Малха, я не собираюсь подчиняться ничьим командам, — едко сказала Фрея, а потом заговорила совсем другим тоном, обращаясь к Айви: — Я тебе все расскажу..       — Лысого хвоста Одичавшего ты это сделаешь, — он допустил в голос рычащие нотки, призванные добавить убедительности его точке зрения, и толкнул дверь, показывая готовность воплотить свои угрозы в реальность.       Арчи и Таро тут же выскочили из дома, но остановились как вкопанные, отфыркиваясь от смеси феромонов.       — Ты мне помешаешь? — оскалилась Фрея на Малха и дернула подбородком, подначивая. — Попробуй — и я задушу тебя твоими же кишками. Просто предупреждаю, — ввернула она то, что ранее сказал ей он.       — Войдите в дом, — повторил Малх.       Собаки оправились и обнажили зубы, но никто, кроме Айви, этого не заметил. Она проскользнула между альфами и, схватив Арчи за ошейник, перехватила его прямо в прыжке и попыталась затащить в дом, одновременно бесцеремонно подталкивая Таро ногой в том же направлении.       — Чтобы тебе было легче нас стеречь? — фыркнула Фрея. — Еще чего. Я не собираюсь упрощать тебе жизнь. Отрабатывай зарплату, которую тебе платит Фернвик.       С трудом затолкав собак внутрь, Айви заперла дверь и на всякий случай прижалась к ней спиной.       — Именно этим я и занимаюсь.       Ничто не могло поколебать Малха.       Это взбесило Фрею еще сильнее.       — Или ты просто хочешь приватно позвонить хозяину и доложить обо всем? — она окинула его уничижительным взглядом. — Ведь именно так поступают благодарные песики, которых подбирают с улицы.       Айви так плотно прильнула к холодному металлу, что ощутила каждый позвонок в отдельности. За подобное оскорбление любой альфа вцепился бы в глотку. Не раздумывая ни секунды. Но на лице Малха не дрогнул ни один мускул.       — Очень рад, что ты наконец вытащила голову из задницы и не собираешься проводить еще один день, пялясь в одну точку и страдая. Жаль только, она у тебя исключительно для красоты. Включать мозги ты не собираешься, да? — ядовито спросил он у Фреи, во взгляде которой боролись уязвленное самолюбие и смущение — она осознавала, что переборщила, и была не меньше Айви удивлена отсутствием соответствующей реакции. Малх отвернулся, давая понять, что закончил с ней, и серьезно посмотрел на Айви. — Я знаю, ты не доверяешь мне. Но нужно немного подождать, пока все не прояснится. Не знаю, утешит ли тебя это, но Ноа совершенно уверен, что в данный момент Айзеку ничего не угрожает.       Нельзя сказать, что Айви успокоилась. Но у нее не было других вариантов, кроме как вернуться в дом. Нужно как минимум обуться, прежде чем что-то предпринимать.       Малх остался снаружи: видимо, действительно собирался связаться с Ноа. В голове мелькнула идея подслушать, но Айви тут же отбросила ее, особенно когда Фрея, остановившись в прихожей и мгновение подумав, сообщила в проем:       — Предупреди, что я буду рассказывать то, что касается непосредственно меня.       Альфа ничего не сказал — только окинул ее прохладным взглядом, прижимая смартфон к уху.